Эпилог. Ненужная истина

      41 год Века дракона;

      Скайхолд, твердыня Инквизиции

(спустя 10 лет после Пятого Мора)

      И вновь она повела себя слишком самоуверенно. Годы стёрли многое, но гордость — чувство, взращённое и воспитанное кочующим долийским кланом, хранящим немногое уцелевшее наследие Арлатана, — было, похоже, во вред неискоренимо. Либо же сама Линнан просто начала сдавать позиции перед натиском неумолимого времени. Раньше она бы проскользнула в любой уголок интересующего её места без каких-либо трудностей, даже без пользования магией. Попытка же воплотить подобное сегодня чуть было не стоила дорогого. То-то был бы звучный скандал: патрули Инквизиции, по незнанию, пристрелили Стража-Командора, приняв её за… за кого? — лазутчицу, воровку или, быть может, убийцу?       Если подумать, то на правообладателя перечисленных специализаций тёмных ремёсел Линнан сейчас в самом деле походила. Никто бы не признал в ней Серого Стража, кабы увидел, а уж тем более — Командора всего Ордена в Ферелдене. Но так, если посудить, и было нужно. Маскировка на то маскировкой и зовётся, чтобы прятать, не выделять из толпы, а лицо Линнан, чего уж отрицать, было достаточно известно. Не кому попало, естественно, а всё же — многим. Уж в Инквизиции о ней точно знали достаточно.       Снаружи Ска́йхолд оказался весьма крепким орешком, а вот внутри был мягче своей внешней «скорлупы» из внушительных крепостных стен. Преодолеть последние тайно казалось невозможным, однако Линнан хватило глупости попробовать. Тогда-то она и чуть было не нарвалась на патруль, вынудивший её ненадолго затаиться, а после — предпринять другую попытку, более упрощённую и, в то же время, более рискованную. Как ни странно — сработало, Линнан успешно затерялась в толпах, состоящих из торговцев, слуг, снабженцев, воинов, наёмников, добровольцев и беженцев. Митал милосердная, с этого и стоило начинать! Благодаря какому-никакому имеющемуся в распоряжении эльфийки вооружению и доспеху, её легко бы могли принять за агента на службе у Тайного Канцлера Инквизиции. Вот только этого Линнан как раз не очень бы хотелось. Свой визит в древнюю твердыню она желала оставить в абсолютной тайне. Вернее, так было просто нужно. Нужно ей. В ином случае, она с огромным удовольствием встретилась бы с Лелианой, которая, к слову, и являлась тем самым Тайным Канцлером. Мысль о том, чтобы повидаться с человеком, которого сердце велело называть «давним другом», согревала изнутри. Жаль, что воплощать такую идею было слишком рискованно и совершенно неприемлемо для ситуации.       Один проведённый день среди чужих и незнакомых лиц крайне плодотворно сказался на осведомлённости Линнан о ситуации: как внутри самой Инквизиции, так и во всей стране. Всё же слишком много времени провела она в отдалении — на Глубинных Тропах, — из-за чего вести с поверхности большого мира доходили до неё крайне запутанными и скомканными. После долгих месяцев, посвящённых тайнам Зова и попыткам найти облегчение власти Скверны над Стражами, оказаться здесь — снова в Ферелдене, пусть и на его границе — было как-то по-особенному будоражаще. Ныне этот край страдал от новой напасти, как собственно, и немалая часть остального Тедаса. Только в этот раз уже не Линнан несла знамя героя и спасителя. Время Героини Ферелдена прошло, и теперь на устах у гонцов, бардов и простых рассказчиков расцветали новые слова и имена, самыми частыми и главными из которых были «Инквизиция» и «Инквизитор» — якобы Вестник самой Андрасте со странной меткой на руке, позволявшей закрывать то и дело возникавшие разрывы в Завесе, ограждавшей реальный мир от потустороннего.       Но не Инквизиция и не её лидер интересовали Линнан сейчас. Не ради них она выгадала в своём долге время на эту вылазку. О нет. Её интерес был иным, совершенно невзрачным на фоне общей картины. Невзрачным для других, разумеется. Для неё это было…       Облезлый хвост Фен’Харела! — на этом участке мыслей Линнан всегда путалась, до сих пор так и не находя сил до конца определиться. Цель, двигавшая её, была до невозможного простой, но вот смысл этой цели… кажется, его не существовало совсем. Это было просто стремление опустить последний барьер, завершить давно начатое, наконец-то получить ответ. И желательно — напрямую.       