Глава 7: До рассвета не доживём спокойно

Филатов ходил из стороны в сторону, оглядываясь, ожидая, когда подъедут ребята. Когда он услышал скрип тормозов и увидел, как машина подъехала, он шагнул вперёд. — Здорово! Ну где вы есть, пацаны? — сказал Валера, глядя на Космоса и Витю, не заметив Адель, сидевшую на заднем сиденье. — Сколько можно ждать? Пчёлкин и Космос вышли из машины. За ними вышла и Адель, поправляя сетчатую кофту, под которой была белая майка на тонких лямках. — Привет, Фил, — улыбнулась Адель. Филатов улыбнулся в ответ и обнял её. — Да мы там по Саниным делам мотались, — сказал Витя, опираясь на дверь машины. — Ну и как? — прищурившись от солнца, спросил Фил. — Кисло, — коротко ответил Пчела, наваливаясь на дверь и упирая руки в бока. — Саня, похоже, на нелегал уйдёт, — сказала Адель, вставая рядом с Космосом. — Ага, как Ленин в Разливе, — усмехнулся Космос. — Ну чё, где кадры? Где? — нетерпеливо спросил Витя. — Облом сегодня, пацаны. С гимнастками не сложилось, — сказал Фил. — Остались тяжелоатлетки. Космос и Витя переглянулись. Фил расхохотался. — Ты чё, озверел? — возмутился Витя. — Да шучу я, плавчихи! — смеясь, ответил Филатов. — Ну ладно, плавчихи так плавчихи, — сказал Космос, глядя на Витю. — Девчонки! — крикнул Фил и махнул рукой. — Ёханый бабай… — пробормотал Пчела и тут же начал поправлять волосы, глядя в зеркало. — Так, моя вон там, рыжая… — Тише ты, не ори, спугнёшь, — сказал Фил. Адель смотрела на приближающихся девушек. — Вот это формы… — тихо пробормотала она, мельком взглянув на себя. — Говорят, у них ножки сильные, — заметил Витя. — Слушай, а почему они в очках? — Ну лучших же выбрали, — сказал Фил и пошёл навстречу девушкам. Космос повернулся к Адель, взял её лицо в ладони. — Адель, послушай. У тебя самые красивые формы. Тебя назвали в честь поэтессы Адель Адалис, — сказал он и поцеловал её в лоб. Тем временем Белов поднялся по холмику, снимая очки, и подошёл к дому, где жила Оля. — Оля, это к тебе! — крикнула Елизавета Андреевна. Оля спускалась по лестнице. — Бабушка, скажи, что меня нет. Нет меня, — шептала она, прячась у стены и выглядывая из-за угла. Елизавета Андреевна спустилась вниз, подошла к двери и вышла. — Здравствуйте. А Оля дома? — спросил Саша, подходя к дому. — Здравствуйте. Оля ещё из Москвы не вернулась, — спокойно ответила Елизавета Андреевна, держа ручку двери. Затем закрыла её. Саша постоял, глядя на дверь. Потом повесил туфли на забор. Ещё раз посмотрел на дом, развернулся и пошёл в сторону дома Царёвых. Тем временем Татьяна Николаевна приехала к квартире Холмогоровых. Выйдя из лифта, она долго искала нужную дверь. Найдя номер, остановилась, глубоко вздохнула и позвонила. Из зала вышла молодая женщина. — Кто? — спросила она через дверь. — Я мама Сани и Адели Беловых… — тихо сказала Татьяна Николаевна. — Юрий Ростиславович дома? Дверь тут же открылась. Перед ней стояла ухоженная молодая женщина с флаконом лака для ногтей в руках. — Я же вам сказала — позвонить. Есть же телефон, — произнесла она, не скрывая раздражения. — Здравствуйте… Извините. Юрий Ростиславович дома? — снова спросила Татьяна Николаевна, не поднимая глаз. — Нет, он пока не вернулся, — сказала женщина, продолжая дуть на только что накрашенные ногти. — Можно я его подожду? — вежливо попросила Татьяна Николаевна. Женщина окинула её взглядом с головы до ног. — Послушайте, он будет поздно. Если у вас что-то срочное, я могу передать. В глубине квартиры, за закрытой дверью кабинета, Юрий Ростиславович сидел за письменным столом. Он разминал затёкшую спину, затем достал из-под стола гантели и начал делать резкие движения руками, словно отрабатывал удары. — Я, конечно, поговорю с мужем… — продолжила женщина, глядя на Татьяну Николаевну, — но имейте в виду: у нас сейчас такой суммы нет. — Передайте, пожалуйста… что Саня ни в чём не виноват, — тихо, но твёрдо сказала Татьяна Николаевна. — Передайте, что он не виноват. — Я передам, — ответила женщина и начала закрывать дверь. — Непременно передам. До свидания. Дверь закрылась почти перед самым носом Татьяны Николаевны. — Надя, кто там? — раздался голос из кабинета. — Да соседка заходила, — спокойно соврала Надя, возвращаясь в зал. Татьяна Николаевна ещё несколько секунд стояла у закрытой двери, сжимая руки. Потом медленно повернулась и пошла к лифту. Ближе к темноте