Святилище Сета

Лия в который раз за этот день закрыла глаза. Адреналин позволил ей собраться и испытывать меньше усталости, но злоупотреблять этим не стоило. Начертив знак "внутреннего пламени", девушка почувствовала нарастающую решимость. Полностью сосредоточившись, она последовала по маршруту, который указал карлик. Идти пришлось долго, но вместе с долгожданным спуском служанка заметила, что запах усилился. Интуиция говорила, что нужно ориентироваться именно на него, что Лия и сделала. Запах привел девушку к массивной, покрытой паутиной бронзовой двери. На ней был выгравирован символ Сета - звероголовый бог хаоса. Дверь оказалась приоткрыта, из щели лился слабый, мерцающий фиолетовый свет. Служанка услышала приглушенные голоса. Один из них был низким, гортанным и... знакомым. Лия уже слышала его раньше. Жрец Хека. Второй голос был более молодым, нервным, явно женским. Они спорили. - ...недостаточно силы! - голос Хеки был раздражёным. - "Око" жаждет большего! Нужна жертва. Настоящая жертва. Не какая-то служанка! - Но где мы её возьмём? - чей-то молодой голос звучал испуганно. - Фараон охраняет её теперь как зеницу ока! - Тогда... может, сам фараон? - его голос стал скользким, заговорщицким. - "Око", подпитанное его жизненной силой... о, мы стали бы непобедимы! Но для этого его нужно заманить сюда. И у меня есть идея, как это сделать... Лия вела себя максимально тихо. Даже дышала через раз. Услышав о чём Хека говорит с незнакомкой, служанка медленно и бесшумно достала один камень-маяк и аккуратно сжимала руку до тех пор, пока камень не смомался. Кристалл раздавился с тихим хрустом, и от него пошла легкая, тёплая волна энергии, которая тут же растворилась в воздухе. Лия почувствовала, как в её сознании отозвалось присутствие Атема - настороженное, готовое к действию. Внутри комнаты спор внезапно прекратился. Голос жреца стал резким. - Что это? Ты что-нибудь чувствовала? В следующую секунду дверь распахнулась настежь, и в проёме возникла фигура жреца Хеки. Его глаза, привыкшие к полумраку, тут же выхватили силуэт Лии в темноте коридора. Лицо жреца исказилось в злобной гримасе. - Ты! - прошипел он. - Грязная маленькая крыса! Как ты посмела?! За спиной жреца была та самая служанка, что передала посылку с проклятьем. На скромном алтаре рядом с ней лежала небольшая сфера. От неё исходило фиолетовое свечение и тот самый запах. Понимая, что она и так в опасности, Лия решила действовать. Служанка со всей скоростью рванула к алтарю. Мысленно дважды начертив символ защиты, один на себя, а второй на мешочек, из которого успела вытащить оставшиеся кристалы, Лия, не трогая сферу руками, запихнула её в мешочек и так же быстро рванула обратно. Жрец пытался закрыть дверь, но девушка, подгоняемая адреналином, точным ударом оттолкнула его от двери и скрылась в темноте коридора. Хека отлетел в сторону с удивленным вскриком. Лия уже мчалась по тёмному коридору, зажимая мешочек с леденящим душу "Оком" под мышкой. Сзади послышались крики и шаги погони. Хека выкрикнул заклинание, и в конце коридора перед девушкой вспыхнула стена чёрного, липкого пламени, блокируя путь к выходу, через который та пришла. Единственным путем оставался узкий боковой проход, о котором Нехбет не упоминал. Выругавшись про себя, Лия рванула в этот проход, на бегу раздавив ещё один маяк. *Если уж я умру, то только после того, как передам эту гадкую штуку фараону.