Глава 13

Дождь обрушился внезапно. Не тёплый и ласковый, а колючий, ледяной, с тяжёлыми каплями, которые остервенело лупили по магическому куполу, словно горсть мелких камней. Вода стекала по невидимой защитной поверхности вязкими, мутными струями. Поместье мгновенно погрузилось в густой, тревожный полумрак — не вечерние сумерки, а иллюзия того, что кто-то набросил на древний дом мокрое, тяжёлое сукно. — Узел реагирует, — напряжённо сказала Гермиона, стоя у высокого окна и вглядываясь в серую пелену. — Ему это не нравится. — Узлу вообще мало что нравится в этой жизни, — отозвался Драко, не поднимая глаз от плотно исписанных свитков. — Но ливень всё-таки лучше, чем проклятия Поттера. Он сделал резкую пометку на полях. — Вода распределяет нагрузку. Если дом не глуп, он использует её, чтобы перераспределить излишки магии по внешним поверхностям. — Ты всегда умудряешься найти плюс в любом кошмаре, — пробормотала она. — Иначе я бы просто не дожил до сегодняшнего утра, — сухо парировал он. Ей хотелось язвительно усмехнуться, но фундамент под их ногами вдруг едва ощутимо дёрнулся. Не от магического удара, а от колоссальной тяжести воды. Словно старые, воспалённые швы в каменной структуре напомнили о себе ноющей болью. — Какой прогноз? — спросила она. — Нас зальёт? — Нас — нет, — Малфой наконец отложил перо и медленно поднялся. — А вот старые стыки в заброшенных крыльях — вполне возможно. Проверю. — Я иду с тобой, — автоматически вырвалось у неё. Он остановился и посмотрел на неё со странным выражением. — Ты ненавидишь ходить со мной по этому дому, — напомнил он. — Я ненавижу тебя, — поправила Гермиона, вздёрнув подбородок. — Ходить по дому — терпимо. Он коротко хмыкнул. — Идём. Крыло, куда они направились, было одним из тех самых: старым, позаброшенным, изрезанным потайными проходами. Именно здесь теперь скрывались последствия всех их вынужденных сделок и магических компромиссов. Запах сырости здесь ощущался гораздо острее, а воздух казался спёртым и тяжёлым. — Слушай, — сказал Драко, когда они свернули в тёмный боковой коридор. Гермиона замерла. Прислушалась. К привычному, низкому гулу магического узла добавился новый, тревожный звук: ровное, нарастающее шипение. Где-то прямо над ними вода с упорством хищника пробивала себе дорогу сквозь камень. — Крыша, — констатировала она. — Места стыков, — уточнил он. — Здесь десятилетиями не делали капитальную перенастройку. Узел пока держит общее поле, но мелочь трещит по швам. — А когда она перестанет терпеть? — мрачно спросила Гермиона. — Тогда мы получим сырые стены, плесень и дополнительные факторы магической нестабильности, — обыденным, почти лекторским тоном ответил он. — Не самый романтичный сценарий конца света, но весьма эффективный. Они шагнули за угол — и в этот момент дом, будто только и ждавший их появления, решил, что время пришло. Пол под ногами резко качнулся. Не сильно, но достаточно, чтобы Гермиона потеряла равновесие. Она инстинктивно вскинула руки, пытаясь опереться о стену, но древний камень оказался скользким от конденсата. Драко среагировал мгновенно, жёстко перехватив её за локоть. — Стоять, — рявкнул он. В ту же секунду сверху раздался оглушительный треск, и в дальнем конце коридора, словно из прорванной дамбы, хлынула вода. Старая магия не выдержала тяжести ливня. — Назад! — коротко скомандовал Драко, дёрнув её на себя. Они одновременно шагнули назад, в дверной проём, но у поместья явно были свои планы. Тяжёлая деревянная дверь за их спинами, ещё секунду назад бывшая лишь тёмным прямоугольником, захлопнулась с такой силой, будто её ударило ураганом. Замок щёлкнул с мерзким, финальным звуком. Гермиона яростно дёрнула бронзовую ручку. — Не открывается. — Не может быть, — нахмурился он, отстраняя её. Она молча скрестила руки на груди, наблюдая. Он коротко бросил Алохомору. Замок даже не дрогнул. Попробовал более сложное отпирающее — с тем же успехом. Третье. Ничего. — Дом, — процедил Драко, опуская палочку. — Он принудительно ограничивает