Ради этого она и пробралась в Скайхолд. Глупо? Да. Необходимо? Тоже.       Если кто-то сейчас и обращал на неё внимание, то вслух об этом никто не высказывался. Или же за ней просто наблюдали, ожидая удобного случая, чтобы вмешаться. Во всяком случае, некоторые взгляды точно были насквозь пропитаны недостаточно хорошо скрываемым подозрением. Например, к Линнан долго присматривался сидящий у дальней стены общего зала рогатый великан-кунари с повязкой на одном глазу. На хорошо знакомого ей Стэна этот верзила совершенно не походил, зато молчаливое поведение как никогда лучше подчёркивало привычный народу кунари настрой. Терпеливая слежка, наблюдение, подчёркивание деталей. Если представитель рогатых не подойдёт к Линнан сам, то точно доложит о ней кому-нибудь другому. Опасно.       Ещё Линнан заприметила заходившего в таверну пару раз за всё время молодого воина, выделявшегося на фоне других служащих в Инквизиции солдат немного вычурным доспехом: латные наплечники в форме львиных голов, пышный меховой воротник, клейма с символом организации. Лицом мужчина чем-то напомнил ей Алистера, но… нет, разумеется, то было просто сходство случайных черт, возраста, да светлого оттенка волос. Наверняка это Ро́зерфорд — Ка́лден или… Ка́ллен, кажется так его именовали. Шишка не менее важная, чем Лелиана со своими агентами — командир войск Инквизиции, собственной персоной.       Простые же посетители, как и немногочисленные помощники хозяина заведения — гнома по имени Ка́бо, — похоже, видели в Линнан просто кого-то, кто недостоин особого внимания. Ну и правильно: она никого не трогала, платила по серебряку за каждую новую кружку эля, пила медленно и молча. Хотя, возможно, какое-то напряжение у них Линнан всё-таки вызывала. Вероятно, из-за шрамов на лице — застарелых и подсохших язв, оставленных Скверной. Впрочем, роль условной прокажённой была эльфийке почти привычна, а иногда даже приносила недюжинную пользу — отгоняла нежелательное внимание, вот как сейчас. Надо ли говорить, что никакой угрозы для других очернённая много лет назад кровь не несла?       Беда, если вообще об этом говорить, грозила лишь самой Линнан. С годами Зов становился всё громче, а Скверна всё сильнее укоренялась в не бесконечном на возраст и силы теле. Часть по праву ей полагающегося зараза уже забрала: в свои неполные сорок лет Линнан выглядела намного старше, бывшие прежде тёмными волосы изрядно поседели, глаза стали тусклее и склонными на близорукость, а кожа давно зашлась морщинами. Проще говоря, в личном плане было о чём сожалеть: о пышных волосах давно пришлось позабыть — слишком часто Линнан находила на собственной подушке их оборванные и посеревшие куски, а здорового и полноценно-спокойного сна у неё так и вовсе не было уже очень-очень давно, ведь Зов всегда сопровождал любого Серого Стража, даже если порождения тьмы прятались в своих глубоких норах, а угрозы Мора не существовало.       Разумеется, Линнан могла бы в любой момент обратиться к магии крови и попросту узнать всё, что о ней думали окружающие: и простой человек, и командир, и тот одноглазый великан с рогами. Но не делала. Осознанно. Опыт прожитых с грешным даром лет позволил обуздать обретённые возможности до конца, и теперь Линнан контролировала свою силу, не давая искушению ни доли власти над собственным разумом. Между простым наблюдением и кровавым шёпотом (так она предпочитала это называть) стояло крошечное — для мага — усилие воли. Достаточно было одного желания, и мир вокруг Линнан преображался, наполняясь голосами и тайнами.       