Глава 22

Дом завыл первым. Глухой, рвущийся из самого фундамента вой ударил по костям с такой силой, что у Гермионы на секунду потемнело в глазах. Стены вокруг дрогнули, с потолка посыпалась мелкая пыль, а лампы вспыхнули слишком ярко — и тут же притухли, словно глаза зверя, заметившего опасного хищника. — Они внутри, — выдохнула она. Это не было догадкой — этот факт дом выжег напрямую в её нервной системе. — Южное крыло, три уровня вниз, — бросил Драако, не оборачиваясь. — Узел фиксирует пробой там. — Они обошли внешние контуры, — Гермиона встала с ним плечом к плечу. — Подкопом. По старым заброшенным каналам. Дом откликнулся яростной вспышкой согласия. На стене прямо перед ними проявилась вибрирующая карта: переплетения коридоров, артерии узлов, развилки. Красные, пульсирующие прожилки стремительно расползались по системе, отмечая присутствие чужаков. Много. Слишком много. — Пошли, — коротко бросил Драко. Он не сказал «держись позади». Не приказал «я пойду первым». Он просто шагнул вперёд, и она двинулась вровень с ним — плечо к плечу. Узел под их ногами качнулся, на ходу перестраивая пространство. Коридоры, бывшие ещё вчера прямыми, сдвигались и закручивались, выводя их к линии фронта кратчайшим путём. Дом окончательно перестал играть в нейтралитет. Он выбирал сторону. И сегодня его стороной были они. Южное крыло встретило их слепящим шквалом. Это не был привычный, тёплый свет осветительных шаров — пространство резали яростные, безжалостные вспышки боевой магии, дробящиеся о гранитные стены. Из-за поворота доносился хаотичный, давящий гул: выкрики команд, грохот ударов, треск лопающихся щитов и глухие хлопки аппарации. — Протего Максима! — сквозь зубы процедил Драко, резко взмахнув палочкой. Прозрачная, но осязаемо плотная стена щита выросла прямо перед ними. В следующую секунду в неё на полной скорости врезался чужой луч — ядовито-зелёный, пахнущий таким знакомым, тошнотворным холодом, что у Гермионы дрогнули пальцы. Авада. Щит выдержал. Тяжёлая взрывная волна прошла по нему, как по стеклу, и с шипением разбежалась по стенам. Дом глухо завыл — не от боли, от чистой ярости. — Они бьют непростительными, — тихо заметила Гермиона. — Разумеется, — голос Драко оставался сухим и ровным. — Рэндалл никогда не экономил на наёмниках. За поворотом открылась сцена, которой эти стены не видели со времён войны. Трое магов в глухих масках теснились у самого пролома в стене — грубой, сочащейся пылью дыры, выбитой из подвала древним ритуалом. Ещё двое закрепились выше, на лестничной площадке, удерживая защитный купол над своими и прикрывая фланги. В воздухе, густом от запаха озона и палёной ткани, кружились осколки разбитых артефактов и обугленная крошка. Их появление не осталось незамеченным. — Малфой! — истерически выкрикнул один из наёмников. — Цель в секторе, работаем по нему! — Как мило, — процедил Драко. — Оказывается, у меня есть персональный сектор. Он плавно вскинул руку: — Конфра́кта! Резкий, сокрушительный импульс сорвался с кончика палочки и протаранил боковой щит противника. Тот с хрустом треснул, мгновенно покрывшись паутиной трещин. На долю секунды вражеский маг остался абсолютно беззащитным, и Гермиона не упустила этот миг: — Инкарцеро! Толстые путы выросли прямо из воздуха, намертво стягивая руки и грудь наёмника, сбивая его с ног. Дом под ними услужливо подкинул магии, идеально подстраиваясь под их ритм. Бой захлопнулся вокруг них капсулой. Мир Гермионы сузился до отточенных связок заклинаний. Драко держал фронт. Его щиты поднимались и опускались с регулярностью тяжёлого дыхания. Он принимал на себя всё самое страшное: смертоносные проклятия, огненные плети, взрывные волны. Его магия казалась плотной, как литая сталь, и быстрой, как удар ножа: блок, контратака, снова щит, резкий выпад. Гермиона вела тактические связки. Она мгновенно подмечала, где ломается чужой