Глава XI. Дивный Народ

Удержание трёх Слуг в материальном мире неплохо так вымотало, так что Ольга проснулась только на следующее утро, причём от того, что рядом смотрел Феанор и смотрел как-то, что ли, укоризненно. Она уже принялась было освобождать место, как Феанор заглаголил: — Не беспокойся, сестра. Но если что, мы двигаемся дальше. Пыль от Ангбанда распространяется, и могут начаться ядовитые дожди. Надо добраться хотя бы до Тол-Сириона, а возможно ещё дольше. Ты с нами, или оставить здесь эту палатку? — Скоро буду. Что планируете делать? — Теперь, когда Клятва исполнена, ничто не должно помешать нам восстановить Нарготронд. Мы перекантуемся у Тол-Сириона и немедленно пойдём дальше. Надо вернуть Империи Нолдор былое величие, — уверенно ответствовал Император. — Я отправлюсь с вами. Искажение ещё не устранено. — Я помню об этом. Но Нолдор не могут непрерывно воевать. Они заслужили хотя бы какой-то отдых. Потому пока не надо об этом говорить, — глубокомысленно сказал Император. — Принято, Ваше Величество, — ответила Ольга. — Лучше просто Феанор, когда никто не видит. Или надо тебе тоже какой-нибудь мощный титул придумать. Сказав это, он закинул на плечо большой каменный стол, с которого осыпались карты, и вышел.

***

Путь на юго-запад от руин Ангбанда занял несколько дней. Воинство нолдор двигалось только днём, ночью позволяя себя отдохнуть. Отсутствие доспехов оказалось кстати, ибо верили в тот момент эльфы, что зло в мире закончилось. Только Феанор понимал, что до этого ещё далеко, и вскоре снова придётся раскочегарить властные кузницы и ковать, мощно ковать. Разведчики донесли, что орки после гибели Моргота полностью утратили координацию и теперь забились в горы. Преследовать их смысла не было. Великий Престольный Музыкант, Маглор, который тоже был сыном Императора, целыми днями поигрывал на разных инструментах, и эльфы наконец-то начали напоминать настоящий Дивный Народ, нормальных фей из истинной истории. Пели в основном про Феанора, но иногда и про Аман, причём песни эти были весьма печальны. Выходило по всему, что большинство Нолдор так и не осознали истинной сущности Валар, и всё ещё верили, что это недоразумение. Первое время они шли по выжженной земле, где все леса были порублены, в реках вода была какой-то тёмной, никаких поселений не было, более того отсутствовали и животные. Феанор зримо хмурился при виде каждого срубленного дерева. Здесь столетиями шла война под магическим прикрытием Моргота, и результатом её стало уничтожение почти всего живого. Не было слышно даже жужжания пчёл. Но чем дальше они шли на юг, тем более нормальной становилась местность. Появлялись нормальные леса, в которых курсировали кабаны и олени. Кабанов эльфы, судя по тому, как они начали доставать луки и целиться, очень ценили. Кабанье мясо было весьма хорошим, и эльфы любили подавать его вместе с вином, которое производили каким-то неведомым образом, явно куда эффективнее, нежели люди. Они прошли остров Тол-Сирион, который был исполнен руинами какой-то эльфийской крепости. Проходя мимо, эльфы отдавали честь павшим соратникам, которые прикрывали Белерианд от орд Моргота. Однако, как поняла Ольга из разговоров, слуга Моргота по имени Эарендиль уничтожил эту крепость и наполнил её орками. Потом Первый Дом её отбил обратно, но восстанавливать крепость и жить там они уже не стали. Спустя две недели они достигли Нарготронда, который располагался в недрах горы. К разрушенным воротам над рекой располагался мост, который потрескался, но был ещё весьма прочен. Строем эльфы вошли в крепость, после чего начали методичную зачистку внутренних помещений, где обосновались дикие гоблины и пауки, имелось и несколько троллей. Внутри крепости было много костей, которые эльфы внимательно осмотрели. Орочьи кости были измельчены особым образом и использованы для удобрения земли, в то время как эльфийские были похоронены с великими почестями. — Моргот осаждал это место годы назад, — рассказал Ольге Маглор, пока они осматривали руины. — Вместе с Финродом и его людьми. Стражи удерживали это место