Глава VII. Дебют

Дни пролетели весьма быстро, а Ольга так и не прикоснулась к книге, которую ей дал Феанор. Всё время было потрачено на повторение ритуала призыва, который следовало провести как можно быстрее после врыва в крепость — Первый Дом провёл разведку и оказалось, что орков намного больше, чем предполагалось, видимо они оказались достаточно смышлеными, что покинуть открытое пространство, когда метеоры начали падать. Или же у Моргота имелась возможность восполнять их очень быстро. Рассвет, на котором было решено стартовать штурм, был весьма красивым. Большое доброе солнышко радостно вставало над небосклоном, и небеса на юге выглядели, пожалуй, прекрасно. Над вулканом же по-прежнему довлела большая чёрная туча. Тысячи нолдор построились в ряды, знаменосцы схватили флаги и уже начинали ими помахивать, в то время как ульеносцы собрали свои новенькие ульи взамен пострадавших в последней сече с орками и загружали внутрь полные рамки. Доспехи эльфов были прекрасны, хотя некоторые и обгорели после сражения с драконом — грань драконового генеза была слишком сильной, чтобы отдраить её даже за неделю. Ольга же поднялась на дозорную башню, где собралось и командование. Высшие эльфы не возражали, так что она бывала за последние дни довольно часто. С высоты была хорошо видна огромная чёрная крепость, которая углублялась куда-то глубоко в вулкан. Она несколько раз проверила местность посредством лозы и удостоверилась, что источник энергии там невероятный — лоза едва ли не вырывалась из рук. Повреждённые участки стены по-прежнему стояли, хотя иногда там копошились орки и пытались залатать дыры каменные тролли. — Впечатляет, не правда ли? — сказал Маэдрос, стоящий рядом с ней. Благородный эльфийский лорд с всеблагими рыжими волосами был уже облачён в боевые доспехи, которые на свете солнца выглядели воистине величаво. — Моргот строил Ангбанд многие годы, он использовал прочные горные породы, которые мы никак не могли прошибить. Казалось, что противостояние будет вечным… Впрочем, мы были к этому готовы. — Сколько там защитников? — спросила Ольга, хотя уже знала ответ. Но церемониал предполагал размеренный разговор. — По меньшей мере сто тысяч орков, возможно, вдвое больше. Моргот плодит их в орочьих ямах под крепостью, он создаёт новые армии едва ли не быстрее, чем мы можем их уничтожать. — Выражение лица Маэдроса омрачилось, что выглядело страшно, ибо не пристало феям выглядеть так. — На каждого эльфа в нашей армии придётся множество орков. Осаждать крепость, не имея численного преимущества делом было почти провальным. Конечно, Нолдор обладали прекрасными доспехами и оружием, в то время как орки зачастую пугались случайного отблеска света от их мечей, который при виде чудовищ иногда начинали светиться, — так делали не все эльфийские мечи, но командорские так точно. И всё же, когда на одного эльфа придётся двадцать орков, есть шанс не устоять. — Орки намного слабее эльфов, — сказал находившийся здесь же Фингон, словно предугадав её мысли. — К тому же их обучение очень слабое. На него просто нет времени. Нечто Моргот закачивает в орков в ручном режиме, чтобы они могли хоть как-то драться. Так что, если там будут только орки, то серьёзных проблем не возникло. Не так ли, Маитимо? — И у Моргота есть не только орки, — вспомнила Ольга, о чём она тоже не раз слышала за последние дни. — Верно, Фингон. Там есть варги огромных размером, а последнее время Враг повадился наносить на их клыки яд. Но ещё хуже Балроги, которые однажды едва не убили самого Императора, — огненные бичи, справиться с которыми крайне тяжко. К тому же Моргот труслив, он боялся даже Финголфина и не зря, но если загнать его в угол, даже самая трусливая крыса с силой в тебя вцепится. Один удар его молота или прикосновение огненной руки убьёт и Нолдо. — Я готовлюсь, — подтвердила Ольга. Она думала о том, кем был Феанор, и насколько можно на него рассчитывать. Верховный Король был, без сомнения, живым героем, но в то же время могущество его было достаточным, чтобы сравниться со Слугой средней силы. Пожалуй, если бы он стал Героическим Духом, то