А трусы то за что?

Дежурство. Мерлин. Как же скучно — подумала Гермиона, молча пиная воздух. — Расслабиться бы… развлечься… — Ты сегодня просто невыносима, Грейнджер, — процедил Драко сквозь зубы, поправляя дурацкую ленту старосты на груди. Они шли по пустому коридору третьего этажа, факелы отбрасывали дрожащие тени на каменные стены, где-то вдали ухала сова, но здесь, в этом переходе, были только они вдвоём — дежурные старосты на ночном обходе, ненавидящие друг друга уже седьмой год подряд. — А ты сегодня особенно бесишь, Малфой, — огрызнулась Гермиона, даже не поворачивая головы. — Может, просто заткнешься и дашь мне спокойно обойти коридор? — О, какие мы дерзкие, — усмехнулся он, ускоряя шаг, чтобы поравняться с ней. — А если я не хочу затыкаться? Что ты сделаешь? Снимешь баллы? Со Слизерина? Давай, попробуй. Она резко остановилась и развернулась к нему, сверкая глазами. — Знаешь что, Малфой? Пошёл ты. Всю дорогу мне действуешь на нервы, и я уже устала от твоих вы... Она не договорила. Потому что в этот момент он сделал шаг вперёд, и между ними осталось сантиметров десять. Она видела его глаза в полумраке — серые, с расширенными зрачками, и в них было что-то, чего она раньше не замечала. — Что? — выдохнул он, глядя ей в губы. — Что ты устала? Говори. Воздух между ними загустел, стал вязким, как патока. Гермиона чувствовала его запах — дорогой парфюм, смешанный с чем-то мускусным, мужским, и у неё пересохло во рту. Внизу живота предательски заныло, трусики намокли за секунду. — Я устала от твоих... — начала она, но голос сел. — Моих? — он склонил голову набок. — Моих чего? — Твоих игр. — Игр? — усмехнулся он, но усмешка вышла натянутой. — Ты думаешь, я играю? Грейнджер, я сейчас смотрю на твои сиськи под этой дурацкой мантией и думаю только об одном. Гермиона сглотнула. Между ног стало горячо и влажно, клитор начал пульсировать, наливаясь кровью. — О чём? — О том, как я хочу завалить тебя прямо здесь, на этом полу, и трахать, пока ты не забудешь своё имя. Она должна была ударить его. Должна была закатить истерику, снять баллы, побежать к МакГонагалл. Вместо этого она почувствовала, как по половым губам скользнула первая капля смазки, пропитывая кружево трусов. — Слова... — выдохнула она. — Одни слова. — Думаешь? Он шагнул ещё ближе. Теперь между ними не осталось ничего. Его грудь почти касалась её груди, его дыхание обжигало её губы. — Докажи, — прошептала она, глядя ему в глаза. Это было последнее, что она сказала, прежде чем он впился в её рот поцелуем, в котором не было ничего нежного. Это было животное, грубое, голодное. Его язык ворвался в её рот, требуя, подчиняя, завоёвывая, и она отвечала с той же жадностью, запуская пальцы в его волосы, ероша идеальную укладку. — Где? — выдохнул он, отрываясь на секунду. — Где мы можем?.. — Чулан, — выдохнула она, кивая на дверь в нише. — Там для мётел. Драко схватил её за руку и потащил к двери. Толкнул — она поддалась с противным скрипом. Внутри было темно, хоть глаз выколи, пахло деревом, пылью и старой тряпкой. Идеально. Он втащил её внутрь, захлопнул дверь ногой и тут же прижал спиной к стене. Его рот снова нашёл её, руки уже расстёгивали мантию, пуговицы на рубашке, срывали одежду с таким остервенением, будто от этого зависела его жизнь. — Раздевайся, — приказал он ей в губы. — Быстро. — Сам раздевайся, — огрызнулась она, дёргая пряжку его ремня. Через минуту её рубашка полетела на пол, следом — его пиджак. Она стянула с него рубашку, проводя руками по голой груди, чувствуя, как перекатываются мышцы под пальцами, как бьётся его сердце под ладонью, и тихо застонала. — Заткнись, — усмехнулся он, расстёгивая её