годами, и оставались на месте даже после падения Гондолина. Казалось, никто не может пробить эти ворота. Но Эарендиль обманул нас лживыми речами. Ворота были открыты, стражи отравлены и армия, скрываемая иллюзиями, в один день ворвалась. Феанор не терял времени даром. В течение нескольких часов после прибытия он подписывал по несколько указов в час, распределяя проекты между гильдиями каменщиков, посвящения в которые проводились воинами на месте. Нолдор немедленно организовались и принялись строить. Они работали быстро и ладно, намного скорее, чем даже людские строители современности, у которых имелись машины. Они обрабатывали камень и металл не только посредством мельчайших и искуснейших инструментов, но и за счёт того, что они были едины с природой. Камень под их руками словно сам стремился принять нужный облик, так же вели себя и сплавы. Они восстановили тяжеленные ворота за несколько дней, а перед ними сам Феанор выковал мощные статуи, которые изображали героев, павших в сражении с Врагом. Маглор очень любил прошлое, тогда как остальных эльфов оно тяготило, ибо в нём было много битв и страданий. Он сочинял песни, которые прославляли деяния Первого Дома и показывали, что несмотря на то, что над миром властвовала Тьма, Первый Дом всегда оставался могучим и не сдавался. Поэтому Ольга регулярно допрашивала его насчёт того, что происходило в прошлом. — Кто эти эльфы? — спрашивала она, показывая на композицию из трёх внушительных фигур. Один из них был коронован. — Они погибли во время падения Гондолина. Лорд Тургон, Идриль и Маэглин. Долгое время Моргот сидел в своей долине и собирал войска. Эльфы построили укреплённые крепости, которые орки не могли взять, а город строили в тайных местах. Гондолин был таким городом, одним из прекраснейших в мире. Тургон был мощным и просвещённым королём. Когда Идриль вышла замуж за Маэглина, мракобесы были возмущены, поскольку они приходились друг другу родственниками. Тогда он просто изгнал всех продолживших возмущаться из города, — ответствовал Маглор. — И Моргот привёл свою армию в этот город? — Нет. Город был надёжно скрыт за горами. Однако адан, представитель народа, который издавна смазывает ядом не только оружие, но и слова, по имени Туор, смог обмануть и самого Ульмо. Он представился его почитателем и попал в тайный Гондолин. Он пожелал надругаться над принцессой, но знал, что Тургон этого не позволит. Тогда он покинул город, отправился к Морготу и выложил ему всё. Войска Моргота прошли тайными тропами и устроили резню. Большинство эльфов не были готовы к сражению. Все погибли, а город сравняли с землёй балроги. Но… Маглор извлёк скрипку, и начал на ней играть какой-то мрачный мотив. — Туор ходил по горящему городу и хохотал. Но самым страшным было не это. Моргот записал паттерны его души, в которой действительно были моменты с Ульмо. Он использовал эти знания для того, чтобы создать своё окончательное оружие — Эарендиля. Он даровал ему отблеск света Сильмарилла, и множество страшных магических способностей. Он очаровал многих, и только Первый Дом встал против его лжи. Нарготронд пал, но в Гаванях Сириона мы смогли загнать его в угол и уничтожить. Он держал в заложниках двоих детей, которых рискуя жизнью спасли Маэдрос и я. Один из них так повредился умом от того, что с ним делали Эарендиль и лесная ведьма Эльвинг, что после этого всю жизнь ходил в чёрных одеждах, и даже глаза скрывал чёрными очками. — Печальная история, — сказала Ольга. История эльфов напоминала чем-то легенды Земли… — Но это не самое главное. Помни, Ольга, речи эдайн исполнены яда. Они сочинили лживые летописи, в которых написали, что Туор был героем, а Эарендиль якобы обладал настоящим Сильмариллом. Они осквернили имя нашего Императора Феанора, и его сыновей, которых ненавидели большего всего, оклеветали Маэглина и при этом подчёркивали могущество Моргота. Никогда им не доверяй. Они были одержимы идеей силой взять эльфа, хотя ни один эльф испокон веков на такое бы не согласился с человеком. Они подадут тебе отравленное вино, а вместо пчелы подложат шершня.