* Девушка твёрдо решила держаться до прихода Атема, чего бы ей это не стоило. Боковой проход оказался крутой лестницей, ведущей вниз, в ещё более древние катакомбы. Воздух стал ледяным. Шаги погони гулко отдавались за спиной девушки. Она бежала, почти не видя дороги, пока вдруг не выскочила в огромный, круглый зал. В центре его находился заброшенный колодец, а вокруг, на полу, были выложены странные, потускневшие от времени мозаики, изображавшие звёзды. Лия оказалась в ловушке. Позади - погоня. Впереди - лишь колодец и глухие стены. Бегло оглядев помещение, девушка заметила маленький камушек. Схватив его, она спряталась за колодец. Тот идеально подходил для укрытия. Высокие каменные края полностью закрывали служанку от глаз преследователей. Камешек в её руке был не слишком тяжёлый, но у него обнаружился небольшой острый кончик. Лия быстро взяла камешек в левую руку, где подмышкой зажимала мешочек с весьма ценным грузом, а в правую руку взяла кинжал. В этот момент в зал вошли жрец и служанка. Разделившись, они решили обойти колодец. Это девушке и было нужно. Когда между жрецом и его служанкой было достаточное расстояние, Лия рванула к девушке и вонзила ей в бедро кинжал. Хоть тот и был тупой, но благодаря силе, узкий кончик прорезал плоть девушки. Стены сотряс её крик. Не теряя ни секудны, Лия переложила камешек в правую руку и кинула в жреца, целясь в висок, а сама побежала к лестнице. Девушка не видела, что промахнулась. В прочем, промах ли это? Хотя она и не попала в висок, камень задел жрецу глаз. Хека вскрикнул от боли, схватившись за лицо. Атака Лии была дерзкой и эффективной, но отнимала драгоценные секунды. Она уже была на лестнице, когда из колодца за спиной с шипением вырвался вихрь ледяного ветра и... что-то ещё. Тень. Та самая, что была в подземелье. Она материализовалась из колодца, приняв форму гигантской теневой змеи с разинутой пастью, и устремилась за Лией. Жрец, истекая кровью из глаза, захохотал. - Оно зовёт своих детей! Беги, крыса! Беги к своему фараону! Он не спасет тебя! Его голос был полон боли и торжества. Поняв, что дела плохи, девушка ускорилась. Лия вылетела обратно в коридор. Теневая змея преследовала, её безмолвное скольжение было страшнее любого звука. Впереди всё ещё горела чёрная стена пламени, но теперь она колебалась, будто концентрация заклинателя была нарушена. Девушка увидела свет факелов в дальнем конце коридора - там, откуда она пришла. И фигуру в тёмном плаще, которая пробивалась сквозь пламя, его тело окутывал серебристый свет защиты. Атем. Он пришёл. Его глаза встретились с её, полные ярости и облегчения. Теневая змея была уже в паре метров позади девушки. Лия с максимальной скоростью нарисовала знак защиты, направленный на стену. Этого оказалось достаточно, чтобы в пламени появилась брешь. Девушка тут же рванула к выходу. Пробежав несколько метров, она остановилась, оказавшись позади фараона. Атем остался стоять в паре метров от пламени. Лия решила, что ни за что не уйдёт без него. Фараон шагнул навстречу тени, его кинжал был обёрнут тем же серебристым светом. Когда змея ринулась на него, Атем не стал уворачиваться. Вместо этого он вонзил кинжал прямо в её "голову", и свет вспыхнул ослепительной вспышкой. Существо взревело и начало распадаться на клубы чёрного дыма. В этот момент из коридора позади появился Хека, истекая кровью из пореждённого глаза, но с "Оком Анубиса" в руках. Оказалось, Лия схватила всего лишь муляж. Жрец направил артефакт на Атема. - Умри, сын Солнца! Умри и отдай свою силу хаосу! Из "Ока" вырвался сгусток чистой тьмы, устремившийся к Атему. У него не было времени защититься. - НЕТ! - голос Лии исказился от страха. Девушка бросилась вперёд, ставя себя между сгустком тьмы и Атемом, попутно рисуя перед собой знакомые линии. Её символ "защиты" вспыхнул ярким светом, столкнувшись с атакой "Ока". На мгновение казалось, что он выдержит, но затем свет треснул. Остаточная энергия ударила Лию в грудь, отбросив назад, прямо в объятия Атема. Боль была ослепительной, ледяной, выжигающей душу. Мешочек с муляжом "Ока" выпал из ослабевшей хватки девушки и покатился по полу, выпав из