бюстгальтер. — Тихо. — Сам заткнись, — выдохнула она, когда его рот накрыл её сосок. Он сосал жадно, громко, с причмокиванием, обводил языком, покусывал, и от каждого движения по телу разбегались электрические разряды. Её соски затвердели до боли, стали чувствительными до невозможности, и когда он сжал один пальцами, а второй продолжал сосать, она застонала в голос. — Какие чувствительные сиськи, — прошептал он, отрываясь на секунду. — Ты вся горишь. Трясешься вся. — Не трясусь я, — выдохнула она, но её действительно колотило мелкой дрожью. Его рука скользнула вниз, под юбку, к резинке чулок. Пальцы нащупали трусики, провели по мокрой ткани, и Драко присвистнул. — Охренеть, — выдохнул он. — Ты просто течёшь, Грейнджер. Трусы насквозь мокрые. — Заткнись, — простонала она, дёргая ширинку на его брюках. — А что? Не нравится правда? — он убрал руку и поднёс пальцы к её лицу. — Видишь? Блестят. Это всё ты. Вся мокрая от одного моего голоса. Она открыла рот и взяла его пальцы в рот, обсасывая, глядя ему в глаза, чувствуя свой собственный вкус на языке — солоноватый, терпкий, возбуждающий. Драко зарычал и рванул её трусы вниз, порвав кружево. — Порвал, идиот, — выдохнула она. — Куплю ящик, — ответил он, задирая её юбку до талии. Он толкнул её обратно к стене, подхватил под колени и заставил обхватить его ногами. Она повисла на нём, чувствуя спиной холодный камень, а животом — его горячее тело. Его член упёрся ей в промежность — твёрдый, огромный, даже через ткань брюк, и она инстинктивно подалась бёдрами вперёд, навстречу. — Хочешь? — прохрипел он, глядя ей в глаза. — Скажи, что хочешь. — Хочу. — Чего ты хочешь? — Твой член. — Чей член? — Твой член, Малфой. Трахни меня своим членом, быстро. Он усмехнулся и приспустил брюки ровно настолько, чтобы выпустить член наружу. Она почувствовала его у входа — горячий, твёрдый, с влажной головкой, которая скользнула по её половым губам, дразня, раздвигая их, задевая клитор, и от этого прикосновения по спине побежали мурашки. — Давай, — простонала она. — Вставь уже. — Попроси красиво. — Пошёл ты. — Ну и постоим. Он действительно замер, только водил головкой по её клитору, нажимая, дразня, и от каждого прикосновения у неё подкашивались ноги. Клитор пульсировал, набухший, вылезший из под крайней плоти, чувствительный до боли, и каждое касание головки посылало разряды в низ живота. — Пожалуйста, — выдохнула она наконец. — Пожалуйста, Драко. Вставь свой член в мою киску. Трахни меня. — Умница. И он вошёл. Одним движением — резким, глубоким, на всю длину. Гермиона закричала, запрокидывая голову, впиваясь ногтями в его плечи. Он был внутри — огромный, заполняющий, растягивающий её стеночки до предела. Она чувствовала, как влагалище пульсирует вокруг него, сжимается, принимает, как мышцы конвульсивно сжимают чужеродный предмет, пытаясь привыкнуть к размерам. Каждая складочка, каждая венка на его члене ощущалась с невероятной чёткостью. — Охренеть, — выдохнул Драко, замирая на секунду. — Какая же ты узкая. Как сжимаешься вокруг меня. Чувствуешь? Чувствуешь, как твоя киска пульсирует? — Да, — выдохнула она. — Двигайся. Он начал двигаться — медленно сначала, выходя почти полностью и снова погружаясь до упора. Каждый толчок отдавался внизу живота сладкой судорогой, клитор пульсировал в такт, требуя внимания, матка отзывалась глухой пульсацией где-то глубоко внутри. — Быстрее, — выдохнула она. — Трахай быстрее. — Не командуй. Но он ускорился. Его член входил в неё с мокрым хлюпающим звуком, потому что она была настолько влажной, что смазки хватало на двоих — она текла по ягодицам, капала на пол, смешиваясь с пылью. Он трахал её