пространство. — Зачем? — ледяным тоном поинтересовалась она. Снаружи раздался очередной грохот. Вода в коридоре уже не просто сочилась, она ревела полноценным потоком. — Чтобы мы не захлебнулись под этим ливнем, — сухо ответил он. — Ты хотела «зачем» — получай. — То есть нас заперли здесь, — подытожила она, пытаясь сдержать панику. — На время. Пока Узел не стабилизирует верхний слой. — И кто это сделает? — прищурилась Гермиона. — Ты? Сидя здесь? Или дом сам с собой проведёт воспитательную беседу? — Узел, — упрямо возразил он. — С твоей пассивной помощью. Она обречённо выдохнула. — И где именно, по-твоему, мы находимся? В какой части твоей прекрасной тюрьмы? — Если архитектоника не сдвинулась, — задумчиво протянул Драко, оглядываясь, — то это… Старое гостевое крыло. Вторая линия. Он толкнул ближайшую межкомнатную дверь. Та поддалась без малейшего скрипа. — Как заботливо с его стороны, — саркастично заметил он. — Дом запирает нас не в затопленном коридоре, а в спальне. — Давай хотя бы посмотрим, какой жуткий сюрприз он нам приготовил, — пробормотала Гермиона и шагнула внутрь первой. Комната оказалась крошечной. Низкий потолок, единственное окно, занавешенное тяжёлой бархатной шторой, и камин с мёртвым, давно истлевшим углём. А прямо посередине стояла кровать. Одна. Небольшая. С помятым покрывалом и толстым шерстяным одеялом. — Просто великолепно, — выдохнула она. — Настоящий шедевр малфоевского гостеприимства и чувства юмора. Драко окинул комнату цепким взглядом. Подошёл к окну, попытался отдёрнуть штору. — Не поддаётся, — тихо констатировал он. — Глухая магическая фиксация. — Дверь — тоже, — напомнила Гермиона, прислонившись к косяку. — Угадай, куда дом так настойчиво хочет нас уложить? Он перевёл взгляд на кровать. — Грейнджер, ты всерьёз считаешь, что у этого проклятого поместья есть планы на нашу интимную жизнь? — он устало потёр переносицу. — У него точно есть садистские планы на нашу психику, — процедила она. Сверху снова грохнуло — так, словно рухнула половина кровли. Вслед за этим послышался тяжёлый, непрерывный гул прорвавшейся воды. Комнату пока не заливало, но чувствовалось, как дом кренится под нагрузкой. Их заперли в одной из немногих сухих и относительно безопасных точек. — От Узла идёт мощная поддержка, — сказала Гермиона, прикрыв глаза и прислушиваясь к вибрациям магии. — Дом перераспределяет потоки по контуру. Но ему нужна опора. — Мы и есть эта опора, — глухо отозвался Драко. — Ты — сверху, я — снизу. Увы, сейчас мы оба оказались заперты в одном флаконе. Она подошла к камину. — Я могу разжечь? — Да, — кивнул он. — Дом не должен тратить резервы на отопление, если можно обойтись дровами. Она привычным жестом взмахнула палочкой. Ничего. — Очень смешно, — тихо сказала она и попробовала снова. Пустота. Палочка была в её руке, её собственная магия пульсировала в венах, но… комната была абсолютно мертва. — Драко, — её голос стал пугающе спокойным. — У меня не работает магия. Он мгновенно напрягся. — Дай-ка. Он вскинул свою палочку, бросил простейшее Инсендио — без эффекта. Второе. Третье. Ни искры. — Помещение отрезано от активной магии, — констатировал он, и в его голосе проскользнула тревога. — Узел временно заблокировал любые внешние воздействия. — Но почему? — Чтобы мы не мешали, — мрачно пояснил он, бросая палочку на пыльный стул. — Он занят перераспределением воды и латанием крыши. Ему сейчас категорически не нужны наши дилетантские попытки «помочь». Гермиона медленно сложила руки на груди. — То есть, резюмируем. Мы заперты. В тесной комнате. Без магии. В доме, который прямо сейчас переживает очередной приступ архитектурной шизофрении. — И с одной кроватью, — услужливо добавил Драко. — Ты обязательно должен был упомянуть этот факт вслух? — простонала она. — Я предпочитаю называть вещи своими именами, — пожал он плечами. — Тем более, когда они так настойчиво бросаются в глаза. Она принялась мерить комнату шагами, пытаясь найти хоть какую-то альтернативу: кресло, кушетку, пару