мешочка. Атем, держа служанку одной рукой, поднял другую в воздух. Его пурпурные глаза загорелись чем-то нечеловеческим. - ЭНУФ! - голос Атема гремел в каменных стенах. Золотой свет, яркий как солнце, хлынул из его ладони, устремившись к Хеке и "Оку". Артефакт в руках жреца взорвался с оглушительным грохотом, поглотив его в вихре теней и света. Когда свет рассеялся, от Хеки не осталось и следа. Муляж лежал на полу, откатившись всего на шаг. Атем опустился на колени, всё ещё держа Лию в руках. Его лицо было искажено ужасом, а в голосе слышалось отчаяние. - Нет... Нет, нет, нет... Лия? Лия, посмотри на меня. Силы почти покинули девушку. Тело было свинцово-тяжёлым, особенно веки. Служанка медленно открыла глаза. Пурпурные глаза Атема смотрели на неё со страхом. В уголках даже поблёскивали слёзы. - Почему же ты плачешь, Атем? - шепнула она сквозь боль. - Я ещё не умерла. Девушка издала смешок, но на середине закашляла кровью. Фараон прижал Лию к себе, хотя руки дрожали. Он сорвал с себя плащ и попытался заткнуть рану на её груди, откуда сочилась тёмная, почти чёрная жидкость - не просто кровь, а сгущенная энергия проклятия. Когда именно появилась рана, да и само её присутствие девушка не чувствовала. Только боль, холод и тяжесть. - Молчи. Не трать силы. - его голос срывался. - Я тебя спасу. Клянусь всеми богами, я тебя спасу. - фараон поднял голову и закричал в пустоту коридора, в его голосе была такая власть, что камни задрожали. - НЕХБЕТ! СЮДА! НЕМЕДЛЕННО! КОЛДУНА! ЛУЧШЕГО! Лия протянула руку и коснулась щеки любимого. - Как же... Я обожаю тебя и твои прекрасные пурпурные глаза... - её голос опустился до едва слышного шёпота. Тело просило отдыха, а глаза закрывались. Лия понимала, что умирает, но продолжала держаться. Столько, сколько сможет. Рука фараона накрыла девичью руку, прижимая её к своему лицу. Слёзы, наконец, прорвались и покатились по его щекам, оставляя влажные дорожки на пыли. - Не уходи. Не смей уходить. Ты обещала. Ты обещала быть рядом. - Атем прижал свой лоб к её, его дыхание было прерывистым. - Держись, любовь моя. Держись ради меня. Ради нас. Вдалеке уже слышались быстрые шаги. Но для Лии мир сужался до лица любимого, до его глаз, до тихого шепота его голоса, который умолял её остаться в живых. Из последних сил, девушка подняла голову и коснулась своими губами его губ. Её хватило лишь на несколько секунд, а затем наступила темнота. Поцелуй был легким, как дуновение, солёным от слёз Атема. Когда тело Лии обмякло в его руках, фараон замер, его собственное дыхание остановилось. Затем раздался сдавленный, полный отчаяния крик, который эхом разнесся по древним коридорам. Атем поднял служанку на руки, лёгкую, как перо, и понёс навстречу бегущему на помощь Нехбету и старому, сгорбленному жрецу-целителю, которого тот привёл. Лицо фараона было маской ледяного ужаса, но в его пурпурных глазах горела единственная мысль, единственная молитва, обращенная к любым богам, которые слушали: "Спаси её. Возьми всё, что у меня есть. Но спаси её". Сквозь огромную толщу тьмы, Лия слышала неясные, далёкие звуки: шаги, чьи-то голоса. Вокруг девушки что-то происходило, но она не могла понять, что именно. Однако, служанка слышала хоть что-то и это было самым важным. Один голос - низкий, властный и полный боли - повторял одно и то же, как мантру: "Живи. Живи. Живи". Другой, старческий и сухой, бормотал древние заклинания. Лия чувствовала жжение в груди, затем волну тепла, которая боролась с ледяным холодом внутри неё. Что-то горькое и терпкое залили девушке в горло. Тьма снова накатила, но на этот раз она была не такой глубокой и пугающей. Уже в следующий момент Лия блуждала по незнакомому, но весьма милому парку. Летний, тёплый день был прекрасный, а мороженное в её руке - самым