ХVII. Воспоминания

༺✧⚠︎✧༻

― Хан Сок.. Она стонет мне в ухо, когда я кусаю её шею, ускоряя темп и углубляя толчки. Закрываю глаза, ухмыльнувшись и впитывая её целиком: запах, стоны, её разгорячённое, податливое тело. Схожу с ума по этой женщине, поэтому обцеловываю каждый миллиметр её шеи, оставляя на ней алые следы, помечая её, дав всему миру понять―она моя. Чёрт, да. Ча Ён касается пальчиками моей груди и я покрываюсь мурашками. Приближаюсь к губам, ловя её сбивчивое дыхание, глажу её бёдра ладонями, раздвигая их шире и..       ...резко просыпаюсь. ― Дьявол.. ― бормочу, проведя ладонью по лицу. Включаю светильник, стоящий на комоде, и поднимаюсь с кровати. Накинув на себя халат, направляюсь на первый этаж, планируя налить себе чего-то, желательно покрепче. Замираю на секунду у подножия лестницы, чувствуя, как остатки сна всё ещё липнут к коже, будто чужие прикосновения, от которых невозможно избавиться одним движением. Проклятие. Провожу ладонью по затылку, с силой сжимая пальцы, словно пытаюсь вытащить из головы этот образ — её голос, её дыхание, её тело, так неправдоподобно живо ощущающееся даже сейчас. Слишком. Слишком реально для сна.       Я медленно выдыхаю и иду дальше, ступени под ногами отзываются глухим эхом, а в груди всё ещё неприятно пульсирует то самое чувство, которое я привык игнорировать, подавлять, давить в самом зародыше. Желание. И хуже того — интерес. Я наливаю себе виски, не включая основной свет, позволяя полумраку кухни оставаться единственным свидетелем этой слабости. Стекло тихо звякает о край стакана, янтарная жидкость лениво переливается, и я делаю глоток, даже не морщась. Горло обжигает. Хорошо. Это возвращает, ставит на место. Я опираюсь ладонями о стол, склонив голову и закрыв глаза на пару секунд. Ча Ён. Имя отзывается внутри слишком быстро. Слишком… легко. И это раздражает. Я усмехаюсь, коротко, безрадостно. — Глупость, — тихо бросаю в пустоту. Потому что всё это — именно она. Глупость. Ошибка. Слабость, которую я позволил себе однажды — и которая теперь почему-то отказывается оставаться в прошлом. Мы не помним ту ночь. Ни я. Ни она. И, казалось бы, на этом всё должно было закончиться. Стёрлось. Исчезло. Не имело значения. Но нет. Вместо этого — она стоит передо мной в каждом воспоминании, в каждом взгляде, в каждом случайном прикосновении, которое вдруг перестаёт быть случайным. Вместо этого — моё собственное тело предаёт меня, реагируя на неё так, будто знает больше, чем я сам. Будто хочет знать больше. Я сжимаю челюсть. Нет. Это не имеет значения. Она — враг. Она пришла в Вавилон не ради сотрудничества. Она пришла разрушать. Я сам это знаю. Я сам видел. Винченцо, контакты, передача информации. Каждый её шаг — расчёт. Каждое слово — игра. И если я позволю себе хотя бы на секунду забыть об этом — я проиграю. Я делаю ещё один глоток, уже медленнее, обдумывая. Тогда почему… Почему я до сих пор не посмотрел запись? Вопрос возникает неожиданно. Резко, как удар. Я замираю, глядя в тёмное стекло окна, в котором отражается моё собственное лицо — холодное, собранное, привычное. И всё же…с трещиной. Я мог узнать всё ещё тогда. Сразу, без догадок, без этих… ненужных мыслей. И всё же — не сделал этого. Я медленно выпрямляюсь, замечая как мысли в голове шепчут ужасающее: Потому что раньше это не было таким… значащим. Я морщусь и в этот момент понимаю: дело не в записи. Дело в том, что я не хотел её смотреть. Не тогда. Потому что тогда это было просто — инцидент. Ошибка. Ночь, которую можно было стереть, как лишнюю строчку в отчёте. А сейчас — это уже не просто ночь. Это вопрос, висящий надо мной опасным, смертельным коршуном. Я ставлю стакан на стол, не допив, и разворачиваюсь к лестнице. Шаги становятся быстрее. Чётче. Как будто я наконец-то принял решение, которое давно висело где-то на грани сознания. Хватит. Я поднимаюсь на второй этаж, прохожу по коридору, не включая свет, и останавливаюсь у двери кабинета. На секунду задерживаю руку на ручке. Странно. Сколько раз я входил сюда без единой мысли — и сейчас вдруг ощущение, будто за этой дверью не просто записи камер. Усмехаюсь. — Посмотрим, — тихо. И толкаю дверь.

