Часть VII. Вместе

— Всё начинается с пары капель,

но никогда не ограничивается ими.

Рыцарь-Командор Тассия, о магии крови.

м/c «Dragon Age. Искупление»

      Рано или поздно это должно было случиться. Линнан не знала, сколько именно прошло времени, знала лишь, что свечу на столе ей пришлось менять уже дважды. И вряд ли в библиотеке королевского дворца Денерима были настолько паршивые свечи, чтобы заканчиваться быстрее каких-нибудь обычных, слепленных не пойми из чего. Созерцание того как одинокий язык огня постепенно расправляется с белым воском, превращая тот в пожелтевшие капли, подтёки и полутвёрдые лужицы, не дарило ни покоя, ни тревоги. Это было просто безликое действие, без какого-либо смысла существующее в параллели тянущемуся ожиданию.       За всё истёкшее время по коридору за дверями прошлась не одна пара ног, однако на них Линнан не обращала внимания. Знала — это не он. Просто знала. Даже не прибегая к обретённому таинству магии крови. Алистер бы не пришёл так быстро. Он же теперь всё-таки Король, пусть пока и неофициально, без церемоний. Следовательно, дел и требующих внимания важных вопросов у него нынче насчитывалось немало.       Более важных, чем она?       Линнан терпеть не могла думать под таким углом — гордость и самооценка не позволяли. Но сейчас… Сейчас ей хотелось рыдать. По-настоящему. Отдаться страхам и отчаянию, дать волю эмоциям и таким образом обругать собственное эго, дабы показать самой себе: ты такая же, как все, Линнан Махариэль. Как все, кто осмелился влюбиться и продолжать любить, зная, что шансы невелики. И уж тем более — как все, кто совершил целый ворох ужасных глупостей, пытаясь поступить правильно и при этом наивно полагая, что тебя во всём поддержат и за всё простят.       «Что за детский лепет? И ты называешь себя Серым Стражем?»       Собрание Земель осталось позади, но отпечаталось в памяти, будто что-то несмываемое. В разных смыслах. Это была и победа, и горькое поражение. После череды споров между главными голосами Ферелдена, прикрытых бравадой оправданий Логэйна, наглой лжи Аноры, фактов со стороны Линнан и Алистера и, наконец, после голосования — всё решилось. Грубо, но решилось. На дуэли, как предложила неожиданно явившаяся на Собрание церковница. «Согласно древним обычаям», — так выразилась пожилая служительница Создателя.       Дуэль. Линнан бы с удовольствием проверила тело Логэйна на прочность: смяла бы его доспех каменным кулаком, либо же раскалила тот докрасна, чтобы тэйрн-предатель поджарился, точно улитка в собственном панцире. А можно было бы прибегнуть к методу более тонкому, например, сразиться с его разумом — натравить на ум Логэйна худшие из его кошмаров. Как бы он запел, если бы увидел вокруг себя целый легион иллюзорных рыцарей-шевалье из Орлея, которых так боялся?       Но шанса воплотить праведно-мстительные планы не представилось. Алистер выступил прежде. Совершенно внезапно. Большую часть Собрания он молчал, беззвучно внимая всё: от правды до оскорблений. Готовился? Вероятно, так и было. Потому и перешёл к делу, вооружённый и взвешенным словом, и мечом одновременно. Ход достойный, однако Линнан помнила, как сжалось её сердце от одной лишь мысли, что судьба почти всего, за что они вместе боролись, решится без её прямого участия.       Неправильные мысли. Что это — гордость? Алистер имел право сам заступиться за свою честь, сам принять вызов, сам отплатить Логэйну за его коварство. И справился. На глазах у Собрания и, что показательно, — на глазах у цеплявшейся за свою последнюю ложь Аноры, — он вынес Логэйну приговор. Не за смерть неназванного отца, не за недавние козни, не за сказанную в тронном зале ложь. А за Серых Стражей — за Дункана и за каждого из тех, кто погиб при Остагаре, когда подкрепление Логэйна ответило отступлением на отданный сигнал с вершины Башни Ишала. Лицезря отрубленную голову тэйрна, истекающую кровью и последними отражающимися на замершем лице эмоциями, Линнан почувствовала колючий зуд холодка по всей длине своей спины. Вопреки всей справедливости казни, почувствовала.       