***

Дни шли, и Ольга обнаружила, что у нее появилось неожиданно много свободного времени. Эльфы строили посредством прямой связи с природой, и помочь им она при всём желании не могла. Да и астромантия плохо подходила для того, чтобы что-то строить. Никто не предъявлял ей претензий, и похоже простили бы ей почти всё, ибо она сделала победу над Морготом возможной. Тогда она затребовала себе доступ в императорский архив, который эльфы разместили в покоях Феанора. Сам Император здесь отсутствовал, ибо предпочитал наблюдать за происходящим на местах. Там были исторические хроники, многочисленные карты, а также и размышления. Так же наконец-то она нашла время прочитать Атрабет, который выглядел откровенно странно. Ей сразу не понравился этот Голос, который шантажировал первых людей. Аман оказался довольно похож на то, что в истинной истории человечества называлось Внутренним Морем Планеты, иными словами Авалоном. Он описывался и как физический остров, на котором пребывают эльфы и их боги, и магическим измерением, в которое закрыт доступ для кого-то ещё. Вполне вероятно, что в таком месте призыв снова будет работать, так как иначе была бы ограничена божественная мощь Валар. На удивление, в большинстве старых текстов Валар почитались и описывались как благодетели, которые работали вместе с эльфами над улучшением мира. Только Моргот назывался Врагом, а особо почитаемыми из числа богов был кузнец Ауле, богиня природы Йаванна, а также морской бог Ульмо. Хотя таких имён в реальности не существовало, полномочиях этих богов были слишком знакомы. Вот глава пантеона и громовержец, вот своенравный бог моря, которое всегда право, вот правитель царства мёртвых, мучающий души под своим началом. Это был самый обычный греко-римский пантеон, но искажённый по непредставимым принципам, и руководивший эльфами, а не людьми. Значит, Текстура всё-таки основывалась на земной. Но кто и зачем создал этот странный мир? Зачем была нужна война Феанора и Моргота, в которой Валар тайно помогали последнему? Они позволили ему ходить по Аману, убить короля Финве, уничтожить деревья и Сильмариллы. Когда Феанор захотел отправиться за ними и сразиться с Врагом, то бог мёртвых высказал мощное проклятие, которое обещало Феанору неудачи. И оно исполнялось, так как города Нолдор захватывались и уничтожались, а сам Моргот владел неприступной крепостью. Война длилась многие столетия и Валар не пошевелили и пальцем, чтобы оказать содействием единственным воинам, которые стояли на пути натуральных чёрных легионов, готовых превратить весь мир в пустыню и заполнить его чудовищами. Ольга подумала, что смысл у всего происходящего мог быть только один — Валар не желали, чтобы Сильмариллы оставались в руках Феанора. Это были довольно странные артефакты, которые со слов эльфов обладали истинным светом. Возможно, этот свет представлял угрозу сингулярности, поэтому его приказали спрятать, а когда Феанор не выдержал происходящего и возжелал вернуть украденное, прокляли. Значит, источник искажения действительно был в Амане, и следовало бы подумать, как сражаться с Божественными Духами. В текстах эльфов говорилось, что добраться до Амана могут только эльфы. Остров физически находится на Западе, но между ним и Белериандом находится Завеса. Для эльфа не составит труда её преодолеть, однако при этом в водах обитаются многочисленные духи, которые подчиняются Ульмо. В летописях упоминались Оссе и Уинен, один из которых даже временно помогал Морготу. Ну да, всё сходится. Однако вставал вопрос, смогут