призывался бы в классе Мечника или Правителя, хотя если вспомнить, как он стремился вернуть Самоцветы и отомстить за смерть отца, то отчаявшегося Феанора вполне можно было представить в классе Авенгёра. Таким странным словом называли героев, которых полностью поглотила месть. Впрочем, прежде всего он был эльфом, а они не попадали в Трон Героев. Тем не менее, если Феанор был сравнимым со Слугой, то Моргот, который легко расправился с его братом на поле боя, вероятно был сравнимым с Божественным Духом из истинной истории человечества, а вероятно и с Верховным Богом, таким как Зевс или Один. Его мощь было невозможно предсказать, особенно если он и в самом деле был владельцем Грааля и источником сингулярности. — Думаешь о чём-то? — спросил Фингон, явно заметив, что она пребывает где-то в иных измерениях. — Просто размышляю о том, как пройдёт битва, — ответила Ольга, подумав, как непривычно находиться в сингулярности без помощи Слуг или связи с системой Халдеас, которая обычно занималась анализом ситуации. — И как она пройдёт, есть идеи? — Предполагаю, что это будет одно из самых сложных сражений, записанных в Халдее. — Она выбросила с башни лозу, которую всё это время держала, та пролетела несколько метров в направлении крепости Моргота и упало на голову лошади, которая взоржала. — Но я верю, что мы победим. Фингон улыбнулся. — Пора спускаться. Скоро Феанор произнесёт речь, и настанет пора великой сечи. Они спустились и встали в первых ряд большой толпы, которая собралась в своеобразной стачке рядом с Феанором, устроившимся на большом камне. Эльф скрестил ноги, воссев в позе лотоса, и сложил обе руки в какие-то неведомые символы. Однако он был одоспешен и огромный меч лежал рядом, так что было понятно, что он может моментально встать и отправиться в бой. Тут Император заговорил, хотя глаза его были закрыты, — вероятно, он смотрел на неведомые миры в Незримом мире, как местные эльфы называли магическое поле планеты. Его голос раздался твёрдо и чётко, и все тысячи солдат услышали его, как если бы Феанор стоял рядом с ними. — Воины нолдор! Дети Первого и Второго Дома! Финрод Фелагунд! Долгое время считали мы, что в этой осаде не может быть победителя. Что отдадим мы жизни свои только ради того, чтобы орки тугим потоком не выплеснулись на Белерианд, а потом и на остальное Средиземье. Собравшиеся эльфы молчали, и было видно, что все они внимают с высочайшим вниманием, и боятся пропустить даже единственное слово своего Императора. — Пришла пора славной битвы! Сегодня мы наносим удар в сердце Моргота! Анкалагон мёртв, а значит вскоре погибнет и сам проклятый Враг! Пришла пора вернуть святые Самоцветы, законное имущество Первого Дома. Ульеносцы подняли свои ульи и посредством хитро устроенного механизма посредством простого подёргивания за палочку смогли отверзать круглые ходы. Пчёлы вылетели и зажужжали, словно наполняя эльфов неведомым природным резонансом. — Великие и благородные Нолдор Первого Дома. Не менее почтенные Нолдор Второго Дома, познавшие истину. Финрод Фелагунд. Силы Врага огромны, и мы в первый раз проникнем в недра его крепости. Многие из нас не увидят завтрашнего рассвета. Никто не знает, с чем нам придётся столкнуться в древнем мраке, в котором Моргот вывел Анкалагона, в котором ежесекундно рождаются орки и тролли. Эльфы возопили. Их вопль не нёс никакого смысла, он был просто выражением их ярости, которая на огромной частоте резонировала со словами Феанора. Земля задрожала, и показалось, что на несколько секунд поколебалась и чёрная туча над крепостью Моргота. — Моргот убил Финвэ, который никогда больше не увидит Арды. Враг сделал это намеренно. Он хотел ранить Нолдор, чтобы они никогда более не встали. Но он только сделал свой конец неотвратимым. Итак. И вот настала кульминация. Феанор резким движением встал, причём казалось, что произошло это за мгновением. Даже его сыновья благоговейно переглянулись, а Маэдрос что-то пробормотал. Затем он десять долгих раз с силой ударил своими кулаками в латных рукавицах по собственной груди, так что по всему полю раздался страшный звон. — Солнышко уже