ІІІ. Ультиматум и последствия

༺✧⚠︎✧༻

Сижу во главе стола из тёмного дерева, вперив взгляд в стеклянные стены, вместо того, чтобы смотреть проекцию финансовых графиков на экране. Не листаю бумаги, не уточняю цифры, ведь знаю всё это наизусть. — Компания Epis BioTech, — произношу спокойно. — Рыночная капитализация — ниже реальной стоимости активов на двадцать три процента. Один из директоров осторожно говорит: — Их исследования в области нейрофармакологии нестабильны. Инвесторы сомневаются. — Инвесторы сомневаются, — повторяю,— Я — нет. Отвожу взгляд от стекла и нажимаю на пульт. На экране — структура активов Эписа. — У них патенты. У них производственные мощности. У них слабый управленческий блок. Выдерживаю паузу. Смотрю на всех, наблюдая за опускающимися взглядами, стоит мне обратить внимание на кого-то конкретного. Ухмыляюсь. Этот запах страха. Как же приятно знать, что ты в чьих-то глазах страшнее смерти. — Мы не покупаем компанию.—наконец-то произношу, — Мы предлагаем стратегическое партнёрство. — А затем? — осторожно спрашивает финансовый директор. Лёгкая улыбка покоряет моё лицо. — Затем мы кредитуем их расширение. Через наши дочерние структуры. На экране появляется схема: Вавилон → инвестиционный фонд → совместное предприятие → контрольный пакет. — При первом кассовом разрыве, — продолжаю, — мы конвертируем долг в акции. Тишина. Все понимают: — Это поглощение, — тихо говорит Чхве Мён Хи. — Это спасение их жалкого существования, — наигранно мягко исправляю. Сын Хёк нервно поправляет очки. — Если регулятор заметит? — Не заметит. Мы действуем через третьи структуры. Юридически — чисто. — А если руководство Эписа откажется? Смотрю на сомнительного смельчака холодно. — Тогда их акционеры не откажутся. Упираю в него всё своё внимание, и мужчина сжимается, почти буквально уменьшаясь в размере. — Вопросы? — бросаю. Никто не говорит. Они не спорят. Не сопротивляются. Не удивительно. — Тогда приступайте, — спокойно завершаю. Совет заканчивается. Люди выходят быстро и вскоре дверь закрывается, оставляя меня наедине с собой. Закрываю глаза, опускаю голову, откинувшись в кресле. — День сурка.. — выдыхаю. Вавилон растёт. Как и моя головная боль от всего этого. Чёрт. Телефон на столе вибрирует. Отвлекаюсь на него, смотрю на экран и недовольно вздыхаю. — Боже мой… опять он. Принимаю вызов, мысленно надеясь, что старый хрыщ за эти несколько секунд захлебнётся собственной слюной и мне не придётся слушать его маразматические предложения. Чуда не случилось. — Хан Сок, — голос тёплый, почти отеческий. Фальшивый. — Я уже успел соскучиться по сыну моего покойного друга. Мы виделись месяц назад. Ты издеваешься надо мной? — Это взаимно, господин президент, — сухо отвечаю. — Приезжай сегодня вечером. Поговорим. Неформально. Это не просьба. Fucking ass.. Пауза. — Конечно. — отвечаю, мечтая грохнуть этого старого валенка.