༺✧⚠︎✧༻

༺✧В ту ночь..✧༻

Я не сразу понимаю, как вообще оказался у двери собственного дома. Мир слегка плывёт, будто кто-то незаметно сдвинул его с привычной оси, и теперь он лениво покачивается под ногами, проверяя меня на прочность. Ключи не нужны — палец сам ложится на сканер, дверь послушно открывается, и я делаю шаг внутрь, ощущая за спиной её присутствие. Ча Ён. Она выходит из машины, если это можно так назвать, чуть позже, и я, сам не до конца понимая зачем, оборачиваюсь, чтобы убедиться, что она действительно идёт следом, а не растворилась где-то по дороге. Идёт. Шатается. Раздражает. Переступает порог и почти сразу задаёт вопрос, который, кажется, держала на языке с самой машины: — Почему я здесь? Я закрываю дверь за нашей спиной, на секунду прикрывая глаза — больше от усталости, чем от раздражения. — Ты вырубилась, прежде чем сказать адрес своего дома, — отвечаю, не спеша поворачиваться к ней. — Куда мне ещё нужно было тебя везти? — М… Я вижу, как она переводит взгляд на меня, и понимаю — оценивает. Сравнивает. И, что хуже всего, думает вслух: — Ты сам еле на ногах держишься. Как у тебя получается ещё и меня тащить? Неужели алкоголь в твоей крови тоже покорно выполняет твои приказы, как и Вавилон?.. Я тихо усмехаюсь, проводя рукой по волосам. — Если бы, — произношу вполголоса, — Было бы куда удобнее от тебя избавиться сейчас.. — Что? Я сказала это вслух? — она удивлённо приподнимает брови, но почти сразу теряет к этому интерес, отвлекаясь на пространство вокруг. И вот тогда она начинает осматриваться. Медленно. Внимательно. С тем самым выражением лица, которое появляется у людей, когда они впервые понимают масштаб. Дом встречает нас тишиной — правильной, дорогой, выверенной до мелочей. Свет включается сам, мягко разливаясь по пространству, подчеркивая линии, стекло, металл, порядок. Ча Ён задерживает взгляд на лестнице. На окнах. На отражении города за стеклом. И в этот момент слышу её тихое: — Ну да, конечно. Скромное жилище обычного председателя. Я усмехаюсь. — Стараюсь не привлекать внимания. Она фыркает. Я отпускаю её только когда убеждаюсь, что она не упадёт прямо у входа. Хотя, судя по тому, как она цепляется за стол, это весьма оптимистичное предположение. — Тебе нужно лечь, — говорю спокойно. — Мне нужно домой. — Ты не сказала адрес. — Я бы сказала, если бы ты не споил меня. Я поворачиваю к ней голову. — Забыла, что подошла ко мне уже пьяная? Девушка возмущённо прищуривается, и в этот момент я вдруг ловлю себя на том, что… наблюдаю. Не оцениваю. Не анализирую. Просто смотрю. — Я не была пьяна. Я была в хорошем настроении. — Это было заметно. — саркастически хмыкаю. Ча Ён делает шаг ко мне, тычет пальцем в грудь, возмущённая, живая, абсолютно не контролирующая ни себя, ни пространство вокруг. — Ты сейчас намекаешь на то, что я пьяна?! Я выдерживаю паузу. — Именно. — Ложь, — она делает ещё шаг. — И я сейчас докажу это, смотри и учись… Я даже не успеваю ничего сказать. Она пытается развернуться — и в следующую секунду теряет равновесие. — Ча.. Поздно. Адвокат хватается за меня — за пиджак, за плечо, за всё сразу, и я, уже и без того не слишком устойчивый, делаю шаг назад. Потом ещё один. И мир окончательно решает, что ему сегодня недостаточно всего, с чем он нас столкнул.       