по трассе в сторону дачи Царёвых ехали две машины. В одной — Адель, Космос и Витя с двумя девушками. В другой, на такси, — Филатов и остальные девчонки. Подъехав к даче, они вышли из машин. Пчёлкин первым выскочил наружу и помог девушкам выбраться. — Девчонки, выгружаемся! — бросил Витя, хлопнув дверцей. Адель вышла последней. Она открыла калитку и пошла по заросшей тропинке к дому, где их уже ждал Белов. — Белый! — крикнул Витя, заметив его. — Вот туда, за Аделью идите. Он проводил взглядом, как девушки, смеясь, направились следом за ней. В одном из окон второго этажа Оля отдёрнула штору и с любопытством наблюдала за происходящим во дворе. — Шеф, короче, всё договорились, — сказал Фил водителю такси и пошёл помогать Космосу вытаскивать из багажника бутылки с выпивкой и пакеты с едой. В квартире Холмогоровых Юрий Ростиславович зашёл в зал. Надя лежала на небольшом диванчике, листая журнал о моде. На фоне тихо работал телевизор. — В тысяча девятьсот восемьдесят девятом году военные расходы составляют семьдесят семь и десятых миллиарда рублей… — доносился голос руководителя СССР. Юрий Ростиславович остановился в дверном проёме, вздохнул и вошёл. — Космос не звонил? — спросил он. Надя подняла голову. — Я бы позвала, — спокойно ответила она и снова уткнулась в журнал. — Где его чёрт носит… — пробормотал он, нагнулся, взял пульт со столика и выключил телевизор. Надя покачала головой, хмыкнула и продолжила читать. Юрий Ростиславович сел рядом. — Через неделю Царёвы возвращаются. Надо бы на дачу съездить, посмотреть, что там и как. Он посмотрел на жену. — Может, со мной в субботу поедешь? Он провёл рукой по её ноге. Надя отрицательно покачала головой, не отрываясь от страниц. Юрий Ростиславович поднялся, подошёл к серванту с книгами, достал одну и вернулся. Он забрал у неё журнал, положил перед ней книгу, раскрыл на случайной странице и ткнул пальцем в текст. Надя усмехнулась: — У молодца небес делатца… На даче Царёвых уже разносился смех. Витя танцевал с одной из девушек, Фил расставлял на столе закуску и бутылки. — Девчонки, не скучаем, сейчас приду! — бросил он, направляясь на кухню и шутливо толкнув Пчёлкина в бок. На кухне Космос стоял позади Адель и помогал ей нарезать продукты. На его голове была повязана трава — видимо, в шутку. Саша Белов опирался на столешницу, скрестив руки на груди, и смотрел в стену. — Ну что, кашевары? — усмехнулся Фил. — Пчела сейчас свою трахать поведёт. Он переводил взгляд с Космоса на Сашу. — Кос, ты кого будешь? — поддел Валера, дёрнув друга за плечо. Космос посмотрел на него и едва заметно кивнул в сторону Адель. — Сначала ту, что в кресле, а потом остальных, — пошутил он и поцеловал Адель в затылок. Саша заметил это. Он давно подозревал, что между Космосом и его сестрой что-то есть — слишком уж часто он ловил их взгляды, слишком много было комплиментов в её сторону. — Ну, я тогда Ритку буду, — сказал Фил, подцепляя с доски только что нарезанное мясо. — Кстати, она чемпионка ЦС на спине, двести метров. Он тут же отправил кусок в рот. — Да кого угодно, пожалуйста, — равнодушно бросил Саша. — Так что без «один Санька», — усмехнулся Фил и направился обратно в зал. — Подожди, подожди, — остановил его Космос. — А которые простым стилем есть? — Да все могут. Даже комплексом, — ответил Фил, забирая у Адель тарелки. Потом, чуть склонившись к космосу добавил почти шёпотом: — Но у тебя другой комплекс, Адель Белова. Адель усмехнулась. — Сань, ты чего как целка себя ведёшь, я не пойму? — сказала она, отпивая из стопки. — Да ладно, — отмахнулся Белов. — Да расслабься, — поддержал Космос. — А я что, не расслаблен? — Саша улыбнулся. Он чокнулся с Адель, они перекрестили руки и одновременно выпили. ⸻ Елизавета Андреевна вышла на крыльцо, позвала кота и поставила у ступенек блюдце с молоком. Со стороны дома доносились музыка и смех. На балконе Витя разговаривал с девушкой. Обняв её за плечи, он притянул к себе и поцеловал. — Безобразие… — пробормотала Елизавета Андреевна и ушла обратно в дом. ⸻ — Ну давай музон какой-нибудь повеселее, а? На танцульки! — крикнул Космос Вите. Витя подошёл к магнитофону, вытащил кассету, вставил в неё карандаш и начал перематывать плёнку. — Щас, щас, подождите… — сосредоточенно бурчал он. — Ну давай, мастер-ломастер, что ты там делаешь? — Космос подошёл ближе. — Красиво