лишних подушек. Нашла лишь один старый клетчатый плед в сундуке — затхлый, но без дыр. — Я забираю себе кресло, — безапелляционно заявила она. — А я? — А ты можешь гордо и аристократично страдать стоя, — холодно отрезала Гермиона. — Кровать в твоём полном распоряжении. Он посмотрел на неё. Долго, не мигая. — Грейнджер, — произнёс он с пугающей мягкостью. — Здесь нет отопления. К ночи температура рухнет. Дом держит нас тут, потому что здесь сухо, но отнюдь не потому, что здесь тепло. — Он кивнул на жалкий плед в её руках. — Кресло и один плед — это прямой билет к воспалению лёгких. Поверь человеку, который однажды уже выживал в доме, где вся магия уходила на удержание защиты, а не на обогрев. — Я не собираюсь… — начала она, вспыхнув. — Спать со мной? — издевательски подсказал он. — Не льсти себе, это не входит в мой список приоритетов на сегодня. Он сел на самый край матраса. — Но если ты закончишь тем, что сляжешь с лихорадкой, Узел получит новую брешь в стабильности. А я — лишний повод ругаться с тобой из-за твоего непробиваемого гриффиндорского упрямства. Дождь барабанил по крыше. Вода глухо ревела в стенах. Где-то далеко внизу дом тяжело вздыхал, подстраивая каменные кости под новую реальность. — Мы можем… — она брезгливо поморщилась, — разделить её. — Система «каждому по краю»? — уточнил он. — Система «не прикасаться друг к другу и делать вид, что никого рядом не существует», — отчеканила она. — Звучит как большинство наших разговоров, — хмыкнул он. — Вполне логично. Она закатила глаза, но плед всё-таки бросила на изножье кровати. — Мы промокнем до нитки, если попытаемся выбить дверь, — оправдываясь то ли перед ним, то ли перед самой собой, сказала она. — Магии нет. — Она глубоко, прерывисто вздохнула. — Ладно. Считай, что меня переубедил узел, а не ты. — Как скажешь, — благосклонно кивнул Драко. Им даже не во что было переодеться. Дом заблокировал не только палочки, но и большую часть мебели. Шкаф, который она пыталась открыть, стоял намертво. Тот, куда Драко указал кивком, тоже. — Ему неудобно, что мы здесь, — сказала Гермиона, дёргая бесполезную ручку. — Он не рассчитывал на живых людей в этом крыле. — Ему в принципе тяжело рассчитывать на людей, — философски отозвался Драко. — Они вечно портят ему планы. Одежда на них начала подсыхать, но самым мерзким, липким образом. Влага от стен, промозглая сырость и холод неумолимо пробирались под ткань. Гермиона судорожно поёжилась. — Отлично. Похоже, выбора действительно нет. Она стащила с кровати тяжёлое одеяло, с силой встряхнула его и бросила обратно, словно обозначая границу. — Я ложусь к стене, — объявила она. — Ты — с края. — Идеально, — отозвался он. — У меня хотя бы останется иллюзия свободы. Она забралась на кровать прямо в одежде, стараясь не думать о сюрреалистичности происходящего. Постель была холодной, но сухой. Гермиона вжалась в стену, оставив между собой и воображаемым центром широкую полосу пустоты, которая казалась одновременно жалкой и непреодолимой. — Ты собираешься стоять там и драматично размышлять о тщетности бытия? — не выдержав давящей тишины, бросила она. — Или всё-таки воспользуешься своей половиной? — Я математически оцениваю риск того, что ты убьёшь меня во сне, — невозмутимо ответил он. — Чисто для статистики. Он всё-таки лёг. Сначала — медленно, настороженно, словно ожидал, что матрас под ним взорвётся. Он лёг строго на спину, на самый край, даже руку прижал к бедру, лишь бы случайно не пересечь границу. А потом, когда она неловко натянула на них обоих тяжёлое одеяло, он шумно, глубоко выдохнул. Сырость в комнате вдруг стала чуть менее агрессивной. — Если дом сейчас решит, что это идеальный момент, чтобы официально зафиксировать нас как пару, — пробормотала Гермиона в потолок, — я уйду из него прямо завтра. Чисто из принципа. — Даже если при этом утащишь за собой на дно весь узел? — лениво поинтересовался он. — Возможно, — мстительно ответила она. — Зато это было бы красиво. Он издал короткий смешок. — Ты становишься