Глава 7

Три секунды. Гермионе казалось, что время стало вязким — тянулось, как густой сироп, неумолимо приближая ту самую черту. В коридоре стояла тяжёлая, глухая тишина. Сырая стена за спиной, дверь перед лицом, Драко рядом, собственный пульс в висках — слишком много всего, и всё очень близко. — Раз, — негромко произнёс он. Он не считал вслух, но сама интонация отсекала мгновения точнее песочных часов. Палочка в его руке поднялась чуть выше. Под ладонью, лежащей на железе, шевельнулась старое заклинание — ржавчина тонко заскрежетала, будто металл пытался вспомнить, как это — подчиняться. За дверью Рон дышал коротко и тяжело. Даже через камень Гермиона слышала, как он пытается не выдать страха. — Гермиона… — тихо, почти хрипло. — Пожалуйста… Этого хватило. Она двинулась так резко, что сама не успела испугаться. Шаг — и её плечо врезалось в Драко. Ещё шаг — и она уже была вплотную к двери, ладонями и лбом упираясь в холодный металл, заслоняя собой замок и то место, куда целилась его палочка. — Нет, — вырвалось, почти без голоса. — Не смей. Палочка остановилась в опасной близости от её виска. — Ты с ума сошла, — сказал он очень тихо. — Возможно, — она сильнее прижалась к двери. Холод под пальцами будто доходил до костей. — Но если ты запечатаешь ход, пока он там… тебе придётся делать это через меня. С той стороны по двери глухо ударили ладонью. — Гермиона? — ближе, яснее. — Это ты? Вибрация от удара прошла по её телу, как по натянутой струне. — Отойди от него! Ей на секунду захотелось рассмеяться — устало, зло. «Если бы всё было так просто». — Ты невероятно иррациональна, — сухо заметил Драко. — Встать между заклинанием и целью — блестящий способ помочь. — Зато честный, — отозвалась она. — Если ты собираешься кого‑то хоронить в этом коридоре, давай не будем делать вид, что это только его выбор. Пальцы Драко чуть сильнее сжали палочку. — Ты не понимаешь, насколько плохо здесь всё держится, — негромко произнёс он. — Я как раз понимаю, — она не отрывала лба от железа. — Я стою между тобой и человеком, который оказался здесь из‑за меня. Между твоим домом и узлом, который может сорваться, если ты начнёшь давить всерьёз. Она сжав губы повторила, уже тише: — Я не уйду. За дверью повисла короткая пауза. — Гермиона, — опять Рон. В голосе дрожала злость, вперемешку с надеждой. — Ты не знаешь, на что он способен. Отойди! — О, уверяю тебя, — холодно подумала она. Но вслух сказала другое: — Рон, заткнись, — сквозь дверь. — Иначе всё правда станет хуже. С той стороны на секунду воцарилась тишина — натянутая, как струна. Драко коротко вздохнул. — Восхищаюсь, — сказал он. — Ты умудряешься одновременно усложнить всё и для него, и для меня. — Привыкай, — бросила она. — Со мной часто так. Он усмехнулся краем губ — без тени веселья. — Разница между нами в том, — негромко произнёс Драко, — что я привык рисковать своей жизнью, а ты с поразительной лёгкостью ставишь под удар чужие. Она развернулась к нему боком, не отрывая плеча от двери. — Сейчас ты рискуешь и моей, — напомнила она. — Именно, — глаза его потемнели. — Поэтому отойди. — Нет. В его взгляде что‑то щёлкнуло. — Ты подталкиваешь меня к тем методам, которые тебе не понравятся, Грейнджер. — Ты сам считал до трёх, — тихо ответила она. — Не делай вид, будто дал мне настоящий выбор. Короткая пауза — и они оба на мгновение вспомнили зал суда, другие слова, другой приговор, другие люди, которые тоже говорили «у тебя есть выбор», когда его не было. — Хорошо, — голос Драко стал резче. — Тогда скажи сама: что ты предлагаешь? Открыть дверь? Втащить Уизли внутрь? Позвать Поттера? Устроить здесь небольшой конец света? — Я предлагаю не убивать его, — прошептала она. — Это уже неплохо. — Убить — не входит в мои планы, — сухо сказал он. — Хоронить рыжего идиота под собственным домом — плохая стратегическая инвестиция. — Ты готов оставить его в тоннеле? — она вцепилась пальцами в железо. — Между землёй и твоим поместьем? — Я готов