будет, подожди, — сказал Витя, зажав сигарету в зубах и крутя кассету на карандаше. — Перемотаю — всё будет. Космос вдруг схватил гитару и протянул её Саше. — Слушай, а может, живьём что-нибудь? Шнягу какую весёлую? Он подошёл к Адель и обнял её за талию. — А давай вот эту… «Голуби летят над нашей…» — предложила она с улыбкой. — Во-во, нормальная тема! — оживился Космос. — Сейчас будут танцульки. Давай, делай. Он развернул Адель к себе лицом. Саша провёл рукой по струнам, подбирая тональность, и начал играть. Несколько аккордов — и он запел, немного хрипловато, но уверенно. Ребята подтянулись ближе, кто-то сел прямо на пол, кто-то на подлокотник дивана. Стопки снова наполнились. Смех стих — слушали. Музыка разлилась по комнате, перемешиваясь с запахом табака и алкоголя. Пока Саша пел под гитару, Витя подошёл к одной из девушек, наклонился к её уху и что-то прошептал. Она улыбнулась. Витя кивнул Филу, и они вместе с девушкой вышли из комнаты. Космос уже в открытую проявлял внимание к Адели, не скрывая своих чувств. Она толкнула его в грудь, но улыбнулась. В комнату вернулись Фил и Витя — с той самой девушкой и бенгальскими огнями в руках. — Праздник продолжается! — крикнул Фил. Девушку подняли на стол, и она начала танцевать в такт песне, покачивая бёдрами. Все хором подпевали Саше, который играл на гитаре. Бенгальские огни зажглись по всей комнате. Искры отражались в стекле и в глазах ребят. Филатов забрался на стол и встал позади девушки, двигаясь в такт музыке. Он снял рубашку и, смеясь, продолжил танцевать. Девушка прижималась к нему, обвивая руками его шею. Шампанское хлопнуло — пробка ударилась о потолок. — Осторожно! — засмеялась Адель. Пена полилась через край. Космос подставил стакан, а потом, улыбаясь, поцеловал Адель в макушку. Музыка, смех, вспышки бенгальских огней — дом гудел. ⸻ А в доме Суриковой стояла тишина. Оля лежала на подушке с закрытыми глазами, пытаясь уснуть, но из соседней дачи Царёвых доносились песни и смех. Она открыла глаза, тяжело вздохнула и, услышав голос Белова, села на кровати. Подойдя к балконной двери, она посмотрела в сторону шумного дома и закатила глаза. — Ну конечно… — пробормотала она. Вернувшись к кровати, Оля укуталась в одеяло с головой и попыталась уснуть. ⸻ В небольшом домике на окраине дачного посёлка раздался телефонный звонок. Мужчина, спавший прямо в кителе, вздрогнул, сел и нащупал очки, висевшие на стене. Надев их, он подошёл к столу и поднял трубку. — Да, — хрипло сказал он. — Алло… Виктор Тихонович? — раздался голос Елизаветы Андреевны. — Да… — ответил он, ещё не до конца проснувшись. — Извините, что разбудила… К ней подошла сонная Оля, потирая глаза. — Ба, ты куда звонишь? — спросила она. — Олечка, иди ложись, — прошептала Елизавета Андреевна, прикрывая трубку рукой. — Виктор Тихонович, у нас тут такое творится… — Немедленно приму меры, — сказал он уже более собранным голосом. — Благодарю за сигнал. — Хорошо… спасибо, — ответила она и положила трубку. В комнате снова стало тихо. Но ненадолго. Виктор Тихонович зевнул, надел фуражку и, открыв ящик стола, достал оттуда оружие. Проверил, есть ли в нём магазин с патронами, убрал в кобуру, затем взял китель и надел его. Оседлав велосипед, он выехал со двора и направился к дому Царёвых. Космос отключил телефон от сети. — Сань, только ты не скучай, — произнёс он, беря Адель за руку. Он наклонился к её уху, вдыхая запах её духов. — Пойдём, — тихо сказал он. Она посмотрела на него испытующе, словно проверяя, серьёзен ли он. В её взгляде мелькнуло упрямство, но и что-то мягкое, почти доверчивое. Космос взял её за руку и повёл к лестнице. Наверху было темнее. Лишь свет из окна ложился бледной полосой на пол. Из комнаты тянуло прохладой и запахом старого дерева. Космос закрыл дверь, и шум вечеринки стал глухим, будто остался в другом мире. Они стояли друг напротив друга — без шуток и подколов. Он осторожно провёл пальцами по её щеке, убирая выбившуюся прядь волос. — Если не хочешь — скажи, — тихо произнёс он. Адель не ответила словами. Она сама приблизилась и коснулась его губ — сначала робко, почти неловко. Космос ответил мягко, без спешки. Его ладони скользнули по её спине; он почувствовал, как она сначала напряглась, а потом постепенно расслабилась. Поцелуй стал глубже. В комнате слышалось только их дыхание — прерывистое, учащённое. Адель