ХVI. На расстоянии выдоха

༺✧⚠︎✧༻

      Я так сильно погрязла в собственных мыслях, что даже не сразу понимаю, что это звонит именно он. Телефон лежит на столе, экран загорается без имени — только номер, который я не записываю, но уже знаю наизусть. Короткая вибрация. Вторая. Я смотрю на него дольше, чем нужно, как будто, если не взять трубку, всё, что происходит последние дни… тоже можно будет отменить. Какая глупость. Я тянусь к телефону и отвечаю. — Да? На той стороне — тишина, но не пустая. Выверенная. Контролируемая. Как всегда. — Ты получила файл, — голос Винченцо Кассано звучит спокойно, будто он уже знает ответ. Я усмехаюсь, откидываясь на спинку кресла. — Ты правда сейчас уточняешь очевидные вещи или просто скучал? — Я уточняю результат, — мягко, но холодно. — Ты уже использовала информацию?       Вот и он. Момент, в котором правда и ложь становятся вопросом… вкуса. Я на секунду прикрываю глаза, прокручивая в голове вчерашний вечер. Его файл. Мои шаги. Дом. И... Хан Сок. Я слишком быстро открываю глаза обратно. — Я работаю над этим, — отвечаю ровно, лениво перекатывая слова на языке. — Такие вещи не бросают на стол сразу. Нужно подготовить почву. Пауза. Консильери не перебивает. Слушает. — Если вывалить это без структуры — это просто шум, — продолжаю, чуть тише. — А я не люблю работать впустую. Снова тишина, в которой я почти чувствую, как он склоняет голову на той стороне, обдумывая. — Ты уверена, что контролируешь ситуацию? — наконец спрашивает мужчина. Я улыбаюсь. — Винченцо, — медленно произношу, — если бы я её не контролировала, ты бы уже об этом знал. Короткий выдох в трубке. Почти смешок. Честно говоря, я тоже слишком сильно хочу выпустить смех от собственных слов, но сдерживаюсь, глотнув его вместе с комом в горле. — Как всегда. — Как всегда. — Хорошо, — говорит он наконец. — Тогда я не вмешиваюсь. — Разумное решение. — тихо, почти лениво отвечаю. — Но, Ча Ён… — голос Кассано становится чуть ниже, — не затягивай. Такие вещи быстро теряют актуальность. Я прищуриваюсь. — Я знаю, как работает время. — Я надеюсь. Щелчок. Связь обрывается. Я медленно опускаю телефон на стол и… не двигаюсь. Тишина в комнате становится слишком громкой. Секунда. Две. Я выдыхаю и провожу рукой по лицу, сжимая переносицу. — Чёрт… Слова сами срываются с губ, тихо, без привычной насмешки. Я встаю, начинаю ходить по комнате, будто от этого мысли выстроятся в ряд. Не выстраиваются. Я пробралась в Вавилон, чтобы