Глава 21

Дом не любил, когда в него лезли слишком глубоко. Поверхностные уровни он еще терпел: позволял чужакам ходить по своим коридорам, спорить у каминов и даже препираться с Узлом — всё это воспринималось поместьем как легкое раздражение на коже. Но глубокие пласты, те, где камень веками впитывал первые заклинания рода, где под фундаментом лежали старые договоры и кости основателей — там дом становился иным. Тяжелым. Вязким. Недовольным. Опасным. Узел бурчал внизу всё утро, как огромный старый зверь, которого разбудили слишком рано и лишили привычной пищи. Его вибрация ощущалась даже через подошвы обуви, отдаваясь в зубах мелкой дрожью. — Ему очень не нравится наш план, — тихо сказала Гермиона, останавливаясь у входа на лестницу, ведущую в самое старое, редко посещаемое крыло. Она поправила сумку с инструментами и взглянула в темноту пролета. — Возможно, он чувствует, что мы собираемся отрезать его от любимой игрушки. — Любимой игрушки? — Драко поднял бровь, остановившись за её плечом. — Это ты так называешь артефакт, который позволяет Рэндаллу беспрепятственно копаться в потрохах моего дома, как в собственном кармане? — А как еще назвать устройство, через которое в Узел годами насильно сливали магию заключенных? — она обернулась к нему, и в её глазах мелькнула холодная решимость. — Система привыкла к этому ядовитому потоку. Даже если Узлу было плохо, он начал считать это нормой, необходимым допингом. Мы сейчас идем отбирать у него зависимость. Узел под ногами внезапно дернулся — резко и нервно, словно от немого, обиженного крика «я не просил!». — Видишь? — кивнула Гермиона, едва удержав равновесие. — Задетое самолюбие. Он слушает нас. Драко усмехнулся, но его улыбка вышла кривой и напряженной. Он покрепче сжал палочку, и в полумраке его лицо казалось высеченным из льда. — Пойдем, пока он не передумал нас впускать вовсе. У этого дома скверный характер, когда дело касается его секретов. Лестница вниз оказалась неожиданно крутой. Это была не парадная лестница с мраморными перилами, а техническая, рабочая артерия, скрытая от глаз гостей. Узкие, неровные ступени, по которым столетия назад слуги таскали ящики с опасными артефактами и тяжелые свитки клятв. Здесь не было ковров — только камень, затертый до зеркальной гладкости тысячами чужих шагов. Чем ниже они спускались, тем тяжелее и плотнее становился воздух. Магия загустела, превращаясь в липкий туман, в котором ощущался привкус старой меди, засохшей крови и застоявшихся чар. Но сквозь этот родовой букет пробивался другой запах — резкий, металлический, тускло-красный. Это был след Волдеморта. Гермиона научилась узнавать его безошибочно: он ощущался как ржавчина на чистом серебре, как нечто чужеродное и гнилое в самой основе дома. — Напомни мне, — прошептала она, когда тишина стала совсем уж давящей, — почему мы не позвали пару отрядов авроров и не спустили сюда целую исследовательскую группу рунологов? Это было бы… логично. — Потому что, Грейнджер, — отозвался Драко, шагая чуть позади, чтобы контролировать пространство, — объяснять любому постороннему, как именно Рэндалл здесь хозяйничал и какие «надстройки» он впаял в мою родовую магию — это значит собственноручно вручить Министерству схему для нашего полного уничтожения. Он остановился на секунду, прислушиваясь к гулкому эху их шагов. — И еще потому, что дом не пустит сюда чужаков. Нас — скрипя камнями, но пропустит. А их — просто раздавит в этих переходах. — Ты говоришь это так, будто мы здесь свои, — пробормотала Гермиона, чувствуя, как по позвоночнику пробегает озноб. — Ты — Хранительница, — коротко и веско бросил он. — Твоя магия уже вплетена в эти стены. А