рисунок магии, и точечно вбивала туда клинья. Блокировала артефакты, перехватывала враждебные потоки, перенаправляла излишки энергии через Узел туда, где дом мог их поглотить. — Ампу́то, — шептала она, безжалостно срезая рэндалловские контуры подпитки. Избыточное давление уходило в пустые, необитаемые коридоры. Узел ревел в её голове, но подчинялся. Внезапно один из наёмников попытался ударить насквозь: коварный зелёный луч скользнул в обход основного щита, на полсекунды открывая беззащитный бок Гермионы. Драко среагировал раньше. Сделав стремительный шаг, он закрыл её собственным телом. Смертельное проклятие прошло в считанных сантиметрах от его лица и слепо врезалось в стену, оставив на камне чёрный, дымящийся ожог. Гермиона почувствовала горячий порыв его мантии и резкий запах его кожи, смешавшийся с гарью. На краткую долю секунды её грудь прижалась к его напряжённой спине. — С ума сошёл?! — яростно рявкнула она. — Не имею ни малейшего желания остаться без Хранительницы, — так же рвано ответил он, не оборачиваясь ни на миг. — Сменим тактику: я беру правый фланг. — Мы ещё поговорим о том, кто и чем не хочет рисковать, — прошипела она. В этот момент маг на лестнице выхватил массивный артефакт — длинный, похожий на шип жезл. Магия, скопившаяся в нём, отозвалась грязным, до боли знакомым спектром. Рэндалл. Гермиона почувствовала, как Узел под её ногами судорожно дернулся: старый, привычный канал рабской связи пытался насильно открыться. Через этот жезл они собирались взломать систему напрямую. — Не смей, — мысленно приказала она Узлу. — Это мой приказ. Наёмник вскинул жезл. Гермиона бросилась вперёд, действуя на чистых инстинктах. Балансируя на стыке его вектора и траектории Драко, она физически, кожей ощущала, куда ударит следующее заклинание. И оно пошло именно туда, где секундой позже должен был оказаться Малфой. Слишком точный удар. Слишком выверенный. — Диве́рте! — выкрикнула она, вгоняя собственную магию яростным клином в чужой поток. Луч переломился в воздухе. Вместо груди Драко он ударил в каменные плиты у его ног. Раздался оглушительный взрыв, гранит разлетелся в крошку, открывая под Малфоем скользящий, тёмный провал. Драко сорвался вниз. Гермиона даже не осознала, как успела рвануть к нему. Шагнув наперерез удушливой взрывной волне, чувствуя, как лицо обжигает жаром, она мертвой хваткой вцепилась в рукав его рубашки. Узел под ними отозвался яростной вспышкой подпитки, помогая удержать вес. На мгновение Гермионе показалось, что она вытягивает из пропасти не одного мужчину, а весь этот огромный, разваливающийся дом. — Ты что творишь?! — прохрипел он, когда она рывком заволокла его обратно на уцелевшие обломки пола. — Возвращаю долги, — задыхаясь, бросила она. Они обменялись короткими, обжигающими взглядами — слишком полными того, чему сейчас было не место на поле боя, — и снова синхронно встали в строй. Всё сломалось на третьей минуте. Маги Рэндалла были профессионалами. Они быстро сообразили: пока Драко держит лобовой натиск, а Гермиона полностью контролирует Узел, любые прямые атаки бесполезны. И они перестроились. Двое принялись безостановочно лупить по потолку, обрушивая на них град каменных обломков и заставляя постоянно маневрировать. Третий же — бесшумно и стремительно — ткал у них под ногами тонкую, почти невидимую магическую сеть. Гермиона почувствовала ловушку слишком поздно. — Драко, стой! — закричала она. Но он уже сделал шаг вперёд — прямо на плиту, которая в то же мгновение перестала быть твердью, обратившись в зев портала, распахнутого в густую, давящую бездну. Сеть захлопнулась. Узел пронзительно завизжал. Пространство исказилось. Гермиона вскинула палочку, вкладывая в удар всю свою волю: — Реци́до! Её магия полоснула по путам, сдирая слой за слоем, словно скальпелем. Тьма, собиравшаяся утащить Драко целиком, всё же успела урвать кусок. Не