༺✧⚠︎✧༻

Резиденция президента Южной Кореи встречает меня тёплым светом. Захожу в сад, тут же замечая охрану вокруг периметра. Фыркаю, но иду дальше. Президент встречает меня лично. Улыбка широкая. — Ты вырос, — говорит он, похлопывая меня по плечу. Деда, мне тридцать два. Я вырос уже давненько. Видимо тот факт, что он становится всё дряблее и ниже, заставляет его думать, что это я расту вверх. Какой маразм. Каждый раз диалог начинается однаково.. — Твой отец гордился бы. Сжимаю челюсти так, что ещё немного, и мои зубы рассыпятся во рту. Вежливо склоняю голову, но лишь для того, чтобы не показывать то, как его слова действуют на меня. Гори в аду вместе с моим папочкой. Мы садимся в кресла друг напротив друга, когда я беру себя в руки, хоть и до сих пор мечтаю врезать по этой роже. — Я наблюдаю за Вавилоном, — говорит президент. — Впечатляет. Расширение. Стратегия. Молодец. Чего ты от меня хочешь? — Мы просто делаем свою работу. — отвечаю. — Скромность тебе не к лицу. Молчу. — Слышал про Эпис, — продолжает президент. — Смело. — Рынок любит смелых. — отвечаю, хотя мысленно уже размышляю, как он узнал мои истинные намерения. На корабле завелась крыса?.. Президент улыбается. — Рынок любит тех, у кого есть поддержка. Тишина. Тон старика едва заметно меняется. Я едва заметно напрягаюсь. — Ты одинок, Хан Сок. Это уже что-то новенькое. — Меня это вполне устраивает. — отрезаю. — Это плохо для стабильности. Смотрю прямо, всё ещё пытаясь прочесть его мотивы. — Для чьей? Вместо ответа президент делает глоток чая. — У меня есть дочь. Пауза. Если ты сейчас скажешь то, о чём я думаю.. — Умная. Образованная. Сильная. — Поздравляю. — криво улыбаюсь. Президент улыбается мне в ответ. — Я хочу, чтобы вы поженились. Да ты издеваешься.. Тишина становится плотной. — Нет, — спокойно отвечаю. Без эмоций. Пока. Президент не меняется в лице. — Подумай. — Я уже подумал. — Это укрепит наши структуры. Бизнес. Политику. Будущее. — Мне не нужна жена. — Тебе нужна защита. Я чуть наклоняюсь вперёд. — Защита нужна от меня, а не мне. Президент смотрит долго. Меня аж укачивать начинает. Улыбка его становится тоньше. — Тогда давай говорить откровенно. Он кладёт на стол планшет, включая экран. На нём видео. Лёд, каток, фигура в хоккейной маске. Я в хоккейной маске. После удар клюшкой. Тело падает. Кровь на льду. Я не моргаю. Откуда у него эта запись, если я не позволял камерам наблюдения снимать..? — Камеры наблюдения, — мягко говорит президент. — Интересно, что можно найти в архивах, если захотеть. Тишина режет мои уши. Шестерёнки в голове начинают работать, хоть я и не показываю этого. Чёрт. Это может дерьмово кончиться.. — Ты женишься, — продолжает старик спокойно. — И это никогда не выйдет наружу. Но. Если ты откажешься — завтра об этом узнает страна. — Это шантаж. — щурю глаза. — Это забота. Я улыбаюсь. Холодно. — Вы переоцениваете значение общественного мнения. — А ты недооцениваешь его разрушительность и мою власть. Пауза. — Подумай, — мягко повторяет президент. — У тебя неделя. Я встаю и молча направляюсь к выходу. А чтоб его.. Выхожу на парковку, сажусь в машину и выдыхаю. Внутри царит не паника. Раздражение. Жениться? Это смешно. Мне не нужна жена. Не нужна семья. Не нужна чья-то дочь рядом. Если она хоть раз попробует говорить мне, что делать… Усмехаюсь. ..Она долго не проживёт. Мысль спокойная. Почти бытовая. Старый дурак. Он думает, что может управлять мной через страх. Это мой стиль. Мой. Смотрю в окно. Огни города отражаются в стекле. Меня не волнует тюрьма. Не волнует общественное мнение и репутация. Но волнует контроль. И сейчас мне посмели поставить ультиматум. Сжимаю пальцы на руле. Никто не ставит мне условия. Никто. И если ты думаешь, что это конец игры — ты ошибаешься. Это только начало.