Однако она этого не хотела. Не желала знать чужих секретов, какими бы ценными они не являлись. Слишком часто подобное любопытство выходило боком. Жить, искушаясь постоянным соблазном, вечно подозревать в чём бы то ни было — недалеко стать параноиком. Лишь иногда, если у Линнан возникали самые суровые подозрения, она обращалась к старому подарку Демона Желания. К слову, иногда это спасало ей жизнь. Например, однажды в рядах Серых Стражей супротив неё затеяли бунт. Заговорщики скрывали мотивы, но не скрывали неуважения, и когда Линнан услышала, что шепчет их кровь… в общем, и поднялись на эшафот и сошли с него предатели в её личном присутствии. И меч палача тогда тоже держала она, не желая, чтобы грязную работу за неё делали другие братья или сёстры по Ордену. Командор-Командором, а прощать измену по-прежнему было не в её принципах.       Ирония. Уж что-что, а именно она сопровождала Линнан по жизни в неменьшей степени, чем так и не укрощённая эльфийская гордыня. Именно по зову иронии она сейчас находилась здесь. Из-за Дара Желания, перед соблазнами которого когда-то не могла устоять. И возможно, именно сегодня она сможет разобраться до конца в том, что началось так давно — в годы Мора, обозначенного летописями и историками как «Пятый».       Всё же жаль, что Линнан не могла просто прийти в Скайхолд в открытую. Но пойти на такой риск слишком дорогого стоило. Не только для неё, но и для остальных Серых Стражей. Как их Командор, она несла ответственность за репутацию всего Ордена, и не могла позволить собственным ошибкам прошлого очернить доброе имя тех, кто боролся с тьмой задолго до неё. Такой вот тесный круг отягощающих условностей: и капкан, и петля, и плаха в одном лице. Даже без излишней драмы это звучало и выглядело слишком тревожно, чтобы рисковать.       Заприметив проходящую поблизости работницу заведения, Линнан выловила из рукава очередную серебряную монету, с показательно-звучным лязгом положила её на край стола и тут же залпом допила остатки эля в кружке. Оставалось надеяться, что интересующая её персона скоро появится. Не рогач-кунари, не Розерфорд, не Лелиана, не сам предводитель Инквизиции и ни один из его спутников, которых Линнан успела про себя оценить как весьма и весьма престранную компанию.       На новую поднесённую ей кружку пенящегося эля Линнан посмотрела с почти что тягостной тоской. Не захмелеть бы, пока дожидаешься…

* * *

      Шемлены! Наверняка именно обильное присутствие людей так задержало ту, кого Линнан ждала. Днём их было немного, к вечеру же таверна заполнилась почти битком. Казалось бы, вот он — подходящий момент, когда должна свершиться долгожданная встреча. Увы, ожидание себя не оправдывало, в то время как духота и теснота под крышей питейного заведения Скайхолда продолжали нарастать. Линнан даже попросили пересесть за отдельный столик, дабы освободить место группе людей побольше её одиночного присутствия. Мелочные шемы! Точно крысы, всюду пролезут.       С другой стороны, новое место ожидания — в углу зала, рядом с подпирающей потолок деревянной опорной балкой — имело свои плюсы. Хороший обзор и, в обратную, непривлекательность для глаз других посетителей.       Но даже при наличии этих достоинств, терпение Линнан находилось на пределе. Таяла и надежда на то, что сегодня всё будет закончено. Можно было, конечно, остаться в Скайхолде ещё ненадолго — хотя бы на день: просто затаиться где-нибудь или выгадать себе работу для отвлечения внимания. Работу, как же… Таскать посылки, мять подошвы на предгорных склонах ради поиска лекарственных трав или, быть может, чистить конюшни? Не дождётесь!       Всё же успевшие одурманиться элем мысли находились на близкой к критическому уровню точке от решения немедленно подняться, оставить на столе последнюю сумму серебра и, проклиная весь мир, двинуться к двери, когда та самая дверь вдруг открылась, запуская в протопленный камином и свечами зал вечерний холод Морозных гор. Скрипя изношенными деревянными половицами, через главное помещение таверны медленно прошагала высокая женская фигура… в мантии с поднятым капюшоном.       Линнан наблюдала и, окромя подходящего одеяния, быстро подметила в посетительнице лёгкие кожаные сапожки со шнуровкой, на руках — тонкие перчатки, на изукрашенном поясе — две склянки с какими-то снадобьями и целая кожаная подвязка с чем-то, что напоминало каменные руны. Когда же посетительница скинула с себя лазурного цвета капюшон, взору открылись немного растрепавшиеся, но всё же явно старательно уложенные ранее тёмные волосы, а также зеленоватые глаза и характерные заострённые уши.       — Фио́на, думал уж, что не придёшь, — послышался из-за стойки усталый голос Кабо. — Как обычно?       — Да, я ненадолго, — последовал короткий ответ, и с этим единственным словом эльфийка проследовала к свободному столику, коих нынче насчитывалось предостаточно.       Линнан особо не следила за суетой занявшегося заказом бармена, больше погружённая в собственные попытки прогнать дурман лёгкого опьянения. Услышанное имя уже говорило о том, что ожидание наконец-то принесло плоды, но всё же…       Как и позволял развитый навык, Линнан заставила барьер в мыслях рухнуть, в то время как указательный палец привычно тянулся к зубам. Укус, укол вяжущей боли, слышный лишь разуму шелест усиливающей магии, и… кровь откликнулась. Голоса прочих умов, что находились где-то в таверне и за её пределами Линнан отсекла сразу же. Её интересовал только один из них. На нём она и сосредоточилась.       Первым услышанным было: «Устала. К демонам всех и всё, хочу отдохнуть». Одним мыслям откликнувшейся на имя «Фиона» эльфийки сразу ответили другие: «Нельзя, проклятие! Надо закончить исследование до возвращения Инквизитора из похода. Ещё и этот новый ученик-неумёха… Впрочем, ладно, не так уж он безнадёжен. А посол из Орлея? Кажется, она хотела встретиться…»       Линнан переключилась, намереваясь узнать больше, но не через слова чужих мыслей, а через фон, как это было ей всегда доступно. Кровь пела и переливалась, подобно мелодии. И стоило вслушаться в неё всего на секунду, как сердце у Линнан громко ухнуло сперва вниз, а затем также быстро подскочило к горлу. Творцы, Создатель, да хоть гномий Камень, она не могла ошибиться! Голос этой крови она уже слышала прежде, просто… не в этих жилах. И звучал он тогда чуть иначе. Более… чисто.       Выходит, её предположения подтвердились. Вот она — правда. Прямо перед ней, почти что в руках!       — Эй, как это понимать?!       Отойдя от ненадолго заполнившего её изнутри всплеска запретной магии, Линнан почувствовала слабость и одновременно с нею — обнаружила направленный на себя гневный взгляд зелёных глаз. Испуг был совсем короткий, но справедливо укоряющий. Проклятье, она и забыла, что имеет дело с магом, а не с кем-то иным. Вполне естественно, что Фиона почувствовала след чужого вмешательства со стороны.       Великая Чародейка (кажется, так назывался носимой Фионой титул) изменила направление своего движения, так и не дойдя до избранного столика. Через несколько стремительно истёкших секунд она уже стояла в шаге от Линнан. Сама же Линнан на мгновение ощутила себя жалкой, едва ли не скукожившись изнутри под гнётом чужого рассерженного взгляда, но также быстро пришла в себя и вовремя сохранила на лице спокойствие.       Фиона прищурилась, затем её тонкие тёмные брови подскочили выше. Должно быть, она резко осознала сразу многое, и не могла не изумиться. Линнан благосклонно улыбнулась, сперва развела руками, а затем указала левой на место напротив себя.       — Командор Махариэль, — выговорила Фиона, передвигая к столу свободный стул и усаживаясь за него. — Неожиданно. Что вас сюда привело? И… зачем всё это? — в завершение она простым указывающим жестом коснулась собственного левого виска, явно намекая на применённую только что запрещённую магию.       Осведомлённость чародейки не удивляла. Даже без чтения мыслей через кровь Линнан знала историю этой женщины. Когда-то Фиона сама была Серым Стражем, а значит, могла сохранить связи перед тем как уйти из их рядов. И на последнее её решение имелась уникальная причина, можно сказать, в полной мере отличавшая эльфийскую магессу от бывших братьев и сестёр по ордену. Фиона избавилась от Скверны в своей крови. Как именно? — ответ был известен немногим. Линнан могла бы узнать точнее, но сейчас её интересовало, опять же, совершенно не это.       