вкусным на свете. Внезапно девушка почувствовала на себе взгляд. Чей-то до боли знакомый и родной. Лия бежала по зеленой траве, стремясь найти этот взгляд, и парк вокруг начал таять, как сон на рассвете. Мороженое испарилось, как и пейзаж вокруг. Девушка пробежала сквозь туман и... открыла глаза. Она лежала в мягкой кровати в небольшой, но уютной комнате, освещенной мягким светом масляной лампы. Воздух пах травами и мёдом. Грудь девушки оказалась туго перевязана, под повязкой чувствовалась глубокая, но уже не жгучая боль. И Лия была не одна. Атем сидел в кресле рядом с кроватью, его голова склонилась на сложенные на коленях руки. Он спал, но сон был беспокойным. Лицо фараона оказалось бледным и исхудавшим, с тёмными кругами под глазами. На руке девушки, поверх одеяла, лежала его рука, как будто даже во сне он проверял, что она все еще здесь. Лия слегка сжала руку Атема и тихо прошептала, тепло улыбаясь: - Не бойся, мой фараон, я здесь. Веки Атема дрогнули, и он открыл глаза. Сначала в них было пустое изумление, затем - медленное, невероятное осознание. Пурпурные глаза наполнились таким облегчением, что начали блестели от слёз, которые он даже не пытался скрыть. Рука фараона сжала её руку с почти болезненной силой. - Ты... ты вернулась. - голос фараона хрипел. Он поднес её руку к своим губам и закрыл глаза, но его плечи слегка тряслись. - Я думал... я думал, я потерял тебя. Боги, Лия... - он не мог продолжать. - Ну что же ты... - не смотря на боль и адскую слабость, Лия села в кровати и свободной рукой провела по щеке Атема, стирая слёзы. - Великий фараон не должен плакать из-за простой служанки. Девушка улыбнулась. В её глазах плясали смешинки, давая понять, что та шутит. Фараон схватил девичью руку и прижал её к своей щеке, пурпурные глаза сверкали смесью ярости и такой нежности, что у девушки перехватило дыхание. - Ты никогда не была "простой". - его голос был хриплым, полным эмоций. - И никогда больше не смей так рисковать. Видеть тебя... видеть, как эта тьма касается тебя... - он содрогнулся. - Я бы сжег весь Египет дотла, чтобы этого не произошло. Ты понимаешь? - Конечно понимаю. Но я просто не могла стоять и смотреть, как тебе угрожают. Я бы с удовольствием отдала свою жизнь, чтобы ты мог жить. Едва закончив говорить, Лия закашлялась. Атем быстро поднялся, поддерживая девушку, и поднес к её губам кубок с водой. - Не говори так. Никогда. - он помог служанке отпить, его движения были осторожными, но твердыми. - Твоя жизнь... она стала частью моей. Ты не можешь отдать её, не забрав мою с собой. - он поставил кубок и снова сел, его взгляд был серьезным. - Жрец-целитель говорит, что проклятие отступило, но оставило след. Ты будешь слаба ещё какое-то время. И тебе нужно оставаться здесь, в этих покоях, пока ты не поправишься. Это не обсуждается. - Какой же вы жестокий, фараон. - Лия шутливо вздохнула. - Я тут жизнью рискую, а вы вновь оставляете меня одну. Девушка улыбнулась. Уголок рта фараона дрогнул, и он провел пальцем по девичьей щеке. - Одну? - он шептал, но в его голосе появилась незнакомая, тёплая нота. - Я никуда не уйду. Все дела двора могут подождать. Я не отпущу тебя из виду, пока не буду уверен, что ты в безопасности. Даже если мне придется править империей из этого кресла. - он посмотрел на дверь. - Нехбет уже принес мои свитки. И, кстати, он прислал тебе подарок. Он указал на маленький стол у стены. На нем стояла небольшая, но идеально выпеченная булочка в форме скарабея - явно работа Баки. Рядом с ней лежала записка: "Для храбрости. И для выздоровления. — Б. и Н.". Служанка улыбнулась ещё шире. *Друзья меня не забыли.