ли Нолдор вернуться в Аман, если они были прокляты и такое возвращение им было запрещено? Технически они исполнили Клятву, когда вернули Сильмариллы, и тем самым преодолели проклятие. *** Нарготронд был практически восстановлен. Кузницы заработали на полную мощность, хотя эльфы явно не собирались дальше воевать, ибо за всё это время так и не было выковано ни единого доспеха. Ворота были многократно укреплены, причём как передние, так и задние. Рядом с мостом были построены мощные и высокие башни, на которых присутствовали ленивые часовые, поглядывавшие во все стороны. В горах, в которых располагалась крепость, были вырезаны огромные фигуры, которые изображали Феанора и его павшего брата Финголфина, который единолично вышел сражаться со злодеем и смог поразить его ногу, и хромота его так и не исцелела. Несколько раз Ольга пыталась вызвать Феанора на разговор, но тот всё говорил, что этим придётся заняться потом, когда она напоминала про обещание обсудить Атрабет. Он постоянно проводил всё время на разных стройках, и говорил как-то отвлечённо. Для Феанора война была закончена. Он отомстил убийце своего Отца и инсталлировал Сильмариллы на свою голову. Клятва была исполнена, и теперь он желал построить хороший город для эльфов, которые были вынуждены последнее время постоянно сражаться. Теперь же пришла пора налаживать и мирную жизнь. Помимо строительства и ковки, стали проводиться и многочисленные карнавалы, на которых эльфы напивались в свинью и потом лежали по кустам, исполненные вина. Но торопиться им было некуда, ведь более не было Врага. И это было проблемой. Эльфы воспринимали мир совсем иначе, нежели люди, и могли спокойно карнавалить в Нагротронде сотни лет перед тем, как Феанор решит вернуться в Аман и решать вопрос с Валар. А может и никогда — Средиземье ему нравилось куда больше, чем Форменос. Однако всё изменилось спустя два месяца после падения Ангбанда. Она сидела в покоях Феанора, которые им последний раз использовались так давно, что вернее было называть их её покоями, и читала какие-то очередные поэмы. Ничего нового в них не было. И вдруг она услышала суматоху. Эльфы куда-то бежали, а некоторые даже хватали оружие, которым в спешке постукивали по полу крепости. Подумав, что кто-то напал, она снялась с места и направилась на выход. Эльфийские лорды все были там, и сам Феанор стоял среди них, и лик его был кошмарен. На небесах творилось что-то невообразимое. Молнии долбили в горизонт, в то время как по небесам летели орлы, размер которых превышал даже таковой у Глаулунга. Однако затем Ольга поняла, что это были вовсе не орлы. Это были облака, которые повторяли орлов в совершенной точности. Страшный гром прорезал воздух каждые несколько секунд, казалось, что ведётся артиллерийский обстрел. А затем появились и настоящие орлы, которых, как заметила Ольга, не было видно со дня сражения с Анкалагоном. Большая эскадрилья летела на полной скорости, они помахивали крыльями с неким раздражением, резко и напряжённо. А перед ними летела человеческая фигура. Сначала Ольга напряглась, подумав, что вот он, — тот старик, про которого они так и не успели поговорить. Но вскоре поняла, что это был кто-то другой. Он напоминал телом греческого бога, и сам обладал огромными крыльями, правда коричневыми, которыми активно размахивал. Глаза горели золотым сиянием, и разглядеть, куда именно он смотрит, было невозможно. Он был облачён в золотую кирасу, хоть и менее искусную, нежели на Феаноре. Эльфы напряжённо следили, в то время как