сумев завершить перенос, она с размаху полоснула его по живому, словно бритвой. Удар пришёлся в левый бок — чуть ниже рёбер. Драко резко дёрнулся, будто от мощного разряда тока. Из его груди вырвался короткий, приглушённый звук — не крик и даже не стон, а глухое, отчаянное: «Чёрт…» Он чудом удержался на ногах, но рука, сжимавшая палочку, заметно дрогнула. Гермиона увидела кровь. Она не была ярко-алой. Тёмная, неестественно густая, почти чёрная, со зловещим серебристым отливом. Это была не просто рана. Проклятие ударило туда, где тугим узлом переплетались его личная магия, родовые клятвы и каналы дома. Нападавшие целились в самый корень. — Малфой… — выдохнула она, чувствуя, как холодеет внутри. — Потом, — процедил он сквозь плотно сжатые зубы. — Сначала закончим. Он упрямо вскинул палочку и ударил наотмашь. Заклинание вышло грязным, лишённым былой элегантности, но сокрушительным: наёмник, удерживающий портальную сеть, отлетел к стене, приложился затылком о камень и затих. Почуяв свежую кровь Хранителя, Узел мгновенно взбесился. Он хищно потянулся к Драко. Не к телу — к его источнику. Сработал проклятый алгоритм Волан-де-Морта: если Хранитель смертельно ранен, система должна поглотить его остатки, переработать и использовать как топливо, пока магия не рассеялась. Корни дома потянулись к сочащейся ране, словно иссохшие лозы к воде. Гермиона ощутила это настолько отчётливо, что у неё перехватило дыхание. — Нет, — отрезала она. Отбросив очередное проклятие встречным щитом, она резко развернулась к Драко. Тот ещё стоял, но его лицо сделалось белым, как простыня. На лбу выступил крупный пот, губы превратились в тонкую нить. Он отчаянно пытался разорвать этот круг, удерживая и внешний щит, и напор Узла одновременно. И он проигрывал. Дом, ведомый слепым инстинктом самосохранения, пытался сожрать своего хозяина. Для этого места Хранитель всегда был лишь расходным материалом, особенно с проклятьем Темного Лорда. — Я сказала — нет! — в полный голос рявкнула Гермиона. Узел ощутимо шарахнулся, словно от хлёсткой пощёчины. Она яростно вонзила свою палочку в энергетические линии дома — прямо туда, где раньше позволяла ему подпитываться своей силой. Но теперь правила изменились. Гермиона возвела между проклятой раной Драко и жадным Узлом барьер, какого не создавала никогда в жизни: монолитный, вязкий щит, сотканный из её чистой, непреклонной воли. — Он жив, — медленно, чеканя каждое слово, произнесла она, обращаясь к древней магии как к опасному, непослушному хищнику. — Он — не твоя пища. Не сегодня. И никогда больше. Дом натужно заскрипел. Узел разочарованно завыл в стенах, но всё же отступил. Эта ментальная дуэль стоила ей секундной потери концентрации. Периферийным зрением Гермиона заметила, как к ней летит режущий синий луч. Успев лишь дёрнуть плечом, она закрыла собой Драко. Щит, выставленный в самую последнюю долю секунды, принял удар, но отдачей её правую руку обожгло до полного онемения. — Ты… — срывающимся, хриплым голосом начал Драко. — Молчи! — выдохнула она через силу. И он подчинился. Остаток боя превратился в смазанный калейдоскоп вспышек. В памяти Гермионы отпечатались лишь отдельные, рваные кадры:вот очередной наёмник валится с ног, намертво стянутый её заклятием; вот Драко, тяжело опираясь одной рукой о стену, второй посылает мощнейший огненный импульс, сминающий маску последнего противника; вот дом по её мысленному приказу обрушивает каменную перегородку, наглухо запечатывая коридор; и жезл Рэндалла, который она выбивает точным экспеллиармусом, и то, как он звонко, почти безобидно катится по окровавленному полу. Когда всё наконец прекратилось, навалившаяся тишина показалась оглушительной. Шестеро наёмников лежали без сознания, надёжно связанные магическими путами. Один был мёртв — в его груди дымилась прореха от собственного отражённого заклятия. Вокруг высились обломки