Глава 4

Встать было труднее, чем согласиться. Гермиона поднялась с холодного камня медленно, будто к её ногам привязали гирю. Узел под поместьем дышал ровно, но тяжело. Ядро проклятия в центре зала вновь стало неподвижной тенью. Вдох — чужой холод, выдох — её собственное тепло, уходящее куда‑то вниз. — С чего начинать? — голос прозвучал тише, чем ей хотелось. — С того, что ты перестанешь думать, будто всё это сон, — сухо ответил Драко. — И примешь одну простую мысль: ты связана с узлом не меньше, чем я. Он коротко кивнул. — Сядь. — Опять? — она нервно усмехнулась. — Кажется, я провожу в сидячем положении больше времени, чем студенты на лекциях по трансфигурации. — Это лучше, чем провести остаток жизни лёжа в Азкабане, — напомнил он. Она не спорила. Просто опустилась на камень у края круга, чувствуя, как от холодной поверхности через одежду поднимается дрожь. Браслеты чуть налились тяжестью, словно занимая своё место в общей цепи. Драко остался стоять рядом, но не так близко, как в прошлый раз. Между ними — шаг, может быть, два. Достаточно, чтобы она ощущала его присутствие, но не его прикосновение. — Слушай, — сказал он. — Не меня. Дом. Он сделал паузу, давая ей время настроиться. — Ты уже чувствовала, как по узлу проходит удар. Как тянется ядро. Теперь попробуй почувствовать другое — границу между домом и теми, кто снаружи. Гермиона закрыла глаза. Сначала она услышала собственное дыхание. Потом — отдалённый шум, слабо похожий на море. Магия поместья, растёкшаяся по камню, стенам, старым корням под землёй, шевелилась медленно, как густая вода. Где‑то далеко, наверху, опять ударило в купол. Отклик докатился до неё слабой волной. Узел отозвался — чуть нервнее. Она «опустилась» сознанием ниже, вглубь. Удивительно быстро поняла, что дом — не просто закрытая система. Он отличает «своих» и «чужих». «Своим» теперь были: Драко, старые клятвы, часть магии узла… и она. Остальные ощущались как давление снаружи. Среди этого давления одна линия выделялась особенно — ровная, яркая, прямолинейная. Гарри. Она почти видела, как его заклинания ложатся на купол — не как силу, а как отпечаток характера. Слишком прямой удар, когда можно было бы сделать шаг в сторону. Слишком много собственной магии, вложенной в каждое естественное движение. — Нашла? — голос Драко прозвучал не громче шёпота, но в подземелье отозвался отчётливо. — Нашла, — выдохнула она. — Не прикасайся, — сразу сказал он. — Пока только смотри. Убедись, что умеешь различать, где именно этот поток, а где — остальные. Она послушалась. Стала отделять одно от другого. Чары других мракоборцев были сухими, более «техническими». Магия Гарри — узнаваемой до боли. Как рука человека, который в детстве стоял с тобой в одном строю, а потом стал командиром. Боль никуда не делась. Просто привычка к ней превратила острый укол в тупую, но терпимую ноющую рану. — Он не бьёт в полную силу, — тихо сказала она. — Проверяет, на что способен щит. — Это в его духе, — усмехнулся Драко. — Сначала разведка боем, потом — геройские рывки. Снаружи снова ударило. На этот раз Гермиона поймала момент чуть раньше — там, где заклинание ещё только собиралось. Странное, плотное ощущение силы, сжимающейся в тонкий луч. — Если я… — она сглотнула, — если попробую… ответить… как? — Ты не отдаёшь удар, — резко сказал Драко. — Ты не вмешиваешься в его заклинание. Он сделал шаг ближе, голос стал низким и очень чётким. — Ты используешь узел как зеркало. Не как оружие. Как отражатель. Он чуть наклонил голову. — Поттер чувствителен к магии. Не хуже тебя. Если узел в какой‑то момент отзовётся не защитой, а… спокойствием… он почувствует. — Спокойствием? — невольно переспросила она. — Ты хочешь, чтобы он понял: сейчас нет смысла бить дальше, — сухо объяснил Драко. — Значит, узел должен «ответить» ощущением: всё стабильно. Безопасно. Он задержал взгляд на её лице. — И это ощущение можешь придать только ты. — Звучит как издевательство, — горько заметила Гермиона. — Я должна убедить Гарри, что здесь безопасно… в доме, где в подвале лежит ядро магии человека, который пытался нас всех убить. — Добро