я… — он на мгновение замялся, подбирая слова. — Я тот идиот, который слишком долго подкармливал эту систему собственной кровью и силой, чтобы она решила, что без меня ей станет только хуже. Гермиона стиснула палочку. Пол под ногами внезапно кончился. Впереди больше не было ступеней — только пустота огромной шахты, которую пересекали узкие каменные балки. — Чудесно, — выдохнула она, глядя вниз. — Мой самый «любимый» тип архитектуры: ступенька — пропасть — ступенька. Перед ними зиял широкий колодец, уходящий в кромешную тьму. Через него, словно хрупкие мосты над бездной, были перекинуты несколько балок — старых, покрытых вековой пылью, с глубокими трещинами в основании. Конца-края этому провалу не было видно. — Это технический колодец, — пояснил Драко, подходя к самому краю. — Раньше здесь проходили основные каналы магопроводки. Узел питал отсюда внешние линии защиты. Но после проклятия Волан-де-Морта часть опор обрушилась, а магия внутри начала схлопываться. — И ты решил, что это идеальный момент для прогулки над бездной? — сухо констатировала Гермиона, чувствуя, как от высоты начинает подташнивать. Драко хмыкнул, и в его глазах на секунду блеснул прежний азарт. — Если ты боишься, я могу взять тебя на руки и перенести. Обещаю не ронять… слишком часто. — Попробуешь — столкну сама, — отрезала она, делая глубокий вдох. — Держись ближе к центру и не смотри вниз. Никогда не смотри вниз, когда идешь по малфоевским секретам, — уже серьезно добавил он. Гермиона осторожно шагнула на первую балку. Камень под подошвой ощущался предательски ненадежным, скользким от осевшей пыли. Балка едва заметно вздрогнула, принимая её вес. Девушка замерла, балансируя руками, чувствуя, как Узел внизу сжался в тонкую, вибрирующую линию внимания. — Спокойно, — прошептала она, обращаясь к камню под ногами. — Мы не собираемся ломать тебе хребет. На этот раз мы пришли лечить. — Ты действительно с ним разговариваешь, — заметил Драко. Он шел следом по соседней балке, на расстоянии вытянутой руки, страхуя её каждым движением. — Начинаю подозревать, что ты понимаешь этот дом лучше, чем я. — Это твой дом, Малфой. Ты просто привык отдавать ему приказы, а не слушать, — отозвалась она, не оборачиваясь. — Я вырос в убеждении, что Малфои не просят, а владеют, — сказал он тише. — Но, похоже, ты меня портишь, Грейнджер. Твои гриффиндорские привычки лезут во все щели. — О, я была уверена, что тебя окончательно испортил Рэндалл, — парировала она, делая очередной осторожный шаг. Мышцы спины одеревенели от напряжения. Ширины камня хватало, чтобы поставить ступню, но одно неверное движение — и пыльный край обещал скользкое и очень быстрое падение в никуда. На середине перехода внезапный поток холодного воздуха — откуда он мог взяться в герметичном подземелье? — ударил снизу вверх. Пыль взметнулась в лицо, заставляя Гермиону на мгновение зажмуриться. — Не смей! — прошипела она, не понимая, к кому обращается: к дому, к остаткам проклятия или к призраку Рэндалла. Балка под её ногами внезапно дернулась. Один край резко просел вниз, словно опора в стене решила просто сдаться. Гермиона даже не успела закричать. Нога соскользнула в пустоту. Мир на мгновение перевернулся, сердце рухнуло в живот, а Узел в глубине отозвался болезненным, торжествующим всплеском. Но падения не случилось. Сильные руки перехватили её поперек талии. Не просто схватили — Драко рванул её на себя с такой силой, будто собирался буквально впаять в собственное тело. Притянул назад, впечатывая спиной в свою грудь. Её выбитый из легких вдох смешался с его тяжелым дыханием. — Держись! — прорычал он ей прямо в ухо. — Держись за меня! Одна его рука мертвой хваткой