камней, стлался едкий дым, а в воздухе застыл густой запах крови и пережжённой магии. Драко стоял, тяжело привалившись спиной к уцелевшему участку стены. Его рубашка с левого бока полностью промокла, тёмная ткань липла к телу. Кровь продолжала сочиться — медленно, неостановимо. Гермиона торопливо подошла ближе и поняла, что рана куда опаснее, чем казалось изначально. Повреждение не было поверхностным. Проклятие буквально вгрызлось в его связку с Узлом, выдрав кусок магической структуры вместе с мясом. Края разреза тускло фосфоресцировали зелёно-чёрным — это работали остатки портальной магии Рэндалла. — Малфой, — прошептала она, и её голос дрогнул. — Ты теряешь слишком много сил. — Не драматизируй, Грейнджер, — он попытался криво усемхнуться, но вышло жалко. — У меня… большой запас прочности. Он сделал неуверенный шаг вперёд — и рухнул. Не в портал, а в немощь собственного израненного тела. Ноги просто отказались его держать, плиты под ногами качнулись, и Драко начал заваливаться набок. Гермиона перехватила его в падении. Он оказался невероятно тяжёлым. Не физически — магически. Вся его колоссальная масса, его вековая связь с Узлом, его угасающая магия — всё это в одночасье обрушилось на неё. На секунду ей показалось, что она держит на своих плечах половину этого проклятого замка. — Дом, помоги, — прорычала она сквозь стиснутые зубы. Узел отозвался на удивление мягко. Под их ногами прошла плотная, упругая волна воздуха. Драко не упал на жёсткий гранит — его аккуратно, плавно опустили, словно на невидимую подушку. Он всё ещё оставался в сознании. Смотрел на неё снизу вверх — бледный, с тяжёлым, прерывистым дыханием. — Гермиона, — тихо произнёс он. И в том, как именно он выдохнул её имя, было больше абсолютного, безоговорочного доверия, чем во всех его сделках и контрактах за всю прошлую жизнь. Комната, которую они наспех превратили в лазарет, казалась тесной. Узел, наконец-то наученный не лезть без спроса, затаился где-то на периферии. Но его присутствие всё равно ощущалось физически: стены едва заметно вибрировали, транслируя осторожное, напряжённое ожидание. Драко лежал на высокой кровати. Тот уютный диванчик в их маленьком «уголке» просто не выдержал бы такой нагрузки, да и Гермиона понимала, что не сможет хладнокровно работать там, где всё ещё пахло чаем и их теплыми разговорами. Поэтому она выбрала нейтральную комнату — просторную, светлую, залитую весенним светом. — Снимай, — приказала она, кивнув на окровавленную ткань. — Сама… — хрипло отозвался он. — Рука… почти не слушается. Это было чистой правдой. Его пальцы крупно дрожали, тщетно пытаясь ухватиться за мелкие пуговицы. Гермиона шагнула ближе. Её руки, вопреки внутреннему хаосу, оставались твёрдыми. Внутри неё всё было натянуто, как оголённая струна. Она принялась расстёгивать его рубашку — пуговицу за пуговицей, методично, бережно, стараясь не смотреть на темнеющие пятна крови. Но взгляд всё равно предательски скользил по его телу. Шрамы. Их было слишком много. Самых разных. Старых, поблекших, и относительно свежих. Длинные, ровные полосы от плетей — память о юности, отцовских наказаниях и уроках Тёмного Лорда. Симметричные круги от тёмных ритуальных практик. Мелкие, рваные отметины от осколков старых заклинаний. Глубокие, безупречно ровные рубцы — следы хирургических вмешательств по стабилизации Узла. И один, особенно уродливый и свежий шрам на левом плече — очевидный автограф Рэндалла. Вся его грудь и спина представляли собой подробную карту того, как часто этот человек вставал между кем-то и ударом. — Ты… — её голос на мгновение сорвался. Гермиона мысленно выругалась и заставила себя дышать ровнее. — Ты просто ходячий учебник по теме «Как категорически нельзя жить». — Сними с меня выкройку, — Драко попытался слабо усмехнуться. — Будешь использовать как наглядное пособие на лекциях. — Замолчи, — тихо