пожаловать в мою жизнь, — отозвался Драко. — Здесь всё так или иначе звучит как издевательство. Она хотела ответить остро, но узел снова дёрнулся. Внешний удар был слабым, но ядро внутри отозвалось, как будто чутко прислушивалось к каждому движению за стенами. Магия Гарри была для него раздражителем. Незнакомой, чужой, но сильной. — Хорошо, — выдохнула Гермиона. — Как именно я… придам узлу это «спокойствие»? — Ты уже делала похожее, — напомнил он. — Когда держала поток проклятия. Ты перенаправляла силу так, чтобы она не рвала всё подряд. Сейчас тебе нужно сделать то же самое, только с другими эмоциями. Он чуть усмехнулся. — Удивительно, что я объясняю тебе основы магической психологии. — Можешь считать, что это мой удар по твоей гордости, — ответила она. Она снова закрыла глаза. На этот раз не просто слушала, а осторожно, очень осторожно «касалась» узла. Не ядра в центре, не стены, а того слоя, который соприкасался с куполом. Собственный страх мешал. Вся её натура кричала: «Гарри там. Нужно звать. Нужно кричать, рваться, биться в стену». Но если она поддастся этому порыву, узел только сильнее раскачается. И ядро, которое только что она с трудом усадила обратно, снова рванёт к ней. — Вспомни, как ты держала щиты в Хогвартсе, — тихо сказал Драко. — Не на войне. До. Когда щит нужен был не для того, чтобы отражать смертельное заклинание, а чтобы выдержать заклятие от преподавателя. Ты умеешь работать тонко, Грейнджер. Вспомни. Она вспомнила. Первые занятия по заклятиям. Щиты, которые трещали, но не падали. Смех Рона сбоку, напряжённый взгляд Гарри, сосредоточенное лицо преподавателя. Тот особый, ровный внутренний настрой, который нужен для стабилизации. Она ухватилась за это чувство. Тихое, собранное. И направила его в узел. Магия под камнем зашевелилась. Поначалу неохотно, как больной, которого просят подняться с постели. Потом — более охотно, словно признавая в ней не угрозу, а опору. Тяжёлый пульс стал ровнее. Снаружи очередной удар Гарри по куполу булькнул, как камешек в воду. Но на этот раз волна, дошедшая до подземелья, оказалась мягче. Не такой рваной. Гермиона сосредоточилась. Не позволяла себе думать о том, что делает. Просто держала в голове одно ощущение: «здесь всё под контролем». Не «хорошо», не «безопасно», а именно: «управляемо». Как сложная работа, которую она делала сотни раз. Как ритуал, в котором выверен каждый шаг. Неизвестно, сколько прошло: минута? Десять? Время в подземелье и в узле текло иначе. В какой‑то момент она отчётливо почувствовала: один из внешних ударов… замер. Не пошёл до конца. Магия Гарри остановилась в полудвижении. Купол лизнуло только краем. — Он… — прошептала она. — Он остановился. — Хорошо, — отозвался Драко. — Значит, чувствует, что ломиться в стену сейчас бессмысленно. — Или чувствует, что я здесь, — сказала она так же тихо. — Если он почувствует, что ты здесь, — сухо заметил Драко, — он не остановится до тех пор, пока не разрушит половину этой долины. Пока он сомневается, он осторожен. Сомнение — наше лучшее прикрытие. Эти слова, как ни странно, немного успокаивали её. Сомнение — лучше, чем уверенность. Гермиона медленно открыла глаза. В подземелье всё было на месте: камень, руны, тень в центре. Только где‑то глубоко, под самой кожей, появилась новая усталость — не от силы, а от того напряжения, когда ты стоишь между двумя дорогими тебе вещами и выбираешь, что спасать первым. — Хватит на сегодня, — сказал Драко. — Узел принял твой настрой. Дальше он некоторое время будет держать его сам. Он скользнул по ней взглядом. — Ты держалась дольше, чем я ожидал. — Чудесно, — она с трудом поднялась. — Значит, я превзошла твои ожидания. Можно ставить галочку в список достижений дня. — Можешь, — кивнул он. — Прямо рядом с пунктом «спасла жизнь тем, кто даже не знает, что был в опасности». Слова попали больно в сердце. Удивительно больно. Она не стала отвечать. Просто повернулась к двери. — Подожди, — остановил её Драко. — Есть ещё одна вещь. — Мне казалось, мы уже зашли достаточно далеко для одного дня, — устало заметила Гермиона. — К сожалению, проклятия