VІ. Новая пешка

༺✧⚠︎✧༻

Зал совета наполнен тишиной, почти осязаемой, как густой бархат, и свет над длинным столом играет холодными бликами по полированным поверхностям тёмного дерева, отражая строгие линии стеклянных перегородок. Я заняла место ближе к центру, не на краю, но и не в роли равной, словно наблюдатель, которому позволено видеть, но ещё не дотягиваться до полной власти. Каждое кресло, каждый изгиб столешницы кажутся продуманными, словно сами стены знают, кто здесь хозяин. И всё же в итоге я здесь. В логове. Хан Сок не обращает на меня внимания. Он сидит на своём месте, лицо — камень, движения — точны и выверены. Каждое слово, каждая команда исходили из него с хищной уверенностью, без спешки, без лишнего шума. — Директор по связям, зачистить информационный фон, — говорит он ровно, взгляд его скользит по экрану планшета, не задерживаясь на людях, — Финансовый отдел, перераспределить активы согласно новому плану ликвидности. Отдел безопасности — усилить контроль над свидетелями. PR — подготовить гуманитарную кампанию «Вавилон за прозрачность». Он говорит медленно, почти лениво, но в его голосе сквозит железная сила, которую невозможно проигнорировать. Каждое поручение рождается в тишине, а затем растекается по залу, как холодный свет, просачивающийся сквозь стекло. И никто не смеет возразить, никто не пытается спорить. Я наблюдаю за Хан Соком, вбираю каждую деталь — жест, положение рук, лёгкое прищуривание глаз, едва заметное напряжение в плечах. Всё может пригодится мне в дальнейшем. — В ближайшие недели президент будет искать способ восстановить контроль, — произносит председатель, и я впервые слышу нотку сухого цинизма, смешанного с чем-то опасным. — Мы не дадим ему такой возможности. Я замечаю, как члены совета слегка напрягаются, как их руки сжимаются на документах, как взгляды мечутся между собой и Хан Соком. И тогда он поворачивается чуть, всего на мгновение, к залу, и говорит то, что должно было объяснить и им, и мне: — Моё временное заключение было демонстрацией силы. Они хотели показать рынку, что могут дотянуться. — его глаза блестят, как лезвие под холодным светом, — Я позволил им это сделать. Тишина повисает, тяжёлая и густая, будто воздух замер, ожидая движения. Ни один из членов совета не осмеливается прервать, никто не вздыхает. Он не оправдывается, не смягчает ситуацию, он просто показывает, что даже в клетке он контролирует. — Паника акционеров была минимальной. Акции упали на три процента и вернулись в течение суток. Теперь рынок знает: даже из изолятора я управляю компанией, — продолжает он, без тени эмоции, холодно, как хирург, показывая всем, что каждая мелочь была рассчитана заранее. Я смотрю на него и понимаю — он действительно позволил всему случиться, но не полностью. Частично это был мой ход, частично его. Он это помнит, и в этом сочетании контроля и игры таится его сила, которую никто другой не смог бы подвинуть. Заседание подошло к концу. Люди встают, стулья скользят по полу, двери тихо закрываются за ними, оставив нас вдвоём. Я сажусь немного прямее, ощущая напряжение после часа холодного, тщательного контроля, который Хан Сок держал над залом и всеми нами. Он медленно поворачивается ко мне, не спеша, глаза скользят по моему лицу, словно проверяют, насколько я поняла правила игры. Я встречаю взгляд и понимаю: хотя сейчас я была здесь физически, а он рядом, на самом деле мы оба знаем — каждый из нас остался на своём поле, а битва только начиналась.