оставить его там живым, — холодно уточнил Драко. — В замкнутом участке старого хода. Со стенами, которые не рухнут, и воздухом, которого хватит надолго. Он слегка наклонил голову. — Ты хотела, чтобы он не умер. Это самый реалистичный вариант. — То есть — клетка, — тихо сказала она. — Это называется локализация риска, — возразил он. — В мире, где нас всех давно загнали в чьи‑то схемы, это, поверь, не самое страшное слово. — Гермиона, — вдруг снова донёсся голос Рона, хриплый, но упрямый. — Что он делает? Что происходит? Пауза. — Ты там? С ним? Она закрыла глаза. — Я… — начала. — Она там, где должна быть, — спокойно, слишком спокойно сказал Драко, не дав ей договорить. — Внутри дома. Тишина на той стороне стала ледяной. — «Должна быть», — повторил Рон. В его голосе было столько яда, что слова почти жгли. — У Малфоя? Гермиона ощущала, как внутри всё сжимается. — Рон, это не… — Значит, это правда, — перебил он. — Приговор, порталы, сбой. Магия ведёт сюда. Я лезу в полузатопленный коридор, а ты… Он резко выдохнул. Снова шорох кулака по камню. — Ты там с ним. Драко слушал их, не скрывая интереса. Как будто наблюдал, как трескается тонкое стекло. — Уизли, — лениво произнёс он. — Как и в школе, ты слишком быстро делаешь выводы. — Зато не прячусь за чужими стенами, — отрезал Рон. — Открой дверь, Малфой. — Зачем? — в голосе Драко появилась почти вежливая любезность. — Чтобы ты ввалился в дом, где каждая ошибка может нас всех убить? Или чтобы Поттер получил повод штурмовать не только купол, но и фундамент? — Если ты её тронул… — Рон сглотнул. — Я… — Ты что? — тихо спросил Драко. — Закричишь на меня из дыры в земле? Он прижал ладонь к двери рядом с плечом Гермионы. Она почувствовала, как по металлу пробежала волна его магии — холодной, уверенной. — Не он трогал меня, — глухо сказала она. — И я — его. — Ах да, — Драко усмехнулся. — Нас всех тронуло проклятие. Он оторвался от двери и посмотрел на неё. — Ты хотела правду, Грейнджер? Вот она. Ты здесь, потому что твоя магия оказалась единственной, которая может удержать то, что осталось под домом. Он там, потому что полез в щель, которую узел не смог до конца закрыть. Всё просто. — Для тебя — возможно, — прошептала она. — Гермиона, — снова Рон. Голос сел, но не сломался. — Ответь мне на один вопрос. Пауза, долгий вдох с его стороны. — Ты там… добровольно? Внутри всё разом замерло. «Нет» — вспыхнуло мгновенно. «Да» — эхом отозвались воспоминания о круге, о том, как она сама оставалась стоять, когда могла попытаться бежать. Она могла бы сказать: «Нет. Меня перехватили. Меня связали. Я пленница». Это было бы правдой. Но не всей. Она чувствовала на себе взгляд Драко. Жёсткий, внимательный. Ждущий. Молчание тянулось. Рон ждал ответа. Узел — тоже. Дом затаился. — Понятно, — наконец сказал Рон. Голос стал странно пустым. — Тогда… поздравляю. Слова попали точно в цель. — Рон, — выдохнула она. — Не смей… — Ты всегда умела выбирать невозможное, — прервал он. — И людей — тоже. Гермиона стиснула зубы. — Малфой, — прошипела она. — Хватит. — Я? — он почти удивился. — Я молчу. Это ваши с Уизли семейные драмы заполняют магический контур. Узел под ногами снова дрогнул — на этот раз резче. Вибрация прошла по камню, по стенам, по их костям. Ядро под домом отозвалось глухим, недовольным толчком. — Хватит, — повторила она — уже обоим. — Дом не выдержит. Драко мгновенно посерьёзнел. — Вот это — наконец разумный аргумент, — сказал он. — Узел на пределе. Этот спор слышит не только Уизли. Она впервые по‑настоящему почувствовала: узел не просто «фон». Он слушал. Реагировал на их голоса, на гнев, на страх. Весь дом натягивался, как струна, готовая зазвенеть. — Что ты собираешься сделать? — спросила она. — То, что должен был сделать с самого начала, — ответил он. — Отделить проблему от остального дома. Он отступил на шаг, опуская палочку ниже, к камню, а не к двери. — Малфой… — предупредила она. — Я сказал: он не умрёт, — сухо бросил он. — Но