* - пронеслось в её голове. - К сожалению, сейчас у меня совершенно нет аппетита, так что съем её потом. И надо будет обязательно поблагодарить их... - шептала она свои мысли. - Кстати, вы не боитесь, что о нашей маленькой тайне узнает весь двор, если вы будете проводить столько дней у кровати служанки? Лия вновь проверяла его границы. Вместе с жизнью к ней вернулись любопытство и сарказм. Атем закатил глаза, но в них светилась легкая усмешка - первая, которую она видела на его лице за всё это время. - Пусть говорят. - он пожал плечами, и это было настолько непринужденное, почти человеческое движение, что служанка удивилась. - Они уже шепчутся. Но я фараон. И я объявлю, что ты - моя личная прорицательница и хранительница древних знаний, спасшая мою жизнь от темного заговора. Что, в общем-то, является правдой. А те, кто видел мою... реакцию... в коридорах, уже получили достаточно золота и угроз, чтобы держать языки за зубами. - он наклонился ближе, и его голос снова стал тихим. - Но наша настоящая тайна... наша... останется только нашей. Поняла? Глаза девушки озорно заблестели. - А если я захочу, чтобы об этой тайне узнал весь мир? Или о других таких тайнах? - она подняла одну бровь. Фараон нахмурился, но в его глазах не было настоящего гнева. Была скорее смесь возмущения и странного удовольствия от её дерзости. - Тогда... - он медленно сказал. - ...мне придется придумать для тебя по-настоящему ужасное наказание. Например... заставить тебя слушать, как я читаю вслух все самые скучные налоговые отчеты за последние сто лет. Или... назначить тебя официальным дегустатором блюд для моих врагов. - он наклонился еще ближе, и его губы почти коснулись уха девушки. - Но я предпочел бы награждать тебя, а не наказывать. Так что, пожалуйста, будь благоразумна, моя дерзкая, прекрасная прорицательница. Лия шутливо надула губы. - А что, если на одном из пиров, собраний или в самый случайный день вам будут оказывать знаки внимания? Я же сгорю от ревности! Атем откинулся назад и засмеялся - тихим, низким, искренним смехом, который, казалось, удивил даже его самого. Этот звук был прекрасен. - О, так вот в чем дело? - его глаза сияли весельем. - Боишься, что какая-нибудь принцесса из соседнего царства захочет стать моей женой? - он снова взял её руку и поднес к своим губам, на этот раз для нежного поцелуя. - Тогда тебе придется поправиться как можно скорее и занять свое место рядом со мной на всех этих пирах. Чтобы все видели, кто на самом деле держит сердце фараона в своих - иногда слишком дерзких - руках. Атем в который раз смог очаровать Лию, но она решила продолжать веселье. - Кто же воспримет слугу, пусть и такую почётную, как опасность? Никто на меня даже не посмотрит! Фараон покачал головой, его взгляд стал серьезным и нежным. - Они посмотрят. Они увидят, как я смотрю на тебя. И им не нужно будет ничего больше. - он замолчал, его палец проследил линию челюсти девушки. - А если кто-то осмелится смотреть на тебя не так, как должно... у Египта много далеких границ, которые нуждаются в присмотре. Очень скучных, пыльных границ. Теперь отдыхай. Твои слова истощают тебя, а тебе нужно набираться сил. Чтобы досаждать мне ещё много-много лет. Лия покраснела. - Хм. Ладно, подкат засчитан. - на её лице расцвела улыбка. - Так уж и быть. Отдохну. - она понизила голос до едва слышного шёпота. - Только прошу, Атем, останься со мной. Девушка подняла на фараога немного грустный, серьёзный взгляд, показав этим, что шутки кончились. Все следы веселья исчезли с лица фараона. Оно стало суровым, серьезным и до странности уязвимым. Атем сжал девичью руку. - Я никуда не уйду. - произнес он просто, но с такой силой, что это прозвучало как самая нерушимая клятва. - Я буду здесь, когда ты проснешься. И завтра. И послезавтра. Пока ты не наскучишь мне. - последние слова он произнес с легкой, почти неуловимой улыбкой, чтобы смягчить их, но в его глазах была