обнимала её под грудью, вторая — впилась пальцами в её бедро, фиксируя ногу, не давая соскользнуть дальше. Драко сам стоял на грани: Гермиона слышала, как его ботинок скребет по камню, пытаясь удержать их обоих на узкой, накренившейся балке. Узел под ними завыл — это был звук разрываемой ткани, звук конфликта: магия дома тянула их вниз, а их общая воля толкала вверх. Гермиона судорожно, всхлипывая, втянула воздух. Паника отступила, уступая место холодной ярости. — Замри, — приказала она. Её голос дрожал, но в кончиках пальцев уже собиралась магия — острая, как скальпель. Она выбросила свободную руку вперед, направляя поток энергии прямо в треснувшее основание балки. — Фирмаре Трабем! — выкрикнула она. Светлые, почти белые линии прочертили пространство, впитываясь в камень. Балка замерла, намертво зафиксированная в пространстве. Пыль моментально осела, а воздух вокруг стал плотным и неподвижным, как толстое стекло. Только тогда она позволила себе закрыть глаза и просто дышать. Драко не отпускал её. Его грудь за её спиной вздымалась рвано и тяжело. Он прижимал её так крепко, что Гермиона чувствовала каждый удар его сердца — бешеный, быстрый, отдающийся в её собственном теле. Его пальцы на её животе слегка подрагивали — не от слабости, а от запредельного усилия, с которым он удерживал её над бездной. — Ты… ты в порядке? — спросил он хрипло. В его голосе не осталось и следа насмешки, только голый, неприкрытый страх. — Судя по тому, что я всё еще чувствую твою хватку — я, возможно, жива, — выдавила она из себя. — Так что… да. Почти. Она попыталась шевельнуться, чтобы восстановить равновесие, но он не разжал рук. Напротив — на мгновение сжал еще сильнее, уткнувшись лицом в её волосы, вдыхая их запах. — Драко… — тихо позвала она. — Подожди, — выдохнул он. — Еще секунду. Дай мне понять, что ты здесь. Гермиона замолчала. В этой точке, на высоте десятков футов, где под ними змеился недовольный Узел, а вокруг пахло древней угрозой — слова казались лишними и мелкими. Между ними было слишком много слоев одежды, слишком много прошлого и обязательств, но в это мгновение не существовало ничего, кроме тепла его тела, запаха его кожи и этого невозможного чувства безопасности в самом опасном месте на свете. Дом затих. Как будто он понял, что его попытка «проверить их на прочность» едва не стоила ему обоих Хранителей. Магическое поле под балкой аккуратно сжалось, создавая дополнительную опору, страхуя их, но не вмешиваясь в их близость. Наконец Драко медленно, неохотно ослабил хватку. — Теперь иди. Медленно. Я прямо за тобой. — Если я сейчас упаду, это будет на твоей совести, — попыталась она вернуть себе привычную маску сарказма, но голос все равно сорвался. — Если ты упадешь, Узел обрушится на мою голову прежде, чем ты достигнешь дна, — отозвался он. — И поверь, я буду очень недоволен. Гермиона сделала шаг. Балка теперь была неподвижна, как скала. Она дошла до конца перехода, ступила на твердый каменный выступ и только тогда позволила себе обернуться. Драко стоял на той стороне, чуть пригнувшись. Он был смертельно бледен. Пот катился по вискам, челюсти были сжаты до предела, а глаза в полумраке казались черными провалами. Он перешел оставшееся расстояние быстро, не глядя вниз. Когда он ступил на камень рядом с ней, Узел под ними выдал такой мощный, облегченный выдох, что пол под ногами ощутимо вздрогнул. — Я ненавижу это место, — прошептала Гермиона, чувствуя, как запоздало начинают дрожать колени. — Взаимно, — кивнул Драко, вытирая лицо тыльной стороной ладони. — Но именно здесь сидит та самая дрянь, за которую Рэндалл держит нас за горло. Пойдем. Дальше идти стало проще. Коридор