Мы падаем. Глухо. Мягко. Диван принимает удар, и на секунду всё исчезает — звук, воздух, мысли. Когда я снова фокусируюсь, первое, что чувствую — её. Слишком близко. Она на мне, её дыхание касается кожи, её волосы скользят по моей щеке. Такое ощущение, словно я нырнул в неё с головой. Открываю глаза. И встречаю её взгляд — без привычной дерзости, без игры. Просто — она. Моя грудь поднимается под её весом, и я вдруг осознаю, насколько это… странно. И насколько это не хочется менять. — Ты… — начинает она, пытаясь подняться. Я позволяю. Почти. Но в следующий момент рука сама ложится ей на талию, и я тяну её обратно, усаживая на колени. Резко, не обдумывая. — Что ты… — она упирается ладонями в мою грудь, поднимает на меня взгляд. Я смотрю на неё в ответ. Слишком внимательно. И в голове вдруг всплывает тот чёртов миг, когда она нагло ворвалась в мой кабинет, набросилась на меня и поцеловала, не спрашивая разрешения, не колеблясь, не боясь. — Тогда… — тихо произношу я, не отрывая от неё взгляда, — ты так же нагло ворвалась в моё пространство. Как и сейчас. Что это было, Ча Ён? Она моргает. — О чём ты?.. Лжёт. Или делает вид. Я не знаю. И, что хуже, сейчас мне всё равно. Мой взгляд медленно опускается на её губы, и в этот момент я понимаю, что уже не думаю. Алкоголь стирает границы. Стирает контроль и привычную холодную дистанцию между «надо» и «хочу». Её дыхание касается моих губ и этого оказывается достаточно. Я наклоняюсь и целую её. Мягко, почти осторожно, будто проверяю — это правда происходит или нет. И в тот же момент понимаю — правда. Она отвечает мне, не отталкивает, не останавливает. И это ломает последнюю грань. Я притягиваю её ближе за талию, чувствуя, как она становится ещё ближе, почти растворяясь в этом расстоянии между нами, которого больше нет. Её губы тёплые, живые, настоящие. И это ощущение слишком… правильное. Я не должен этого хотеть. Не должен позволять. Не должен.. — Зачем мне это?.. — шёпотом вырывается прямо в её губы. — Разве я просил такое? Что ты творишь, Ча Ён? Зачем пришла в мою империю?.. Она чуть отстраняется, но не уходит. Смотрит. Улыбается. — Может, за этим?.. — кивает на мои губы. Я усмехаюсь. — Ложь. Нам с тобой это ни к чему. — Ты прав, — неожиданно легко соглашается она. — Это совершенно не то, что мне нужно. Несколько секунд тишины. И в ней — понимание. Мы оба врём. И оба это знаем. И всё равно — снова тянемся друг к другу, как будто другого варианта просто нет, как будто это решение уже принято за нас. Я целую её снова, глубже, сильнее, уже не проверяя, не сомневаясь, просто позволяя себе то, что обычно запрещаю. Она отвечает так же, без тормозов, без логики. Её пальцы сжимаются у меня на шее, и я чувствую, как всё вокруг окончательно теряет значение. Комната. Дом. Вавилон. Всё это уходит куда-то далеко. Остаётся только она и это мгновение, которое не должно было случиться, но случилось и теперь уже не отпускает. Мы поднимаемся на второй этаж и так же садимся на кровать, не разрывая этого безумного, нелогичного, неправильного контакта, и где-то на краю сознания мелькает последняя здравая мысль: это ошибка. Большая. Опасная. Фатальная. Плевать. К чёрту это всё. В какой-то миг Ча Ён останавливается. Отстраняется, тяжело выдыхает и валится на меня всем телом. Я снова ложусь на спину, не сопротивляясь и чувствуя на себе её расслабленное тело. Адвокат опускает голову мне на грудь, устало бормоча: — Устала.. Это на удивление заставляет меня тихо, искренне рассмеяться. — А я говорил тебе, что ты пьяна. — Я не...