попросила она. И он послушался. Рана на боку выглядела скверно. Кожа была разорвана, почерневшие края обуглились от контакта с портальной магией. Сквозь разрыв отчетливо просвечивали тонкие, опасно пульсирующие жилки — оголённые провода его связи с Узлом. — Дом всё ещё пытается дотянуться до тебя, — прошептала Гермиона. — Чувствуешь? — Как будто кто-то пытается вытащить мой позвоночник через рёбра, — глухо отозвался он. — Да. Есть немного. — Это ненормально, — буркнула она. Она зажала рану ладонью, активируя стабилизирующие чары: — Ву́льнера сане́нтур. Кровотечение замедлилось. Тогда Гермиона сместила руку чуть выше, ведя пальцами по его шрамам, и снова почувствовала, как Узел голодно вибрирует с той стороны. — Нет, — повторила она вслух, обращаясь уже к стенам. — Ты не заберёшь его. Даже не думай. Дом осязаемо обиделся: по полу прошёл лёгкий, капризный толчок, а в углу недовольно скрипнули половицы. — Я знаю, что ты привык считать Хранителя просто топливом, — продолжала она, не отрываясь от манипуляций. — Но эти времена прошли. Привыкай к новым правилам. Драко неотрывно следил за ней. Лицо его оставалось мертвенно-бледным, губы были плотно сжаты, а на дне серых глаз застыла тяжёлая, глухая боль. — У тебя… весьма специфическая манера воспитания, Грейнджер, — выдавил он. — Даже этот древний замок у тебя ходит по струнке. — Ты первый, кто на это жалуется, — отрезала она. Он издал короткий смешок, но тут же болезненно поморщился — любое движение отзывалось в ране вспышкой боли. — Сейчас будет очень больно, — честно предупредила Гермиона. — А до этого, хочешь сказать, было приятно? Она погрузила палочку в область разреза — не физически, а на уровне магического зрения. Войдя в рану своим восприятием, она принялась искать ядовитые нити проклятия. Тонкие, флуоресцирующие, они въелись в живую ткань, словно корни сорняка. — Эксиме вэненум... — едва слышно зашептала она. Драко резко выгнулся на постели, до белизны в суставах впиваясь пальцами в простыни. Транслируемая боль эхом отозвалась по всей связке. Дом снова завыл в стенах — он рвался туда, желая поглотить этот чужеродный, опасный огонь вместе с остатками жизни Хранителя. Но Гермиона стояла насмерть. — Дыши, — велела она. — Вдох. Выдох. Драко, смотри на меня. Слышишь? Смотри на меня. Он поднял на неё глаза. И застыл. Она не знала, что именно он видит сквозь пелену боли и шока. Но её собственный взгляд был абсолютно твёрдым и горячим. Под этим напором вся его привычная, защитная ирония просто… рассыпалась прахом. — Почему ты?.. — его голос сорвался, Драко зашёлся сухим кашлем, пытаясь подавить стон. — Что? — мягко спросила она, продолжая ювелирные движения палочкой. — Почему я не позволила дому сожрать тебя? Потому что мне жизненно необходимо, чтобы кто-то придирчиво критиковал мои рунные цепочки. Ты полезен для дела. — Врунишка, — выдохнул он, ловя ртом воздух. — Ты… Драко судорожно втянул в себя воздух, когда она резким движением выдернула первую нить проклятия. Чёрный волосок с шипением сгорел в воздухе, оставив струйку тёмного дыма. — Ты делаешь это… вовсе не ради полезности. Гермиона промолчала. Она сосредоточенно извлекала следующую нить. Сжигала. Очищала. В конце концов Узел затих. Осознав, что в этот раз привычной кровавой жатвы не будет, он покорно переключился на созидание: принялся выравнивать магический фон в лазарете, сглаживая опасные перепады энергии. Когда последняя ядовитая нить была уничтожена, Гермиона наложила комплексные регенерационные чары. Рана перестала напоминать бездонную обугленную пропасть. Теперь это был просто глубокий, чистый порез. Почерневшие края заметно побледнели. Она устало вытерла пот со лба тыльной стороной ладони и только в этот момент осознала, что её крупно бьёт дрожь. Драко лежал, обессиленно откинув голову на подушки. Его дыхание по-прежнему оставалось тяжёлым, но глаза были