сузился, потолок стал совсем низким, а стены были сплошь покрыты рунами. Гермиона провела пальцами по камню и почувствовала знакомый, покалывающий холодок. — Это малфоевская работа, — констатировала она. — Старая, довоенная магия. Очень тонкая. — Да, — подтвердил Драко. — Это внешний буфер Узла. Когда-то он был создан для балансировки нагрузки между ядром и периметром поместья. Но потом всё изменилось. — Потом пришел Волан-де-Морт, — закончила она за него. В воздухе отчетливо запахло тем самым «ржавым» оттенком магии. Между изящными старыми рунами проступили новые — грубые, рваные, выжженные прямо поверх основы, как шрамы на благородном лице. — Он подвесил часть своего проклятия на этот буфер, — медленно произнесла Гермиона, вглядываясь в плетение. — Чтобы Узел не разорвало от его тьмы, он использовал этот артефакт как предохранитель и якорь одновременно. — А после войны явился Рэндалл, — мрачно добавил Драко. — Нашел этот «якорь». И вместо того, чтобы попытаться снять проклятие, он встроил туда свои управляющие контуры. Надстроил один кошмар над другим. — Двухэтажное безумие, — подытожила она. — Древняя родовая система, искажение Волан-де-Морта и паразитическая надстройка Рэндалла в одном флаконе. И мы собираемся это вскрыть. Они вышли в небольшое круглое помещение, напоминающее дно колодца. Стены уходили высоко вверх, теряясь в тенях. В центре, на массивном постаменте, находилось то, ради чего они проделали этот путь. Это не был просто камень или амулет. Это был сложнейший магико-механический узел. Несколько переплетенных колец из темного металла вращались вокруг сердцевины из полупрозрачного камня, который был расколот глубокой диагональной трещиной. По металлу бежали руны. Ровные, симметричные линии рода — и рваные, хаотичные символы Рэндалла, вгрызающиеся в структуру. Из трещины в камне сочился тусклый, пульсирующий черный свет — замороженное эхо «Авады», перемешанное с чем-то вязким и грязным. — Родовой стабилизатор, — негромко произнес Драко, подходя ближе. — Малфои выравнивали с его помощью магическое давление в доме. Волан-де-Морт превратил его в детонатор. А Рэндалл… Рэндалл перепрошил его так, чтобы подмешивать сюда магию заключенных и использовать её как топливо. — Ядро артефакта всё еще держит остатки проклятия Лорда, — прошептала Гермиона, всматриваясь в трещину. Ей нестерпимо хотелось коснуться камня, но инстинкт самосохранения кричал: «не смей». — Металлическая основа — это твой род. Внешние руны — это Рэндалл. — Если мы просто попробуем уничтожить этот узел, — продолжил Драко, — проклятие Волдеморта сорвется с цепи. Узел может не выдержать такой детонации. И дом сложится внутрь самого себя. — Значит, план прежний, — Гермиона глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь. — Нам нужно ювелирно снять рэндалловский слой, не потревожив ядро, и оставить стабилизатор в рабочем состоянии. Хотя бы частично. Она перевела взгляд на Драко. Тот смотрел на неё с какой-то странной, горькой гордостью. — Ну что, Малфой. Пора зашивать то, что ваш род и ваши «гости» резали столько лет. Он неожиданно усмехнулся. — Грейнджер, ты ужасно романтизируешь то тошнотворное занятие, которое в учебниках называют рунной хирургией. Они встали друг напротив друга по обе стороны постамента. Между ними пульсировал артефакт, а в воздухе между их пальцами уже искрила магия. — Держи на себе старые родовые руны, — скомандовал Драко. — Они слушаются меня, но ты умеешь говорить с Узлом на языке, который я забыл. Он доверяет тебе больше, чем своему законному владельцу. Он протянул ей свободную руку через постамент. — Привяжем связку. Если поток станет слишком сильным, мы не должны потерять