пьяна... — последние слова еле слышно, ведь девушка проваливается в сон прямо на мне. Ухмыляюсь, закрыв глаза. Чувствую головокружение, которое до сих пор не собирается отпускать меня и мой здравый смысл, и мягко перекатываюсь набок, аккуратно уложив Ча Ён на кровать. Усталость постепенно валит и меня, поэтому я сбрасываю вещи на пол и ложусь, вскоре проваливаясь в сон. Посреди ночи Ча Ён стало жарко, и она решила раздеться — я это слышал сквозь сон. Она что-то бормотала, брыкаясь в кровати, даже смеялась с чего-то, как позже стало известно — с того, что забросила бельё на люстру, словно почувствовала себя баскетболисткой, бросающей мяч в корзину. Я же решил не реагировать на это, ведь сон продолжал держать меня в своих мягких обьятиях.

༺✧⚠︎✧༻

༺✧Сейчас✧༻

Я смотрю на экран дольше, чем следовало бы. Кадры идут один за другим, холодные, беспристрастные, лишённые той путаницы ощущений, в которой мы проснулись утром. Камера не врёт. Она не путает воспоминания. Она не добавляет лишнего. Она просто показывает правду. И эта правда… …совсем не та, которую я ожидал увидеть. Я слегка наклоняю голову, прокручивая момент ещё раз. И ещё. Ча Ён, засыпающая на мне. Мой собственный смех — редкий, тихий, почти… настоящий. Её бормотание. Тишина. Никакой… близости. Никакой ночи, о которой мы оба подумали. Ничего. Откидываюсь на спинку кресла, не отрывая взгляда от экрана, будто в нём вдруг может появиться что-то ещё, какой-то скрытый фрагмент, который объяснит, исправит, перевернёт увиденное. Но нет. Только она. Спящая, спокойная. И я рядом. Ничего больше. — …Damn, — тихо произношу я, и собственный голос звучит в кабинете непривычно глухо. Всё это время я думал, что нас связывает с ней нечто большее чем... вот это. Что я имею право позволить себе быть... Чёрт. Несколько секунд я просто сижу. Без движения. Без мыслей. Пока они вдруг не начинают возвращаться. Резко. Холодно. По привычной траектории. Мы не переспали. Вся эта… ситуация. Её взгляд утром, её реакция, её слова. Моё давление, мой ультиматум. Всё это… строилось на лжи. Я медленно выпрямляюсь, сужая глаза, и в груди начинает подниматься знакомое, чёткое чувство. Раздражение. Нет. Злость. — Значит, ты знала? — произношу уже тише, но жёстче, почти сквозь зубы. Кадр, где она смеётся. Кадр, где сбрасывает с себя одежду, что-то бормоча, как ребёнок, которому просто жарко. Люстра. Я усмехаюсь коротко, без тени веселья. — И всё это время… — продолжаю, — ты играла. Картина складывается слишком быстро. Слишком логично. Она не боялась. Не пыталась оправдаться. Не спешила разрушить ситуацию. Наоборот — она позволила ей существовать. Позволила мне думать, что между нами было что-то… большее. Связь, повод, рычаг. Я сжимаю пальцы на подлокотнике кресла. Винченцо. Её встречи. Её передача информации. Её шаги. Вот, почему она не боялась ультиматума. Всё встаёт на свои места с неприятной, почти оскорбительной точностью. — Умно, Ча Ён, — тихо произношу, глядя на экран, где она уже мирно спит, ничего не подозревая. — Очень умно. Использовать иллюзию близости. Создать ситуацию, в которой я сам… позволю ей приблизиться, чтобы потом... что? Уничтожить меня, использовав моё же оружие против меня? В этот момент я понимаю, что злит меня не только сам факт. А то, что я… повёлся. Я резко встаю, отводя взгляд от экрана, будто он вдруг стал раздражать одним