не знают слова «достаточно», — сказал он. — И Рэндалл — тоже. Имя Рэндалла прозвучало, как холодный сквозняк. Подземелье стало ещё темнее. — Он не отступит, — продолжил Драко. — Даже если Поттер временно оставит поместье в покое, люди Рэндалла найдут способ подступиться. Они терпеливые. Они любят ждать, пока другие сделают за них грязную работу. — У тебя талант подбирать себе партнёров, — сухо сказала Гермиона. — Это не партнеры, — резко ответил он. — Это те, к кому меня прижала война. Он на секунду задержал взгляд на ядре. — И те, от кого я хочу избавиться. Окончательно. Она внимательно смотрела на него. — Ты зовёшь меня сюда, — тихо сказала она, — показываешь ядро, рассказываешь о Рэндалле, о Министерстве, о Гарри… и в каждом варианте я всё глубже в вязкой, липкой грязи. Голос стал тише. — Где здесь моя точка опоры, Малфой? Он промолчал. Долго. Потом нехотя ответил: — В том, что ты не одна удерживаешь всё это. Он на миг усмехнулся. — Тебе придётся поделить ответственность со мной. Это ужасно, я знаю. — Трудно придумать ужаснее, — согласилась она. Между ними проскочила короткая, странная искра. Не теплая — но уже не ледяная. Что‑то вроде сухой, чёрной шутки, понятной только двоим. — Завтра ты начнёшь разбирать рунический рисунок узла, — сказал Драко, возвращаясь к деловому тону. — Я дам тебе копии планов поместья, старые записи. Он посмотрел на неё серьёзно. — Наша цель — вариант, в котором ядро либо перераспределяется, либо запечатывается иначе. Так, чтобы не требовались жертвы. И чтобы моим чудесным благодетелям больше не было смысла держать нас на крючке. — «Нашей»? — переспросила она. — Ты сама сказала, — напомнил он спокойно, — что не любишь быть частью чужих схем. Это твой шанс переписать одну из них. Она тяжело вздохнула. — И всё это — за те же три дня? — вопрос прозвучал даже не саркастически, а пусто. — За три дня мы хотя бы поймём, есть ли у нас шансы, — ответил он. — Если нет — будем решать, кого именно посылать к Рэндаллу на переговоры. На лице мелькнула тень циничной усмешки. — Не думай, что я не ценю твой вклад, Грейнджер. Но если придётся выбирать между тобой и миром… — Ты выберешь мир, — перебила она. — И свой род. — В таком порядке, — кивнул он. — Если повезёт. Удар снаружи на этот раз был едва заметным. Как лёгкий стук пальцами по стеклу. Гарри, кажется, собирался уходить.. — Пойдём отсюда, — наконец сказал Драко. — Подвал — не лучшее место для разговоров о будущем. — Звучит так, будто наверху они безопаснее, — усмехнулась она. — Наверху хотя бы не пахнет смертью, — сухо ответил он. Комната встретила её тишиной. Камин был уже растоплен, в воздухе чувствовался запах трав и чего‑то пряного. За окном темнело. Гермиона опёрлась спиной о дверь, как только она закрылась. На секунду она позволила себе просто стоять, слушая собственное сердце. Боль — не та, что от узла, — прокралась незаметно. Та самая, о которой она всё это время старательно не думала. В зале суда. Когда щёлкнули кандалы. Когда дверь в Азкабан закрылась — пусть и только в бумагах. Взгляд Гарри, который она видела с расстояния. Побелевшее лицо Рона. Кингсли, который не смог и не захотел пойти против совета. «Если бы я тогда…» Мысли, которые она сама же запрещала себе доводить до конца, одна за другой поднимались, как выпущенные из бутылки призраки. Если бы она не настояла на изучении артефакта. Если бы не предложила ритуал. Если бы не встала в центр круга лично. Если бы… — Хватит, — прошептала она сама себе. Узел под поместьем отозвался лёгким толчком, как будто согласился. Она подошла к кровати и села, не раздеваясь. Постель была жёсткой, аккуратно застеленной. Чехлы пахли свежестью и чем‑то чужим — ни дома, ни школы, ни «Норы». Тело ныло. Голова гудела. Магия внутри была словно натянутая струна. Каждое движение отзывалось лёгкой болью. Слёзы подступали к глазам — не от жалости к себе, а от накопившегося за день напряжения. Она сжала зубы. Она уже плакала, когда стирала память родителям. Плакала, когда хоронила друзей. Когда держала руку Рона после войны, пытаясь найти слова. Когда Гарри едва не погиб в