Глава VI. Нолдоран

Ольга пришла в себя посреди ночи, хотя было и непонятно, та ли эта ночь, или прошло несколько дней. По крайней мере тело ещё испытывало сильную боль с каждым движением, а следовательно она не превратилась в неупокоенного призрака, что было хорошо. И мана вокруг присутствовала, так что восстановление было только вопросом времени. Даже если вы найдёте силу, способную уничтожить Землю, мой Халдеас не будет уничтожен. Так когда-то сказал лорд Марисбери. Что ж, это было правдой. Похоже, она была внутри какой-то наскоро установленной палатки, эльфы разместили её на шкуре какого-то мохнатого зверя. Поднимать тревогу посреди ночи не хотелось, оставалось только дождаться восхода Солнца. Боевой костюм всё ещё был на ней, и это тоже было хорошо, — эльфы бы наверняка пришли в ужас, если увидели, как сейчас выглядет тело, неплохо так прожаренное магической энергией. Можно было только думать, и она стала думать про то существо, которое сломало заклинание. Самым неприятным было то, что это даже не выглядело целенаправленным вмешательством — скорее было похоже на то, как если бы шёл себе такой великан, увидел волчонка, пнул походя, отбросив аж к ближайшему дереву, и пошёл себе дальше. А волчонок еле жив остался, и потом всю жизнь лапы ломило и хвост был поломан. Спать тоже никакой возможности не было, оставалось только ждать. Когда Солнце наконец встало, в палатку зашёл стражник, и Ольга привлекла его внимание, помахав рукой. Тот посмотрел, ничего не сказал, и немедленно направился прочь. Вскоре прибыл и тот самый внушительный эльф, которого она видела на поле боя. Теперь она смогла нормально рассмотреть этого эльфа, и что же… если раньше ей казалось, что Карантир является живым совершенством, алхимическим первообразом человека, то каким же слабым и вялым он казался на фоне этого эльфа. Он не носил короны, но был словно коронован всей своей сущностью. Его лицо отражало немыслимое благородство, он выглядел как царь и князь, нет, как Римский Император, который спустился со своих высоченных эмпиреев, и снизошёл до население, которое на его фоне все — плебеи. Ольга лишь склонила голову перед ним, хотя понимала, что тут надо было распластаться ниц. — Первый раз вижу, чтобы кто-то пережил прямое попадание дыхания дракона, — сказал он. Глас его тоже был совершенен, как и он сам. Было понятно, что если ты хороший человек, то этому эльфу можно доверить всё-всё, он не подведёт, — поговорим? — Это был не дракон… Эльф посмотрел на неё с удивлением. — А кто? — Кто-то вмешался в… магию. Однако дракон всё равно убит, да? — Дракон мёртв, — что же, хотя здесь можно было не беспокоиться. А то мало ли, если местные драконы имели мыслительные органы в лапах и могли пережить прямое попадание в голову, выживший Анкалагон мог стать проблемой. — Верховный Король, — внезапно обратился со спины к нему некий эльф. — Попозже, — жёстко сказал король, и было понятно, что возражений он не потерпит. Он встал рядом, оперевшись на стенку палатки, и та заметно провисла под его весом, хотя сейчас он был легко одоспешен. Каждый его жест казался исполненным высочайшей точности и истинной силы. Он источал фундаментальное благородство, которое, казалось, было вплетено в саму сущность. Доспехи его были идеальны, а ремень, который удерживал бронированные штаны, особенно толстым и мохнатым. Король был высоким, даже для эльфа, его длинные чёрные волосы ниспадали за плечи, а глаза были необычные, острыми, но при этом исполненными некой внутренней теплотой, хотя Ольга поняла, что орки в этих глазах увидели бы только беспощадную злобу. Это был тот самый свет, который неистово обжигал саму Тьму, гнездился здесь, в обычных глазах эльфа. — Пожалуй, это мне следовало бы преклонить перед тобой голову. Анкалагон был непобедимым. Это должен был быть Нолдоран. Имя, которое Карантир произносил с немыслимым почтением. Верховный Король Нолдор изучал Ольгу горящими глазами, и она чувствовала, как будто он смотрел сквозь неё, и видел её душу. Впрочем, если на то был способен Карантир, то очевидно, что ещё более сильный эльф мог