будет там, где не сможет раскачать узел. Он повёл палочкой, чертя в воздухе короткий, точный знак. — Секторное запечатывание. Только старый контур. Без свода. Магия впилась в стены. Гермиона увидела, как из‑под штукатурки проступили бледные очертания древних рун. Свет побежал по коридору, уходя в глубину — туда, где Рон, по ощущениям, стоял, прижавшись к шершавой стене. Где‑то далеко глухо загудело. Воздух в тоннеле переместился, как если бы то пространство слегка сжали. — Что ты делаешь?! — Рон вскрикнул так, что голос сорвался. — Гермиона! Её пальцы сами сильнее сжались на металле. — Оставляю тебя живым, — бросил Драко. — И временно отрезанным. Он на секунду встретился с ней взглядом. — Ты хотела, чтобы он выжил. Он выживет. Всё остальное — побочный эффект. Она чувствовала, как узел откликается на его заклинание. Как ядро, ощутив, что прямой путь перекрывают, отступает глубже, пробуя другие трещины. Давление в висках стало слабее. Цена была очевидна: кусок старого хода превратился в закрытую камеру. — Гермиона! — голос Рона уже звучал дальше, глуше, словно через пару стен. — Что он сделал?! Скажи хоть слово! Она попыталась ответить — и в этот момент магия узла поднялась, как волна, захлёстывая её с головой. Звук ушёл. Свет тоже. Осталось ощущение — тесного пространства, сырого камня, колючей магии. Она чувствовала сразу троих: Драко — холодный, собранный, как натянутый трос; узел — тяжёлый, усталый, но послушный тем, кто пока умеет с ним говорить; Рона — вспышку боли, ярости и резкое, обжигающее ощущение: «ты меня бросила». Оно не было словом. Скорее — ударом. Очень узнаваемым. Таким, который однажды уже лежал между ними — после очередной ссоры, после её решения уйти на свои исследования, когда он остался стоять в кухне «Норы» с опущенными руками. Всё это сложилось в один миг — и мир под ногами рухнул. — Грейнджер! — голос Драко прорезал гул. — Не сейчас. Поздно. Пол ушёл из под ног. Холод под ладонями покрылся коркой льда. Она открыла глаза — медленно, будто веки стали тяжелее. За спиной — мягкое изголовье кровати. Над головой — знакомый потолок. Тени от огня в камине скользили по стене. Узел ощущался глухим, но ровным — как сердце, которое наконец перестало биться в такт панике. Кто‑то был рядом. — Не дёргайся, — сказал ровный голос. — Узел едва стабилизировался. Она осторожно повернула голову, мир тут же поплыл, но не настолько, чтобы потерять очертания лица. Драко сидел в кресле у её кровати. Одна нога закинута на другую, локоть на подлокотнике, палочка — на колене. Выглядел он так же собранно, как всегда, только усталость в глазах стала глубже. — Как трогательно, — прошептала Гермиона. Собственный голос показался чужим. — Дежурство у постели. — Не льсти себе, — отозвался он. — Я проверяю, не решил ли узел окончательно сломать нам жизнь, привязав тебя слишком сильно. Он чуть прищурился. — Пока ответ — нет. К счастью. Она некоторое время просто дышала, считая вдохи. Потом спросила: — Рон? В его взгляде что‑то мелькнуло — раздражение, скука, тонкая тень ещё чего‑то. — Жив, — сказал Драко. — Давление нормальное, воздух есть, конструкции держатся. Она прикрыла глаза. Грудь обожгло облегчением так сильно, что захотелось закашляться. — Он… где? — спросила она. — В каком состоянии? — В состоянии полезного живого заложника, — спокойно ответил он. — Старый ход запечатан с обеих сторон. Для него — небольшой карман. Он сделал лёгкое движение пальцами. — Он не может ни выйти к дому, ни вернуться на поверхность. Но и дом к нему не доберётся. — То есть ты посадил его в ящик под домом, — тихо сказала она. — На неопределённый срок. — Грубое, но не лишённое точности описание, — согласился Драко. — Зато никто не падает и не умирает. Он наклонился чуть вперёд. — Ты просила не убивать. Я не убил. Она помолчала. Потом спросила то, что жгло сильнее всего: — Он слышал меня? Драко откинулся на спинку кресла. — Достаточно, — сказал он. — Чтобы знать, что ты в моём