расстегнула верхние пуговицы его рубашки, словно проверяя свою смелость. Он наклонился, поцеловал её шею, задержался у ключицы. Она тихо выдохнула, пальцы сжались в ткани его одежды. Он не торопился — будто боялся спугнуть этот момент. Его руки скользнули по её талии, по спине — осторожно, словно спрашивая разрешения без слов. Она отвечала движением навстречу. Когда они опустились на кровать, в комнате стало ещё тише. Адель смотрела на него широко раскрытыми глазами — в них не было страха, только волнение и ожидание. Космос поцеловал её снова — медленно и уверенно. Их движения становились смелее, но по-прежнему оставались осторожными, наполненными больше чувством, чем страстью. Он шептал её имя, будто убеждая и её, и себя, что всё это по-настоящему. За окном скрипнула ветка. Где-то внизу ещё слышались приглушённые голоса. А здесь — только они двое. Адель смотрела на него из полуоткрытых глаз. Её грудь медленно вздымалась, пока он, стоя одним коленом между её бёдер, снимал рубашку, оголяя широкие плечи. Она медленно приподнялась, приняв сидячее положение, и рассматривала его в полумраке. Покончив с рубашкой, Космос подцепил край её майки и потянул вверх, снимая её. Девушка осталась в одном бюстгальтере. Адель положила прохладную ладонь на его торс и неуверенно коснулась пряжки ремня. Космос втянул воздух сквозь зубы и аккуратно перехватил её руку, мягко поднимая её вместе с собой. Она встала на кровать и оказалась с ним на одном уровне. Их взгляды не отрывались друг от друга. Дыхание смешивалось, руки скользили по плечам и талии, создавая ощущение близости. — Ты… — прошептал Космос, осторожно касаясь её волос. Адель снова прильнула к его губам. Он помог ей избавиться от оставшейся одежды, и через несколько мгновений они остались почти обнажёнными. Космос на секунду задержал взгляд на её лице, словно спрашивая без слов, всё ли в порядке. Она ответила ему лёгким кивком и притянула ближе. Он уложил её на кровать и покрыл шею и ключицы мягкими поцелуями. Адель выгнулась навстречу, пальцы запутались в его волосах. Он не спешил, действовал осторожно, внимательно следя за её реакцией. — Если будет некомфортно — не молчи, — тихо сказал он. Он снова поцеловал её, и их движения стали медленными, размеренными. В комнате слышалось лишь их дыхание и едва различимые шёпоты. Космос всё время смотрел на её лицо, стараясь уловить малейшую перемену. Адель крепко держалась за его плечи, постепенно расслабляясь. — Всё хорошо? — тихо спросил он. Она посмотрела на него и медленно кивнула. Пока Космос и Адель были наверху, Белов сидел на первом этаже, перебирая струны гитары и тихо наигрывая мелодию. К нему подошла девушка и села рядом, закуривая сигарету. — Выпить ещё хочешь? — спросил Белов, не переставая играть. — Потом, — ответила она, придвигаясь ближе. — Слушай, у тебя это первый раз? — Ну почему первый… второй, — усмехнулся Саша, продолжая перебирать струны. Девушка поднялась, протянула ему сигарету. Белов проводил её взглядом, перестал играть и, выдохнув дым, задумался. Она остановилась в дверном проёме, глядя на него. ⸻ Юрий Ростиславович рылся в ящике, ища ключи от дачи Царёвых. — Надь, Надь! — позвал он громче. — А? — откликнулась Надя. — Ты ключи от дачи Царёвых видела? — спросил он, перестав перебирать бумаги. — Нет, — сухо ответила она. Он встал и прошёл в ванную, где она наносила крем на лицо. — Ты уверена? — сказал он, остановившись в дверном проёме. — В чём? — спросила она. — Я тебя в сотый раз спрашиваю: ты видела ключи? — уже более грубо проговорил он. — Ты что так на меня смотришь? Ты же прекрасно знаешь, кто их мог взять, — сказала она, застёгивая рубашку и глядя на него через отражение в зеркале. — Они были под замком в столе, — так же резко ответил он. Надя усмехнулась. — Твой сынок не сегодня завтра Центробанк ограбит, а ты — «под замком», — сказала она. Юрий Ростиславович вышел из ванной, подошёл к телефону и набрал номер дачи Царёвых. — Хм… никого, — пробормотал он. — А они просто телефон отключили, — спокойно произнесла Надя, поправляя волосы. — Ты кого имеешь в виду? — сказал он, кладя трубку на место, и вошёл в зал. — Я? Никого. Так, друзей твоего ненаглядного сынка, — ответила она, глядя на себя в зеркало. — Только не притворяйся, что ничего не понимаешь. Ты мне что полгода назад говорил? «Вот Саша Белов из армии вернётся — уж он нашего охламона точно заставит за ум взяться», — передразнила она. — Замолчи, — жёстко сказал Юрий Ростиславович. — А Саша Белов из армии вернулся — и что? Человека убил! — продолжала она, подходя ближе. — И где же скрывается столь опасный преступник? Не знаешь? Не знаешь? А я тебе больше скажу… — Хватит! — Я не удивлюсь, если твой сынок и его подружка, сестра Белова, тоже к этому причастны. Понятно? И не затыкай мне рот! А то сразу: «Помогите Юрию Ростиславовичу нанять адвоката моему Сашеньке!» — почти кричала она. Последние слова повисли в воздухе. Юрий Ростиславович медленно отошёл от двери и направился к ней. — Мать Белова приходила? Приходила? — спросил он, глядя прямо ей в глаза. — Приходила! — крикнула она в ответ. Он двинулся к ней с холодной яростью на лице. — Юра… Юра, я просто не хотела тебя тревожить… — говорила она, отступая в спальню. — Я не хотела тебя беспокоить, понимаешь… Юрий Ростиславович вошёл следом, резко выхватил у неё пудреницу, высыпал содержимое на пол и с силой бросил футляр. Тяжело дыша, он вышел из спальни, налил себе в стакан алкоголь. — Чтобы ты сейчас же нашла номер Беловых, — сказал он сдержанно, но с явной ненавистью в голосе. — Юра… я поняла, поняла… — сказала она, чихая от пудры и вставая с кровати. Виктор Тихонович вернулся в участок, поставил велосипед на место и закурил. Саша тоже закурил, стоя у открытого окна и туша спичку. Тихонович быстро зашёл в небольшое помещение и увидел листовку с фотографией Белова. Он замер на секунду, затем бросился к телефону, зажав сигарету в зубах. — Алло. Это Никитин, пятнадцатое отделение. На сегодняшней оперативке обнаружен преступник… — говорил он, снимая фуражку, в которую сыпался пепел. — Несколько человек вооружены. Высылайте автоматчиков… Да, сейчас час двадцать две… Да, Белов, точно, без сомнений. Жду. Он положил трубку, вытряхнул пепел из фуражки и снова надел её, тяжело выдыхая дым. Космос, Адель, Витя и Фил сидели за столом и смеялись. Из комнаты вышел Белов, на ходу застёгивая брюки. — Ты чего, убил её там, что ли? — сказал Витя, затягиваясь сигаретой. — Ань, ты там живая? — крикнула Адель. — Да-а, — донеслось из комнаты довольное. — А вы чего не ложитесь? — рассмеялся Саша. — Кира что, больше нет? — добавил он с усмешкой. — Космос, меня подожди! — крикнул Фил, выходя за калитку. Космос стоял, слегка покачиваясь, и пытался вытащить из кармана ключи. — Ну куда же я без тебя… — протянул он нетрезвым голосом. — Дай сюда ключи, — сказал Фил, пытаясь их забрать. — Да уйди ты, какие ключи… — отмахнулся Космос, толкнув его. — Я поведу, — вмешался Валера. — Я гонщик «Формулы-1», — заявил Холмогоров. — Ну давай, давай… — добавил он, открывая машину. — Слышь, ты гонщик, смотри — машина твоя. Разобьёшь — не будет у тебя машины, как у Майкла Джексона, — сказал Филатов, обходя автомобиль и садясь внутрь. Космос сел за руль, не закрывая дверь, и завёл двигатель. — Дверь закрой, — сказал Валера. — А не хочу, — отмахнулся Космос. — Тогда я тоже открою, — заявил Фил, распахивая свою дверь. — Сейчас до города долетим, возьмём бабки, купим бухла, — сказал Кос и поехал в сторону Москвы. Юрий Ростиславович положил деньги на стол и сел рядом с Татьяной Николаевной. — Остальное завтра сними с книжки, — сказал он, выкладывая купюры. — Спасибо, — тихо ответила она. — Не за что… Тань, ты можешь объяснить, что происходит с нашими детьми и когда это началось? — спросил он. — Не знаю, — ответила она, теребя ручку сумки. — Саня всегда был таким… справедливым, понимаешь… — не договорила она, потому что хлопнула входная дверь. Юрий Ростиславович встал и пошёл на звук. Космос стоял, прислонившись к стене, и снимал обувь. — Ты где был? — спросил отец. — Пап, дай денег, а? — сказал Космос, подходя ближе. — Что? — переспросил он. — Ну, по сути, послезавтра… — начал Космос и тут же получил пощёчину. — На! — сказал Юрий Ростиславович и шагнул к сыну. — Ты чего?! — Космос обошёл стол. — Ты никуда не пойдёшь. Раздевайся! — приказал отец, пытаясь его поймать. — У меня дела! — выкрикнул Космос, бегая вокруг стола. — Раздевайся! — повторил отец. — Я сейчас разобью! — крикнул Космос, схватив вазу. — Я сказал — разобью! — Он швырнул цветы на пол. — Уйди от меня! — От тебя никуда не уйду! — Какой ты мне отец? Ты даже сыну денег дать не можешь! Отец… Космос забежал в кабинет и начал