своим существованием. Хватит. Этого более чем достаточно. Я беру флешку со стола, вставляю её в систему и, не колеблясь, переношу запись. Полностью. Без монтажа. Без вырезок. Пусть видит. Пусть знает, что я знаю. Пусть поймёт, что её игра закончилась. Файл копируется медленно, почти раздражающе медленно, и я всё это время стою рядом, наблюдая за полосой загрузки, словно это единственное, что сейчас имеет значение. Когда процесс заканчивается, я вытаскиваю флешку и на секунду задерживаю её в пальцах. — При первой же возможности… — тихо, почти равнодушно. Я уже собираюсь отложить её, когда телефон на столе резко вибрирует, разрывая тишину кабинета звонком. Бросаю взгляд на экран. Чхве Мён Хи. Если она звонит ночью, значит, у неё есть на то важные причины. Иначе и быть не может. Разве что прокурору жить надоело.       Я принимаю вызов, даже не садясь обратно. — Говори. — Председатель, — её голос быстрый, собранный, без лишних вступлений, — извините за время, но дело срочное. Я молчу, давая ей продолжить. — Нам нужно собрать совет директоров. Как можно скорее. Уже утром. Я слегка прищуриваюсь. — Причина? Короткая пауза. — Появилась информация… — она делает акцент на этом слове, — которая может повлиять на текущую позицию Вавилона. И, если мы не отреагируем первыми, это сделают за нас. Я медленно выдыхаю. — Подготовь всё. — Да, председатель. Я сбрасываю вызов, не добавляя ни слова. Тишина возвращается, но уже другая. Более тяжёлая. Опускаю взгляд на флешку в своей руке, затем на тёмный экран монитора. Играешь, значит, дорогая сонбэ.. Я сжимаю флешку чуть сильнее, чем нужно, и коротко выдыхаю, пытаясь сбросить лишнее напряжение. — Посмотрим, кто из нас поведёт эту партию дальше.

༺✧⚠︎✧༻

Я вспомнила. Эта мысль врывается в моё сознание, когда я, ранее собираясь на встречу с отцом, выключаю сериал, который начала смотреть день назад, чтобы хоть как-то отвлечься от... всего происходящего. Думала, что выбрала детектив-триллер, с кровью, без любовной линии, но всё пошло, как обычно, по одному месту. Вот главный герой в баре цепляется взглядом за какую-то девушку, вот они уже у него дома и.. Именно в этот момент моя память решила частично вернуться. Как в дешёвом фильме, ей-богу. Удивлённо втыкаюсь взглядом в чёрный экран, переваривая то, что вспомнила.. «...Хан Сок неспешно притягивает меня к себе ближе за талию. Мы уже впритык друг к другу, когда он медленно и так пьяняще солодко целует меня. Невольно отвечаю ему, сминаю его губы, наслаждаясь этим моментом, позабыв обо всём на свете, кроме этих касаний, кроме этого мгновения, этого минутного безумия. Хватаюсь ладонями за его шею, чтобы хоть как-то остановить головокружение, хоть как-то поверить, что комната сейчас не кружится как карусель. — Зачем мне это? Разве я просил такое? — шёпотом спрашивает мне прямо в губы Хан Сок, — Что ты творишь, Ча Ён? Зачем пришла в мою империю?.. — Хм. Может, за этим?.. — киваю на его губы, ухмыльнувшись. — Ложь. Нам с тобой это ни к чему. — Ты прав. — признаюсь. — Это совершенно не то, что мне нужно. Мы смотрим друг на друга несколько секунд, после чего снова притягиваемся как магниты, утопая в новом поцелуе. Мы опускаемся на кровать, утопая в касаниях друг друга. К чёрту это всё...» Прикусываю губу, смущённо опустив взгляд так, будто виновник моих воспоминаний стоит прямо напротив меня. — Чёрт.. — шепчу в пустоту, пока