жёстко, глубоко, вколачивая в стену, и она кричала, забыв, где они и что их могут услышать. — Громче, — прохрипел он. — Хочу, чтобы все слышали, как гриффиндорская отличница получает по своей дырочке. — Да, — стонала она. — Да, трахай меня. Ещё. Глубже. Его рука легла на её горло — не сжимая, просто чувствуя пульс под пальцами. Гермиона выгнулась, подставляясь, и он сжал чуть сильнее. Воздуха стало меньше, ощущения обострились до предела, перед глазами поплыли искры. — Нравится? — выдохнул он. — Нравится, когда член в киске и рука на горле? — Да-а-а, — простонала она. Вторая рука вцепилась в её волосы, оттягивая голову назад, открывая шею для его рта. Он впился в неё поцелуем — жадным, влажным, кусая губы до крови, и одновременно трахал её так, что мир рушился. — Я сейчас кончу, — выдохнул он неожиданно. — Твою мать, Грейнджер, ты так сжимаешься, что я сейчас... — Не смей, — выдохнула она. — Я ещё не кончила. Он замер, беря себя в руки, и вышел из неё. Гермиона чуть не закричала от пустоты — влагалище пульсировало вхолостую, сжимаясь вокруг ничего, требуя наполнения. Но он уже опускал её на колени, прямо на пыльный пол. — На колени, — приказал он. — Руками в пол. Она послушалась, встав на четвереньки. Драко встал сзади, провёл рукой по её спине, ягодицам, раздвинул их, глядя на то, как блестит от возбуждения её промежность, как капает на пол её влага, как раскрываются половые губы, приглашая. — Красиво, — выдохнул он. — Такая мокрая. Такая раскрытая для меня. Смотри, как течёт. Он провёл пальцем по её щели, собирая смазку, и поднёс к её лицу. Она послушно облизала, чувствуя себя полной шлюхой, и это было охрененно. — А теперь смотри, — сказал он и убрал руку. Она оглянулась и увидела, как он взял свой член в руку и начал медленно дрочить перед ней, глядя, как она стоит на коленях, раскрытая, готовая. Головка блестела от её смазки, от предэякулята, и каждое движение его руки заставляло член пульсировать. — Нравится смотреть? — спросил он. — Нравится видеть, как я дрочу на твою мокрую дырочку? — Да, — выдохнула она, чувствуя, как от этого зрелища внутри всё сжимается. — Тогда смотри. Она смотрела, как его рука скользит по стволу, как набухает головка, как пульсирует вена снизу. И одновременно опустила руку между своих ног, находя клитор — твёрдый, как горошина, пульсирующий в такт сердцебиению. — О, нет, — усмехнулся он. — Я не говорил, что можно. — А я не спрашиваю, — выдохнула она и начала массировать клитор круговыми движениями. Драко зарычал, отвёл её руку и вошёл в неё снова — резко, глубоко, заставив закричать. — Я сам буду тебя дрочить, — прохрипел он, запуская руку вперёд и находя клитор. — Поняла? Твоя киска — моя. Твой клитор — мой. Всё моё. Он трахал её и одновременно массировал клитор — жёстко, быстро, в такт толчкам, и от этого сдвоенного воздействия у неё потемнело в глазах. Клитор пульсировал под его пальцами, набухший до предела, чувствительный до боли, и каждое прикосновение посылало волны удовольствия по всему телу. Влагалище сжималось вокруг его члена ритмичными волнами, и она чувствовала, как внутри закручивается тугой узел. — Я сейчас, — выдохнула она. — Я сейчас кончу. — Давай, — прохрипел он. — Кончай на мой член. Залей его своей смазкой. — ДА! Оргазм накрыл её волной — такой силы, что потемнело в глазах. Влагалище сжалось вокруг него пульсирующими спазмами, раз за разом, сжимая, выжимая, и она кричала, не в силах остановиться. Её трясло крупной дрожью, ноги подкашивались, но Драко держал её за бёдра, продолжая трахать сквозь оргазм, продлевая удовольствие до бесконечности. Каждое движение члена по сверхчувствительным стенкам вызывало новые волны