рыться в ящиках стола, ища деньги. Обернувшись, он увидел Татьяну Николаевну. — Здрасте, тёть Тань… — сказал он, немного смутившись. — Здравствуй, Космос, — ответила она, глядя на него с растерянностью. Он подошёл к столу, где лежали деньги, взял несколько купюр. — Извините… У Саши и Адель всё в порядке, — пробормотал он, пересчитывая деньги. На выходе Юрий Ростиславович схватил его за рукав и прижал к шкафу. — Беловы на даче? — спросил он жёстко. — Какое тебе дело? Пусти! — огрызнулся Космос. — Как это какое дело? Я твой отец, негодяй! Я дал тебе ключи! Он человека убил — его ищут! — Он мой друг. А его сестра — моя любимая. И я дам ему защиту, понял меня, папа? — твёрдо сказал Космос. Юрий Ростиславович замер, потом отпустил сына и вдруг обнял его. — Сынок… тебя посадят… — Мне всё равно. Пусти. Отец отпустил его, тяжело вздохнув. — Надя! Сигары, кофе и все мои записные книжки — срочно! — громко сказал он. Пчёлкин сидел на ступеньках, куря сигарету. На голове у него была маска аквалангиста, и он выдыхал дым через трубку. Адель вышла из дома, села рядом и протянула руку, прося сигарету. — Ну как у вас с Космосом? — спросил Витя, протягивая ей сигарету. — Нормально… Мы вроде как любим друг друга, — сказала она, прикуривая. — Но мне кажется, что Саша об этом догадывается… — добавила она, выпуская дым в прохладный ночной воздух. Витя хмыкнул и продолжил курить. Белов вышел из дома уже одетый, с сигаретой во рту. — Пчёл, дай огонька, — сказал Саша. Он наклонился, чтобы прикурить, но из трубки пошёл дым, и Витя рассмеялся. — На. Пчела протянул сигарету, и Саша прикурил от неё свою, после чего сел рядом с сестрой. — Знаете, я всю жизнь мечтал быть аквалангистом, — сказал Витя. — Будешь. А я — вулканологом, — ответил Саша, выдыхая дым. Витя повернулся и увидел девушку, которая спала обнажённой. — Ну чё она? — спросил он. — Замоталась, маленькая, спит, — сказал Белов, толкая дверь рукой, чтобы та закрылась. — Махнёмся не глядя? Ты к моей, я к твоей, — усмехнулся Витя, глядя на Сашу. — Да ну. У меня уже бошка трещит, — ответил Саша, обнимая сестру за плечи. — Ну нет так нет, — пожал плечами Пчела. — Космос что-то не едет, — сказал Адель, вставая со ступеньки вместе с братом. Вдруг из-за кустов ударил яркий свет прожекторов, направленный прямо на них. Пчела вздрогнул, Адель прикрыла глаза от ослепительного света. — Приказываю всем оставаться на своих местах! Дом оцеплен! — говорил мужчина в маске через рупор. — Белов, ты под прицелом! — Пчела, Адель, вы со мной? — спросил Саша, глядя на них. Адель и Витя синхронно кивнули. Витя встал со ступеньки, выбрасывая сигарету. — Руки за голову! Два шага вперёд! — продолжал голос. — Белов, повторяю: два шага вперёд! — Щас, шнурки только завяжу, — сказал Саша, беря сигарету в зубы и приседая, будто завязывает шнурки. — За домом забор, за ним лес- Завязывая шнурки проговорил он. — Считаю до трёх и открываю огонь на поражение! — На счёт «раз», — тихо сказал Саша. — Мамочка… — прошептала Адель. — Тихо. Саша резко выпрямился и, наклонившись, швырнул камень в сторону. Пчела с Аделью быстро пригнулись и побежали за Сашей. Пули свистели, разбивая окна и ломая ветки деревьев. Адель ползла по земле за братом, а за ней — Витя, который всё ещё не снял маску. Они обогнули дом и рванули к забору, перепрыгивая через него. — Давай быстрее! Резче! — кричал Витя, подхватывая Адель на руки и опуская её на землю. — Пчела! Адель! Ходу! Быстрее! — кричал Саша, догоняя их. Они бежали вниз по склону к лесу, спотыкались, катились, снова вставали и продолжали бежать. Пчела с Аделью были впереди. Саша остановился, повернулся к автоматчикам лицом и показал средний палец. — База! — крикнул он. Раздалась очередь. Одна из пуль попала в него навылет. Он упал на землю, зажимая рану рукой. — Саша! — закричала Адель, бросаясь обратно. Она упала на колени рядом с братом, схватилась за его рубашку и увидела кровь на своих руках. — Саша… — Белый! — крикнул Пчела и подбежал к раненому. Вместе с Аделью они подхватили его под руки и потащили. Тем временем в квартире Холмогоровых Юрий Ростиславович ходил по залу туда-сюда, обзванивая друзей и знакомых, пытаясь договориться, чтобы Белова и остальных не посадили. Закурив сигару, он задумался, медленно выпуская дым. Космос сидел за рулём, едва не засыпая, глядя на дорогу, освещённую