крылатый мужик начал спускаться вниз, причём сделал это весьма необычно — сначала он завис над дальним краем поста, после чего начал вертикально спускаться, что он сделал достаточно быстро. После этого он немедленно зашагал по мосту в направлении Феанора, который держал руку на мече, но не нападал. Орлы зависли над мостов, их было порядка сотни. Это был не человек, хотя его уши были вполне человеческими. Это был Божественный Дух. — Эонвэ, — произнес Феанор настолько спокойно, насколько это было возможно, хотя чувствовалось, что он сдерживает себя. — Вестник Манвэ удостоил нас своим присутствием. Теперь, когда Чёрный Враг Мира повержен. Отчего же только сейчас? Манвэ был главой Валар, а это по всей видимости был его личный геральт, тот, кто объявлял его волю. Однако было видно, что и собственных сил в нём предостаточно, а эльфы были явно неготовы к сражению. Жёсткое лицо Эонвэ ничуть не изменилось — Фэанаро Куруфинвэ. Самозванный Нолдоран. Манвэ доволен поражением Моргота, и вынес новый вердикт. — Какой ещё вердикт? — Немедленно ответил Феанор, одновременно поправив корону, в которой сияли Сильмариллы, как бы намекая на то, что он победил великое зло. — Может быть, стоило бы вынести благодарность и отменить позорное проклятие? — Валар считают иначе, — ответил Эонвэ всё тем же пустым и безжалостным голосом. — Тебе было запрещено покидать Аман. Однако, мы знаем о той борьбе, что ты вёл с Врагом, и готовы тебя отблагодарить. Прямой Путь открыт для тебя, и ты можешь вернуться в Святые Земли. Хотя слова его были весьма благодатны, тон был жёстким и неприятным, так что отчасти звучало это всё как какое-то изощрённое издевательство. — А если я пожелаю остаться в Средиземье? — немедленно спросил Феанор. Тогда Эонвэ махнул рукой, и от ней распространилась как бы ударная волна. Многие Нолдор сделали шаг назад, не в силах устоять перед потоком силы, которое обладал этот геральт, перед его властью над самой атмосферой. Феанор даже не пошевелился. Его власть распространялась на воздух и была практически абсолютной. Феанор смотрел на него яростными глазами, ожидая ответа. — В таком случае суд Валар таков, — отвечал Эонвэ. — Ты, Феанор, не сможешь вернуться в Благословенные Земли, пока дыхание остается в твоем теле. Ты останешься в Средиземье навсегда, и мы не будем этому мешать. Однако ты обязан отдать Сильмариллы мне. — Что ты несёшь, Эонвэ, — внезапно вскричал Маэдрос, сжимая кулаки от ярости. Рядом с ним напряжённо отжимался Фингон, явно пытающийся победить в себе ярость и не начать новую войну. — Сильмариллы должны быть возвращены. Они содержат свет Двух Древ, который принадлежал Аману до их уничтожения. Этот свет никогда не был твоим, чтобы владеть им вечно. — А если я вернусь? — спросил тогда Феанор. — Сильмариллы заберёт сам Манвэ. — Вы сошли с ума. — Немедленно ответил Феанор. — Если бы не Исход нолдор, всё Средиземье оказалось в полной власти Врага. Множество эльфов погибло для того, чтобы прикрыть ваши резиновые задницы, пока вы сидели на своих тронах, жирели и ничего не делали. И теперь, когда Моргот побеждён и Искажение больше не имеет власти в этом мире, вы хотите отобрать моё творение? Глаза Эонвэ сузились. — Не ты тут командуешь, сын Финвэ. Если ты отвергнешь волю Валар, то пойдёшь за Морготом в Пустоту. — Вы уже обрекли мне на поход в Пустоту, когда Намо Мандос произнес свое проклятие, — напомнил Феанор. — И чем это закончилось, надо ли напоминать? Я бы желал остаться в Средиземье и развивать своё государство. Эонвэ молча стоял