высоко, и с ним встаём мы! Вперёд! СЛАВА ПОДВИГУ ПРЕДКОВ! Он вскочил на коня, поднял меч над головой, чтобы свет Солнца отражался прямо в морготово гнездо, и поскакал вперёд. Эльфы моментально забрались на своих лошадей и бросились за ним. Тысячи конных воинов скакали сейчас в направлении тёмной цитадели в совершенном ритме, так что земля под ними начала всерьёз трястись от резонанса. Казалось, они подскачут к крепости Моргота, и не понадобится тех дыр, которые содеяли метеоры, — стены просто рухнут внутрь от этого царственного резонанса. Этого, конечно, не произошло. Ольга ехала практически за Феанором, однако решила, что тратить время на проклятия типа Гандра против стотысячной армии смысла не было. Следовало сосредоточиться на помощи самым сильным из витязей эльфов. Она зачаровала им оружие, так что клинок Маэдроса теперь был способен проникать вглубь плоти с каждым лёгким касанием, а клинок Фингона поражал проклятием красной гнили, которая быстро распространялась по плоти фантазмалов, — было основание полагать, что те же варги ими и являются. Феанор от магии отказался, сказав, что его верный меч послужит и так. Но ей следовало как можно скорее ворваться внутрь крепости, после чего совершить призыв Слуги. Бешеный галоп к Тангородриму занял чуть меньше часа. Но чем ближе они приближались, тем яснее становилось, насколько велика размерами крепость Врага. И ведь это была только внешняя её часть, под которыми находились мощные тоннели, которые кишели орками и троллями. Стены были высотой в двести футов, и если бы не пробоины от крыльев Анкалагона и метеоров, пробить это Нолдор бы не смогли. Нолдор разделились на три большие группы, каждая из которых находилась под командованием одного из лордов, — Карантира, Маэдроса и Фингона. Феанор же царствовал над всеми тремя, отдавая незримые приказы, словно дирижёр-многостаночник, который обслуживает несколько укомплектованных по самые помидоры оркестров. Ольга отправилась вслед за Маэдросом, который её удивил — он резко прыгнул, моментально спешиваясь и выхватывая меч. Прыжок рыжего эльфа был действительно высоким, пожалуй даже достойным определённого героя справедливости. Был день, так что орки были достаточно вялыми, но когда первые воины ворвались в крепость, полетели стрелы. Кроме того, прямо за пробоинами были установлены грубые деревянные баррикады, которые были переполнены орками, находящимися на высоте и имеющими немалое преимущество. Орков было очень много, и хотя чувствовалось, что дневной свет им омерзителен, некая злая сила гнала их вперёд, словно похлёстывая невидимыми хлыстами по их спинам и ожидая огненную гиену в тому случае, если они посмеют развернуться и бежать. Всё больше эльфов врывались в Ангбанд стремительно, как Радан в Микеллу, но их немедленно накрывали стрелы с более высоких уровней. Эльфы под стенами ответили мощным огнём, стрелы вылетали из луков с таким ускорением, что после попадания орки отлетали на десяток метров. — СТРОЙ! ЧЕРЕПАХА! — возопил Феанор. Эльфы, прорвавшиеся в крепость Тьмы, подняли свои щиты. Орки стреляли криво, косо, но когда небеса покрывали буквально тысячи стрел, то хотя бы некоторые из них достигали цели. Конечно стреле ещё надо было попасть в уязвимое место доспеха, и всё же Нолдор предпочли перестраховаться. Кавалерия, которая следовала за первой прорывной группой, сниматься с коней не стала, а на полной скорости вошла в проёмы на лошадях, которые перемахнули через заграждение, и принялась топтать мелких орков, одновременно потыкивая в них копьём. Мощные эльфийские мечи и копья пробивали броню орков без всяких проблем. Лишь некоторые тяжёлые орки могли выдержать несколько ударов, впрочем и они терпели поражение, так как эльфы были точные и их лезвия находили проёмы в броне без особых проблем. Феанор подпрыгнул вместе с конём высоко в воздух и раскрутил над головой свой меч, чтобы тот стал отражать солнечный свет и ослепил оркских лучников. Однако орков было не просто много, а очень много. Они тугим потоком поступали откуда-то из глубин, и этот поток вовсе не останавливался. Несколько эльфов были буквально