друг друга. Гермиона без колебаний вложила свою ладонь в его. Его кожа была горячей и влажной. Это прикосновение было одновременно и самым опасным, и самым правильным из всего, что случалось с ней за последнее время. — Я возьму на себя слой Волан-де-Морта, — добавил он, и его голос стал жестким. — Я слишком хорошо знаком с его почерком. — А я займусь Рэндаллом, — кивнула она. — Давай. Они одновременно подняли палочки. Магия отозвалась мгновенно — она рванулась из них, как хищник, которого слишком долго держали на коротком поводке. Узел в глубине дома почувствовал движение и возбужденно, почти голодно заворочался. — Спокойно… — шепнула Гермиона, фокусируясь на задаче. Родовые руны откликнулись первыми: ровные серебристые линии на кольцах вспыхнули мягким светом. Драко как будто стал выше, его магия расширилась, окутывая артефакт плотным защитным коконом. — Структурум Ренус! — произнес он, фиксируя основу. Гермиона сосредоточилась на внешних, уродливых знаках. Они щетинились, как иглы, распространяя едкий запах гнилой листвы — характерный признак магии Рэндалла. — Сепара Диструг! — её голос вибрировал от напряжения. Она направляла свою магию тонко, как иглу, просачиваясь между слоями. Она не срывала чары — она их расшнуровывала, миллиметр за миллиметром. Слой Волан-де-Морта в центре артефакта сидел, как сжатая пружина. Темный свет в трещине вспыхнул ядовитым пламенем, ударив по их связке. Гермиона почувствовала, как по её руке, сжимающей ладонь Драко, прошел мощный разряд тока — это была не её магия и не его. Это была чужая, мертвенно-холодная сила, напоминающая прикосновение змеиной кожи. Драко до крови прикусил губу и стиснул её ладонь до хруста. — Держись за меня! Не отпускай, что бы ты ни видела! — Даже не думала! — выдохнула она, чувствуя, как пот заливает глаза. Магия Рэндалла яростно зашипела. Внешние руны пытались удержаться, вгрызаясь в металл и камень, как паразиты в живую плоть. Гермиона видела их теперь не глазами, а каким-то шестым чувством: черные и кислотно-зеленые нити, пронзающие ткань родового артефакта. Она ударила по ним не грубой силой, а точным, ледяным размыканием. — Э́ксимэ скри́птум алиэ́нум! Рэли́нквэ фундамэ́нтум! Родовой слой вспыхнул ослепительным серебром, отвечая на её призыв. Драко удерживал конструкцию на голом упрямстве, не давая ей рухнуть под весом проклятия. Через их сцепленные пальцы теперь бежал непрерывный поток: его магия — плотная, тяжелая, как литая сталь; её — гибкая, яркая, текучая, как живая вода. Они смешивались, переплетались, образуя единый канал, через который дом больше не мог отличить, где заканчивается один Хранитель и начинается другой. Они стали единым целым. Артефакт содрогнулся. Из трещины вырвался тусклый черный дым — остатки рэндалловских чар сгорали в их совместном пламени. Гермиона почувствовала почти физическое облегчение, когда что-то внутри артефакта «отщелкнулось». Словно ржавый крюк, десятилетиями раздиравший мясо Узла, наконец-то был вытащен. Дом под ними вздрогнул всем своим каменным телом, а потом… глубоко и спокойно расслабился. — Еще немного… — прошипел Драко сквозь зубы. Они потянули вместе. Не руками — самой сутью своей магии. Дернули за последнюю, самую упрямую рунную нитку. Внешний слой паразитических чар треснул, как тонкое стекло, и рассыпался миллиардом искр, мгновенно растворяясь в воздухе. Артефакт остался стоять на постаменте. Треснувший в центре, но очищенный. Свет в его сердцевине поблек, сменившись на ровное, плотное сияние старой магии. Без тьмы. Без яда. Они одновременно выдохнули и опустили палочки. И только в эту секунду осознали, что всё это время стояли практически вплотную друг к