без проблем видеть души. — Итак, — сказал Король. — Ты майа, которая убила Анкалагона. Ольга смогла кивнуть. — Добро пожаловать в Первый Дом, стало быть. Я Феанор, сын Финве, Верховный Король Нолдор. Что же. Карантир мне рассказал про тебя, и я никак не могу понять, что вообще происходит, а происходит что-то совсем необычайное. Тут в палатку вошёл ещё один эльф. Он был облачён в лёгкие доспехи, напоминавшие те, в которых был и сам Феанор, и так же выглядел весьма благородно. Его волосы были такими же тёмными, но при этом отличить его от Феанора было легко, лицо его было несколько более мягким. — Мой племянник, Фингон, — сказал Феанор, не дожидаясь вопроса. — Он командует центральными силами. Он был поражён произошедшим больше, чем я. Даже в старые времена не видели мы, чтобы небеса себя вели так, как в эту ночь. Фингон склонил голову. — С вашего позволения, я хочу услышать о том, что произошло. Мы, эльфы, весьма благодарны тебе за сокрушение дракона. — Что это была за магия? — спросил Феанор, усаживаясь в кресло, которое принёс с собой и подложил под него Фингон, и которое каким-то образом стало троном просто благодаря тому, что он его занял. — Я лично сражался с Анкалагоном. Более того, и великие орлы, и майар Ульмо сражались с ним, ибо не могли терпеть темнодействия, которое свершал Моргот. И хоть бы хны. Все умерли. Ольга подумала, как ответить. Всё-таки эльфы вряд ли знали о достижения земной магии. Сама магия фей была фундаментально иной, если маги работали с концептами и магическими знаниями, то феи напрямую управляли миром, так как были как бы его продолжением. — Совершенная магия Астромантии, которая работает с небесными телами. Метеор по сути своей есть падающая звезда. Звёзды являются небесными телами. Таким образом можно призвать множество метеоров, которые возжелают пролететь мимо планеты, причём возжелают задолго до того, как магия была сотворена. Эльфы воззрели на неё, как студенты на сессии, когда профессор задавал какой-то неожиданный вопрос. — Выходит, ты направила камни с небес на дракона, причём камни большие и толстые. — Он наклонился вперед и тихо сказал. — Можешь повторить? Так мы легко победим Моргота, и никакого Искажения в мире не останется. Ольга покачала головой, немедленно о том пожалев, ибо покачала слишком сильно, и стало реально больно. И отчего она имеет человеческое тело, а не тело планеты, у которой нет нервов, подумала она… И потом поняла, как глупо выглядят эти мысли — ведь нервы у планеты были и они назывались феями. — Я боюсь, что нет, по крайней мере не в ближайшие месяцы. Некто помешал мне завершить заклинание, и из-за того, что пришлось потратить слишком много маны, моё тело повреждено. Пожалуй, мне потребуется несколько дней, чтобы просто начать ходить. Феанор улыбнулся. — Понятно. Наверное, Моргот понял, что что-то не то. Очень хорошо, что он не смог полностью остановить чародейство, — сказал он, — Впрочем, судьба нам благоволит. Метеоры падали ещё какое-то время после смерти дракона, который упал прямиком на крепость Врага. Он жестом указал на стол с картами, где находилась полноценная модель этих земель. Из положения лёжа разглядеть всё находившееся там было тяжко, однако главное она увидела. Та самая крепость, которую она не так давно видела вживую. — Метеоры продолжили падать, — продолжил Феанор, — несколько эльфов даже погибли, хотя мы тебя в этом не обвиняем. Но множество из них следовали за драконом, который и так раздолбил один из пиков крепости. Они пробили стены. Он провел пальцем по карте, указывая на конкретные места на главной стене крепости. — Здесь, и здесь, и здесь. Три крупных бреши во внешних укреплениях. Ворота не были повреждены, однако дыры образовались большие, и на их починку уйдёт в лучшем случае месяц. Раньше Моргот всегда закукливался в крепости, когда пахло жареным. Но теперь мы можем ворваться и нагнуть его. Ольга слушала вполуха, поскольку добавить что-то к тому, что рассказывал Феанор, было невозможно. Однако она подумала, что если в крепость выйдет ворваться под прикрытием эльфийских войск, то можно будет