༺✧⚠︎✧༻

Ча Ён не поднимается с места. Поднимает вместо этого взгляд на меня, сощурившись. — Итак? — спокойно говорит. — Я тоже участвую. Разве нет? Я медленно снимаю часы, кладу их на стол. Смотрю на девушку. — У тебя самое важное задание. Вижу, как она невольно напрягается. — Слушаю. Подхожу к ней ближе, но не нарушаю дистанцию. — Тебе нужно подружиться с дочерью президента. Пауза. — И найти ей мужчину. Секунда тишины. Ча Ён непонимающе приоткрываю рот, похоже, надеясь, что ей это только что послышалось. Ну уж нет. Ты сделала ранее свой ход. Теперь — моя очередь. — Что? Я абсолютно серьёзен. К её превеликому сожалению. — Если так получится, что она влюбится, она перестанет рассматривать политический брак как вариант. Президенту придётся учитывать её позицию. Он ослабнет. Адвокат смотрит на меня так, будто я только что предложил ей заняться цветочной аранжировкой. — Эй. Я юрист. Не сваха. Я слегка наклоняю голову, насмешливо бросив: — Ты стратег. А это стратегия давления через эмоциональный канал. — Это абсурд! — она вскакивает с места, возмущённо махая руками. — Это эффективно. — слишком спокойно парирую. — Ты серьёзно? После всего, что я сделала, ты отправляешь меня устраивать свидания?! Подхожу ближе. Голос тихий. — После всего, что ты сделала, я не могу позволить тебе быть внутри всех решений, разве не ясно? Она смотрит на меня испепеляюще, что не может меня не радовать. Думаешь, только ты окружающим мозг компасировать умеешь? — Тебя будут проверять. Президент. Его люди. Мои люди. — мой взгляд становится острее. — Если ты будешь сразу рядом со мной слишком явно, ты станешь мишенью. Это правда. Она чувствует это. — То есть ты меня изолируешь. — выплёвывает она. — Я тебя размещаю. — поправляю. — На периферии. — На стратегической позиции. Она смотрит на меня долго. Сканирует взглядом, изучая мои эмоции. — Ты просто не хочешь, чтобы я видела слишком много. — в итоге говорит она. Я улыбаюсь едва заметно. — Возможно. Наблюдаю за тем, как девушка выдыхает, принявшись мерять шагами зал заседаний. Задумываюсь. Ты ведешь себя так вольно рядом со мной. Так открыто, не стесняясь своих эмоций, повышенного тона и язвительных комментариев.. Что с тобой не так? — И где, по-твоему, я найду идеального парня для президентской дочери? На юридическом форуме? — спрашивает она, моментально выгоняя меня из собственных размышлений. — Нет, — спокойно отвечаю. — У отдела кадров есть список перспективных кандидатов. — У тебя есть каталог мужчин? — клянусь, её брови скоро будут упираться в потолок. — У меня есть всё. — отвечаю коротко. Она выдыхает резко. — Ты психопат. — Это не новость, но спасибо. Наши взгляды снова сталкиваются в немой борьбе. Чего ты ещё ждёшь? Я не позволю тебе сейчас лезть в Вавилон. Почему упрямишься? Она ещё несколько мгновений прожигает меня своими глазами, после чего наконец-то сквозь зубы выдыхает: — Ну... хорошо. — Правда? — переспрашиваю наигранно, лишь бы побесить её ещё немного, пока ситуация ещё под моим контролем. — Я сделаю это. — она надевает сумку на плечо, — Но только потому что если этот план провалится, я хочу быть рядом, чтобы сказать тебе «я же говорила». Я лениво, но язвительно улыбаюсь. — Добро пожаловать в реальную игру, Ча Ён.

༺✧⚠︎✧༻

Вылетаю из кабинета злобной пулей, мечтая как можно быстрее покинуть это место, пока ноги не развернули меня обратно, чтобы надрать тому мерзавцу задницу. — Сваха?! Серьёзно?! — выдыхаю сквозь зубы, поворачивая за угол к лифту. Боковым зрением вижу движение, но не успеваю среагировать и врезаюсь в чей-то бок. — Ауч! Тело, в которое я влетела, поворачивается ко мне и я узнаю в нём Хан Со. Он вежливо кивает мне: — Извини, я не заметил тебя. Я быстро машу ему рукой. — Нормально всё, забей. — бросаю и, не попрощавшись, возвращаюсь к миссии как можно быстрее исчезнуть отсюда. Двери лифта закрываются и я опускаю глаза в пол. Думаю. Выгода. Какая мне из этого выгода? Как провернуть это так, чтобы загнать Хан Сока в угол? Думай, Ча Ён. Думай.