доме. Пауза. — И чтобы услышать фразы вроде «она там, где должна быть» и твоё молчание на вопрос, добровольно ли ты здесь. Гермиона отвернулась к огню. — Он думает, что я его предала, — сказала она не сразу, но уверенно. Словно просто оформляла вслух уже состоявшийся факт. — Возможно, — не стал спорить Драко. — Но, знаешь, люди всё равно всегда додумывают худшую версию. Ты лишь дала ему пару штрихов. Остальное он дорисует сам. Она прикусила губу. — Это не так, — упрямо произнесла Гермиона. — Я не выбирала его оставлять. Я… — …выбрала не сказать ему правду, — мягко перебил Драко. — В тот момент, когда он просил хотя бы одно слово. Она резко повернулась к нему. — Ты сам не дал мне этого сделать, — напомнила. — Любое слово могло сорвать узел. — Именно, — кивнул он. — Я сделал выбор, который ты не смогла сделать сама. Он посмотрел прямо ей в глаза. — В твоей системе координат это, конечно, удобно назвать «моей виной». Но, Грейнджер… Он чуть наклонился вперёд. — Там, у двери, ты всё‑таки выбрала. Не его. Не слово «да». Не крик. Ты выбрала стоять со мной и держать дом. Она хотела возразить. Сказать, что просто потеряла сознание. Что её «выбор» был всего лишь результатом магического удара. Но память подбросила неприятные картинки: как она не отходит от двери, когда он поднимает палочку; как чувствует, что если сейчас всё сорвётся — накроет не только Рона; как в мгновение провала рука Драко перехватывает её, не давая удариться о камень. — Я выбрала узел, — глухо сказала она. — Если бы он рухнул, погиб бы не только он один. — Узел, дом, десятки людей, которых ты никогда не увидишь, — спокойно перечислил Драко. — Да, всё как ты любишь. Он чуть криво улыбнулся. — Уизли этого, конечно, не знает. Он знает только, что кричал в темноту — и слышал тебя рядом с Малфоем. Это было очень больно именно потому, что было правдой. Некоторое время они молчали. В камине потрескивали дрова. Дом под ними дышал глухо, но ровно. Гермиона уже начала проваливаться в тяжёлый сон, когда внутри что‑то кольнуло. Не узел. Не дом. Не магия Драко. Короткий, острый всплеск — как игла. Где‑то на самой границе восприятия. Обида. Ярость. И то самое чувство, от которого хочется отвернуться: «ты бросила». Она резко вдохнула. — Что? — тут же спросил Драко. — Это… — она сжала одеяло. — Рон. Он нахмурился. — Карман изолирован. Ты не могла… — Не магию, — перебила она. — Эмоцию. На секунду. Слова давались тяжело. — Он правда думает, что я его предала. Драко откинулся назад. На пару мгновений в его лице не было ни насмешки, ни злости — только усталое понимание. — Привыкай, — негромко сказал он. — В этой истории мы все для кого‑то предатели. Он поднялся. — Главное — не предать то, что держит этот дом. Раньше времени. Он уже был у двери, когда Гермиона тихо произнесла: — Малфой. Он обернулся. — Если он умрёт там, — она смотрела прямо, не моргая, — я никогда тебе этого не прощу. Он чуть наклонил голову. — Если он умрёт там, — спокойно ответил Драко, — это будет и твоя ответственность тоже. Пауза. — Но, в отличие от тебя, я не собираюсь позволить одному человеку — тем более Уизли — разрушить всё. Он вышел, дверь мягко закрылась. Гермиона осталась в комнате одна — с тихим треском огня, тяжёлым дыханием поместья где‑то в глубине и чужой болью, отозвавшейся в ней так, будто кто‑то повернул старый, заросший шрам. Снаружи под куполом Гарри наверняка чувствовал, что‑то изменилось. Под домом, в узком каменном кармане, Рон, скорее всего, сидел в темноте и делал свои выводы. А она лежала между — в доме, который больше не был просто чужой клеткой. Она жила с человеком, которого всё ещё искренне ненавидела за то, что его логика так мучительно переплеталась с её собственными принципами. Подписывайтесь на мой Ficbook, так я пойму, что вам нравится моя работа🥰 Я запустила новый сериал по Драмионе на YouTube "Тихо, Грейнджер" вышло уже 8 серий💖 Подпишись, чтобы не пропустить новую серию https://www.youtube.com/@DianaDramione