похоронены под трупами орков. Феанор наконец ворвался в Ангбанд и начал раскручивать меч над головой уже внутри, так что свет стал непроизвольно отражаться от внутренних камней крепости. Но орки быстро пришли в себя. Они переставали бояться света и сражались со всё нарастающей яростью. Было видно, что словно кто-то взял прямой контроль над ними и повелевал идти вперёд, чтобы победить числом. Император размахивал огромным мечом, и каждый удар поражал минимум одного, а нередко и несколько орков. Он быстро подскакивал к большому скоплению орков и наносил точные удары, каждое его движение было тщательно выверено и влекло за собой следующее. Подобным образом сражались и его сыновья, и Фингон, — они как бы танцевали с оружием, было видно, что они великие мастера. Эльфы забуксовали только на правой пробоине, где орки ухитрились установить не только деревянные, но и каменные укрепления. Завязались сильные позиционные бои, они не могли проникнуть в крепость и были вынуждены отчасти перейти в оборону. Ольга подбиралась к крепости с осторожностью. Несомненно, боевой костюм без проблем бы выдержал попадание стрелы, но вот если стрела угодит в голову, то могут начаться проблемы, а ведь ещё стрелы могли быть и отравлены. Внутри пробоины можно было видеть, что все внутренности крепости представляли собой своеобразный лабиринт, в котором сложно было что-то понять, и изо всех углов на полной скорости пёрли орки, которые явно не собирались заканчиваться. Похоже, что орков было не сотня тысяч и даже не две, а практически бесконечное количество. Моргот, должно быть, поняв что в крепости дыры, принялся порождать огромное количество мелких тварей, чтобы сдержать Нолдор хотя бы посредством живого щита. Внезапно некто вострубил. Это был массивный тролль, который задудел в огромную дудку, и страшный звук отразился от множества углов крепости, так что многие эльфы зажали уши. Целая стая пчёл, которая только что с яростью жалила орков, упала замертво от одного этого звука. Тролль стоял где-то в глубинах крепости, и вскоре вострубил второй тролль, а потом и третий. Звук вошёл в резонанс. Тогда Феанор прицелился и метнул свой меч в тролля, который оказался поражён им точно в шею. После этого он протянул руку и меч спокойно возвратился к своему хозяину. Однако орки уже перехватили инициативу. И тогда из тоннелей Ангбанда вышли новые враги. Это были огромные фигуры, лишь отчасти напоминавшие человеческие, со страшными крыльями и не менее большими рогами, которые ростом в несколько раз превышали даже высокого эльфа. Они горели и одновременно были окутаны тенью. — НЕ ОТСТУПАТЬ! ЗА ИМПЕРАТОРА! — взревел Маэдрос, и эльфы приняли в себя его глас и не дрогнули. В руках монстров были огромные бичи, которыми они стали похлёстывать по нолдорской армии, и если какой эльф не успевал поднять щит на пути вражины, то его доспехи раскалялись и он изжаривался заживо. Крылья их били вокруг, не позволяя подобраться на расстояние удара, стрелы горели в огненной ауре, которая их окружала, так что сражаться с ними казалось делом безнадёжным. Всего вышло пятеро балрогов, которые направились к прорванным направлениям и принялись методично останавливать наступление. На их пути встали Феанор и Маэдрос, которые отражали удары чудовищ, одновременно оперативно перекатываясь от бичей, которым демоны старались стяжать эльфов в свой плен. На подмогу Маэдросу бросился Фингон. — Лорд Фингон, — завопила Ольга, — используй красную гниль! Об эффективности проклятия нельзя было сказать ничего, но как говорится, лучше попробовать, чем ничего не делать. Работает этот принцип и на войне, так что Фингон извлёк свой меч, который был покрыт заклинательным веществом, и бросился на балрога, отразив его удар, затем подобравшись поближе и ударив прямо по огненной руке, после чего немедленно отскочил. Балрог заверещал, так, как ожидать от демона было нельзя. Было видно, что его рука начала покрываться неким веществом, которое стало очень быстро распространяться. Но демон быстро понял, что его ждёт, взял меч второй рукой и отрубил себе руку, после чего снова схватился за