разрушить его изнутри. Смешно. Я останавливаюсь у окна, упираясь ладонью в холодное стекло. А в итоге? Отдала компромат. Не властям. Не прессе. Не в суд. Ему. Чан Хан Соку. Я коротко усмехаюсь, но в этом нет ни грамма веселья. — Браво, Ча Ён… — медленно качаю головой. Ты должна была его сломать. А вместо этого… Я вспоминаю его взгляд. Его голос. То, каким вниманием он меня испепеляет, стоит нам оказаться в одном пространстве и то, как недавно решила за несколько секунд бросить к чертям собственный план спасения и устремилась к нему. Ночью. А после так же бросила в преисподнюю идею разрушить его конгломерат полезной информацией, которая буквально была у меня в руках, чтобы помочь ему поглотить вражескую компанию. Уже днём. — Потому что что? — тихо спрашиваю в пустоту. — Потому что на секунду показалось, что это что-то большее? Это смешно. Жалко. Опасно. Стараясь выбросить председателя из мыслей, я отталкиваюсь от окна и резко подхожу к столу, нажимая на пульт. Экран телевизора вспыхивает, и на первом же канале высвечиваются новости. Голос диктора — ровный, безэмоциональный. — …Сегодня стало известно, что корпорация «Вавилон» завершила сделку по приобретению контрольного пакета акций компании «Эпис»... Я замираю. На экране — графики. Логотипы. Цифры. — …эксперты называют это одним из самых агрессивных и успешных поглощений за последние годы… Я смотрю, не моргая. — …несмотря на давление со стороны правительства, «Вавилон» не только удержал позиции, но и усилил своё влияние на стратегическом рынке… Тишина внутри меня становится почти звенящей. — Конечно, усилил… — шепчу я. Потому что я… помогла.       Медленно опускаюсь в кресло, не отрывая взгляда от экрана. Хан Сок никогда не позволит себе доверять тебе, глупышка. Мысль приходит спокойно. Чётко. Без истерики. А ты? Я криво улыбаюсь, так же тихо шепча в пустоту: — А я уже начинаю.. Тишина режет пространство. Глубокая. Опасная. Потом я резко тянусь к сумочке. Хватит. Если я уже в этом — значит, нужно играть дальше, но по своим правилам. Узнать, о чём думает этот мужчина и решиться на выбор. Я встаю, быстро собирая вещи, на автомате проверяя телефон, ключи, документы. — Ты задолжал мне, председатель… — тихо произношу, накидывая пальто, после чего направляюсь к выходу. Дверь закрывается за моей спиной. На этот раз я иду к нему не как враг, и не как союзник. А как человек, который сам до конца не понимает, на чьей он стороне, но упрямо хочет понять.