спазмов. — Вот так, — шипел он. — Вот так сжимайся вокруг моего члена. Какая же ты охрененная, когда кончаешь. Когда волна схлынула, Гермиона повисла на руках, тяжело дыша. Но Драко не останавливался. Он всё ещё был твёрдым, всё ещё хотел. — Я ещё не кончил, — выдохнул он. — Поворачивайся. На спину. Она перевернулась, ложась на кучу старых тряпок. Драко лёг сверху, раздвинул её ноги и снова вошёл — медленно, глубоко, глядя ей в глаза. — Смотри на меня, — приказал он. — Я хочу, чтобы ты видела, как я тебя трахаю. Она смотрела. Видела его расширенные зрачки, капли пота на лбу, напряжённые мышцы шеи. Чувствовала, как его член скользит внутри, как пульсирует, как разбухает с каждым движением, как наполняет каждую складочку. — Ты чувствуешь? — выдохнул он. — Чувствуешь, какой я твёрдый внутри тебя? — Да, — выдохнула она. — Чувствую. — Чувствуешь, как пульсирует? — Да. Я чувствую, как бьётся каждая вена. Его рука снова легла на горло — на этот раз сильнее, пережимая дыхание. Одновременно вторая рука сжала её волосы, оттягивая голову. Она была полностью в его власти, полностью под ним, и это было безумно, неправильно и охрененно. — Трахни меня сильнее, — прохрипела она. — Выеби меня как следует. — Как скажешь. Он ускорился, вбиваясь в неё с такой силой, что тряпки под ними сбились в комок. Каждый толчок отдавался во всём теле, грудь подпрыгивала, клитор пульсировал сам по себе от каждого движения внутри, и она кричала, не сдерживаясь. — Громче, — рычал он. — Кричи громче. — ДА! ДА! ДА! — Чья ты сучка? — ТВОЯ! — Чья киска? — ТВОЯ КИСКА! ТРАХАЙ СВОЮ КИСКУ! — Чёрт, Грейнджер, — выдохнул он. — Я сейчас кончу. — В меня, — выдохнула она. — Кончи в меня. Залей мою дырочку своей спермой. — Да-а-а! Он вошёл в последний раз, глубоко-глубоко, и замер. Гермиона чувствовала, как его член пульсирует внутри неё — раз, два, три, — как горячие струи спермы бьют в стенки влагалища, заливают её изнутри. Это было горячо, это было влажно, это было невероятно — чувствовать, как он наполняет её, как его сперма смешивается с её соками, как вытекает потом наружу. Каждая пульсация его члена отдавалась в её клиторе, вызывая мелкие судороги. Он лежал на ней, тяжело дыша, уткнувшись лицом в её шею. Его член всё ещё пульсировал внутри, медленно опадая. — Охренеть, — выдохнул он наконец. — Ага, — выдохнула она. — Ты как? — Жива. Он поднял голову, глядя на неё. — Я не закончил. — В смысле? Вместо ответа он вышел из неё и перевернул на живот. Она почувствовала, как из неё вытекает его сперма, горячая, густая, стекает по половым губам, по клитору, по ягодицам, и это было дико возбуждающе. — На четвереньки, — приказал он. — Теперь в попу. Гермиона замерла, но послушалась, вставая на колени. Она чувствовала, как из неё продолжает вытекать сперма, капает на тряпки, смешивается с пылью. — У тебя есть чем? — спросила она. Драко порылся в карманах брошенных брюк и извлёк маленький пузырёк. — Увлажняющее зелье. Для рук. Подойдёт. — Давай. Он открыл пузырёк, вылил половину на пальцы и прикоснулся к её анусу. Гермиона вздрогнула от неожиданности, но расслабилась, когда его палец начал массировать, смазывать, подготавливать. Мышцы сфинктера конвульсивно сжимались вокруг пальца, пытаясь вытолкнуть, но потом привыкали. — Всё хорошо? — спросил он. — Да. Ещё. Второй палец вошёл легче. Он растягивал её медленно, аккуратно, и она чувствовала, как непривычное ощущение наполнения становится приятным, как мышцы расслабляются, принимая, как где-то глубоко начинает зарождаться странное, новое удовольствие. — Хватит, — выдохнула она. — Вставляй. Он убрал пальцы, обильно смазал член остатками зелья и приставил к тугим складкам. — Если