фарами. Филатов спал, склонившись набок. Увидев полицейскую машину, Космос начал будить Фила. — Эй, Фил, не спи, замёрзнешь, — сказал он. — Слышь, Кос… А чё это? — пробормотал Валера, глядя, как полицейская машина останавливается перед ними, переграждая путь. Космос остановил машину и настороженно смотрел вперёд. Витя вышел из темноты, держа в руках оружие и направляя его на них. Космос погасил фары и вместе с Филом вышел из машины, медленно приближаясь к Пчёлкину. — Космос, твою мать! — крикнул Пчёлкин. — Где вас чёрт носит? — добавил он, глядя на них. — Что случилось? — спросил Космос. — Сюда быстрее, Сашка ранен! — сказал Витя. — Чего встали? Сашка ранен! — повторил он и вместе с ними побежал к машине, где Адель сидела со слезами на глазах, держала Сашу за руку и второй рукой прижимала рану. — Облава, мусора кругом, — сказал Витя, подбегая. — Мы еле вырвались. — А это кто такой? — спросил Космос. Витя коротко объяснил. Валера открыл дверь машины и помог Белову выбраться, подхватив его на руки. — У него бок навылет прострелен, — сказала Адель. — Так что случилось? — снова спросил Космос. — Да налетели в масках, с автоматами. Начали шмалять без разбора. — Братух, ты чё… — пробормотал Фил. — Сань, живой? — спросил он, беря его на руки. — Братья… вы-то чего стоите? Валите… и Адель заберите, — с трудом говорил Саша. — Держись, Сань, держись, — говорил Фил, неся его к «Линкольну». — Терпи, Саня. Бог терпел — и нам велел. — Валера, аккуратно, пожалуйста, — сказала Адель, выходя следом с аптечкой и направляясь к машине. Пчела стоял и смотрел на Тихоновича. Затем развернулся и пошёл обратно к машине. — Теперь терпи, братишка, — говорил Филатов, подавая Адель всё необходимое. — посмотреть надо надо — сказала Адель, осторожно приподнимая его руку и убирая пропитанную кровью ткань. Она аккуратно начала расстегивать пуговицы рубашки. — Ну как же тебя угораздило, браток… — пробормотал Валера, готовя спирт, вату и марлю. — Пуля — дура… и я дурак, — слабо усмехнулся Саша, наблюдая, как Адель осторожно обрабатывает рану. — Чё с мусорами будем делать? — спросил Витя, переглянувшись с Космосом и глядя на Тихоновича. — Я щас, — коротко сказал Космос и направился к машине. Адель расправилась с его рубашкой и взяла из аптечки марлю, разрывая упаковку зубами. — Саш, сейчас будет больно, терпи, — сказала Адель, прикладывая марлю к ране и наливая на неё медспирт. — Фил, бинт, — произнесла она, вытирая окровавленной рукой щёку от слёз. Филатов передал ей уже размотанный бинт. — Давай помогу, — он прижал марлю к ране, пока Адель обматывала бинт вокруг тела, фиксируя повязку. Космос вышел из машины и, подойдя к полицейской вместе с Пчёлкиным, они открыли дверь и вытащили Тихоновича, прижимая его к машине. Витя подставил ствол пистолета к его горлу. — Ребята, вы понимаете, за сотрудника вам конец, — сказал Тихонович дрожащим голосом. — Понимаем, понимаем, не бойся, — говорил Кос, держа в руке нож. — Слушай меня внимательно, брат, — продолжил он, разрезая верёвки. — Мы с тобой ровесники, да? Я тебе мамой клянусь — вот этого пацана, как и всех нас, подставили, — жестикулируя, проговаривал Космос, держа Тихоновича за плечи. — Ты знаешь меня, моего отца. Не надо тебе в это дело лезть. Если ты нас сдашь — нам терять нечего, — сказал он, проводя лезвием ножа по щеке Тихоновича. — Мы тебя на куски порежем, понимаешь? Если нет — пять штук, — сказал Холмогоров, показывая раскрытую ладонь. — Понял меня? Пять. Я тебя не обману. Решай, — повторил он, отпуская его. Юрий Ростиславович сидел с задумчивым взглядом и курил сигару, продолжая обзванивать друзей и знакомых. Пока он звонил, на улицах Москвы начинал рассветать. Ребята приехали на смотровую площадку Воробьёвых гор. — Сань, вот сюда, к парапету, вставай и руку сильнее держи, — говорил Филатов, помогая другу, — чтобы кровь не сочилась. Кос, я не знаю, делай что хочешь, надо искать больничку, — говорил он, удерживая руку Белова. Адель подошла к ним и встала рядом, глядя на рану брата пустым взглядом. Её руки и щека до сих пор были в крови, как и белая майка. — Да какая больничка? Ты что? Концы везде палёные. Надо как-то разруливать, — сказал Космос. Витя держал сигарету и давал Саше затянуться. Кожа Белова была слишком бледной из-за большой потери крови. — Я не знаю, что делать, — сказал Космос, глядя на Адель. — Ты