༺✧⚠︎✧༻

༺✧Ранее✧༻

Экран передо мной залит цифрами. Они двигаются — медленно, почти лениво, но я знаю: за этой кажущейся плавностью сейчас происходит то, ради чего люди теряют компании, власть и… иногда жизнь. Я сижу во главе стола, откинувшись в кресле, пальцы сцеплены в замок, взгляд — спокойный, как поверхность воды перед штормом. — Начали скупку второго пакета, — звучит голос аналитика. На экране — очередной скачок. Акции Эписа проседают ещё на доли процента. Красная линия. Красивая. Я едва заметно улыбаюсь. — Продолжайте, — произношу ровно. В зале тихо. Слишком тихо для десятка людей, которые понимают, что сейчас происходит. Никто не переговаривается. Никто не делает лишних движений. Все ждут. Потому что это не просто сделка. Это… захват. — Третий фонд вошёл в игру, — говорит другой голос. — Подставные структуры работают чисто. Регуляторы не фиксируют связи. Конечно, не фиксируют. Они смотрят туда, куда им показали смотреть. Я слегка наклоняю голову, наблюдая, как на экране одна за другой загораются строки подтверждений. Покупка. Ещё одна. И ещё. Каждая — как аккуратный, выверенный шаг по шахматной доске, где противник до сих пор уверен, что ведёт партию. Президент… Я медленно провожу языком по внутренней стороне щеки, позволяя этой мысли оформиться до конца. Ты ведь правда думал, что ударишь по мне через Эпис. Что создашь скандал. Обрушишь рынок. Заставишь инвесторов бежать. И в этот момент… заберёшь компанию себе. Я тихо усмехаюсь. — Наивно. — Председатель? — кто-то осторожно подаёт голос. Я даже не поворачиваюсь. — Продолжайте отчёт. — Мы пересекли отметку в тридцать процентов, — звучит ответ. — Контрольный пакет близко. Близко. Я смотрю на график. Красная линия больше не пугает. Она подчиняется. — Он сам расчистил нам дорогу… — тихо произношу, почти себе под нос. В голове выстраивается картина целиком. Президент запускает расследование. Давит через государственные структуры. Пугает рынок. И всё это время… я просто жду. Жду, пока цена упадёт настолько, чтобы взять всё. — Сорок процентов, — голос аналитика становится чуть напряжённее. — Давление усиливается, но… мы успеваем. — Мы не успеваем, — спокойно поправляю я. — Мы опережаем. Кто-то нервно сглатывает. Я позволяю себе короткий взгляд в окно — город живёт своей жизнью, даже не подозревая, что прямо сейчас его карта влияния переписывается. И вдруг — мысль. Лишняя. Ненужная. Хон Ча Ён. Я на секунду прикрываю глаза, как будто это поможет убрать её из головы. Не помогает. Она появляется так же, как и всегда — без разрешения. Сумка в моих руках. Утюжок. Её пальцы в моих волосах. Её голос — раздражённый, живой. И… информация. Я открываю глаза. — Пятьдесят один процент. Тишина в зале становится почти осязаемой. Контроль получен. Кто-то выдыхает. Кто-то тихо говорит: — Мы… сделали это. Я не двигаюсь. Смотрю на экран. Цифры замирают и в этот момент становится окончательно ясно: Эпис — мой. — Фиксируйте, — спокойно говорю я. — Закрывайте позиции. — Есть. Начинается движение. Быстрое. Слаженное. Люди возвращаются к дыханию, к жизни, к осознанию того, что только что произошло. — Рынок реагирует, — докладывает аналитик. — Рейтинги Вавилона растут. Прогнозы пересматриваются в сторону усиления позиций. — СМИ уже подхватывают новость, — добавляет другой. — Это называют… самым агрессивным поглощением года. Я хмыкаю. — Они ещё мягко формулируют. Снова взгляд на экран. Победа. Чистая. Красивая. И… почти идеальная. Почти. Потому что в ней есть переменная, которую я до конца не просчитал и которую до сих пор не понимаю — Ча Ён. Зачем? Я медленно встаю из кресла и зал тут же затихает. — Председатель… — кто-то начинает, явно ожидая речи, подведения итогов, чего-то… вдохновляющего. Я даже не даю договорить. — Работайте дальше, — бросаю спокойно и, не оборачиваясь, направляюсь к выходу. Поздравления остаются за спиной. Голоса, цифры, экраны — всё это мгновенно теряет значение, потому что внутри становится… слишком шумно. Я иду по коридору быстрым, чётким шагом, снимая на ходу пиджак. Мысли цепляются друг за друга. Она дала мне эту информацию. Осознанно. Не случайно. Не по ошибке. Значит…что это, чёрт возьми, значит? Зачем? Что ты хочешь, Ча Ён? Играть? Разрушить? Или… Наивным мыслям здесь не место. Вытесняю их и решаю развеяться самым привычным способом — физической нагрузкой. К чёрту все эти мысли. Захожу в лифт, опускаясь на несколько этажей ниже. Выдыхаю, прикрыв глаза, и только где-то глубоко, под слоем усилия и контроля, остаётся тихая, упрямая мысль: Я всё равно узнаю, зачем ты это сделала.