опасной, Грейнджер. — Это всё дом, — буркнула она. — Это влияние твоих проклятых стен. Тишина снова растянулась между ними. Но на этот раз в ней не было привычной враждебной тяжести. Это была странная, незнакомая тишина — когда все колкости уже сказаны, а новые ещё не придуманы. Она чувствовала его тепло. Оно исходило от него ровной полосой, пересечь которую она не имела права. Чувствовала, как старый матрас прогнулся под его весом, как его мерное дыхание заставляет одеяло едва заметно подниматься и опускаться. Гермионе внезапно вспомнились ночёвки в «Норе». Там кровати тоже были старыми и скрипучими, но там всё было своим. Там было тесно, но абсолютно безопасно. Здесь тоже было тесно, но эта теснота таила в себе совершенно иную, незнакомую опасность. — О чём ты сейчас думаешь? — его голос прозвучал в полутьме неожиданно низко. — О том, что я искренне ненавижу твою привычку задавать вопросы ровно в тот момент, когда я не готова на них отвечать, — честно призналась она. — Это избавляет меня от необходимости ломать голову над тем, о чём ты так громко молчишь, — отозвался он. — Элементарная экономия ресурсов. — Иногда мне кажется, что ты живёшь исключительно по принципу «как бы сделать всё ещё сложнее», — вздохнула она. — Иногда — да, — легко согласился он. — Но сегодня эту работу за нас выполнил дом. Капли дождя стучали по стеклу, то замедляя, то ускоряя ритм. Где-то вдалеке гулко гремело — не гром, а звук тонн воды, рушащихся с высоты. Гермиона невольно придвинулась ещё ближе к холодной стене, пытаясь сохранить тепло. Одеяло предательски сползло с её плеча. В следующее мгновение на неё легла тяжесть. Драко, даже не поворачивая головы, перехватил край плотной ткани и уверенно потянул на себя, укрывая её до самого подбородка. Его горячая ладонь на долю секунды коснулась её продрогшего плеча. Всего на один миг, но этого хватило, чтобы по её коже пробежал электрический разряд. — Спасибо, — едва слышно выдохнула она. — Это исключительно в интересах дома, — привычно, почти на автомате ответил он. — Если ты заболеешь, всё наше равновесие полетит к чертям. — Ну разумеется, — кивнула она в спасительную темноту. — Всё ради узла. Снова повисло молчание. — А ты? — вдруг спросила она, осмелев. — О чём думаешь ты? Он ответил не сразу. — О том, — тихо произнёс он, глядя в потолок, — что если бы десять лет назад кто-то сказал мне, что я буду лежать в одной кровати с Гермионой Грейнджер в собственном поместье… — Он горько усмехнулся. — Я бы решил, что это какая-то особо изощрённая форма пытки. — А сейчас? — её голос дрогнул. — А сейчас… — он замолчал, подбирая слова. — Я думаю, что это гораздо менее мучительно, чем большинство вещей, которые происходили со мной за последние несколько лет. Гермиона почувствовала, как к горлу подкатывает горячий, удушливый ком. — Невероятно высокая оценка, — попыталась пошутить она. — Встать в один ряд с войной, Азкабаном и Тёмным Лордом. — Ты катастрофически недооцениваешь себя, — спокойно и без тени иронии ответил он. Сердце стукнуло так сильно, что, казалось, это услышал даже дом. — Драко, — тихо позвала она. Имя сорвалось с губ само, без её разрешения. Он замер. Даже его дыхание на секунду оборвалось. — Да? — Почему ты остался? — выпалила она. — Тогда. После судов. Почему ты остался в этом доме? Во всём этом кошмаре? — А куда, по-твоему, я должен был пойти? — горько отозвался он. — Снять комнатку над пабом? Начать жизнь с чистого листа в магловском Лондоне? — Он тяжело вздохнул. — Этот дом — единственное место, где моя вина и мои ошибки имеют хоть какую-то ценность, хоть как-то встроены в систему. Везде за его пределами я был бы просто… лишним. Сорняком. — Я не верю тебе, — твёрдо сказала она. — Это пустая рационализация. Она повернулась на бок, лицом к нему, неосознанно сокращая ту самую безопасную дистанцию. В темноте их теперь разделяли жалкие дюймы воздуха. — Ты мог бы… попытаться исправить всё иначе. — Мог, — согласился он, глядя в темноту. — Мог сбежать во Францию. Мог