Хотя, то, что привело её сюда, было тесно связано с первой темой. Как бы рьяно Орден ни оберегал подробности давнишнего похода небольшой группы Стражей на Глубинные Тропы, Линнан, будучи Командором, смогла кое-что раскопать. И это «кое-что» тесно связывало Фиону с самим королём Мэриком Тейрином. Очень тесно.       — Прошу прощения, — Линнан протёрла пальцами в уголках глаз, — я планировала нашу встречу несколько иначе.       — Мы не встречались прежде? — уточнила Фиона.       Немного нахмурившись, Линнан покачала головой. Можно было ответить, что нет, однако это была бы не совсем правда. Они с Фионой встречались. Однажды. Но мельком. И тем не менее того короткого момента, пришедшегося на временное возвращение в Вейсхаупт, оказалось как раз достаточно, чтобы… поспособствовать встрече нынешней. Именно тогда, при случайном пересечении достаточно много лет назад, Линнан «услышала» в крови Фионы что-то знакомое. Что-то невероятно близкое сердцу. Увы, обязанности Командора не дали ей ни времени, ни возможности разобраться, да и Фиона почти сразу исчезла из приближённого круга, не предоставив шанса о чём-либо разузнать напрямую.       Разговор начался совсем не так, как Линнан собиралась его реализовывать. Проклятье! Глядя на Фиону в упор, она чувствовала себя не могущей объясниться круглой дурой. Ответное выражение лица чародейки ясно давало понять, что и та чувствует себя некомфортно.       «Надо идти ва-банк», — пронеслась в голове мысль, и Линнан почему-то зацепилась за неё. Да, кажется, именно так выражались шемлены с болезненной склонностью к азартным играм в карты. А ведь правда: если подумать, то какая разница? Она пришла сюда за ответами, за подтверждением. Кровь в жилах Фионы не лгала, и всё же — хотелось услышать правду от неё непосредственно. Устными словами.       — Не встречались, — начала Линнан и, коротко вдохнув для уверенности, тут же добавила: — Но я знаю вашего сына.       Признаться, она ожидала увидеть на лице собеседницы растерянность или смущение, а услышать — немедленные убеждения в ошибке. Но Фиона лишь однократно моргнула, опустила взгляд и несколько раз коротко — почти незаметно — кивнула.       — Мне стоило догадаться об этом сразу, учитывая… обстоятельства вашего с Алистером знакомства, — спокойно, почти безучастно ответила чародейка, а на последних словах кисло улыбнулась. — Об этом почти никто не знает. Дункан знал, — она заметно погрустнела, — и создал вокруг Алистера отличную иллюзию, надо признать.       — На пару с Эамоном, — дополнила за неё Линнан.       — Эамон был лишь пешкой. Он и сам верил в то, что Алистер…       Фиона не договорила — возможно, потому что не хотела говорить, а возможно, потому что в этот момент к столику подошёл Кабо и лично выставил перед чародейкой высокий оловянный стакан, наполненный густо-алым вином.       — Повторить ещё? — вопросил трактирщик, обращая взгляд на Линнан.       — Нет, с меня хватит, — отозвалась Махариэль и сдвинула по столу в сторону гнома очередную серебряную монету, которую тот не замедлил подхватить и упрятать в широкий карман.       Они молчали ещё некоторое время, даже когда Кабо удалился. Линнан часто дышала и скребла ногтем переносицу, по-новому осмысляя то, ради чего спланировала и исполнила своё путешествие в Скайхолд. Было ли дело в выпитом эле или в чём-то ином, но ощущения от подтверждённой правды подействовали на неё как-то не так. Вероятно, шутку с чувствами играло простое неудобство ситуации: вот так вот взять и вывалить на Фиону то, что ей, Линнан, известна оберегаемая чародейкой много лет тайна. Так ведь ещё и факт близости с Алистером нисколько не отрицался, а учитывая что Линнан была всё же младше Фионы… да что там — в полноправные дочери годилась и возрастом (пусть и выглядела старше), и связью с её сыном! Творцы, кажется, щёки у неё заполыхали далеко не от выпитого эля. Позорище!       — Я не упускала слухов, если таковые появлялись, — внезапно вернула себе голос Фиона, параллельно отпивая вина из своего бокала. Глотнув напиток чародейка прозрачно улыбнулась: — Значит, мои догадки тоже подтвердились, как и ваши, Командор?       — Зовите меня просто «Линнан», — вставила Махариэль, повторяя действие Фионы, только с оставшимся в её кружке элем. — О каких «догадках» мы говорим?       — В первую очередь, о том, что это были именно вы. Что именно с той, кого называют «Героиней Ферелдена», и сошёлся Алистер.       — Пошёл в отца и склонен выбирать в спутницы эльфийских магов, так ещё и Серых Стражей.       Фиона нахмурилась, явно не оценив шутку, и Линнан прошлось вновь отпить из кружки, дабы скрыть вину и глупую ухмылку.       — А также о ваших способностях, — заметно строже добавила Великая Чародейка, опустив при этом брови ещё чуть ниже к носу. — Даже уйдя из Ордена, я слышала от старых знакомых россказни про знаменитого Командора Махариэль. И не все из этих слухов, вынуждена заметить, радуют душу.       Настал черёд Линнан хмуриться. Похоже, в Ордене довольно многим был известен её личный секрет. Впрочем, важно ли это? За всю историю среди Серых Стражей насчитывался далеко не один маг крови.       — Мне есть о чём сожалеть, — выдала Линнан после недолгого осмысления. — Алистер пытался исправить мою ошибку, но… не вышло.       — Мальчик из Рэдклифа? Сын Эамона? — уточнила Фиона. — Да, я слышала, несложно было собрать цельную картину событий. А вот за решениями Алистера я старалась следить ещё более тщательно.       — По-вашему, как он справляется? — перебила Линнан и, чуть качнув полупустой кружкой, добавила: — Как король, я имею ввиду.       Фиона улыбнулась, но почти незаметно, всего на миг:       — Ферелден не пал за эти годы, значит, правитель у него достойный, — сказав это, чародейка вдруг вперила в Линнан почти пронзающий острый взгляд, а перед дальнейшими словами заметно поджала губы: — Признаюсь, меня иногда беспокоило: влияли ли на всё это конкретно вы.       Будь Линнан моложе, она бы возмутилась на такие слова, но сейчас — нет, не могла уже. Опыт научил её терпеть недоверие к себе за допущенные в прошлом ошибки. Уж такую кару она заслуживала.       — Мы редко видимся.       Линнан могла бы сказать больше, но не стала. За этой короткой фразой и так стояло достаточно правды.       Сердце к Алистеру не остыло, да и он сам того же не показывал. Однако испытаний для чувств за последние годы им обоим выпало предостаточно. Хватало и того, что даже редкие свидания в пределах королевских владений были попросту неосуществимы без рождения в ближайшем к Алистеру кругу каких-либо неприятных слухов.       А начались эти самые испытания намного раньше — ещё тогда, в последние дни Мора. С Морриган. С её предложения, принять которое значило поступиться гордостью, но сохранить кое-что более важное — жизнь как Линнан, так и Алистера. Прознав о том, о чём они и сами не ведали вплоть до финального аккорда своей борьбы с порождениями тьмы, ведьма предложила провести особый Тёмный Ритуал. Конец Мора требовал плату: жизнь Серого Стража, нанёсшего последний удар Архидемону. Пожертвовать собой и оставить в одиночестве того, чьему сердцу ты был дорог? Могла ли существовать более жестовая дилемма?       Но Ритуал Морриган требовал ничуть не менее личной жертвы — ради свершения сложной магии с ведьмой должен был возлечь полноправный Серый Страж. А кроме Алистера… в Ферелдене никого не было. Вернее, был ещё освобождённый из плена Логэйна Рио́рдан, но старший по званию Страж, несомненно, отказался бы участвовать в чём-то подобном. Он настаивал на том, что смертельный удар Архидемону нанесёт лично, однако сам при этом не отрицал, что может не справиться. И накликал беду: погиб в битве с чудовищным лидером порождений тьмы — дракон сбросил его с себя прямо в полёте, и бедняга расшибся об улицы Денерима.       К счастью, но при том и к личному унижению, Линнан и Алистер согласились на условия Морриган. Обременённая семенем ведьма свершила свой Ритуал, и когда Алистер — в битве на вершине Форта Драккон — вонзил меч в уродливую шею Архидемона, душа монстра не переселилась в него и не сгубила, как должна была, а устремилась к едва обретшему жизнь плоду под сердцем Морриган. Жизнь за жизнь. Или вернее будет сказать: душа за душу.       