только правда. - Спи, Лия. Я буду на страже. Он поправил одеяло девушки, и его движения были такими осторожными, такими заботливыми, что её сердце сжалось от любви. Служанка закрыла глаза, чувствуя присутствие Атема рядом, как самое надежное убежище в мире. Её сон был спокойным и тихим. Однако, проснувшись, Лия снова обнаружила рядом с собой обеспокоенное лицо спящего фараона. - Где-то я уже видела... - глухо засмеялась она. Атем проснулся от её голоса. - Ты проснулась. - он произнёс это серьёзно, с неприкрытой тенью страха. - Что случилось? - девушка начала беспокоиться. - Ты спала больше четырнадцати часов. Я испугался за тебя. - взволнованно сказал он. Лия посмотрела на окно - на улице был уже не рассвет, а глубокая ночь. Служанка проспала целые сутки. - Целитель сказал, что это нормально. Что тело исцеляется во сне. Но... - фараон провел рукой по лицу. - ...видеть тебя такой неподвижной... это было слишком похоже на... - он не закончил, но Лия поняла. Она протянула руку и коснулась его щеки. Атем прикрыл глаза и наклонился к её прикосновению. - Больше никогда так не делай. - За свой сон я ручатся не могу. Но скажу вот что: ты в любой момент можешь разбудить меня, если захочешь. Я буду только рада вновь увидеть тебя. Лия улыбнулась. Атем приоткрыл глаза, и в них светилась мягкая, уставшая нежность. - Я бы не осмелился прервать твой покой. - он поднес её руку к губам. - Но, может быть... в следующий раз, если ты будешь спать так долго, я позволю себе просто держать тебя за руку. Чтобы убедиться, что ты все еще здесь. - он взглянул на дверь. - Нехбет принес ужин. Ты должна поесть. Сможешь? - О, мой фараон, - девушка слегка наклонилась к нему. - у тебя, и только у тебя, есть исключительное право делать со мной то, что пожелаешь. И да, я бы пожалуй немного поела. Аппетита у Лии совершенно не было, но отказать Атему в таком состоянии она просто не могла. Пурпурные глаза на мгновение расширились, а губы тронула тень улыбки, смешанной с упреком. Он встал и принёс поднос с легким бульоном, хлебом и вареными овощами. - Ты говоришь опасные вещи, даже лёжа при смерти. - фараон сел на край кровати и взял ложку. - Но я приму твои слова как комплимент. А сейчас - ешь. Я помогу. И Атем начал осторожно кормить Лию. Его движения были удивительно нежными для руки, державшей меч и скипетр. Сначала девушка хотела отказаться от этой затеи, черезчур смутившись. Но соблазн побыть беспомощной после всего перенесённого был слишком велик. Её щёки покраснели до предела, а глаза стыдливо опустились, не в силах вынести его взгляд. Фараон заметил её смущение. Его движения стали ещё мягче, если это было возможно. - Не стыдись. - его голос звучал тихо. - Позволь мне позаботиться о тебе. Хотя бы сейчас. После всего, что ты сделала для меня... это так мало. - он поднес ложку к её губам. - И, кстати, твои щеки... они того же цвета, что и закат над Нилом. Довольно очаровательно. Лия едва не поперхнулась от смущения. С трудом проглотив еду, она закрыла рукой пылающее лицо. - Прошу... Хватит смущать меня... - её голос стал тише некуда. - Я... Я больше не выдержу... Атем отложил ложку, его глаза сияли смесью нежности и торжества. - Хорошо. Я прекращаю. - он вытер губы девушки краем салфетки с нежностью, которая заставила служанку снова вздрогнуть. - Но запомни это, Лия. Я не позволю тебе забыть, что ты - не просто служанка или прорицательница. Ты - женщина, которая заставила фараона Египта дрожать от страха и кормить её с ложки. И я ничуть не жалею об этом. - он встал, чтобы убрать поднос, но перед уходом наклонился и мягко поцеловал девушку в лоб. - Теперь отдыхай. Я вернусь скоро. Едва Атем вышел за дверь, Лия спряталась под одеяло. Лицо всё ещё пылало, но в сердце было тепло, как никогда. *Я, конечно, хотела получить его заботу, но не думала, что буду настолько смущенна. Одновременно хочу ещё и не хочу больше. Со мной что-то не так?..