больно — скажи. — Скажу. Давай. Он вошёл — медленно, осторожно, миллиметр за миллиметром. Гермиона закусила губу, чувствуя распирающее давление. Головка проскользнула внутрь — это было странно, чужеродно, но когда он вошёл глубже, стало... охрененно. Мышцы сфинктера сжимались вокруг основания члена, создавая невероятное давление. — Боже, — выдохнул Драко. — Какая же ты узкая здесь. Как сжимаешь мой член. Я чувствую каждую складочку. — Двигайся, — выдохнула она. — Медленно. Он начал двигаться — плавно, осторожно, давая ей привыкнуть. С каждым толчком становилось легче, приятнее, и Гермиона застонала, откидывая голову назад. Новые нервные окончания посылали сигналы в мозг, и это было совсем иначе, чем вагинально — глубже, страннее, но безумно возбуждающе. — Быстрее, — попросила она. — Сильнее. — Уверена? — Трахай меня в задницу, Малфой. Не жалей. Он ускорился. Его член скользил в тугих мышцах, и это ощущение было запредельным — для них обоих. Драко чувствовал, как она сжимается вокруг него пульсирующими волнами, как сфинктер ритмично сдавливает основание, и едва сдерживался. — Чья это дырочка? — прохрипел он, трахая её в задницу глубокими размашистыми толчками. — Твоя. — Чья? — ТВОЯ ЗАДНИЦА! ТРАХАЙ СВОЮ ЗАДНИЦУ! Он схватил её за волосы, оттягивая голову назад, и второй рукой сжал горло спереди. Она была полностью зафиксирована, полностью в его власти, и каждый толчок отдавался во всём теле. Грудь моталась из стороны в сторону, соски терлись о тряпки, и это добавляло ощущений. — Кричи, — приказал он. — Кричи громко. — А-А-А-А-А! ДА! ДА! ТРАХАЙ МЕНЯ В ЖОПУ! ЕЩЁ! Одновременно её рука скользнула вниз, к клитору. Она начала массировать себя сама, пока он трахал её сзади, и от этого тройного воздействия — член в заднице, рука на клиторе, его рука на горле — мир поплыл. — Дрочи себя, — прохрипел он. — Дрочи свой клитор, пока я трахаю твою задницу. — ДА! Она массировала клитор жёстко, быстро, чувствуя, как он пульсирует под пальцами, как набухает, как приближается оргазм. Одновременно она чувствовала, как его член скользит в заднице, как растягивает, как наполняет. — Я сейчас кончу, — выдохнула она. — Боже, я сейчас кончу. — Давай! — зарычал он. — Кончай на свои пальцы, пока я трахаю твою задницу! Оргазм накрыл её с такой силой, что она закричала и рухнула лицом в тряпки. Клитор пульсировал под пальцами конвульсивно, раз за разом, влагалище сжималось вхолостую, а задница пульсировала вокруг его члена ритмичными спазмами. — Твою мать, — выдохнул Драко. — Ты сжимаешься вокруг меня, как тиски. Я сейчас... — Кончи в жопу, — выдохнула она. — Кончи мне в задницу. Хочу чувствовать твою сперму в жопе. Он зарычал, вошёл в последний раз глубоко, и замер, изливаясь внутрь. Гермиона чувствовала, как горячие струи бьют в стенки прямой кишки, как наполняют её, как пульсирует его член внутри — раз, два, три, четыре, пять толчков спермы. Это было горячо, это было влажно, это было наполненно. — Твою мать, — выдохнул он, опадая на неё сверху. Она рухнула лицом в тряпки, не в силах пошевелиться. Он вышел, и она чувствовала, как его сперма вытекает из задницы, смешиваясь с тем, что уже вытекло из влагалища, заливая бёдра, ягодицы, тряпки под ними. Две струйки смешивались, стекая по ногам. Несколько минут они просто лежали, ловя ртом воздух. В чулане пахло сексом, потом, спермой — тяжело, густо, животно. — Охренеть, — выдохнул Драко наконец. — Ага, — выдохнула она. — Ты как? — Еле дышу. Он перекатился на бок, притягивая её к себе. Она уткнулась лицом в его плечо, чувствуя, как по бедру стекает их смесь. — Я не думал, что будет так, — сказал он. — Я тоже. — Ты охрененно громко