наконец-то призвать Слугу. Это изменит всё. — Вы планируете нападение? — спросила она. — Да, это единственный разумный ход событий, — подтвердил Феанор. — Моргот никак не мог ожидать, что его любимый леталка просто возьмёт… и курлык, — эльф сделал характерный жест, — вдребезги да прям в обетованную землицу. Они полагались на непобедимость Анкалагона. Но в недрах горы явно зреют новые драконы. Анкалагон вышел слишком рано. Надо ударить, пока они не вылупились. Фингон наклонился над картой и искоса посмотрел на Феанора. — Мы потеряли более тысячи эльфов во время атаки дракона, Ваше Величество. А балроги даже не… — Это наша лучшая возможность за все годы этой проклятой войны, — резко прервал Феанор. — Моргот уязвим. Самоцветы жгут его чёрную голову и не менее чёрное сердце. А в стенах его крепости, натурально, дырки. Надо атаковать. Двое эльфов смотрели друг на друга, и казалось, что между ними имелся некий незавершённый спор. Наконец, Фингон склонил голову. — Как прикажете, Ваше Величество. Но надо тщательно спланировать каждый шаг. — Несомненно, немедленно бросаться в бой с воплем не стоит, — согласился Феанор, хотя по его тону казалось, что он сам как раз бы именно это и сделал, и не делает только из уважения к остальным эльфам. Он повернулся обратно к Ольге. — Ты говорила, что тебе потребуется какое-то время на восстановление. Сколько конкретно? Ольга тщательно подумала. Атаковать действительно следовало как можно скорее — если из Ангбанда выйдет ещё один дракон, сражаться с ним придётся эльфам, и всё предприятие может закончиться настоящим фиаско. Следовало подумать, как скоро она сможет быстро двигаться и при необходимости призвать Слугу. — Ходить смогу дня через три, — сказала она. — Через неделю, думаю, можно и в атаку. — Тогда мы атакуем через десять дней, — немедленно решил Феанор. — За это время и эльфы смогут отдохнуть, и наши медики разберутся с ранеными, которых так просто оставлять тоже не дело. Кого-то дракон задел только по касательной. Он встал, после чего вынул свой огромный меч, который казалось был сделан из чистого золота, и опустил его на плечо Ольге. Это был древний ритуал, который она немедленно узнала. Так мог делать сам великий Король Артур, который фамильярно клал свой меч на плечо человека, и вставал тот уже настоящим Рыцарем Круглого Стола, как например величайший из Героических Духов, Рыцарь Озера Ланселот. — Ты доказала своё высокое достоинство, и можешь считаться настоящей частью Первого Дома Нолдор. В знак своей признательности ты будешь для всех нас как сестра. Назови же своё имя. — Ольгамалли Арсимилат Анимусфер, — сказала она, едва сумев сохранить спокойствие. — Благодарю вас, о благородные Нолдор. — Чувствую я, что ещё немало сражений нам предстоит, — сказал Феанор. — Мы сокрушили Крылья Моргота, но остаётся например Пламя Моргота, хоть и не то, какое было прежде, хоть и не то, какое привёл в Гондолин предатель Туор. Готовься, Ольга. Сказав это, Феанор покинул палатку, и дозволил ей отдыхать. Это было кстати. Вскоре пришёл эльф-слуга и оставил какой-то местный эльфийский чай, который на вкус был таким, словно в нём примерно половину рецепта составлял мёд. Впрочем, Ольга поняла, что и сейчас слышит властное жужжание где-то на улице, так что это было более чем возможно. Крылатых жалилок Нолдор более чем ценили, а следовательно, у них всегда было много мёда. Как ни странно, напиток не только был весьма вкусным, но ещё и низверг боль, которая её мучала. Видимо, это была особая магия фей. Воспользовавшись этим, Ольга легла удобнее, повернувшись спиною к входу и понадеявшись, что несколько дней эльфы её трогать больше не станут, и заснула. По правде говоря, ей хотелось пропасть неделю, хотя она понимала, что делать этого не стоило. В этот раз сон пришёл и он был странным. Большое и пустое сине-чёрное пространство, в котором не было ни единой звезды. Впрочем, пространство ничего не делало, просто существовало. Спустя некоторое время она проснулась. Судя по свету, который нагло влезал в палатку, было утро. Однако она немедленно погрузилась в