* - носились мысли в её голове . Через некоторое время дверь снова тихо открылась. Вошел Нехбет. Он поставил на стол кувшин со свежей водой и маленький глиняный горшочек с мазью. - Для ран. И для... смущения. - произнес он сухо, но в его глазах светилась хитрая искорка. - Повелитель приказал проверить, не нуждаешься ли ты в чем-нибудь ещё. Он, кажется, считает, что ты можешь испариться от стыда, если он войдет сам. Лия резко опустила одеяло. - Простите, что так вас напрягаем. И спасибо за вашу заботу... Но, пожалуйста, попросите фараона зайти. Служанка поклонилась, насколько позволяла её поза и израненное тело. Нехбет кивнул, его взгляд стал немного теплее. - Он ждет за дверью. Боится потревожить. - карлик повернулся к выходу. - Я скажу ему, что опасность испарения миновала. И он вышел, оставив дверь приоткрытой. Через мгновение в проёме появилась тень Атема. Он выглядел неуверенно, что было странно видеть в таком могущественном человеке. - Атем, я... - девушка говорила очень тихо. - Прости, что попросила прекратить. Я просто не привыкла к таким нежностям. Особенно с твоей стороны... Она опустила голову. Было это смущение или стыд, Лия уже не разбирала. Фараон вошел и снова сел на край кровати. Он взял девичью руку и поднес её к своему лбу, как будто ища утешения. - Это я должен просить прощения. Я был... слишком напористым. Ты ранена, слаба, а я воспользовался моментом. - он поднял глаза, и в них была искренняя печаль. - Моя нежность для тебя нова. И, боюсь, она часто будет смешиваться с моей... властностью. Я не знаю, как быть другим. Но для тебя... для тебя я хочу научиться. - Всё в порядке. - Лия поднялась, чтобы постараться быть с ним на одном уровне, хотя тело было против. - Именно за эту дисгармония я тебя и полюбила. Если ты хочешь стать лучше, я буду только рада. Но если ты решишь остаться таким, я останусь с тобой. Служанка шептала эти слова почти фараону в губы. Атем замер. Его пурпурные глаза широко раскрылись, отражая лицо девушки. Затем он закрыл глаза и издал сдавленный звук, полный облегчения и боли. Когда фараон снова открыл их, в них была решимость. - Тогда я буду стараться. Для тебя. Но я останусь собой. Потому что... - он осторожно обнял Лию, стараясь не задеть рану, - ...потому что именно таким ты меня полюбила. - он отступил, его лицо снова стало серьезным, но мягким. - А сейчас - снова спать. Доктор придет утром сменить повязку. И, Лия? - он уже был у двери. - Спасибо. За то, что остаешься. - Постой! - крикнула она, когда двери почти закрылись. Фараон мгновенно вернулся, его лицо выражало тревогу. - Что такое? Тебе больно? Что случилось? Лия видела, как его рука инстинктивно потянулась к поясу, где обычно висел кинжал, готовый снова защищать её от любой угрозы, даже воображаемой. - Всё хорошо, просто... - служанка снова слегка смутилась. - Ты обещал, что будешь рядом, когда я проснусь, но можешь, пожалуйста, остаться тут, пока я не усну? Мне неуютно одной в таком большом пространстве... Тревога на лице фараона сменилась глубокой, нежной уступчивостью. Он кивнул, вернулся к креслу и снова сел, взяв её руку в свою. - Конечно. Я никуда не уйду. - Атем погасил лишние лампы, оставив лишь одну, которая отбрасывала мягкий свет. - Спи. Я буду здесь. Буду охранять твои сны. И Атем начал тихо напевать древнюю, убаюкивающую мелодию, голос его был низким и успокаивающим. Это была колыбельная, которую, как Лия внезапно поняла, могла петь ему в детстве только его мать. Фараон делился с девушкой самым сокровенным, самым хрупким. Под эту мелодию она медленно погрузилась в сон, чувствуя себя в большей безопасности, чем когда-либо в жизни.