Часть 1. Веди меня в храм

Ночь встретила её запахом сырости и тлена. Заброшенная церковь на окраине Джерико стояла тёмным силуэтом на фоне мутного неба и мёртвых деревьев. Уэнсдей, перешагнув порог, сразу почувствовала, как внутри оседает что-то тяжёлое, неотвратимое. Возможно, это последняя ночь в её недолгой жизни. Она знала, что идёт в ловушку. Та записка была слишком прозрачной, слишком наивной – «Хочешь узнать меня настоящего? Приходи в заброшенный храм на окраине, поговорим». Но именно это и заставило её прийти. Правда. Она всегда была её наркотиком. Внутри пахло ладаном, сыростью и чем-то ещё – тем самым тленом, который оставляют после себя монстры, когда думают, что они люди. Лунный свет дробился сквозь витражи, рассыпаясь по каменному полу цветными осколками. Уэнсдей шла между скамьями, и каждый шаг отдавался эхом под высокими сводами. Тайлер ждал её у алтаря. Стоял, прислонившись к деревянной балюстраде, и улыбался. Той самой улыбкой, которой улыбался обычно, когда смотрел на неё. Тёплой. Почти родной. Совершенно чудовищной. — Пришла, — сказал он. — А я уже подумал, что не придёшь. — Ты редко думаешь. Это одна из твоих проблем. — Проблемы? У меня? — Ты – ходячая проблема. Но я не психиатр. Он рассмеялся – легко, искренне, будто они встретились не в заброшенном храме посреди ночи, а за столиком в кофейне. — Чёрт, Уэнсдей. Ты даже сейчас не можешь быть как все. — Быть как все – скучно. Он понимающе кивнул и сделал шаг вперёд. Потом ещё один. И ещё.Она не отступила. — Ты знаешь, зачем я тебя позвал, — сказал он, останавливаясь в шаге. — Догадываюсь. — И всё равно пришла. — Любопытство не порок. Скорее, семейная черта. Он протянул руку и коснулся её лица – тыльной стороной ладони, с небрежной нежностью провёл по щеке. Уэнсдей смотрела на него в упор, не отводя взгляда. — Красивая, — выдохнул он. — Интересно, о чём ты думаешь? Что у тебя внутри? — Хочешь проверить? — Хочу. И проверю. Она попыталась отстраниться – но его пальцы уже сомкнулись на её запястье, сильно, до боли. — Не спеши. Мы только начали. — Я ничего не начинала. — Начала. Ты начала эту игру. Теперь моя очередь. Он рванул её к себе, и она ударилась о его грудь. От него пахло сигаретами, лесом и чем-то диким, нечеловеческим. — Пусти. — Нет. Уэнсдей медленно, чтобы не привлекать внимания, потянулась рукой к карману пиджака. Нужно было во что бы то ни стало дотянуться до спасительного огненного аэрозоля. Иначе придёт беда. Она зацепила его пальцами, держа руку в кармане, и осторожно вынула из кармана, сжимая ладонь в кулак. Взгляд Тайлера скользнул ниже. — Оу. — выдохнул он и одним движением наотмашь ударил её по руке. Кулак рефлекторно разжался, и баллончик откатился в дальний угол. Беда пришла. — А ты предусмотрительна. — Он пристально взглянул ей в глаза. — Но ты действительно думала, что это тебе поможет? Тайлер грубо притянул её ближе к себе, так, что она почувствовала волны тепла, расходящиеся от его тела. Затем поцеловал – жадно, грубо, кусая губы. Какой позор. Она упёрлась руками ему в грудь, пытаясь оттолкнуть, но он был на порядок сильнее. Его язык ворвался в её рот, она сжала зубы, но он только усмехнулся и разжал пальцами челюсти, заставляя открыться. Она не отвечала. Но и не могла сопротивляться так, как хотела. Он держал её крепко, не давая вырваться. Он оторвался от неё, тяжело дыша, и посмотрел в глаза. — Чёрт... — он облизнул губы, не сводя с неё глаз. — Ты сводишь меня с