Нежнейшее пробуждение

… … Храп … … Храп … … Хра- Удар. — КХЕ-! Гурен, за что? — Шинья, хватая ртом воздух, потер лоб, на котором уже появился красноватый след от учебника, брошенного со стороны стола. Его белоснежные волосы торчали в разные стороны, словно нимб у слегка помятого ангела. Он моргнул, не сразу осознавая, где находится, а голова предательски гудела. Еле сфокусировав взгляд, он приподнялся на локти и посмотрел в предположительную сторону нападения со своего яруса. — Ты храпел, — голос Гурена был низким, на удивление тоже хриплым ото сна, и абсолютно бесстрастным. Гурен медленно приподнялся на локте на кресле возле стола. Его черные волнистые волосы спутались, челка с пробором посередине беспорядочно упала на лоб. Фиолетовые глаза, обычно проницательные и холодные, сейчас были затуманены сном и раздражением. Он выпрямился, с лёгким щелчком выправив шею. — Как пьяный тролль под мостом. Только без обаяния. А ещё ты во сне бормотал что-то про… магические печати на рисовых лепёшках? Очень глубокомысленно. — Я не храплю! — возмущенно заявил Шинья, уже приходя в себя и начиная улыбаться. Его лицо мгновенно преобразилось из обиженного в игривое. — Это было… медитативное дыхание. Очищение ауры. Ты бы оценил, если бы не был таким сонным букой. — Моя аура очистилась бы куда лучше, если бы я выспался, — Гурен потянулся, и его тонкая фигура выгнулась в дугу. — А я думал, ты спишь как убитый! — Шинья беззастенчиво свесился с верхней полки, его белые пряди падали ему на лицо. — Разбудил бы меня ласково. Потряс за плечо. Или погладил по голове. Гурен прищурил свои фиолетовые глаза. Взгляд был острым, как скальпель. — Погладить? У меня чесалась рука дать по голове. Или ты предпочитаешь получить подушкой? — Жестоко, — Шинья скорчил обиженную мину, но уголки его губ предательски подрагивали. Он всегда находил забавным, как его обычно невозмутимый друг превращается в сонного, колючего ежа при недосыпе. — И к тому же лицемерно. А кто вчера засыпал над конспектами и бормотал что-то про «парящих демонов в «Повести о Гэндзи»? Я тебя еле до кресла доволок. Гурен покраснел. Смущение всегда накрывало его волной, жаркой и внезапной, контрастируя с его обычной холодностью. Он снова лениво потянулся и нахмурился, заметив, что спит не в своей пижаме, а в слишком просторной футболке с принтом какого-то идиотского аниме-персонажа. — Это что? — А? А, это мой запасной комплект! Твой весь в чае, помнишь? — Шинья беззастенчиво ухмыльнулся, вспоминая вчерашний вечер и нечаянно опрокинутую чашку Гурена во время жаркой дискуссии о квантовой магии в литературе эпохи Хэйан. Гурен покраснел ещё сильнее, до самых ушей. Не столько от воспоминания о своей неловкости, сколько от того, что сейчас находится в одежде Шиньи. Он потянул край футболки, пытаясь скрыть смущение. — Я… ценю помощь. Но в следующий раз можешь просто дать полотенце. — И лишить себя этого зрелища? Ни за что. Ты был немного на сонного котенка похож. А сейчас тем более, — Шинья перевернулся на бок, подперев голову рукой, и его взгляд стал пристальным, слишком изучающим. — Тебе идет. Фиолетовые глаза и мой любимый Капитан Цукима… очень гармоничное сочетание. — Заткнись. И перестань смотреть на меня так. — Как? — невинно спросил Шинья, но в его голубых глазах искрилась чертовщинка. — Так, будто ты только что придумал новый способ меня дразнить. — О, я всегда придумываю новые способы. Это мое хобби. Второе после дружбы с тобой. Гурен попыхтел пару минут, в попытке перевести тему, и, резко встав, развернулся и попетлял в сторону небольшой кухонной зоны и налил себе водички в стакан. — И вообще… Я не бормотал… — пробурчал он, отводя взгляд. Гурен медленно поплелся обратно к своей кровати. — И не надо было меня тащить. Разбудил бы. — И получил по лбу учебником? Нет уж, — Шинья ловко спустился вниз, бесшумно, как кот. Он уселся на краю кровати Гурена на первом ярусе, нарушая личное пространство с привычной наглостью. — Не сердись. Хочешь, я тебе помассирую виски? Говорят, помогает от головной боли из-за недосыпа и злости на лучшего друга. — Ты главный источник головной боли, — отрезал Гурен, но не отодвинулся. Он закрыл глаза, чувствуя, как напряжение понемногу отступает под настойчивыми, умелыми пальцами Шиньи. Это было одно из странных противоречий — буйный, неугомонный Шинья мог быть на удивление тактильным и аккуратным, когда хотел. — Знаешь, — тихо, почти задумчиво произнес Шинья, его игривость на миг уступила место чему-то более тихому, — я рад, что ты тогда, в первый день, в итоге не сбежал окончательно. Хоть и бросался взглядами, будто хотел пригвоздить меня к стене. Гурен приоткрыл один глаз. — Я просто просчитал, что от тебя все равно не избавиться. Как от назойливого природного явления. Таких, как ты, нужно переждать. Или приручить. — Ой, приручить? — Шинья снова засиял, его пальцы остановились у висков Гурена. — Значит, я твой питомец? — Скорее вредитель, — фыркнул Гурен, но на его губах дрогнул почти незаметный след улыбки. — И прекрати это. Я уже не злюсь. Иди спать. И если ты снова начнешь храпеть… — Что? Снова учебником? — Шинья хихикнул. — Нет. Разбужу ласково. Подушкой по голове. Шинья засмеялся, звук был тихим, теплым, и странно уютным в ночной тишине комнаты. Он вскочил и залез на свою койку. — Спокойной ночи, Гурен. — … Пауза. — Спокойной ночи, идиот. В темноте, нарушаемой парой слабых лучей сквозь шторы, фыркнув, Гурен подумал, что храп — не такая уж большая цена. Он допил воду и аккуратно поставил на полку стакан. Только прошло пару минут, как с яруса выше послышалось мерное сопение. Гурен на это лишь закатил глаза и поудобнее устроился на боку и уткнулся носом в одеяло. Завтра новый день. И новые заботы. И что самое важное — гранит науки, ожидающий их явно больше, чем они его.