у нас всю жизнь всё знаешь, — сказал Филатов. — Да пошёл ты, — огрызнулся Кос. — Сваливать надо, сваливать, — сказал Витя, глядя на всех и затягиваясь сигаретой. — За Уральских ребят, — добавил он, выдыхая дым. — Братья… Адель… по-любому… — говорил Саша осипшим голосом. — Спасибо вам. Я вас никогда не забуду. — Братуха, перестань, — сказал Валера. — Клянусь, что никогда никого из вас не оставлю в беде, — глядя на всех, говорил Саша. — Ты что, помирать закрутился? — сказал Филатов. — Клянусь всем, что у меня осталось. Клянусь, что никогда не пожалею о том, в чём сейчас клянусь. Клянусь и никогда не откажусь от своих слов. — Клянусь, — тихо сказал Фил. Он первым положил руку — твёрдо, будто ставил подпись под приговором. Поверх его ладони легла рука Белова. — Клянусь. Голос Саши был хриплым, сорванным, но в нём не было ни тени сомнения. Я шагнула ближе. Мир будто сузился до их сцепленных пальцев. До крови под ногтями. До дрожи, которая никак не проходила. — Клянусь, — сказала я и положила свою руку на руку брата. Его кожа была холодной. Слишком холодной. Адель крепко сжала пальцы, словно могла удержать его здесь одной только силой. Витя молча взял сигарету в зубы. Кончик огня тлел в предрассветной серости. Он выдохнул дым в сторону и положил ладонь поверх моей. — Клянусь, — произнёс он коротко. Космос задержался на секунду. Посмотрел на каждого. Потом резко шагнул вперёд и накрыл своей рукой руку Пчёлы. — Клянусь. И тогда Саша, с усилием приподняв вторую руку, накрыл ею всех. Ладонь поверх ладоней. Кровь к крови. Судьба к судьбе. Над Москвой занимался рассвет. Юрий Ростиславович медленно положил трубку телефона. За окном уже серел рассвет. Москва просыпалась — равнодушная, шумная, чужая. Он постоял у окна ещё несколько секунд, потом отошёл, доставая из кармана брюк платок и аккуратно вытирая губы — привычным, почти аристократичным жестом. Он подошёл к пианино, провёл пальцами по крышке, словно проверяя, на месте ли оно, и сел. Тихо, негромко, он начал наигрывать какую-то бодрую, почти насмешливую мелодию. Мелодию победы. Звук клавиш разрезал тишину комнаты. Он обернулся. Татьяна Николаевна стояла у стола, сжав пальцы так, что побелели костяшки. — Отмазал, — сказал он спокойно, глядя на неё. И в этом коротком слове было всё: звонки, долги, обещания, чужие услуги. Он поднялся и подошёл к ней ближе. — Как… отмазали? — выдохнула она, будто боялась поверить. Юрий Ростиславович усмехнулся, налил в стакан алкоголь. — Эх, Татьяна Николаевна… — протянул он устало. — Где мы с вами живём? Он выпил залпом. Поморщился. Поставил стакан. Она достала платок и, наконец, позволила себе заплакать — тихо, с облегчением. Слёзы катились по щекам, смывая бессонную ночь. Её детей вытащили. Пока — вытащили. Юрий Ростиславович тяжело опустился на диван и потянул за собой Татьяну Николаевну, усаживая рядом. — Всё, конечно, сразу не образуется, — сказал он, удерживая её ладонь в своей. — Но люди помогут. А там, глядишь, и дело спустят на тормозах. Она слушала, не отрывая взгляда от его лица, будто боялась пропустить хоть слово. — А вы своего Сашку и Адель отправьте куда-нибудь к родне. Подальше от Москвы, — продолжил он. — Через полгода, через год — могут вернуться. В его голосе звучала не просьба — расчёт. — Господи, Юрий Ростиславович… как мне вас благодарить? — спросила Татьяна Николаевна, глядя на него сквозь слёзы. — Никак, никак, — мягко отмахнулся он. — Вы же понимаете… я тоже боюсь потерять сына. Так что будем считать, что наши интересы просто совпадают. Он вздохнул и на секунду прикрыл глаза. — Спасибо вам, — тихо сказала она. Юрий Ростиславович поднялся, снял ремень и стал медленно наматывать его на кулак — задумчиво, машинально, будто размышляя о чём-то своём. — А ваш Сашка… — произнёс он, глядя в сторону, — я думаю, всё-таки возьмётся за ум. И сестру за собой вытянет. За окном окончательно рассвело. Ребята уехали из Москвы — к уральским. Подальше от шума, от людей, от вопросов. Адель стала ещё ближе к Космосу. Их близость, начавшаяся на страхе и крови, постепенно переросла во что-то более тихое и настоящее — они начали встречаться. Иногда она созванивалась с Суриковой. Разговоры становились всё длиннее, всё теплее. Со временем они стали лучшими подругами — теми, кто знает слишком многое, чтобы предать. Москва осталась позади. Но клятва — нет.