Глава 4. Выводы.

      Время тянулось с мучительной, вязкой медлительностью, словно холодная патока.       С тех пор как старушка оставила его наедине с альбомами, она показалась в гостиной лишь однажды — забрала поднос с остывшим чаем и всучила Снейпу стакан воды с тарелкой печенья.       Судя по каменной твёрдости и подозрительному сероватому налёту, это угощение было испечено в том же злополучном десятилетии, что и шоколадный кекс. Бывший шпион безропотно принял подношение.       Взяв с тарелки одно печенье, Северус послушно начал его грызть, рискуя оставить в нём свои шатающиеся молочные зубы.       Он делал маленькие глотки тепловатой воды и бездумно перелистывал страницы альбома, старательно изображая забитого, предоставленного самому себе мальчишку.       Но за этим остекленевшим взглядом разум мастера зелий хладнокровно выстраивал стратегию.       В его распоряжении было время — целых четыре года до письма из Хогвартса. Четыре долгих года на то, чтобы нарастить броню и заложить фундамент для грядущей партии. Но прежде всего ему предстояло стать невидимкой. Для Дамблдора, для Арабеллы Фигг, для любого, кто мог бы заподозрить, что затюканный Гарри Поттер внезапно перестал быть просто жертвой.       Это означало играть роль идеально, без единой трещинки на маске.       Северус Снейп провёл добрую половину жизни в притворстве. Он научился лгать столь виртуозно, что порой сам терял ту грань, где заканчивалась фальшь и начиналась горькая правда. Но изображать почти семилетнего ребёнка... это был совершенно новый уровень унижения. Физическая тошнота подступала к горлу при мысли о том, что он снова превращается в пешку, пусть и на доске, которую он намерен перевернуть.       Тётя Петунья явилась ровно в пять часов вечера.       Сначала раздался резкий, требовательный звонок в дверь. Северус увидел, как Арабелла прошаркала мимо приоткрытой двери гостиной, на ходу вытирая руки о застиранное полотенце. Стоило в прихожей щёлкнуть замку и распахнуться входной двери, как по чуткому обонянию зельевара ударил резкий шлейф химических цветочных духов, разом перебивший удушливый запах кошачьей шерсти и варёной капусты. И тут же Снейп услышал пронзительный фальцет тётки, звенящий натянутой, как струна, любезностью:       — Добрый вечер, миссис Фигг. Я пришла за мальчишкой.       — О, Петунья, добрый вечер! — радушно отозвалась старушка и, обернувшись в сторону гостиной, позвала: — Гарри, дорогой, иди сюда, за тобой пришли!       Северус внутренне поморщился, заставляя себя стерпеть унизительное обращение, с которым теперь предстояло свыкнуться.       Дождавшись, когда Снейп неловко выберется в коридор, где Петунья уже пренебрежительно поджала губы, стараясь не касаться идеальными туфлями пыльного половика, миссис Фигг с улыбкой добавила:       — Мы чудесно провели время, правда, Гарри?              Не дав Северусу даже рта раскрыть, Петунья тут же вытянула свою длинную шею, окинув племянника быстрым, подозрительным взглядом, словно ожидая увидеть на его обносках клочья кошачьей шерсти. Не заметив ничего предосудительного, она брезгливо поправила юбку.       — Надеюсь, он вёл себя прилично? — осведомилась тётя.       — Ах, что вы, он был тише воды, ниже травы, — заверила миссис Фигг, и в её скрипучем голосе снова промелькнула странная нотка. Сожаление? — Гарри мне совершенно не доставил хлопот.       — Вот и славно, — Петунья дёрнула костлявой рукой, приказывая племяннику следовать за ней, и слегка отстранилась, освобождая проход. — Шевелись. Дядя Вернон и Дадли ждут в машине.       Северус покорно направился к выходу. Однако на самом пороге он заставил себя остановиться и, затравленно покосившись на тётку, пробормотать:       — До свидания, миссис Фигг. Спасибо за угощение.       Арабелла улыбнулась ему вслед — на удивление мягко.       — До скорого, Гарри. Двери моего дома всегда для тебя открыты, если тебе вдруг… захочется поболтать.       Северус лишь молча кивнул и шагнул на залитую вечерним солнцем улицу. Впереди его ждал тяжело урчащий автомобиль Вернона, а вместе с ним — Тисовая улица, до которой оставалась всего пара кварталов, — место, где начинался следующий акт его бесконечной пьесы под названием «Выживание».       Короткая поездка до дома проходила в глухом, гнетущем молчании.       Тётя Петунья юркнула на переднее сиденье, поспешно захлопнув дверцу, словно торопясь поскорее укрыться в комфорте своего мира. Вернон с недовольным кряхтением вдавил педаль газа, заставив автомобиль глухо рыкнуть. Северус забился в самый угол заднего сиденья, вжавшись в стекло, лишь бы держаться как можно дальше от необъятного Дадли, который всю дорогу, сосредоточенно и шумно сопя, ковырял обивку.       Северус безучастно смотрел в окно. Солнце уже клонилось к закату, заливая мелькавшие мимо безупречно подстриженные лужайки мягким янтарным светом. Где-то мерно стрекотали садовые поливалки — тошнотворно идеальная, безмятежная картина образцового английского пригорода.       Однако в голове Северуса от былой безмятежности не было и следа — там выкристаллизовывался холодный, беспощадный расчёт.       Вся эта убогая жизнь, на которую был обречён этот ребёнок — тесный чулан под лестницей, систематическое недоедание, бесконечные издевательства, — была тщательно срежиссирована с самого начала. И хотя самому Северусу после утреннего пробуждения в этом теле ещё не довелось провести в проклятом чулане ни единого дня, он прекрасно оценивал масштаб катастрофы. Это не было трагическим стечением обстоятельств или старческим недосмотром. Это был осознанный, хладнокровный выбор.       Снейп кристально ясно осознал: чтобы сорвать планы Альбуса Дамблдора, недостаточно просто подправить грядущие события. Придётся переиграть само прошлое. Выбить фундамент, на котором старый манипулятор выстроил свою великую стратегию.       Главной ареной для этой битвы станет Хогвартс.       Там, в древних стенах замка, Северусу предстоит столкнуться с самим собой — с тем зельеваром, который ещё не ведает о бесславном финале собственной истории. С тем, кто всё ещё слепо верит, что служит правому делу.       Северусу, запертому в теле Мальчика, Который Выжил, придётся как-то достучаться до себя из прошлого. Доказать, что партию ещё можно переиграть. Ведь если он не сумеет переубедить самого себя, он не сможет спасти вообще никого.       Тяжело урчащий автомобиль медленно свернул на Тисовую улицу. Дом номер четыре вырос впереди — безупречно квадратный, до одури безликий и идеально сливающийся с вереницей абсолютно таких же кирпичных коробок.       Выбравшись из душного салона на подъездную дорожку и чувствуя на лице прохладу, Северус поднял взгляд на темнеющее небо, где сквозь лиловую вечернюю дымку уже пробивались первые бледные звёзды.       Где-то там, в скрытом от простецов магическом мире, сейчас жил другой Северус Снейп — двадцатисемилетний, желчный, бесконечно одинокий и преданный лично Альбусу Дамблдору.       Он ещё не подозревал, что через одиннадцать лет захлебнется собственной кровью на пыльном полу Визжащей хижины, брошенный всеми, как отработанный материал.       Но Северус здесь, запертый в тщедушном теле Гарри Поттера, знал это наверняка.       И он костьми ляжет, но не допустит такого финала. Даже если ради этого придется сжечь дотла весь тот мир, в который он когда-то так истово верил.