༺✧⚠︎✧༻

༺✧🎶WILDFLOWER—Billie Eilish🎶✧༻

Снова этот коридор. Длинный. Узкий. Пол холодный, даже сквозь носки. Лампа в конце мигает — тускло, раздражающе, будто издевается. Сердце уходит в пятки, когда я слышу дикий крик: — Хан Сок, беги! Мама. Останавливаюсь, решаюсь вернуться к ней, чтобы помочь, чтобы она тоже бежала со мной. — Мама! Ноги подкашиваются, кровь застилает глаза, но я упрямо продолжаю возвращаться в ту комнату. «Будь послушным, Хан Сок. Сегодня, прошу, будь послушным и убегай прочь. Слышишь меня, сынок?» Я слышал. Но всё равно не послушался тебя, мама. Как всегда. Открываю дверь и на миг замираю. Лёгкие сжимаются от увиденного. Он держит мою маму за шею и со всей дури бьёт её головой о стену. — Я же говорил тебе держать язык за зубами, тварь!—рычит отец ей в раскрасневшееся лицо. — Кха-кха.. Он отпускает её и та валится на пол, кашляя кровью. — Мама! — вырывается у меня. Она напуганно поднимает на меня глаза. — Хан...кха...я же про-ссила..бежать.. Хочу подбежать к ней, но меня останавливает сильная рука, отбрасывающая меня в стену. С грохотом падаю на пол, скривившись от боли. — Гук Хан, нет! Он ребёнок... он просто ребёнок.. Я знаю, что сейчас будет. Знаю, и уже не сопротивляюсь, когда меня хватают за шиворот, тащат вниз и так же небрежно бросают в тёмное, узкое помещение. Дверь за моей спиной закрывается с тем самым щелчком — коротким, металлическим, окончательным. Вытираю ладонью кровь с лица, и тяжело выдыхаю. — Отец… — голос тоньше, чем я помню. — Я не… Тишина. Его шаги всегда медленные. Он никогда не спешил. Спешат только те, кто сомневается. — Слабость — это выбор, — говорит он. Спокойно. Почти устало. — А я не воспитываю слабых. Я пытаюсь объяснить. Не помню что. Всегда не помню. Помню только ощущение — будто воздух исчезает. Где-то дальше по коридору слышу маму. — Пожалуйста, не надо… — её голос дрожит, но она всё равно говорит. Хлопок ладони о кожу. Чтобы замолчала. Я начинаю кричать раньше, чем понимаю это. — Мама! — голос отражается от стен, возвращается ко мне, будто чужой. — Убей меня, только не трогай маму! Пожалуйста! Мама снова что-то кричит. Потом звук глухой, словно её голос утонул в воде. Я рвусь к двери, стучу кулаками, ногами, плечом. — Мама! Тишина страшнее крика. Свет мигает и комната становится длиннее. Я уже не знаю, где дверь. Не знаю, где она. — Мама… Темнота сжимается. Дышать невозможно. Я просыпаюсь резко, как будто кто-то толкнул меня в грудь. Распахиваю глаза, резко сев в кровати. Комната — моя. Потолок — высокий. Стеклянная стена, ночной город за окном. Тишина. Но сердце всё ещё колотится так, будто я всё ещё в том месте. Пальцы сжимаются в кулаки. Простыня мокрая от холодного пота. Воздух тяжёлый, хотя кондиционер работает. Shit.. — Всё под контролем. Я не в том доме. Его больше нет. Он больше не может запереть меня. И всё равно — я пока не закрываю глаза. Потому что если закрою, снова услышу её голос. «Он просто ребёнок…» Я провожу рукой по лицу, стирая остатки сна, как грязь. — Грёбанный придурок. — шиплю сквозь сжатые зубы. Вскоре встаю. Подхожу к окну. Город у моих ног — светящийся, покорный, управляемый. — Я убил тебя. Так почему ты продолжаешь трепать мне нервы, дорогой папочка?.. Слова растворяются в тишине. Хмыкаю. — Даже не представляешь, как я хочу, чтобы на минуту ты всё же ожил.. — ухмыляюсь, смотря на ночной город, — чтобы снова убить тебя. Поверь, в этот раз я бы сделал твою кончину намного интереснее.. Кошмар, всё это время нависающий надо мной тучей, исчезает, словно мои слова его напугали. Остаюсь только я, ночь и тишина.