Почему всё так изменилось? Почему именно таким образом повернулось колесо? Алистер ведь был так искренен в своём нежелании становиться королём. Его попросту вынудили. Ситуация, союзники, даже враги — все приложили к этому руку. Можно сказать, это сделала сама судьба, скрывшаяся за ликами живых и за пеленой минувших событий. Коварная, как о ней иногда говорили.       Оставить регентом Логэйна? Нет, ни в коем случае! Уступить трон Аноре? — ей, так открыто показавшей свою склонность бессовестно предавать и лгать, уподобляясь отцу? Нет, невозможно, только не теперь. А ведь именно на неё возлагались многие надежды — на её уже имевшийся опыт былого правления, рука об руку с узаконенным мужем. Она должна была стать для Алистера спасением, отдушиной в хаотичном пожаре, грозившемся разгореться вокруг трона Ферелдена.       Иных вариантов просто не было. Разве что… между Алистером, эрлом Эамоном и прочими союзниками — ещё до официального открытия Собрания Земель — промелькнуло предложение: женить Алистера на Аноре. Своего рода, заменить погибшего Кайлана, соблюсти династический строй; или, выражаясь с большим упором на сложившуюся сейчас ситуацию, взять таким образом в узду и саму Анору, и её амбиции, тем самым выиграв в грязной партии монаршей игры.       Линнан кривилась даже от мысли о последнем. Подумать только, это обсуждали у неё за спиной! А Алистер? Смог ли бы он пойти на такое? Верить в это казалось изменой собственным чувствам. Будь Линнан ограничена, она бы, возможно, могла усомниться. Но Линнан знала, насколько чист её любимый в своих намерениях. Знала так, как не мог знать никто другой — благодаря магии крови и дару Демона Желаний. Алистер ни за что бы не предал её, как и она его.       Голова от всех этих мыслей шла не то что кругом, а по какой-то безумной спирали. Король. Король Ферелдена и она… эльфийка долийских кровей, до недавнего времени не только хранившая ценности древнего Арлатана, но ещё и презиравшая людей, отобравших всё то, за что её народу было свойственно цепляться. Выходило, что Анора была «надеждой» не только для Алистера, но и для самой Линнан тоже. Без королевы (к сожалению, не оправдавшей возложенных на неё ожиданий в верности и союзо-способности) Алистер был беспомощен перед суровым ликом долга, который несла его смешанная кровь. И Линнан тоже… до противного, до онемения сердца, но тоже была.       Проще говоря, они уткнулись в жёсткий, совершенно непробиваемый тупик.       Смешанная кровь… Как иронично! Никто ведь не знал всей правды. Никто, кроме Линнан. Никто-никто-никто! Ни один союзник, ни одна живая душа не знала, что Алистер был полуэльфом. Кровь древнего народа Арлатана на троне Ферелдена! Это же… это…       Дыхание перехватило от безысходности и слишком долго сдерживаемых слёз. Сломленная, Линнан просто упала лицом на сложенные перед собой руки и заплакала, в полную силу отдавшись тому, что пыталась контролировать. До чего же по-своему изысканной оказалась эта ловушка судьбы! Знание, которое нельзя применить; правда, которую нельзя раскрыть; чувства, от которых родится, похоже, одна лишь боль.       Мысли захлёбывались в шторме из нахлынувших эмоций. Во всяком случае, именно такое сравнение показалось Линнан подходящим, когда она окончательно сдалась и отпустила контроль. Дар Демона тут же возобладал над разумом, преодолев руины шатких мысленных барьеров. Голоса не просто вернулись, а зашептали в полную — максимальную — силу, почти оглушая изнутри. Сперва одинокие, затем нестройными хорами из целых десятков — шепчущая кровь всех обитателей дворца на расстоянии ближайших ярдов буквально обрушила на Линнан всё то, что носили в себе её обладатели.       Не слушать не получалось, как ни пытайся: смена караула, стирка занавесок, голодные псы на псарне, задержка поставки заказанного камня для ремонта холла, плохо начищенный ковёр, недостаточно блестящий доспех у украшающей коридор статуи — каждая смертная душа думала о своём, но следом практически за каждой из этих мыслей, будто за прозрачной стеной, скрывалась другая — одинаковая, словно одна на всех. Весь дворец только и делал, что гудел о новом Короле. Кажется, даже те, кто не присутствовал на Собрании Земель, повторял про себя: Алистер, Алистер, Алистер… Тейрин, Тейрин, Алистер Тейрин; мой король; наш король; новый король; настоящий король.       