Во всей этой истории Линнан занимала место лишь мирного наблюдателя, но внутри неё тогда — нет смысла таить — полыхала ярость, достойная легендарного гнева великой Митал. В ночь Ритуала она сидела в выделенных ей покоях и в глупую игралась с порождающей звук простейшей магией — создавала белый шум, дабы отвлечься, не слышать и не замечать вокруг себя ничего. И тем более — не воображать, что хищная ведьма творит в это же время где-то за стеной. С её Алистером. Клятая сука из Дикий Земель, мать её!       С окончанием Мора, Линнан и Алистер условились забыть произошедшее. И удалось, как ни странно. Дел в стране насчитывалось невпроворот, особенно — у занявшего трон Алистера. Линнан, естественно, тоже не отдыхала. Получив звание Командора и право на эрлинг Амаранта́йн, как на новую землю Серых Стражей в Ферелдене, она погрузилась в дела ордена с головой. Другой жизни у неё с той поры просто не было. В каком-то смысле — до сих пор.       Встречи с Алистером были крайне редки, но зато, если случались, то оставались в памяти надолго. Особенно страстно Линнан вспоминала такой случай: Алистер объезжал Амарантайн в сопровождении личной гвардии и получил предложение «от нескольких местных аристократов ю» о проведении совместной охоты с мабари; разумеется, узнав в полученном письме и почерк Линнан, и множественные скрытые намёки, любимый смекнул что к чему, и сумел организовать достаточно правдоподобную игру, во время проведения которой — к ужасу королевской гвардии — их достопочтенный король ненадолго потерялся в лесу. Роль «коварной похитительницы» была Линнан не то чтобы приятна, но… весьма азартна. Да и Алистер был вовсе не против.       С тех пор минули годы. Долгие годы труда, сложностей и всё также — крайне редких встреч, без которых сердце иногда начинало ныть и твердеть. К нынешнему времени Линнан даже не знала, как Алистер выглядит. Узнает ли он её, если вдруг судьба распорядится о встрече? Постарел ли он под гнётом Скверны, как и она? А может, унаследовал чудесную невосприимчивость к этой заразе от матери?       «Матери, которая сидит напротив меня», — зачем-то напомнила Линнан сама себе, бросая незаметный взгляд на Фиону.       — Я хотела спросить…       Фиона смотрела на неё, готовая внимать, но слова никак не хотели сходить на язык. Пришлось сделать ещё один глоток эля. В кружке почти не осталось.       — Вы никогда не сомневались в том, что чувствовали к его отцу? — откровенно говоря, спросить она хотела немного другое, но решила зайти издалека. — Да и вообще, король Мэрик — каким он был?       Фиона выглядела так, будто даже столь личный вопрос её не смутил. Отвечая, эльфийка-чародейка не улыбалась, но и не грустила, хотя явно была погружена в воспоминания на огромную глубину:       — Лишь глупцы не сомневаются совсем, верно? Если вас беспокоит степень моей юношеской беспечности, то могу заверить — она здесь ни при чём. У меня было достаточно причин ненавидеть людей, да и до сих пор таковые остаются. И вдруг — это, сам король. Началось всё у нас… не очень, я бы сказала.       Линнан часто моргала, да и дышала почти также. Перебивать речь Фионы не хотелось, однако вопросы и сравнения так и стремились вырваться:       — Я презирала людей всю жизнь, пока не стала Стражем и не оказалась во всём этом, — Линнан показательно обвела свободной рукой пространство вокруг себя, — но вместе с тем появился Алистер и я…       — Сердцу не прикажешь, — вдруг оборвала её Фиона. — Всплеск чувств или взаимное уважение, но вы оказались вместе. Вы жалеете об этом?       Линнан едва не поперхнулась кислой от эля слюной.       — Нет конечно!       — Тогда к чему ваш вопрос, Командор?       Ответить было нечего. На языке и в уме у Линнан повисла натуральная пустота, высасывающая всякие смыслы. Фиона же продолжила:       — Что же касается Мэрика, то вам достаточно знать, что он был хорошим человеком, хоть и страдал от собственных чувств. Но исполнять долг это ему никогда не мешало.       Линнан ощущала себя стоящей перед кафедрой ученицей, над которой возвышается строгий, но мудрый преподаватель. Как старейшины в родном клане много лет назад. Было и неудобно, и… познавательно что ли? Словно экзамен, а темой является сама жизнь.       