размышления. У неё было всего несколько дней до того, как начнётся осада Ангбанда. Она уже понимала, что за это время тело точно восстановится, и призвать Слугу она сможет, — в сингулярностях для этого много маны не требовалась, всё работало за счёт Грааля. Кроме того, если вулкан действительно окажется подходящим местом, следовало выйти на связь с Халдеей. Пожалуй, следовало пойти и посмотреть на лагерь Нолдор, что она и сделала. По крайней мере, мана в лагере полностью восстановилась, ибо магическое поле работало в целом по тем же принципам, что простая атмосфера, — если в ней образовывался вакуум, то соседняя мана начинала немедленно его заполнять, хотя занимало это несколько больше времени, чем с воздухом. Лагерь был огромным, он полностью занимал всё поле обзора во все стороны, так что оценить его размеры было тяжко. Её разместили, похоже, рядом с огромной палаткой, в которой находился сам Феанор. Сейчас её уже не охраняли, однако вокруг местопребывалища Феанора находилось немало сильных воинов, так что Нолдор были на месте. Похоже, Солнце находилось весьма низко, так что большинство эльфов спали. Она ещё раз осмотрела окрестности, и заметила рядом с феаноровой довольно большую палатку, из которой раздавались странные приглушённые звуки, как будто кто-то дубил кожу или что-то вроде того. Ольга не знала даже, с чем это сравнить, но немедленно заинтересовалась и медленно и осторожно стала продвигаться к палатке, как на плечо её легла массивная рука эльфа. Она оглянулась и увидела Феанора, который надёжно держал её, не позволяя двигаться. — Тебе туда не надо, девочка, — сказал Нолдоран, впрочем без какой-либо злобы. — А что там происходит? — Мой старший сын швартует диплодока, — ответил Феанор, — Фингон ему помогает. — А почему нельзя посмотреть на этого… как ты сказал? — Квантовая неопределённость, Ольга. Посторонний наблюдатель может всё испортить, — сказал Феанор и повёл её в свою палатку. Ольга не стала сопротивляться, хотя отчего-то задумалась, что такое диплодок. Где-то она это слово слышала, хотя и не могла вспомнить, где. Возможно, от Марисбери. Она подумала, что жаль, что он сейчас не видит, чего она добилась. Марисбери Анимусфер все признавали как великого гения, и считали, что она никогда не достигнет его высот. А вот погляди-ка, сейчас за ней следует целый клан фей, да каких фей, — весьма мощных и накачанных. Впрочем, размышлять об этом было некогда, так как они с Феанором уже достигли своего места назначения. Теперь она обратила внимание, что и внутри шатра Феанора сильно жужжали пчёлы, причём улья не было. Похоже, они добровольно прилетали сюда из уважения к нему. Причём пчёлы спокойно летали и ни разу не ужалили ни одного эльфа. Во всех отношения Нолдор были настоящими феями, кроме своего внешнего вида и поведения. Настоящие феи были намного более хаотичными и непредсказуемыми, в то время как эти действовали как единый механизм, нацеленный на победу над Морготом. Оставалось надеяться, что причина здесь только в войне, и когда она закончится, Нолдор учудят что-нибудь. А то ведь расскажет в Халдее, а ей предъявят, что феи какие-то ненастоящие. В палатке Феанор уселся прямо на карты. — Рад тебя видеть, — заметил он. — Всего два дня после сражения с драконом — и ты как ни в чём не бывало ходишь. — Значит, прошло два дня, — сказала Ольга, это было куда лучше, чем могло. — Маны здесь довольно много, и эльфийских напиток весьма помог, полагаю. Феанор кивнул. — Мирувор может поставить на ноги даже тяжело раненого эльфа за сутки. На майар мы его ещё не испытывали. Что касается маны, так ведь именно в Белерианде находится точка, с которой Валар начали творить Средиземье. Здесь состоялся великий первый ковк. Она поняла, что стоит расспросить Феанора подробнее, пока он в хорошем настроении. Судя по тону, он хапнул хорошего вина и был настроен базарить. — Как тебе сказал наверное Карантир, я не вполне отсюда. Я знаю, что Моргот основал Ангбанд, а Нолдор пришли из Амана, чтобы сражаться с ним. Можешь рассказать, что вообще произошло? Как Моргот стал владыкой тьмы. Феанор, казалось, резко