бич. Демоны моментально поняли, что меч крайне опасен, и принялись хлестать воздух перед собой с огромной скоростью, чтобы никто более не посмел приблизиться на расстояние удара, и пошли вперёд. Дела были весьма и весьма плохи. Обычные эльфы не имели ни единого шанса против балрогов — здесь не было ни одного источника воды, чтобы их утопить, обычные мечи не наносили им особого вреда, в то время как обычное пребывание рядом с демоном было смертоносным. На пчёл не стоило и надеяться — они бы погибли от простого нахождения рядом с балрогом, да и жалить его было делом бесполезным. Внезапно заработали катапульты, которые инженеры эльфов смогли оперативно собрать. Несколько камней ударило прямо по балрогам, но те не пошатнулись. Когда же полетели следующие камни, то они просто ударили своими хлыстами, и камни не долетели. Тогда катапультные принялись постреливать по обычным оркам — у хлыстов была длина, так что они не могли остановить все камни. Орки погибали сотнями от каждого выстрела, но их поток и не думал останавливаться, они пёрли из глубин, словно Моргот на каждого убитого орка немедленно производил двоих. Пока что фронт держался только за счёт эльфийских лордов, которые удерживали линии за счёт своего особого могущества и зачарованных мечей, которых побаивались балроги, а орки нападали, но быстро получали удары и упокаивались. Однако количество трупов орков уже начало выглядеть проблемой. Если так будет продолжаться и дальше, то они могут просто забить всю крепость и не позволить проникнуть внутрь. Феанор отдал незримый приказ, и факельные побежали вперёд, поджигая трупы орков. Однако огонь действовал медленно, а кроме того в нём вполне можно было пропустить балрога, так что эльфы несколько отошли от огня, который стал превращать орков в вонючую чёрную пыль и кости. Катапультные наконец скоординировались и выпустили порядка сорока снарядов по двум балрогам, которые уже начинали снова подходить к эльфам. Те смогли отразить только первые три из них, а остальные ударили по их телам и рогам. Один из демонов взвыл, раскрыл крылья и принялся отпархивать подальше, два остальных стали поливать огненным дыханием всё перед собой. Внезапно кто-то вострубил в самой глубине крепости, и мрак закрыл все небеса. Затем раздался ещё один трубный глас, и над огромной долиной перед Ангбандом медленно стали подниматься тени. Это были призраки, призванные чёрной магией Моргота, которые некогда пали в битвах, что велись здесь на протяжении столетий. Эльфы возвращались к жизни, и моментально злая сила Моргота принуждала их брать призрачные мечи и нападать на нолдор с незащинённого тыла. Вскоре треть ульевых пала, и треть лучников пала от натиска духов. — СТРОЙ ЧЕРЕПАХА ЧЕРЕПАХ! — раздался громовой глас Феанора, — ВСЕ В КРЕПОСТЬ! Нолдор перестали делать вид, что происходит цивилизованная осада, пришпорили своих коней и на полной скорости стали заезжать в крепость, в то время как находящиеся в крепости стали подымать щиты по сложным принципам, создавая непроницаемую преграду. Черепаха. Так называли жуткую восточную тварь, которая при приближении опасности как бы пряталась внутри своего панциря, и так оставалась жива. Этот строй спасал жизни многих эльфов, и втайне Феанор разработал ещё более совершенный вариант, когда щиты образовывали как бы двойной щит, так что даже очень сильные удары могли быть поглощены и потушены. Моргот желал загнать Нолдор в ловушку, но только придал им истинной ярости, с которой они ворвались в Ангбанд. Выбора больше не было — армия мёртвых бушевала снаружи. Феанор стал покидывать свой меч в балрогов, вынуждая их отступить, в то время как Карантир, Маэдрос и Фингон, а также ещё двое братьев, набросились на однорукого балрога, стремясь разобраться хотя бы с ним. Ольга держалась около братьев, устанавливая магические щиты и одновременно выжидая момента для прорыва. По всему выходило, что надо было как можно скорее производить призыв Слуги, но лейлиния находилась несколько глубже в крепости. Однако прорыв эльфов, которые раскидали орков и смогли хотя бы временно взять инициативу, давал на это шанс.