༺✧⚠︎✧༻

༺✧Сейчас✧༻

Я стою по ту сторону стекла и не сразу понимаю, зачем вообще остановилась. Хотя нет. Понимаю, просто не хочу себе в этом признаваться. Он — там. Под холодным светом ламп, в тишине, которую разрезает только ритмичное дыхание и скрип металла. Чан Хан Сок висит на турнике, подтягиваясь медленно, выверенно, как будто даже здесь, в этом простом движении, есть стратегия. Мышцы на его руках и спине напрягаются под кожей, перекатываются, словно под ней скрыта не плоть, а что-то более жёсткое, стальное, выточенное под нагрузку и контроль. Я невольно задерживаю дыхание. Чёрт. Мой взгляд скользит ниже — по линии плеч, по груди, по напряжённому животу, на котором свет ложится так, будто специально подчёркивает каждую линию. И в голове вдруг всплывает глупая, непрошенная, опасная мысль. Каково это… касаться его? Пальцами, медленно. Чувствовать, как под кожей двигаются мышцы. Как это было той ночью?.. Я морщусь, едва заметно качнув головой. Мы не помним. И именно поэтому это раздражает сильнее всего, потому что в груди что-то упрямо тянется вперёд, к этому стеклу, к нему — так, словно я уже делала это раньше. Словно это не впервые. Телефон в руке резко вибрирует, вырывая меня из этой мысли. Я почти благодарна. — Да? — принимаю звонок, всё ещё не отрывая взгляда от зала. — Госпожа Хон, это по делу Чхве Ин Сока. Нам пришёл ответ из суда, но там есть несостыковка в датах, и если мы не подадим уточнение сегодня.. — Подадим, — перебиваю, автоматически возвращаясь в рабочий тон. — Перепроверьте подписи и отправьте мне финальную версию. Я посмотрю. — Хорошо, но там ещё вопрос по.. — Решим, — коротко. — Я сейчас занята. Пауза на том конце. — Понял. Тогда жду вашего ответа. — Угу. Я сбрасываю звонок и ещё секунду стою, глядя вперёд. Потом выдыхаю. Ладно. Хватит стоять, как идиотка у витрины. Я толкаю дверь и вдруг в ту же секунду врезаюсь в высокое, твёрдое тело. Ладони автоматически упираются в грудь — горячую, напряжённую, живую под моими пальцами. Я на миг замираю. Медленно поднимаю взгляд, встречаясь с чёрными глазами председателя. Слишком близко. Слишком… реально. Я касаюсь его мышц, как и хотела минуту ранее. Бойся своих желаний, чёрт побери.. — Осторожнее, Ча Ён, — голос Хан Сока ровный, почти ленивый. — Или ты уже решила переходить к физическим методам давления? Я моргаю. И в следующую секунду улыбаюсь. Спасаюсь привычным способом. — А что, — тяну мягко, не убирая рук, — ты жалуешься? Пальцы сами собой скользят чуть шире по его груди, как будто проверяя — а правда ли он такой… как кажется. Смущение рвётся наружу алым румянцем на моих щеках, но я упрямо сопротивляюсь ему, продолжая свою игру в уверенность. Ну и заодно...не теряю момента, когда...э...трогаю...ну вы понимаете, о чём я.       Бизнесмен не отступает, не дёргается, стоит, как скала, но под ладонью я чувствую его сердце, которое стучит быстрее обычного. Это из-за физической нагрузки или... меня? Я прищуриваюсь. — Ты вообще живой? — тихо добавляю, будто между прочим. — Сомневаешься? — так же спокойно. — Немного, — пожимаю плечом, не убирая рук. — Просто странно. Обычно у тебя пульс не выдаёт тебя так быстро. Я готова ему уверенно и дерзко ухмыльнуться, довольная своими словами, но сразу же теряю весь этот вайб, когда Хан Сок набирает воздух в лёгкие, ведь в который раз замираю, чувствуя под пальцами его горячую кожу. Как мне убрать руки? Помогите, умоляю. Кажется, они намертво прилипли.. Вижу его недобрую усмешку и чувствую, как внутри что-то едва заметно сбивается. Чтобы не дать себе утонуть в этом, я резко меняю вектор, не дав ему ответить на свой вопрос: — Кстати, — как будто невзначай, — ты ведь мне должен, помнишь? Он чуть приподнимает бровь. — Информацию, — уточняю, наконец убирая одну руку… но вторую оставляю, будто так и должно быть. Ну хоть одну. Клянусь, остальное выше моих сил.. Как же я сейчас мечтаю прихлопнуть себя чем-то.. — Пришла за ответами? — спрашивает Хан Сок, не мешая мне его откровенно лапать. Кажется, ему и самому интересно, что я собираюсь дальше с этим делать. Я смотрю на него чуть внимательнее. — У