В голове огненной дугой вспыхнула идея. Опасная, но будоражащая. Творцы, она совершила такой путь ради того, чтобы встретиться с настоящей матерью Алистера! И собиралась спросить так мало? Что за нелепость?!       — У меня ещё вопрос, — выдохнула Махариэль, но в этот раз тянуть с продолжением себе не позволила: — Вы ведь не долийка, как я, верно? Меня с детства учили ценить самые мельчайшие крупицы нашей былой истории, и это… изменило меня.       — Демонам Гордыни на потеху, — вдруг вклинилась Фиона, но без веселья, а со всей серьёзностью в голосе.       Линнан переварила её слова с частичной неприязнью, но почти сразу смирилась с укором. Уж чего, а не-совсем-праведной гордости и гордыни в ней и впрямь было предостаточно — такой её воспитали и такой она осталась, несмотря на неоднозначную историю всей своей дальнейшей жизни.       — Так вот, — обозначила Линнан, когда вновь собралась с мыслями: — Алистер. В его жилах кровь нашего народа. Полуэльф на троне Ферелдена, страны людей. Вы… не чувствуете ли вы?..       — Победу? — вновь перебила её Фиона. — Нет, вовсе нет. Это довольно простой вопрос, что бы вы ни думали. Люди — или «шемлены», как вы их иногда зовёте — могут быть благороднее и чище в намерениях, чем добрая сотня ваших родичей-долийцев. Добрее или коварнее, скромнее или дерзче, смиреннее или фанатичнее. В то же время: десяток надменных почитателей древностей из Арлатана могут ненавидеть людей яростнее, чем многие из людского рода того на деле заслуживают, — Фиона обозначила паузу глотком вина. — Кто-то считает, что зло живёт во всех нас от природы, но на деле… зло, как Скверна, что объединяет Серых Стражей — оно имеет власть, только если дать ему себя отравить. Сделать так или бороться с ним до самого конца. Выбор всегда остаётся за нами.       Прежнее ощущение себя ученицей перед учителем никуда не делось, лишь усилилось. Линнан могла бы заспорить, но… Эльгарнан Великий, ей просто не хотелось этого делать.       И всё же скверные слова слетели:       — И что же ждёт тех, кто рассуждает так же, как вы? — Линнан не выдержала и вместо того, чтобы смотреть в глаза Фионе, уставилась на дно почти пустой кружки. — История этого мира не раз доказывала, что рассуждающих подобным образом губила их же собственная вера.       — И это говорит «Героиня Ферелдена», сделавшая так, что Пятый Мор длился не дольше года? — рука Фионы неожиданно оставила бокал на столе, потянулась вперёд и одними лишь пальцами прикоснулась к запястью Махариэль. — Рано или поздно, Линнан, рассуждающих подобным образом ждёт победа. Но не такая, как вы сказали об Алист… о моём сыне.       Внутри что-то дрогнуло. Тихо для тела, но почти оглушительно для слуха. Линнан пришлось закусить нижнюю губу, чтобы сдержаться. Проклятье, как же она ненавидела эту слабость в себе! Однако, без неё она бы не была собой, ведь так?       Тишину зала таверны коротко нарушил скрип дверных петель и короткий вой ветра с улицы. Наверное, кто-то вошёл. Фиона отпустила её руку, и Линнан инстинктивно поёжилась, задетая холодом — как внешним, так и внутри себя.       — Вы вправду так считаете? — зачем-то спросила она.       — Так считают очень многие. Иначе не существовало бы уже ничего. В особенности — этого места и Инквизиции.       Линнан сморгнула заколовшую глаза влагу и всё же посмотрела на Фиону, но обнаружила, что чародейка глядит не на неё, а куда-то мимо, будто ей за спину.       — Победа, а может быть, даже награда.       Сказав это, Фиона сверкнула глазами в её сторону и вдруг встала из-за стола. Линнан не успела даже сформулировать вопрос, когда собеседница резко двинулась вперёд и, пройдя мимо, скрылась где-то вне поля её зрения. Движения Фионы казались прямо-таки судорожными. Словно она хотела поскорее скрыться.       «Митал, я её чем-то задела?» — Линнан извернулась на месте через левое плечо, пытаясь поймать взглядом уходящую чародейку, но не заметила той даже краем глаза.       Справа послышались утяжелённые шаги.       — Лин?       Сердце у неё застыло.