другу. Сплетенные руки, один шаг до постамента, один шаг друг до друга — всё пространство этого огромного дома сжалось до крошечного, раскаленного круга «мы двое». Когда магическое напряжение отпустило, этот круг не исчез — он пружинисто расправился, затягивая их друг к другу еще сильнее. Гермиона качнулась вперед, не в силах сдержать инерцию их общего рывка. Драко шагнул навстречу. Она не знала, кто именно нарушил последнюю границу. Наверное, оба сразу. Их пальцы разжались лишь для того, чтобы в следующую секунду его ладонь оказалась на её талии, рывком притягивая ближе. Её рука сама собой легла ему на грудь, вминая ткань рубашки, прямо туда, где под ребрами неистово колотилось сердце. Драко был горячим. Он был слишком живым, слишком реальным после всех тех теней, с которыми они сражались. — Мы… мы сделали это, — выдохнула она. Это не было отчетом. Это было осознание их первой настоящей, совместной победы. — Мы сделали это, — эхом повторил он. В его голосе Гермиона услышала то, чего он никогда не позволял себе прежде: смесь безумного облегчения, яростной гордости и нескрываемого, темного голода. Он поднял свободную руку. Его пальцы, всё еще пахнущие озоном и медью, коснулись её щеки, бережно стирая полоску пыли. Это было простое движение, но Драко не убрал руку. Его большой палец медленно, почти мучительно замер на её нижней губе, на секунду зацепив её край. Гермиона вскинула взгляд, встречаясь с его глазами. Слишком близко. Непозволительно. В его серых глазах больше не осталось ни привычной защиты, ни едкой насмешки, ни аристократической маски. Там было только голое, до боли честное желание. И страх. И отчаяние. И облегчение. Всё это было намотано на один оголенный нерв. — Гермиона... — выдохнул он. В этом звуке не было ни капли прежнего льда. Имя прозвучало как капитуляция, как признание того, что он больше не принадлежит самому себе. Воздух в тесном пространстве у постамента мгновенно стал слишком горячим, слишком плотным, наэлектризованным до предела их общей магией. Драко не просто «сделал шаг». Он сорвался. Мир схлопнулся до обжигающего касания его губ. Это был не поцелуй — это был взрыв сверхновой силы, что сознание Гермионы на мгновение просто ослепло. Всё, что она сдерживала неделями: каждый язвительный спор, каждый случайный взгляд, каждое мучительное «нельзя» — всё это превратилось в чистый, первобытный голод. Он вцепился в её лицо, пальцы зарылись в волосы, почти причиняя боль, но эта боль была лишь топливом. Поцелуй отдавал металлом, пылью и безумием. Драко целовал её так, будто пытался выпить её дыхание, будто она была единственным противоядием от того ада, в котором он жил. Его губы — жадные, требовательные, лихорадочные — не давали времени на вдох. Гермиона ответила с той же яростью. Она не просто позволила ему это — она требовала большего. Её руки взлетели к его плечам, пальцы впились в ткань рубашки, сминая её, пытаясь пробиться к его коже. Внутри всё вибрировало в унисон с гудящим под ногами Узлом. Это было то самое падение в бездну, которого она боялась, и которое теперь казалось единственным правильным решением в жизни. Жар его тела через тонкую одежду ощущался как открытый огонь. Драко вжал её в холодный камень постамента, и этот контраст — ледяной гранит за спиной и обжигающий Малфой впереди — заставил её вскрикнуть ему прямо в губы. Звук утонул в его стоне, низком и надломленном. В голове не осталось ни одной мысли. Никакого Рэндалла, никаких контрактов, никакого Министерства. Только вкус его кожи, запах озона и этот сумасшедший ритм сердец, которые бились так быстро, что казались одним сплошным гулом. Её запястье, прижатое к его груди, горело почти