༺✧⚠︎✧༻

༺✧Неделю спустя✧༻

Меня официально внесли в чёрный список Вавилона. Даже звучит смешно. Охранник смотрел на меня так, будто я террористка, а не юрист с лицензией и безупречной репутацией. Хотя, если подумать… для них я хуже. Я сижу в офисе и просматриваю ещё варианты того, как попасть в логово врага. Поглощение через подрядчиков? Нет. Вход через аффилированные фонды? Слишком медленно. Давление через регулятора? Они прикормлены. Он перекрыл мне прямой доступ. — Значит, нужен не вход. Нужен какой-то… кризис. Не успеваю обдумать это, ведь телефон вибрирует. Сообщение от Винченцо: «Ты сидишь?» Я фыркаю. «А у тебя есть новости, которые могут меня свалить с ног?» Через секунду приходит файл. Видео. Каток. Хоккейная маска. Удар. Тело падает. Кровь на льду. Я замираю. — Чёрт. Следующее сообщение: «Прокуратура официально возбудила уголовное производство. Статья — преднамеренное убийство. Доказательство — видеозапись с камер наблюдения. Медиа получили утечку.» Я перечитываю дважды. — Он всё-таки доигрался… Телефон звонит. — Это явно не случайность, — спокойно говорит Винченцо. — Это кто-то сверху. — Выше Вавилона? Но там только.. О.. Вот дрянь.. — Президент, — выдыхаю я. — Вероятнее всего. Я встаю. Медленно. В голове щёлкает. Обвинение в убийстве. Видео. Общественный резонанс. Политический интерес. Хан Сок больше не просто председатель корпорации. Он — фигурант дела. А значит… — Ему нужен адвокат, — произношу я вслух. — И ты думаешь, он позвонит тебе? Я улыбаюсь. — Было бы забавно, но нет. Пауза. Довольно смеюсь. — Я сама приду. Если дело публичное — он не может выбрать «удобного» защитника без давления. Ему нужен тот, кто выдержит прокурора. Тот, кто понимает медиа. Тот, кто не дрогнет перед президентом. Тот, кто знает его. Я беру сумку. — Ты уверена? — спрашивает Винченцо. — Это мой шанс. Идеальная возможность. — Тогда будь осторожна, — спокойно говорит он. Я отключаюсь. В зеркале отражается моё лицо. Спокойное. Но внутри — азарт. Ты не впустил меня, Хан Сок. Теперь не сможешь выгнать.

༺✧⚠︎✧༻

Они заходят без суеты. Прокурор. Следователь. Ещё двое — в форме. Я даже не поднимаюсь. — Господин Чан, — официальный тон, — вы уведомлены о возбуждении уголовного производства по факту умышленного убийства. Ордер ложится на стол. Бумага. Подписи. Печати. Я смотрю на документ, но не читаю. — Основание? Планшет поворачивают ко мне. На нём видео. То самое. Хороший ракурс, однако. — Экспертиза подтвердила подлинность записи, — добавляет прокурор. — Идентификация личности произведена. Данные совпадают. Совпадают, ха. Интересно, как быстро работают государственные лаборатории, когда есть мотивация, да? Я встаю, подхожу ближе. Смотрю на себя в маске. Да, весело. Было. — Вы подозреваетесь в совершении преступления, предусмотренного статьёй об умышленном лишении жизни. В отношении вас избрана мера пресечения в виде задержания. Вот так вот. Без долгих разговоров. Без приглашения на «беседу». Сразу — задержание. Я медленно поворачиваюсь к ним. — Вы понимаете с кем говорите? Принимаете последствия? Следователь выдерживает взгляд. — Мы действуем на основании закона. Закон. Забавное слово. Особенно в данном случае. Я беру телефон со стола. Секретарь за дверью, вероятно, уже в истерике. Совет директоров — в панике. Акции — скорее всего падают. Президент не стал ждать. Я смотрю на прокурора. — Наручники обязательны? — Да. Лениво вздыхаю. Протягиваю руки сам. Металл холодный. Щелчок. В кабинете становится удивительно тихо. Никто не дышит громко. Даже они. Меня выводят через коридор. Сотрудники делают вид, что не смотрят. Некоторые всё-таки смотрят. Страх. Шок. Недоверие. Империя, построенная на контроле, сейчас наблюдает, как её центр уводят под конвоем. Я вернусь, дорогие. Не скучайте сильно. Лифт едет медленно. Смотрю на своё отражение в зеркальной панели. Спокойный. Собранный. У выхода уже журналисты. Камеры. Вспышки. — Господин Чан! — Это правда? — Вы признаёте вину? Я не отвечаю. Лишь улыбаюсь камерам. Меня усаживают в машину и дверь захлопывается. Мотор заводится. Город за окном всё тот же, ничего не изменилось. Кроме того, конечно же, что мне решили поставить ультиматум. Старый манипулятор.. Он думает, что изолировал меня, но тюрьма — это не конец контроля, это просто другая площадка. Я закрываю глаза на секунду. Интересно, кто первым придёт.. Совет директоров? Купленные юристы? Или… Уголок губ чуть двигается. Если она появится — это будет не случайность. Это будет расчёт. И тогда игра станет намного интереснее. Машина поворачивает к зданию прокуратуры. Щелчок наручников напоминает о себе. Я не боюсь камеры. Я боюсь только одного — потерять контроль. А это, как ни странно, ещё не произошло.

༺✧⚠︎✧༻