༺✧⚠︎✧༻

༺✧В это же время✧༻

Звонок телефона прерывает меня на половине бутерброда. Достаю гаджет из кармана пижамных штанов и хмыкаю, нажав на зелёную кнопку. — Консильери, ты тоже не спишь ещё? Лицо Винченцо Касано появляется без лишних слов. Чёрный фон, спокойный взгляд, та же неизменная выдержка, будто мир вокруг — просто шум, который он умеет отсекать. И всё же я замечаю, какой бардак у него на голове творится. Пытался уснуть, но не получилось. Как знакомо. — Ты выглядишь слишком сосредоточенной, — произносит он мягко. — Это значит, что я сосредоточена на поедании вкусного бутерброда. А ещё то, что я усердно думаю, — отвечаю, откидываясь на спинку кресла. — А когда я думаю, кому-то обычно становится не по себе. — Надеюсь, не мне. — бурчит мужчина. В ответ снисходительно усмехаюсь. — Пока нет, так что можешь выдохнуть. Пауза. Наклоняюсь к столу, беру в руки ручку, перебирая её пальцами — привычка, когда внутри начинает выстраиваться схема. — Хан Сок поручил мне задание. — говорю лениво. — Правда? И какое? Вижу, как мафиози садится ровнее. Вздыхаю, раздражённо цокнув языком. — Не поверишь. Я должна найти дочери президента кавалера. Винченцо издаёт тихий смешок и я кривлюсь. — Вот только не начинай, ладно? Мне и без этого весело.. — Контроль через личную жизнь. Примитивно. — вскоре говорит мужчина, после того как подавляет приступ смеха. — Не совсем. Если дочь будет связана с Вавилоном, президент станет мягче. Не сразу. Но постепенно. — Значит, тебе нужно сблизиться с ней. — Да, — вздыхаю. — И я не могу просто подойти и сказать: «Привет, давай я подберу тебе будущего мужа». Винченцо чуть наклоняет голову, будто изучает меня. — Какая она? — спрашивает в итоге. — Я её не знаю. И это проблема. Мне нужно понять, чем она дышит, прежде чем предлагать ей чью-то тень вместо свободы. Он молчит секунду, потом говорит: — Она курирует фонд. — Что? Какой ещё фонд? — запихиваю последний кусок бутерброда в рот и придвигаю телефон ближе. — «Чистая инициатива». Молодёжная платформа при администрации президента. Формально — поддержка прозрачности бизнеса и социальных программ. Неформально — способ сделать её образ более самостоятельным. Поднимаю бровь. — Откуда ты это знаешь? — Я тоже умею думать, вообще-то. Когда ты сказала мне, что Хан Сока обвинили из-за ультиматума президента, я сразу же начал искать всю информацию о нём и его дочери. Знал, что пригодится. На моих губах появляется лёгкая улыбка. — Ла-адно, наш недопонятый гений. И что ты предлагаешь? — Они проводят закрытый форум завтра вечером. Небольшой. Без широкой прессы. Там будут представители крупных компаний и юристы. Если ты появишься как эксперт по корпоративным рискам — это будет выглядеть естественно. — Я не в списке приглашённых. — Уже в списке. Я смотрю на экран дольше, чем нужно. — Что? — Я только что добавил тебя. Удивлённо поднимаю брови. — Кассано, мне иногда кажется, что ты джедай. — Кто это? — Забей. Он хмыкает, но кивает. Между нами повисает мягкая, но насыщенная тишина. — Хорошо, — тихо говорю после паузы. — Значит, я появлюсь там не как человек Хан Сока. А как независимый голос. — Именно. Не задавай прямых вопросов. Позволь ей первой почувствовать, что ты не пытаешься её использовать. — А если она умнее, чем я рассчитываю? — Тогда тебе повезло с соперницей. Я закрываю ноутбук не сразу. Смотрю на погасший экран несколько мгновений. — Ты ведь понимаешь, что если я втяну её в это, назад дороги не будет? — В этой игре ни у кого нет дороги назад, — спокойно отвечает он. После ещё нескольки лаконичных фраз связь обрывается. Прикусываю губу с внутренней стороны и тихо хмыкаю себе под нос. — Меня только что втянули в ещё одну игру?