невыносимо. Связка больше не проверялась — она плавилась, переплавляя их двоих в нечто неразделимое. В этот момент они не спасали дом. Они сами были этим домом, который наконец-то позволил себе сгореть дотла. Драко оторвался от её губ первым — лишь потому, что легкие начали гореть от нехватки воздуха. Они замерли: лоб к лбу, рвано и часто дыша одним воздухом на двоих. Его пальцы всё еще сжимали её лицо, большой палец продолжал ласкать её припухшую нижнюю губу. Её руки мертвой хваткой держали его за плечи, как единственную опору в рушащемся мире. — Мы… — он сглотнул, и на его губах проступила короткая, почти безумная полуулыбка. — Похоже, мы зашли чуть дальше простой рунной хирургии. — Профессиональная деформация, — прошептала Гермиона. Её голос был низким, сорванным и совсем не похожим на её собственный. — Нужно было… экспериментально подтвердить устойчивость связки на практике. Он тихо, хрипло рассмеялся, и этот звук заставил её сердце сжаться от нежности. — Если сейчас дом не решит, что нам пора остановиться, я… Он не договорил. Потому что именно в этот момент Узел под ними взвыл. Это не был звук боли или обиды. Это был резкий, пронзительный, режущий выдох системы, в которую грубо и внезапно вторглись извне. Сигнал магической тревоги. Магия ударила вверх мощной волной. Пол под ногами дернулся так резко, что они едва не повалились на камни. Стены наполнились гулким, угрожающим рокотом, похожим на начало обвала. В воздухе мгновенно запахло тем, что они уже успели узнать и возненавидеть: холодной, грязной, чужой силой. — Нет! — выдохнул Драко, мгновенно закрывая Гермиону собой, выставляя палочку в сторону прохода. — Они лезут! — Откуда?! Купол должен был их удержать! — крикнула она, вскидывая свою палочку. Ответила не она и не он. Ответил сам дом. По стенам побежали пульсирующие багровые прожилки, похожие на вскрытые вены в камне. В голове у Гермионы вспыхнуло четкое, как удар, осознание, пришедшее от Узла: Они были уже внутри периметра. Не через крышу, не через парадный вход. Кто-то проник в поместье, используя те же глубокие слои магии, рядом с которыми они только что работали. Возможно, как раз в тот миг, когда они вырвали одну из рэндалловских нитей, защита на мгновение просела, и Рэндалл, ожидавший этого, дернул за другую лесу. Всё произошло за доли секунды. Вспышка поцелуя. Крик Узла. Удар. Дом содрогнулся так, словно его схватили за основание и с силой рванули в сторону. Балки в коридоре за их спиной жалобно застонали, с потолка посыпалась каменная крошка. Гермиона и Драко, стоя всё еще непозволительно близко, одновременно ухватились друг за друга, восстанавливая равновесие. Его пальцы до боли впились в её плечи. Её руки сжали его рукава. — Отходим! — скомандовал Драко. Его голос мгновенно стал сухим, холодным и властным. — Наверх! Сейчас же! — Но артефакт… — начала она, оглядываясь на постамент. Артефакт стоял неподвижно. Рэндалловский слой был снят. Ядро Волан-де-Морта — стабилизировано под защитой рода. Это была их великая, но теперь казавшаяся такой маленькой победа. — Он нас больше не держит, — отрезал Драко, увлекая её к выходу. — А вот они — уже здесь. На последнем шаге, прежде чем ворваться в темный туннель коридора, Гермиона поймала себя на одной-единственной мысли. Её губы всё еще горели огнем. Её руки всё еще помнили твердость его мышц и то, как он перестал притворяться. И теперь, когда реальность грубо разрывала их, возвращая к войне, самым страшным было не то, что враг уже в доме. Самое страшное было то, что кто-то может отнять у них право когда-нибудь вернуться в эту тишину и закончить то, что началось между ними в этом пыльном, проклятом подземелье.