Глава 5

Ресторан. Небольшой, тёплый свет, негромкая музыка. Не роскошно — но со вкусом. Рейн в чёрной рубашке. Без галстука. Рукава чуть закатаны. Ева — в простом платье, без вычурности. Волосы собраны, но несколько прядей выбились. Они садятся друг напротив друга. Несколько секунд — неловкая тишина. — Я рад, что вы всё-таки согласились, — первым начинает Рейн. — Мне стало интересно, — спокойно отвечает Ева. — Мужчины обычно не приходят «исправлять впечатление». — Обычно я тоже не прихожу. — Значит, я исключение? — она чуть приподнимает бровь. — Возможно. Подходит официант. Они делают заказ. Ничего лишнего. Вино — по бокалу. ⸻ — Вам правда двадцать семь? — неожиданно спрашивает Ева, разглядывая его. — А сколько вы мне дали? — Тридцать. — Жестоко, — с лёгким смешком говорит Рейн. Она улыбается. — Просто вы выглядите так, будто слишком много думаете. — А вы выглядите так, будто слишком много замечаете. Пауза. — Мне двадцать четыре, — говорит она. — Чтобы не было ощущения, что вы ужинаете с несовершеннолетней. — Я бы уточнил заранее. — Правда? — Я не люблю рисковать без необходимости. Она запоминает эту фразу. — Вы давно в этом городе? — спрашивает она. — Нет. По работе. — И кем вы работаете? Он не отвечает сразу. Делает глоток вина. — Аналитика. Наблюдение. Люди. — Звучит расплывчато. — Так и есть. — Вы всегда такой закрытый? — А вы всегда задаёте столько вопросов? — Только когда человек мне интересен. После этой фразы воздух будто становится плотнее. Он смотрит на неё дольше, чем нужно. — Тогда мне стоит быть осторожнее. — Или честнее, — легко говорит Ева. ⸻ Когда приносят горячее, разговор становится спокойнее. — Вам нравится работать с цветами? — будто случайно спрашивает он. — Да. Цветы честнее людей. Если вянут — значит, им плохо. Они не притворяются. — А люди часто притворяются? — Часто. Он усмехается. — У вас много постоянных клиентов? — Достаточно. — Есть кто-то особенно примечательный? Она не настораживается. Отвечает легко. — Есть один мужчина. Странный. — В плохом смысле? — В… осторожном. Он всегда приходит сам. Берёт много цветов. Иногда по пятьдесят, иногда больше. Никогда не заказывает доставку. — Для жены? — Не думаю, — она качает головой. — У него нет кольца. И он не похож на влюблённого. — А на кого похож? Она задумывается. — На человека, который делает вид, что у него всё под контролем. Рейн едва заметно напрягается. — И часто он приходит? — Раз в пару недель. Иногда чаще. — И вы с ним общаетесь? — Он не любит разговоры. Но иногда говорит странные вещи. Воздух меняется. — Какие, например? Ева делает глоток вина. — Он как-то сказал мне… что в этом городе лучше не привязываться к тем, кто часто смотрит через плечо. Она произносит это спокойно. Без игры. Даже чуть смущённо. Рейн замирает. Взгляд не меняется. Но пальцы чуть сильнее сжимают нож. — Странная фраза, да? — она тихо смеётся. — Я тогда подумала, что он просто любит драматизировать. Рейн внимательно смотрит на неё. — А вы? Вы часто смотрите через плечо? Она удивляется. — Нет… — чуть качает головой. — Я вообще не люблю оглядываться. Если всё время смотреть назад, можно не заметить, что впереди. Она говорит это просто. Без подтекста. Без двойного дна. И именно это пугает его сильнее всего. Если бы в её глазах была игра — он бы понял правила. Но в них нет ничего, кроме открытости. — Знаете, он не кажется злым. Просто… холодным. Будто у него внутри всегда зима. Пауза. — Вам знакомы такие