несколько минут, и по всей видимости связывался со своим господином по каким-то неизвестным каналам, так как он вовсе не шевелился. Эльфы тоже ждали, в то время как орлы начали мрачно клекотать, подавляя их волю. — Воля Манвэ такова. Валар дают тебе месяц, тридцать дней по счету этого мира, чтобы дать ответ. Такое серьёзное решение надо принимать, хорошо подумав. Отдай Сильмариллы добровольно, и твоя Империя останется при тебе. Иначе все нолдор станут врагами Амана. — Врагами Амана? — Фингон поднялся и с яростью посмотрел на геральта. — Что это значит? Мы уже были изгнаны и прокляты. Эонвэ обратил свой взгляд на лорда, но тот выдержал это с честью. — Если вы отвергнете наше решение, вся армия Амана выступил против вас. После этого воинства Валар пересекут море, и вести их будут сами Стихии. На вас обрушиться весь этот мир, и Моргот покажется вам муравьём по сравнению с этим слонярой. — Ты слышишь, что ты несёшь, — заорал Феанор, — вы не могли прибыть сюда в полном составе ради Моргота? Но прибудете. — Осталось тридцать дней, Феанор. Выбирай мудро. Ты искупил свою вину, но Сильмариллы должны быть немедленно возвращены в Аман. Это воля Манвэ, и не тебе с нею спорить. После этого он раскрыл свои крылья и стал подниматься воздух. Когда он достиг высоты, то полетел на запад, не оборачиваясь, и орлы последовали за ним. Вскоре небо вновь стало обычным чистым небом, облака были развеяны ветром, а гроза закончилась. Во дворе стояла тишина. Феанор открывал и закрывал рот, как рыба, а его кулаки тряслись. Маэдрос и Карантир уже обступили его и были готовы что-то предпринимать, если он впадёт в ярость. Он имел полное право пребывать в ярости, но было бы нехорошо, если он порушил слишком много. Ольга же знала, что ей надо поговорить с Феанором как можно поскорее. Было понятно, что он не отдаст Сильмариллы. Противостояние с Валар станет неизбежным. Но ей следовало и знать, в чём же состоит значение Атрабета. Случай представился только на следующий день, когда она напросилась поиграть с ним в гольф. Феанор весьма почитал гольф и говорил, что эта игра царей благословлена Первым Домом и величайшие из живущих будут чтить её. Хотя сама игра была довольно нудной с точки зрения Ольги, пришлось несколько часов побить палкой по мячу, обретаясь на полях на востоке от Нарготронда. Наконец Феанор победил, загнав мяч в дыру престольным движением. — Ваше Величество. В чём состоит значение Атрабета? Вскоре мы можем воевать с Валар, надо знать, с чем мы столкнёмся. — Иди за мной, — скомандовал Феанор, после чего повёл её в глубины крепости, в древние и заброшенные шахты, где их никто не услышал бы. Он внимательно проверил свою Корону, и только удостоверившись в наличии Сильмариллов, снова вернул её на свою голову, и спросил, — Ты прочитала? — Да, но мне не особо понятно, как эта история связана с ним. — Имя его я не буду произносить даже здесь, под защитой Сильмариллов, хотя это должно быть безопасно. Но знай, что говорится в тексте в числе прочего о том, что когда-то Илуватар войдёт в Средиземье, чтобы его исправить. Правда, подозреваю, что мы понимаем под исправлением, очень отличается. На самом деле он давно уже вошёл, но только частично. Это его смертный аспект. Он обладает совершенной властью. Он — человек, по духу самый близкий к создателю нашего мира. Воля его — воля самого Илуватара, хотя пока не наступило время, они ещё не объединились и наш мир ещё стоит. И да, он каннибал. Думаю, теперь ты понимаешь, почему я совсем не хочу возвращать Сильмариллы.