лесу. Ещё одна порция слёз не изменит ровным счётом ничего. Она глубоко вдохнула, заставляя себя дышать ровно. — Гермиона Грейнджер, — тихо сказала она вслух, почти насмешливо. — Хранительница проклятий, приговорённых и чужих домов. Какое… славное повышение. В дверь негромко постучали. Она зло подумала, что если это ещё один домовой эльф с подносом, она его выгонит. Но голос за дверью оказался слишком знакомым, чтобы ошибиться. — Можно? — Драко даже не пытался изобразить вежливость. Это «можно» звучало, как очередной формальный шаг в ритуале. Он вошёл, не дожидаясь приглашения. В руках — пачка тонких папок, аккуратно перевязанных лентой. Мантия безупречна, волосы так же аккуратно зачёсаны назад. Лишь лёгкая тень под глазами говорила о том, что этот день вымотал и его тоже. — Это планы поместья, — он положил папки на стол. — Старые, новые, с разной детализацией. Здесь же — выдержки из семейных записей о ритуалах, через которые привязано ядро. — Почитаю перед сном, — вздохнула она. — Для расслабления. — Можешь считать это уникальной библиотекой, доступной только тебе, — пожал плечами Драко. — Многие отдали бы половину своей магии, чтобы заглянуть в эти бумаги. — Многие — возможно, — она посмотрела ему в лицо. — Я — нет. Он кивнул, будто согласный с этим ответом. — Ещё одно, — сказал он. — Завтра утром я хочу проверить, как далеко ты можешь отойти от узла без риска. — То есть — проверка границы? — уточнила она. — Да, — кивнул он. — Я не собираюсь держать тебя взаперти в одной комнате, если это необязательно. Но мне нужно знать, где именно проходят пределы, допустимые для тебя и для поместья. — И ты будешь меня на поводке выгуливать вокруг дома? — в голосе прозвучала усталость, перемешанная с сарказмом. — Если понадобится — да, — спокойно ответил он. — Но я рассчитываю обойтись без поводка. Она поморщилась. — Ты потрясающе умеешь подбирать слова, чтобы меня порадовать. — Это не моя цель, — сухо сказал он. — Моя цель — чтобы ты не умерла на участке, где из‑за твоей смерти узел сорвётся. Она ненавидела то, как логично это звучит. — Хорошо, — выдохнула Гермиона. — Завтра — границы. Она чуть качнула головой в сторону папок. — А сегодня — знакомство с твоими семейными секретами. — Не называй их «моими», — устало отозвался Драко. — Мне досталось это всё по наследству, без права обменять на что‑то приличное. Он уже собирался выйти, когда за окном что‑то мягко шевельнулось. Не гром. Не удар. Тихий, почти ласковый всполох света, едва заметный на фоне темноты. Гермиона резко повернула голову к окну. Узел под ней среагировал почти одновременно — лёгким, но очень отчётливым толчком. Драко замер на полушаге. — Чувствуешь? — спросил он. — Да, — ответила она. — Но это не удар по куполу. Снаружи не было грохота. Лишь едва уловимое, осторожное прикосновение магии к внешним чарам. Не как кулак — как подушечка пальцев. Гарри больше не бил. Он прислушивался. — Кажется, Поттер решил сменить тактику, — медленно сказал Драко. — Он не отступил. Он пытается понять, что произошло с куполом. — А произошло с ним то, — тихо сказала Гермиона, — что он почувствовал, что по ту сторону кто‑то есть. Она встретилась взглядом с Драко. В его глазах мелькнуло то, чего она не ожидала — не раздражение и не злость. Что‑то вроде понимания. — Похоже, — негромко произнёс он, — наша маленькая иллюзия спокойствия сработала слишком хорошо. Снаружи лёгкий, осторожный шорох повторился. На этот раз узел отозвался сильнее. И Гермиона вдруг ясно, почти физически ощутила: Гарри не просто проверяет щит. Он искал её. Не по имени. По тому отпечатку магии, который за годы боёв и совместных ритуалов стал для него таким же узнаваемым, как её голос. Она сжала пальцы так, что костяшки побелели. Если он продолжит искать — рано или поздно найдёт трещину. В куполе. В узле. В ней. — Малфой, — выдохнула она, не сводя взгляд с окна. — Мне кажется, завтра утром нам придётся проверять не только границы поместья. — Что ещё? — спросил он. Она повернулась к нему. — Границы того, — медленно произнесла Гермиона, — как долго я смогу одинаково лгать и Гарри, и себе.