люди? — Да, — отвечает Рейн почти автоматически. — Тогда вам, наверное, тяжело, — она мягко улыбается. — Почему? — Потому что вы на них похожи. Без обвинения. Без насмешки. С лёгкой заботой. И в этот момент его внутренний механизм даёт сбой. Она не может играть так тонко. Не может. Или может? — А ещё он говорил, что охотники обычно сами не замечают, когда становятся добычей. Тишина. Музыка вдруг кажется слишком громкой. — Интересная философия, — спокойно произносит Рейн. — Вам не кажется? — Мне кажется, это слова человека, который любит чувствовать себя умнее остальных. — Вам такие не нравятся? — она внимательно смотрит на него. — Зависит от того, на чьей стороне они играют. Пауза. — А вы на чьей стороне? — тихо спрашивает она. Он смотрит прямо в её глаза. — Сегодня — на вашей. Она улыбается. И в этой улыбке невозможно понять — тепло это… или расчёт. ⸻ Тёмный кабинет. Полумрак. Телефон на столе вибрирует. Мужчина не отвечает сразу. Дослушивает доклад до конца. — Да. — Она сегодня ужинала. С тем самым. Высокий. Тёмная одежда. Машина без номеров спереди. Пауза. — Где? — Ресторан на Среднем проспекте. Тишина. Вольф усмехается. — Интересно. — Нам вмешиваться? — Нет. Ещё пауза. — Пусть поужинают. Он кладёт трубку. Подходит к окну. — Посмотрим, кто из вас быстрее устанет притворяться. ⸻ Чтобы разрядить атмосферу, Ева неожиданно меняет тему: — А вы всегда так внимательно смотрите на людей? — Это профессиональное. — Или вы ждёте, что кто-то вытащит пистолет? Он замирает на долю секунды. — Откуда такая фантазия? — У вас взгляд такой. Будто вы постоянно готовы. Он мягко улыбается. — Привычка. — От чего? — От жизни. Она кивает. Не настаивает. Но запоминает. ⸻ Счёт оплачивает он. На улице прохладно. Весенний воздух пахнет сыростью. — Я отвезу вас, — говорит он спокойно. — Не нужно, я на такси. — Я на машине. Это быстрее. Она колеблется. Не из страха — из вежливости. — Вы не обязаны. — Я и не обязан. Пауза. — Я хочу. Она смотрит на него несколько секунд. Потом кивает. — Хорошо. ⸻ В машине молчание не неловкое. Город мелькает огнями. — Вы всегда такой серьёзный? — тихо спрашивает она. — Почти. — Это утомляет? Он задумывается. — Иногда. — Тогда сегодня можно было расслабиться. — Мне кажется, я и так слишком расслабился. Она смотрит на него, не понимая скрытого смысла. — Вы слишком много думаете, Алекс. Он впервые слышит своё имя из её уст. И это звучит слишком мягко. Почти по-домашнему. ⸻ Он останавливается у её дома. Двор тихий. Один фонарь мигает. Она не спешит выходить. — Спасибо за вечер, — говорит она искренне. — Мне было спокойно. Ему спокойно с ней. И это почти опаснее всего. — Мне тоже, — отвечает он. Она открывает дверь, но оборачивается: — Вы всё время смотрите так, будто ожидаете выстрела. Он чуть усмехается. — Привычка. Она склоняет голову. — Тогда вам нужно чаще смотреть на что-то живое. Она выходит. Лёгкий шаг. Без оглядки. Без тревоги. Она не боится. Потому что не знает. Рейн не уезжает. Глушит двигатель. Остаётся сидеть в темноте. Смотрит, как загорается свет в её окне. Она проходит по комнате. Снимает серьги. Смеётся чему-то в телефоне. Живая. Настоящая. Рейн сжимает руль. Если Вольф использует её — она пешка. Если нет — Вольф уже знает. А если знает… Значит, эта игра началась раньше, чем он думал. Он смотрит на её окно. И впервые не понимает — он охотник? Или тот, за кем уже наблюдают? И где-то в другом конце города кто-то тоже сейчас смотрит в темноту. Только с улыбкой.