помрачнел. Видимо, эльфы редко вспоминали прошлое, оттого и были так веселы. Но когда надо было, мрачное прошлое доставалось из пожилого чулана, и немедленно начинало довлеть. — Хочешь знать, отчего мы пошли супротив Врага через океан и сражались с ним многие годы? — Он жестом указал на кресло. — Присядь. Я расскажу тебе всё, но сей рассказ будет весьма долог. — Говорят, что мир начался с того, — начал он, явно радуясь, что встретился слушатель, которому он сможет как следует провещаться, так как остальные эльфы явно и так были знакомы с историей, — мир был создан Валар, воплощениями стихий и законов этого мира. Они обитали в Амане, континенте за океаном, и когда пробудились Эльдар, привели их туда, чтобы учиться мудрости. Пошла за ними не все, но Нолдор пошли. — В Амане я познал мастерство ковки, ибо обучал меня великий Ауле. В числе прочего я создан Сильмарилы — три самоцвета, которые сохранили свет Двух Древ, Телпериона и Лаурелина, которые освещали Благословенный Край. Да, когда-то наш мир освещался деревьями, которые тем не менее его освещали, и он был плоский… В это сложно поверить, но так оно и было. Ольга начала понимать. Когда сингулярность была только создана, всё началось то ли в Амане, то ли в Белерианде. Мир действительно был плоский, поскольку был ограничен пределами сингулярности. Но постепенно искажение распространялось, и захватило всю планету. — Моргот, который когда-то величайшим из Валар, однако, возненавидел их и свет. Он немало гадил из тени, но его прощали, ибо шалил он до поры до времени слабо. Но затем он начал охотиться за эльфами, а потом тайно пришёл в Аман вместе с тварью из Пустоты, за гранью всякого понимания. Они уничтожили Деревья, отравили их корни и пожрали их свет, после чего бежали сюда. В спешке Валар были вынуждены принести в жертву плоть и кровь двоих духов, чтобы содеять из них Солнце и Луну. — Однако Моргот не ограничился попыткой уничтожить свет. Он знал, что свет сохранился в Сильмариллах, и оттого убил моего отца и досточтимого Первого Короля Финве, что вызвать распри среди Нолдор, и захватил Самоцветы. Обычно эльфы могут возродиться после смерти, но Моргот уничтожил саму душу моего отца, чтобы началась грызня за престол, за место Верховного Короля. После этого он укрепился в Железных Горах и создал огромную армию Тьмы, которую направил во все стороны, чтобы сеять смерть. — Тогда я принёс Клятву, — сказал Феанор с особым почтением. — Я и мои семь сыновей, мы поклялись самой Вековечной Тьмой, что вернём Сильмариллы вне зависимости от того, кто присвоит себе их, и восстановим Свет. За нами Клятву принёс и весь Первый Дом. Я призвал всех эльфов последовать за мной, сразиться с Врагом и победить его до того, как он отравит весь мир. — Многие ответили на этот зов. Первый Дом был стоек и монументален, его ярость была огромна и подобна моей собственной. Мой брат Финголфин отверг планы Моргота и отправился со мной, хотя сейчас его уже и нет с нами. Он сделал паузу, ибо видно было, что развещался на славу, и теперь снова переживал те события древний день. — Но Валар не поддержали наш Исход. Намо Мандос, Судья, так называемый бог мертвых, проклял нас. Он заявил, что что мы потерпим поражение и найдём только страдания, и что Клятва не позволит нам вернуть Самоцветы, и что теперь Аман не станет нам домом. Он проклял нас за желание сразиться со злом, за нежелание признавать победу Моргота. И часть эльфов вняли его словам. Мой трусливый полубрат Финарфин вернулся, в то время как телери попытались напасть на нас и уничтожить наш лагерь, ваньяр же предоставили нам отравленные припасы, и хорошо что мы вовремя поняли… Ольга поняла, что выглядит это довольно странно. Если Моргот был врагом остальных Валар, то… — Отчего же Валар не помогли эльфам? — осторожно спросила она. — Я верно поняла, что они не стали преследовать его, никак с ним не боролись, а вместо того прокляли Нолдор? — Не преследовали, — подтвердил Феанор. — Они говорили об Арде, испорченной присутствием Моргота и о зле, ставшем теперь частью природы мира. Они приказали нам