кричала. — Ты охрененно хорошо трахал. Он усмехнулся. — Это был комплимент? — Это была констатация факта. Где-то вдалеке пробили часы. Полночь. Их смена давно закончилась, и МакГонагалл, наверное, уже обыскалась. — Нам пора, — сказала она. — Знаю. Но никто не шевелился. Они лежали в темноте, на грязном полу, в луже собственных соков, и это было правильно. Драко провёл рукой по её спине, спускаясь ниже, к ягодицам. Пальцы скользнули в её смесь, и он вдруг снова замер. — Ты думаешь о том же, о чём я? — спросил он. — О чём? — Что мы можем повторить. Прямо сейчас. Гермиона подняла голову, глядя на него. — Ты серьёзно? — А ты против? Она посмотрела на его член, который уже снова начинал твердеть, и усмехнулась. — Ты неугомонный. — Ты заводишь меня, Грейнджер. Просто существуя рядом. Она села, оседлала его бёдра и направила его член в себя. Он вошёл легко — она была влажной, открытой, готовой. И они начали снова. Второй раз был медленнее, глубже, тягучее. Она скакала на нём, запрокинув голову, и он сжимал её грудь, дёргал за соски, пока она не закричала снова. Она чувствовала, как его член внутри, как пульсирует, как достаёт до самой матки, и от каждого движения по телу разбегались волны удовольствия. Она кончила второй раз — на его члене, заливая его своей смазкой, и он кончил следом, в неё, снова наполняя. Третий раз — в рот. Она стояла на коленях, а он трахал её горло, глубоко, до рвотного рефлекса, и она давилась, но брала снова и снова, чувствуя, как его член упирается в нёбо, как пульсирует на языке. Слюна текла по подбородку, по груди, но ей было плевать. Она смотрела на него снизу вверх, и это заводило ещё сильнее. Она массировала себя рукой между ног, пока он трахал её рот, и кончила в третий раз — без звука, просто содрогаясь всем телом, сжимаясь вокруг собственных пальцев. Он кончил ей на лицо, заливая спермой щёки, губы, ресницы, и она облизывалась, чувствуя вкус. Четвёртый раз — раком, снова в киску, жёстко, грубо, пока она не охрипла от криков. Он трахал её и одновременно дрочил себе, выходя и заходя снова, и от этого зрелища — как его рука скользит по мокрому от неё члену — у неё сносило крышу. Пятый раз — она лежала на спине и смотрела, как он дрочит над ней, глядя на её раздвинутые ноги, на её мокрую дырочку, из которой вытекает его сперма. Она сама раздвигала половые губы пальцами, показывая ему, как течёт, как пульсирует клитор, и он рычал, дроча всё быстрее. Она кончила от одного этого зрелища — просто лёжа и глядя, как он кончает на её живот, заливая её спермой. К тому времени, как они закончили, за окнами начало светать. — Нас убьют, — выдохнула она, лёжа в луже спермы, пота и собственных соков. Её тело всё ещё вздрагивало мелкой дрожью, клитор пульсировал вхолостую, влагалище сжималось, вспоминая. — Плевать, — ответил он, целуя её в плечо. — Оно того стоило. Она усмехнулась. — Знаешь, Малфой... ты охрененно трахаешься. — Знаю, Грейнджер. Ты тоже. Они полежали ещё немного, а потом начали собирать одежду по всему чулану, одеваться молча, помогая друг другу найти вещи в темноте. Когда они вышли в коридор, первые лучи солнца золотили окна. — До вечера? — спросил он, глядя на неё. — До вечера, — кивнула она. — Обход. — Обход, — усмехнулся он. — Конечно. И они разошлись в разные стороны, чтобы через несколько часов встретиться в Большом зале за завтраком и сделать вид, что ничего не было. Но оба знали: этой ночью что-то изменилось. Навсегда.

*А всё потому что Драко не знал, что существуют такие вещи как спид, мандавошки и анальные вши, которые он только что подцепил и узнает о них только через пару лет, когда осознает, что «чешется внизу» — это не норма.