притворяться кем-то другим. — Он сглотнул. — Но здесь я хотя бы чётко понимаю, чем расплачиваюсь. А там… там мне пришлось бы заново узнавать, за что именно меня ненавидят. Его слова прозвучали так просто и обыденно, что от этого стало невыносимо больно. Гермиона уткнулась взглядом в складки одеяла. Тепло его тела было совсем рядом, она ощущала его почти физически. — А ты? — внезапно спросил он. — Почему ты до сих пор здесь? — У меня было меньше выбора, чем у тебя, — ушла она от ответа. — Это слишком дешёвая отговорка, Грейнджер, — возразил он, чуть повернув к ней голову. — Ты всегда могла взбунтоваться. Ты осталась не только из-за магической клятвы. И мы оба это знаем. Она судорожно сжала ткань одеяла. — Я осталась, — её голос упал до шёпота, — потому что если бы я ушла, я бы никогда не простила себе, что не попыталась спасти то, что ещё можно было спасти. — То есть, — мягко, с поразительной проницательностью подытожил Драко, — ты осталась из-за себя. Не из-за меня, не из-за Кингсли, не из-за проклятого узла. Ты осталась, чтобы не предать свою собственную суть. — Он выдохнул. — Что ж, это честно. — А ты? — вернула она удар. — Тоже остался из-за себя? — Из-за себя, — не стал отрицать он. — И из-за дома. Он сделал длинную, томительную паузу. — А теперь, возможно, ещё и из-за тебя. Гермиона перестала дышать. — Потому что без меня узел рухнет быстрее? — она отчаянно попыталась спрятаться за привычным сарказмом. — Потому что без тебя я бы давно сдался и позволил этому месту сгореть дотла, — тихо, но твёрдо сказал он. — А ты своим существованием постоянно, до зубного скрежета напоминаешь мне о том, что в жизни есть вещи похуже смерти. Она моргнула, и горячие слёзы обожгли глаза. Не от жалости к нему. И не от жалости к себе. А от того, насколько странно, неправильно, но пугающе точно его слова описывали всё, что между ними происходило. — Ты виртуозно умеешь делать комплименты, Малфой, — прошептала она, глотая слёзы. — В своей совершенно чудовищной манере. — Это не комплимент, Грейнджер, — возразил он. — Это сухой медицинский диагноз. Она слабо усмехнулась. Одеяло давило своей тяжестью, но под ним было невыносимо тепло. Дом за стенами всё так же содрогался под дождём, но здесь, внутри, гул узла стал заметно ровнее. Словно присутствие этих двух изломанных людей в одной маленькой сухой точке помогло древней магии найти долгожданный баланс. Гермиона чувствовала, как на неё наваливается непроглядная, ватная усталость. Огромный враждебный мир сузился до тёплой полосы рядом с ней, до ритмичного звука его дыхания, до стука её собственного сердца. — Если я сейчас… — она невольно зевнула, — повернусь спиной, дом решит, что мы окончательно капитулировали. — Дом уже давно решил, что с нас хватит, — спокойно отозвался Драко. — Пусть хоть раз думает то, что ему хочется. Она медленно, очень осторожно повернулась на бок. Лицом к нему. Не вплотную, оставив между ними невидимую границу, но достаточно близко. В полутьме она могла различить лишь резкие контуры: чёткую линию подбородка, тень от прямого носа, упавшие на лоб светлые пряди. Сейчас он был к ней ближе, чем кто бы то ни было за все эти долгие, мучительные месяцы. — Спи, Грейнджер, — сказал он непривычно мягко. — Завтра этот мир снова потребует от нас совершить невозможное. — И от тебя тоже, — сонно пробормотала она. — Разумеется, — согласился он. — Я всегда в первых рядах. Она закрыла глаза. И в какой-то неуловимый момент, балансируя на самой грани между явью и сном, ей показалось, что длинные, тёплые пальцы вновь коснулись её плеча. На этот раз не для того, чтобы натянуть одеяло. А просто чтобы убедиться, что она всё ещё здесь. Что она никуда не исчезла. Она не стала открывать глаза. Дом глухо шумел ливнем. Магический Узел дышал ровно и глубоко. А между их выровненным дыханием, впервые за бесконечно долгое время, пульсировало не только «ненавижу» и «вынужден». Там прорастало что-то крошечное, неоформленное, чему они оба пока смертельно боялись дать имя.