меня вопрос. — Задавай. — говорит почти нетерпеливо. На миг задумываюсь, как это вообще будет звучать. Ну дура же! Зачем пришла, если эта бесчувственная машина может дать ответы только на тему «бизнес и ничего более»? Но нет же, этой глупой сумасшедшей нужно использовать свой шанс узнать что-то полезное, чтобы вместо этого спросить: — Если... однажды я решу тебя предать… — произношу медленно, словно пробую слова на вкус, — ты это поймёшь заранее? Тишина. Та самая, когда воздух становится плотнее. Хан Сок не отвечает сразу, и на миг я боюсь, что он поймёт — на самом деле мне уже нужна не информация о Вавилоне и о том, как его свергнуть. Мне нужно понять его самого, чтобы разрешить себе… остаться здесь. Если я выберу тебя… Ты меня уничтожишь или оставишь? Вот чего я боюсь, Хан Сок. На этом поле боя я жалкая трусиха. — Пойму, — наконец говорит он тихо. — Но не сразу. Я прищуриваюсь. — И что… сделаешь? — Это зависит от того, — его голос становится ниже, — захочу ли я тебя остановить… или посмотреть, чем всё это для тебя закончится.       У меня на секунду сбивается дыхание. Я хмыкаю, будто это меня не задело. Хотя… задело. — Рискованно, — тяну. — Ты — олицетворение риска, Ча Ён. — Как и ты. Только вот я бы на твоём месте оставила бы себя... рядом.       Внутри что-то… странно отзывается и я перевожу разговор дальше, решив терзать себя размышлениями об этом позже. — Ещё один вопрос. Он молчит. Ждёт. — Ты ведь видишь, насколько всё это… грязно, — киваю куда-то в сторону, имея в виду весь его мир. — Вавилон. Эпис. Президент. Вся эта система. Пауза. Я чуть наклоняю голову. — Тогда почему ты не уничтожишь это сам? Прошу, скажи что-то, что заставит меня быть уверенной в том, что ты лучшее из зол. Что ты лучше президента, лучше властей. Чтобы меня не мучала совесть, ну или то, что от неё осталось.       Вот теперь Хан Сок замирает по-настоящему, и я чувствую, как под моей ладонью его грудь поднимается чуть глубже. — Потому что, — медленно отвечает он, не отрывая от меня взгляда, — разрушать систему… скучно. Я моргаю. — А управлять ею — нет? — Намного интереснее, — уголок его губ едва заметно двигается. Я тихо усмехаюсь. Ему. Своим мыслям. Осознанию того, что.. Ты — худшее из зол. Но даже после этого я всё ещё не могу оторваться от тебя. Кажется, мы оба в итоге будем гореть в аду. — Псих. — фыркаю, замечая его ответную ухмылку, после чего на секунду позволяю себе опустить взгляд ниже, рассматривая Хан Сока полностью. Взгляд пробегается по линии груди. Ниже, к животу. Скользит по прессу. Ещё ниже. Я успеваю заметить резинку его спортивных штанов, почти опуститься ещё ниже, к.. Но в этот же момент его пальцы поднимают мой подбородок обратно вверх. Резко. Уверенно. Чуть раздражённо. Я упираюсь взглядом в его зрачки, хотя могла в этот момент разузнать о мыслях Хан Сока немного подробнее.. — Глаза выше, Ча Ён, — спокойно говорит он. — Кому-то очень нравится наш разговор? — прищуриваюсь, медленно улыбнувшись, хотя внутри сигнал тривоги уже сносит мне крышу над здравым рассудком. Что ты несёшь, бестолковая? Как нам потом это расхлёбывать? На секунду между нами снова повисает опасная тишина. Слишком… опаляющая тишина для двух людей, которые вообще-то должны друг друга уничтожить.       Хан Сок хмыкает и наклоняется ближе, будто догадывается о моих мысленных панических метаниях и сейчас проверяет, насколько крепкая моя выдержка. В какой-то момент наши лица оказываются слишком близко, и я задумываюсь о том, чтобы снова пройтись по лезвию, коснуться его уже губами, и... именно поэтому делаю шаг назад. Вот и её предел. На этом выдержка покинула нас. Может, как-то в другой раз. — Ладно, председатель, — отмахиваюсь, как будто ничего не было. — Считай, что долг ты частично отдал. Бизнесмен не останавливает меня. Не тянется. Просто смотрит на то, как я разворачиваюсь к выходу, уже продумывая следующий ход и возвращаясь в привычную игру. Как только двери за мной закрываются, аура напряжения от мужчины постепенно покидает моё тело, но вместо него приходит нечто гораздо худшее.. Я влипла. Охренеть как влипла.

༺✧⚠︎✧༻