Безумие или нет, но когда Линнан расслышала отчётливый стук в дверь, то встрепенулась, освобождаясь от слабости разума. Ощущения были такие, будто бы… она заснула? Творцы, как можно заснуть под какофонию кровавого шёпота? К своему недюжинному удивлению, Линнан резко осознала, что голоса в голове звучат тише. Их стало меньше или?.. Нет, не стало, разумеется. Всё дело было в самоконтроле, в ставшем естественным стремлении к нему. Не освой Махариэль его, и до сегодняшнего дня она бы попросту не дожила, свихнувшись рассудком ещё в первые дни после обретения Дара.       Звук ударов хорошо знакомых каблуков и подошв по ковру напомнили о том, что она уже не одна. Слабый, раздавшийся на границе сознания отголосок кровавого эха дал знать: это он.       — Я войду?       Линнан украдкой протёрла глаза, избавляясь от тяготящей их сонливости и опухлости после выступивших слёз. Наспех прикинув, что не выглядит слишком потрёпанной, она обернулась на стуле.       — Королю не к лицу просить разрешения.       Был ли уместен юмор? Линнан и сама не посмеялась над сказанным, даже не улыбнулась. А юмор ли это вообще получился? Скорее, констатация мрачной истины.       Алистер вошёл, тихо прикрыл дверь и приблизился на несколько шагов, оставив между собой и Линнан расстояние в пару с лишним ярдов. Не хочет приближаться? Стремясь проверить, Линнан сама поднялась со стула и осторожно шагнула навстречу, урезав разделяющую их дистанцию вдвое.       Она смотрела ему в глаза. Он ей — тоже, но как-то не так, как бывало прежде. В двух светло-карих омутах яростно плескались беспокойство и усталость. Последняя, если откровенно, вышла за грань и прямо-таки завладела всем лицом юноши, нанеся под глаза тени, и, стерев с губ характерную для облика Алистера полуулыбку.       Хотелось сделать ещё один шаг. Да что там! — хотелось обнять его, да и самой утонуть в объятиях. Раствориться и забыться, сказав тревогам: «Вы неправы! Оставьте меня… оставьте нас в покое!»       — К разговору…       Линнан похолодела изнутри. Уж тем более никогда Алистер не начинал говорить с такой ноты. Да, обычно он часто мялся, долго подыскивая нужные слова, но сейчас это почему-то ощущалось в разы тяжелее.       — Я прекрасно всё понимаю, — опередила Линнан, имея ввиду всё сразу: и то, что ждало их после приговора возложенной на Алистера короны, и то, что он видел в преддверии тронного зала, когда она не стала сдерживаться и столь хладнокровно разобралась с Коутрен, заставив кровь в её мозгу выйти за пределы сосудов.       — Лин, я не знал, что всё так обернётся.       — Не хотел, — не удержавшись, поправила его Линнан и сразу добавила: — Но мы оба понимали, что риск есть.       — Понимали, — он кивнул. — И оба, полагаю, одинаково хотели иного. Лин, я и сейчас хочу.       Услышанное выбило из-под ног пол. Неужели? Получается, он не осуждал? Получается, пришёл сейчас, чтобы поговорить только об одном? О них?       Несколько долгих секунд Линнан пучила на Алистера глаза, пока где-то между сердцем и горлом у неё сплетался очередной слёзный комок. Когда же этот пучок эмоций вырвался, ноги задвигались сами. Повинуясь вновь обрушившейся на неё буре, Линнан практически упала на Алистера, уткнулась лбом в нагрудную пластину его доспеха и затряслась от пульса отчаяния, толкающего из глаз новые потоки слёз.       — Я люблю тебя, — больше ничего она не сказала, ибо не знала, что говорить.       — И я тебя, Лин. Никогда и никого, кроме тебя, не полюблю больше. Клянусь Создателем…       — Будь он неладен, — сквозь слёзы и усмехнулась, и выругалась Линнан. Если честно, даже о Творцах она сейчас сказала бы точно также. Если эту несправедливость насылали присматривающие за миром высшие силы, то да будет проклята и она сама, и ответственные за неё!       Алистер, вроде бы, тоже дрогнул в кратком порыве смеха, но даже если и так, то через жалкое мгновение ложная попытка сгладить боль отпустила их, заморозив обоих.       Они стояли на одном месте долго. И кажется, могли простоять ещё дольше, но тут идиллию отчаянной близости разрушил размеренный звон колокола. Линнан вздрогнула от неожиданности. Во дворце? Или в столичном храме? Да какая, Эльгарнан его, разница?!       — Полночь? — шёпотом вопросила она.       — Вроде бы, — отозвался Алистер. — На рассвете выступаем обратно в Редклиф, помнишь?       Линнан тихо вздохнула. Снова в путь. Победа над Логэйном, увы, не знаменовала полного верха над злом. Оставались Мор, порождения тьмы и, конечно же ещё, Архидемон. Ну, теперь это будет проще, правильно? Не легко, естественно, но хотя бы не столь невыполнимо, как порой казалось с момента Остагара.       Какой-то части Линнан даже не верилось. Вышло! Они справились, добились исхода, который так часто казался всего лишь глупой иллюзией, смешанной со слепыми надеждами и придавленной тяжеленным кряжем долга.       — Лин, — в такт голосу Алистера по её щеке скользнуло осторожное прикосновение двух пальцев, — я хочу, чтобы ты кое-что сказала мне.       Пауза — совсем короткая, но Линнан всё равно содрогнулась от тишины, которую та на мгновение навлекла на окружающий мир. Она не успела даже вдохнуть воздуха, когда Алистер продолжил:       — Редклиф, Лин, ты понимаешь? Эамон, его сын и… всё то, что там произошло. Ты ведь соврала, да? Вернее, недосказала правду.       Внутри что-то лопнуло. Нет, не «что-то», а глупость — наивная и бессмысленная надежда на то, что всё останется тайной. Какой смысл так по-глупому обманываться?       И всё же, Линнан ощутила внутри огарок непрошенного гнева, с которого и начала ответ, предварительно чуть отстранившись от резко ставшего холоднее доспеха Алистера:       — Ты сам догадался? Или это Винн тебя надоумила?       — Я действительно говорил с Винн, — последовал незамедлительный ответ, — но она отзывалась обо всём этом не так плохо, как ты думаешь, Лин. Она… кажется, она жалела тебя.       Злость внутри стала ощущаться иначе. Стала холодной, затем липкой и по-настоящему противной. И также быстро ей на смену явился согревающий огонёк истины, убеждающий в том, что эмоции слишком часто заставляют искажать здравый смысл. Линнан медленно вдохнула и выдохнула. Злиться на Винн было недостойно, даже если пожилая чародейка Круга и вела себя иногда, как… Как там иногда выражались шемлены? — как старая перечница, вот!       — Тогда, думаю, нет смысла лукавить, — сделав долгожданный вдох, Линнан осмелилась поднять взгляд и посмотреть Алистеру в глаза. — Я маг крови.       Он моргнул, и в одном этом мимолётном жесте взорвалось слишком много всего: осознание, отчаяние, боль, разочарование, смирение, осуждение… список мог стать слишком длинным, поэтому Линнан предпочла не гадать, а мысли сменить на звучание необходимых сейчас слов:       — Предполагаю, что Винн догадывалась сразу, но не могла быть уверена, пока я не выступила в открытую. Демон Желания, овладевший Коннором, кое-что предложил мне…       — Он всё ещё в замке Эамона? — перебил Алистер резко, но спокойно. Это явно интересовало его как реальный факт, а не как что-то мистически-магическое, как к этому относился бы, например, маг.       — Нет, — уверенно ответила Линнан. — Мы заключили с Демоном договор. Сейчас Коннор свободен от его власти, но не до конца. Между ними сохранена связь. Однажды Желание вернётся за мальчиком.       — Когда вернётся?       — Не знаю. Вероятно, в самый неожиданный момент, — подумав несколько секунд, Линнан поспешно добавила: — Мне жаль. Правда.       Странно, но признание далось совсем легко. А может, так и должно было быть? Это как весы — чем ниже от тяжести одна чаша, тем выше другая. Выше, значит — легче.       — Как хорошо, что я больше не храмовник, да?       Шутка?! Гиланайн его за одно место, он просто невыносим! Линнан с трудом воздержалась от тяги усмехнуться. Нет, не настолько наглой и беспринципной она была, чтобы так легкомысленно относиться к тому греху, на который пошла тогда, в Редклифе. И Алистер таким не был. Просто он… нервничал. И эти его шуточки, как бывало и прежде, служили ему неуклюжим щитом от проблем.       — Зато ты теперь Король, — Линнан понимала, что это заявление могло ещё больше пошатнуть и без того шаткое эмоциональное состояние любимого, однако оно же могло вдохновить его, направить мысли грядущих решений в верное русло.       — Ещё нет, — хмыкнул Алистер. — То есть, не совсем. Но когда стану им, обещаю: за Коннором будет вестись постоянный надзор. Я лично обращусь к магам из Круга. Если есть способ разорвать эту связь, то…       Остаток его фразы Линнан не дослушала. Кажется, Алистер высказывал беспокойство о том, что к ней самой он не сможет обратиться из-за её непосредственной связи с Демоном. Кроме того, он сказал об Эамоне — о том, что эрлу так или иначе придётся обо всём узнать. Мысли о последнем прогнали по длине спины очередной табун холодящих мурашек, однако со справедливостью этих слов Линнан не могла спорить. Если таковым будет её наказание за проявленную в Редклифе слабость и неуверенность, то она его заслужила.       — Алистер.       Он замолчал и посмотрел на неё, чего она, собственно, и добивалась. Наверное, её глаза говорили достаточно понятно, потому что через секунду-другую юноша заулыбался. Слабо, почти натянуто, но всё же. Линнан потянулась к нему, предвкушая поцелуй, и одновременно с этим — утопая в обретённом покое. Зря она боялась, зря сомневалась. Конечно же, он осуждал, как вероятно, делал бы любой, кто наслушался о магии крови всяких страшилок. И всё же Алистер судил немного по-своему — здраво, как это хотелось назвать. Как истинный Серый Страж, понимающий ценность силы, ответственность долга и опасность Мора.       И Линнан была ему за это безмерно благодарна.       — Простите, что врываюсь.       Они с Алистером вздрогнули одновременно и также едино-быстро принялись оглядываться по сторонам. Линнан не была уверена полностью, но кажется, всё-таки именно она первой догадалась посмотреть выше — на ближайший книжный стеллаж. Уж кого она не ожидала увидеть сидящей на старинном, хранящем в себе древние тома великане, так это гибкую чёрную кошку с яркими золотыми глазищами.       Ответ был только один.       — Морриган, — прошипела Линнан, чувствуя как злость на ведьму стремительно покрывает смущение за нарушенную близость.       — Извинилась же я, разве нет? — ловко спрыгивая со стеллажа, изрекло чёрное, как самая глубокая ночь животное и тут же обратилось человеком — в мимолётных вспышке и свисте магической энергии, сопровождающих непростой заговор метаморфозы.       Секунда и перед Алистером и Линнан стояла вполне привычная дли их общества женщина. Для их общества, да — среди простых людей Морриган слишком выделялась: золотые глаза, не самая аккуратная причёска, накидка с чёрными перьями, ещё и скромное одеяние из шарфа да повязки, едва прикрывающей объём груди.       — Подкрадываться нехорошо, так и не усвоила? — с половинной злобой проворчал Алистер.       — Я по делу, ваше величество, — для большего сарказма со стороны Морриган не хватало только издевательского реверанса. К счастью, ведьма не расщедрилась на что-то подобное, а почти сразу перешла к упомянутому: — Несколько задержавшихся эрлов последней встречи с тобой желают перед отбытием. Они ждут тебя в покоях Эамона.       Линнан с удовольствием сейчас обложила бы Морриган такими словами, каких ведьма не слыхала ни от своей болотной мамаши, ни в одном уголке Ферелдена, что их отряд посетил за время своего долгого странствия. Особенно сильным это желание стало, когда Алистер быстро кивнул на услышанное, коротко одарил Линнан поцелуем — слишком поспешным, недостаточно искренним — и направился к дверям. Махариэль почти поддалась соблазну на секунду вслушаться в кровь любимого. Узнать бы, что он сам думает о Морриган… Но сдержалась. «Творцы, помогите и дальше быть стойкой».       — А ты, дорогая Страж, — внезапно вновь подала голос Морриган, — не хочу я вперёд забегать, но всё же желаю, чтобы готовой ты была. Вскоре разговор нам предстоит серьёзный: и о тебе, и об Алистере тоже. Не сейчас, а в крепости Редклиф, когда прибудем мы туда. Готова будь.       На этих словах Морриган оборвала свой монолог и, далее полагаясь на безмолвие, последовала за Алистером к двери. Линнан хоть и была по-прежнему немного разъярена на спутницу, но всё же проводила ведьму успевшим остыть взглядом. Разговор? Втроём, между ними? Что может быть такого серьёзного, чтобы Морриган говорила об этом в подобной манере?       Линнан прикрыла глаза и размеренно вздохнула. Сейчас есть дела поважнее. Что бы там Морриган со своими тайнами ни имела ввиду, вряд ли это может быть серьёзнее чем… чем всё, что свершилось за сегодня.