принять произошедшее и ждать чудесного искупления. Мы решили сражаться, и остановили армии Моргота, так что Эриадор так и не встретил их в полной мере, и за это были прокляты. — Вы сказали, что Намо Мандос проклял вас, — медленно сказала Ольга. — Что именно он сказал? Точные слова проклятия? Феанор повторил их идеально, так, что на несколько секунд показалось, что их произносил бог мёртвых. — Он сказал: Слезы бессчетные прольете вы; и Валар оградят от вас Валинор, и исторгнут вас, дабы даже эхо ваших рыданий не перешло гор. Гнев Валар лежит на Доме Феанора, и он ляжет на всякого, кто последует за ним, и настигнет их, на западе ли, на востоке ли. Все начатое вами во имя добра, завершится лихом. — Но отчего? Я была в Эриадоре и местные оказались бы порабощены очень быстро, если армии Моргота… — Оттого, Ольга, что Валар — это ещё не всё. Ими руководит сила, которая боится даже показать свой презренный лик в Арде, и сидит за её пределами. Ублюдок по имени Эру Илуватар, заявивший некогда, что всё, что происходит в этом мире — исходит только от него и является частью замысла. А ведь Моргот с самого начала стал вносить в мир Искажение. Всё это всегда было его планом. Очевидно, он всегда хотел создать юдоль воплей и страданий, и только Нолдор встали между его планом и Ардой. — И вы пришли в Средиземье, — сказала она. — Пришел, — подтвердил Феанор с яростной гордостью. — Я не буду кланяться мелочному божку, который боится показать передо мной во плоти. А потом… впрочем, об этом поговорим позже. Зло не должно торжествовать, даже если оно — брат Короля Арды. Ради этого существует Первый Дом. Он посмотрел на Ольгу прямо. — Думается, мы легко сработаемся. Ты тоже взяла и уничтожила этого дракона, хотя раньше мы и не встречались. Значит искажение тебе так же противно. Я знаю, что Карантир был слишком подозрительным, но то военное время. Надеюсь, ты поймёшь. Ольга медленно кивнула. Она вспомнила, что люди в городке весьма обрадовались, когда узнали, что она не из Амана. И о том, что те говорили про монстра, который похищает детей и уносит их на далёкий остров. И про то, что в этом мире не было Обратной Стороны. По всей видимости, здесь произошло то же самое, что и некоторых мирах, принадлежащих к самой мрачной ветви истинной истории человечества. Тех, где лунный монстр захватил Внутреннее Море планеты и осквернил его. Впрочем, подумала она, вначале надо сразиться с Морготом. Нолдор точно не согласятся сняться с места и отправиться обратно в Аман, и если Грааль на самом деле у Моргота, который подшаманил, чтобы боги ему не мешали, то дело будет легко закрыто. Посетитель Ангбанд следовало в любом случае, чтобы призвать Слуг, без которых отправляться на сражение с местными богами было бессмысленным. Однако один вопрос она всё-таки очень хотела задать. — Ваше Величество. Когда я была в Эриадоре, там мне рассказали про монстра, который похищает людей. Они боялись даже говорить про него лишний раз. И когда я сражалась с драконам, то видела человека с крыльями птицы. Что тебе известно про этого монстра. Феанор замер, как будто испугавшись, что выглядело удивительно. Однако он быстро взял себя в руки. — Отказать. Об этом поговорим позже. Он может уловить даже мысль, направленную не в ту сторону, и пока я не вернул Самоцветы, думать об этом опасно. Как только Моргот будет побеждён, и мы вернёмся в безопасное место, поговорим. Наше счастье, что он не вполне в себе… Он сорвался с места и принялся копаться в книгах, и найдя наконец искомое, буквально всунул книгу Ольге в руке. Та прочитала. Это был довольно тонкий трактат, написанный изящным эльфийским письмом, на обложке которого говорилось — Athrabeth Finrod ah Andreth. Ни одного из слов ничего ей не говорило. — Можешь пока почитать. Но если ты что-то и поймёшь, не вздумай говорить, пока Самоцветы не возвращены. — Поняла, — сказала Ольга. После такого вступления читать книгу не хотелось, так что она решила отложить это на крайний день перед штурмом Ангбанда. Он был, если подумать, совсем близок, всего в семи днях, а Моргот ведь был сильнее Анкалагона.