прокручиваю раз за разом, как пластинку, частичку пазла, который ворвался в моё спокойное утро так нежданно. Тут же вспоминаю вчерашний вечер. Миг, когда врезалась ладонями в широкую нагую грудь мужчины, мечтая вспомнить, как касалась его в ту самую ночь, и, словно подросток, ждущий продолжение любимой мелодрамы, досадно кривлюсь, проклиная память за то, что позволила вспомнить такой крошечный момент и не добавить к нему продолжение. Это почти смешно, Ча Ён. Правда. Решаю выбросить эти назойливые мысли из головы и продолжаю собираться. Дом отца встречает меня тем самым запахом — смесью старого дерева, кофе и чего-то едва уловимо медицинского, как будто даже стены здесь привыкли к диагнозам, решениям и холодным выводам. Я не была здесь давно. Слишком давно, чтобы не заметить, как всё осталось прежним… и как сильно изменилась я. Прохожу внутрь без стука — привычка, которая, кажется, никогда не исчезнет, и вижу отца в гостиной. Он сидит в кресле с планшетом, в очках, сосредоточенный, как будто весь мир — это набор фактов, которые нужно разложить по полочкам. — Даже не постучала, — произносит он, не поднимая взгляда. — А ты бы открыл? — усмехаюсь, сбрасывая пальто на спинку дивана. Он всё же поднимает глаза и на секунду в них мелькает… тепло. — Ты давно не приезжала. — Работала, — пожимаю плечами, проходя ближе. — Спасала мир. Ну, или хотя бы делала вид. Он хмыкает, откладывая планшет в сторону, и жестом предлагает сесть. — Садись. Расскажешь, как именно ты его «спасаешь». Я опускаюсь в кресло напротив, подбирая под себя ногу, как делала это ещё подростком. — О, это длинная история. Там есть всё: коррупция, заговоры, немного крови и очень много людей, которые считают себя умнее всех. — Звучит как обычный вторник, — сухо отвечает он. Я улыбаюсь. — Да, только ставки чуть выше. Он изучает меня взглядом. Долго. Внимательно. — Ты похудела, — вдруг говорит он. — И выглядишь… уставшей. Всё хорошо? Может, тебе что-то нужно? Не помешало бы здравого смысла, если учесть, какие у меня мысли о моём засранце-боссе. Я закатываю глаза, вслух ответив лишь: — Это комплимент или диагноз? — Наблюдение, — спокойно отвечает он. — Ты слишком много на себя берёшь. — Кто бы говорил, — парирую я. — Ты вон вообще живёшь на работе. Отец чуть улыбается. — В отличие от тебя, я хотя бы делаю это осознанно. — О, да ладно, — фыркаю. — Я тоже вполне осознанно ввязываюсь в проблемы. — Это меня и беспокоит, — тихо говорит он. На секунду между нами повисает пауза. Тёплая. Непривычная. Я первой её разрываю. — Ну а ты как? — наклоняю голову. — Как поживает великая и непотопляемая юридическая фирма Соломинка? Он слегка приподнимает бровь. — Работаем. — Это я вижу, — киваю на документы. — Клиенты хоть благодарные попадаются, или всё как обычно — сначала плачут, потом спорят с тобой за каждый пункт договора? — Люди не меняются, — спокойно отвечает он. — Они просто становятся дороже. Я тихо смеюсь. — Красиво сказано. Надо записать. — Лучше запомни, — смотрит на меня. — Это пригодится. Я откидываюсь на спинку кресла, скрещивая руки на груди. — Иногда мне кажется, что ты вообще не удивляешься ничему. — Я видел достаточно, чтобы перестать удивляться, — отвечает он. — А если всё-таки что-то выбьется из твоей картины мира? — прищуриваюсь. — Что-то… совсем неожиданное? Он чуть наклоняет голову. — Например? Я делаю паузу. Секунду. Как будто просто думаю, какую