ума. Я знал, что ты будешь такой. — Ты знал только то, что хотел знать. — А ты говоришь то, что хочешь, чтобы я слышал. Мы квиты. Тайлер толкнул её, и она упала на холодный каменный пол. Боль пронзила спину, затылок, но она не вскрикнула – только напряжённо закусила губу и посмотрела на него снизу вверх. Он навис над ней, расстёгивая ремень. Его рука сжала оба её запястья, словно в тисках – легко, будто она ничего не весила. И в тот момент, когда его колено встало между её ног, когда она чувствовала жар его тела и увидела блеск безумия в глазах, её вдруг пронзило ледяное, кристально чистое осознание: это происходит. Сейчас. С ней. И обратной дороги нет. Она дёрнулась, пытаясь выскользнуть – он навалился всем весом, припечатывая к полу. — Не смей, — сказала она. Голос звучал ровно, но в нём появился еле слышный надлом. — Ты не ведаешь, что творишь. — Я мечтал об этом с первой минуты, как увидел тебя, — прошептал он ей в ухо. — Такая холодная, неприступная. Хрупкая, как лёд. Я хотел сломать этот лёд. Хотел услышать, как ты закричишь. — Я не буду кричать. — Сегодня – закричишь. О да, сегодня ты будешь кричать столько, сколько не кричала за всю жизнь. Я постараюсь. Его рука скользнула под её рубашку – грубо, нетерпеливо. Она дёрнулась, но он только сильнее прижал её к полу. Рванул край рубашки на себя, ткань затрещала, но не разошлась. Он чертыхнулся и просто задрал рубашку вверх, оголяя живот, грудь. — Так даже лучше, — усмехнулся он. — Будет что рвать. Его пальцы зацепили край юбки, рванули вверх. Сегодня, по иронии судьбы, на ней были чулки. Тайлер замер, оглядывая открывшуюся картину. — Какая прелесть, — сказал он. — Мне нравится. Он медленно, с наслаждением провёл рукой по её бедру, коснулся резинки чулок, погладил кожу выше. Уэнсдей вздрогнула и попыталась ударить его свободной ногой – он перехватил лодыжку и развёл ноги шире. — Не рыпайся. Всё равно не отпущу. Он наклонился и поцеловал её в живот – чуть выше пупка. Потом ещё раз. Его губы двигались вниз, и внутри неё поднималась волна такого острого, первобытного ужаса, какого она не испытывала никогда. — Хватит. Немедленно прекрати. — Скажи это так, чтобы я поверил, — усмехнулся он. Она промолчала. Он всё равно не поверит. Он стянул с неё бельё – медленно, явно наслаждаясь властью. Чёрное кружево скользнуло по ногам, и она почувствовала себя абсолютно обнажённой под сбитой одеждой. Он отбросил бельё в сторону, даже не взглянув. Сейчас для него было важным другое. Он смотрел, любовался, неотрывно, почти одержимо сверлил уязвимую часть её тела глазами. Он был счастлив. Счастлив, как ребёнок, который получил долгожданную игрушку. Уэнсдей передёрнуло от осознания. Она сглотнула. Тайлер был физически значительно сильнее и крупнее её. Впрочем, как и любой мужчина. Уэнсдей всегда понимала это, и это никогда её не смущало. До поры. Сейчас, когда его тело накрыло её, когда она чувствовала его вес, его возбуждение через слои ткани – это знание обрело плоть. Он был слишком сильным, нечеловечески сильным. У неё не было шансов против него. Жаль. Он выпрямился, встал на колени между её ног. Неспешно чиркнул молнией брюк, медленно, словно хищник перед трапезой, обнажил себя, неотрывно глядя ей в глаза. — Смотри, — сказал он. — Смотри, что сейчас будет. Она смотрела. Не могла отвести взгляд. Это было как гипноз – ужас и притяжение одновременно. Она никогда не видела такого вживую. Сейчас будет что-то, чего бы ей не хотелось.