༺✧⚠︎✧༻

༺✧Следующий вечер✧༻

Закрытый благотворительный вечер при фонде президента. Это не пафосный бал, а что-то... молодёжно-прогрессивное. Рассматриваю арт-пространство, инсталляции, стекло, бетон, приглушённый свет. Дочь президента здесь — формально лицо мероприятия, фактически — золотая клетка на каблуках. Я пришла сюда как приглашённый юрист или представитель партнёров. Гуляю по просторому залу без спешки, в строгом костюме, без яркости. Сегодня я не хищница. Наблюдатель. Ищу взглядом виновницу торжества и замечаю её у бара. Интересно.. Дочь президента Пак Мин Со стоит одна, и я почему-то, увидев её, уверена в том, что она наедине с собой не потому что некому подойти — а потому что она сама не подпускает. В её руках бокал, но она почти не пьёт. Просто держит — как аксессуар. Просканировав взглядом девушку ещё раз, я подхожу не с улыбкой, а с полуироничным кивком. — Вы держите его уже минут пять. Если не планируете пить, можно поменять на воду. Так меньше болят виски на следующий день. Девушка чуть поворачивает голову. Сначала оценивает меня. Потом — еле заметная усмешка. — А если я люблю, когда болит? Усмехаюсь. А ты не так проста, как кажешься на первый взгляд.. — Тогда вы либо очень честная, либо очень злая, — спокойно отвечаю, беря себе тоже что-то лёгкое. Музыка глухо вибрирует в стенах, пока мы некоторое время молчим. — Вы из папиных людей? — спрашивает Мин Со наконец. — А вы? Взгляд в взгляд. Это почти игра. Девушка хмыкает, вздохнув. — Я его фамилия. Этого достаточно. — Сочувствую, — без жалости, но с пониманием произношу. Это впервые немного выбивает девушку. — Мне обычно завидуют. — Люди завидуют клетке, если она золотая, — пожимаю плечами. — Но они редко спрашивают, кто именно закрывает дверь на замок. Девушка делает первый глоток. — И кто же? — Тот, кто больше всего боится, что ты научишься открывать её сама. Теперь уже тишина глубже. Не неловкая — осмысленная. — Говорите так, будто знаете непонаслышке, — осторожно констатирует Мин Со. — Я говорю так, потому что тоже не в восторге, когда за меня выбирают. Девушка слегка расслабляется. Не полностью, но уже не держит оборону так жёстко. — Все вокруг хотят пристроить меня куда-то. В правильный очередной университет, в правильный брак, в правильную жизнь. Как будто я проект. А я… — она запинается, раздражается на себя. — Я просто хочу хоть раз выбрать сама. Даже если выберу неправильно. Я чуть улыбаюсь. Не поощряюще. Скорее...понимающе. — Самые интересные ошибки — те, что мы делаем осознанно и самостоятельно. — говорю медленно, тоже размышляя о сказанном. — И чем...они могут заканчиваться?—спрашивает она. — Свободой. Или катастрофой. Но зато твоей. Мин Со тихо смеётся. — А вы опаснее, чем кажетесь. Я задерживаю взгляд, будто думаю. — Я просто та, кто умеет быть скучной на публике и совершенно непредсказуемой за её пределами. Девушка впервые улыбается мне по-настоящему. — Тогда, возможно, и вы меня недооцениваете. — Возможно, — мягко отвечаю. — Но я люблю сюрпризы. Кто-то зовёт девушку по имени. Она оборачивается, потом снова смотрит на меня. — Ты не назвала своё имя. Так как Мин Со решила перейти на «ты», я отвечаю так же: — А ты не спросила. Небольшая пауза. Мы смотрим друг на друга несколько мгновений, всё ещё оценивая, изучая, сканируя, после чего девушка первая говорит: — Тогда до встречи… кто бы ты ни была. — До встречи. Я провожаю её фигуру взглядом, пока та не скрывается в толпе. После тихо решаю ретироваться, так как делать мне больше здесь нечего. Новая почва для размышлений выстроена. Браво, Ча Ён.

༺✧⚠︎✧༻