глупость сказать дальше. — Ну не знаю… — тяну я, играя интонацией, — допустим, твоя дочь вдруг решила бы сменить лагерь. Он уже внимательнее смотрит. А я продолжаю, будто сама над этим смеюсь: — Ну знаешь… перейти на сторону «злодеев», подписаться под какой-нибудь корпорацией зла, носить чёрные костюмы, пить дорогой виски и разрушать жизни людей с улыбкой… — усмехаюсь, пожимая плечами. — Чисто гипотетически, конечно. Тишина. Папа смотрит на меня секунду. Две. А потом… смеётся. Коротко. Уверенно. — Отрёкся бы от тебя, — говорит он так же легко. — В ту же секунду. Я тоже смеюсь. Автоматически. Почти идеально попадая в ритм его реакции. — Жестоко, — качаю головой. — Напомни мне никогда не становиться злодеем. — Лучше напомни себе, на чьей ты стороне, — спокойно отвечает он. Я киваю, улыбнувшись, и опускаю взгляд, чтобы он не увидел, как на долю секунды в нём что-то… ломается. Отрёкся бы. Так просто. Так легко, как будто я — это просто ещё одно решение, которое можно вычеркнуть из списка. Сжимаю пальцы, пряча это внутри, и заставляю себя снова поднять взгляд. — Не переживай, пап, — легко бросаю я. — Я ещё не сошла с ума окончательно. Он удовлетворённо кивает. А я в этот момент думаю совсем о другом. А может, уже? Потому что иначе я не могу объяснить, почему… Почему я стою сейчас на грани, за которой — человек, которому я не должна доверять, человек, который не доверяет мне, человек, с которым у меня не может быть ничего, кроме игры, кроме войны, кроме взаимного уничтожения. И всё же — я тянусь к нему. Зачем? Ради чего? Разве возможно, чтобы такой, как он… почувствовал хоть что-то? Разве возможно, чтобы у этого холодного, выверенного, почти механического разума было место для… чего-то живого? И если нет — то что я вообще делаю? Телефон в кармане вибрирует, вырывая меня из мыслей. Я достаю его. Сообщение. Как говорится, вспомни.. «Через час. Совет директоров. Ты нужна.» Я на секунду зависаю, глядя на экран. Коротко. Чётко. Без лишних слов. Как всегда. Ты нужна. Эта фраза царапает нутро. С каких пор я так ранимо отношусь к обычным словам?..       Я быстро печатаю ответ. «Буду.» Отправляю, после чего поднимаюсь. Всё равно планировала заскочить в Вавилон по документы. — Мне пора, — говорю, беря пальто. — Уже? — папа смотрит на часы. — Работа, — пожимаю плечами. — Империи сами себя не рушат. Он усмехается. — Береги себя. Я киваю. — Ты тоже. Мы не обнимаемся. Как всегда. Я просто выхожу. Дверь за моей спиной закрывается тихо, почти бесшумно, но внутри отзывается куда громче, чем хотелось бы. На улице прохладно. Я иду к машине, но, сев за руль, вдруг не завожу её сразу. Смотрю вперёд. Долго. Выдыхаю и потом всё же трогаюсь. Через некоторое время доезжаю почти до Вавилона и останавливаюсь за квартал, глуша двигатель. Нужно проветриться. Я выхожу, закрываю машину и медленно иду вперёд, позволяя прохладному воздуху коснуться лица, забрать лишние мысли, разложить их по местам. Город шумит где-то вдали. Но здесь… тише. Я сворачиваю на узкую улицу, где почти нет людей. Смотрю на часы и киваю сама себе. — Как раз вовремя. Мои шаги звучат отчётливо. Слишком отчётливо. И в какой-то момент я понимаю.. ..что они не только мои. Я едва успеваю обернуться. Тень. Резкое движение. Чья-то рука грубо перехватывает меня сзади. Запах ткани. Чужое дыхание. — Эй..! Слова обрываются. Мир сжимается до одной точки. И гаснет.

༺✧⚠︎✧༻