открыты. Он смотрел на неё в упор. — Я никогда не рассчитывал… — произнёс он вдруг. Голос его звучал глухо, медленно, словно слова с трудом пробивались из каких-то глубоких, затаённых пластов. — Что кто-то когда-нибудь будет делать это… просто потому, что хочет, чтобы я остался. Гермиона замерла с бинтами в руках. — Что? — тихо переспросила она. Он горько усмехнулся. Улыбка вышла ломаной, болезненной. — Лечить меня, — пояснил он. — Латать, вытаскивать из петли, закрывать собой от проклятий. В моей жизни всегда было либо «тебя необходимо починить, иначе рухнет система», либо «тебе нельзя сдохнуть, потому что у нас контракт». Ну или… — он слабо повёл здоровой рукой в воздухе, — «твоя смерть создаст слишком много бумажной волокиты для министерской отчётности». Он сделал глубокий, осторожный вдох. — Ты первая, Грейнджер, в чьих действиях я не чувствую ни одной из этих чертовых причин. — Какая невероятная неожиданность, — шёпотом отозвалась она. — Оказывается, люди бывают разными. — Люди — возможно, — согласился он. — Но только не этот дом. Драко перевёл взгляд на высокий потолок лазарета. — Без тебя, — медленно, веско произнёс он, — этот дом мне больше не нужен. Магия в комнате на мгновение испуганно замерла. Гермиона физически ощутила, как Узел оцепенел. Эти слова вошли в структуру дома, словно в острую сталь. Старинный особняк, привыкший быть абсолютным центром вселенной для своего Хранителя, впервые в своей вековой истории услышал горькую правду: он больше не цель. Он — всего лишь декорация. Фон. — Не говори так, — на автомате выговорила она. — Почему? — он снова повернул к ней голову. Взгляд серого цвета был пугающе чистым, ободранным до самой сути. — Это ведь правда. Эта огромная каменная махина… все эти бесконечные коридоры, старые родовые шрамы… Я судорожно держался за них только потому, что в моей жизни больше ничего не оставалось. А теперь — есть. Он сделал короткую паузу. Его губы едва заметно дрогнули. — Ты. Слово повисло в звенящем воздухе лазарета, словно свежая, открытая рана. Гермиона почувствовала, как внутри неё всё стремительно обрывается. Будто её саму кто-то крепко поймал за невидимую нить, связывающую её с реальностью, и с силой дёрнул на себя. — Драко… — тихо начала она. — Не надо, не отвечай, — перебил он. — Я сейчас по уши накачан восстанавливающими зельями и адреналином. Мне положено нести… всякую чушь. — Это не чушь, — сорвалось с её губ прежде, чем она успела себя остановить. Он тяжело вздохнул и прикрыл глаза, но тут же разомкнул веки — как человек, который панически боится, что если он сейчас уснёт, то больше никогда не проснётся. — Я действительно никогда не думал, — тихо продолжил он, — что окажусь в ситуации, где кто-то станет яростно спорить с Узлом за мою жизнь. Не потому, что «так положено по протоколу», а просто потому, что… панически боится, что меня не станет. Он снова попытался усмехнуться: — Знаешь… довольно непривычное ощущение. Гермиона бессильно опустилась на самый край его кровати. Её руки неподвижно лежали на коленях. Она смотрела на его грудь — на то, как она мерно поднимается и опускается. Видела старые шрамы. Видела свежую, чистую повязку. И внезапно осознала, что ни один из этих следов на его коже больше никогда не сможет восприниматься ею как абстрактные «боевые повреждения магической системы». Всё это было его частью. Не абстрактного «Хозяина дома». Не «второй стороны в юридическом контракте». И не «носителя Узла». Его. Самого Драко. И внезапная мысль о том, что этот человек мог прямо сейчас просто… перестать дышать — не потому, что дала сбой древняя система, а потому, что его личное человеческое сердце не справилось бы с нагрузкой, — ударила по ней с такой страшной силой, что она физически сжалась, обхватив себя руками. Этот страх принципиально отличался от всего, что она знала ранее. Он не был холодным и парализующим — как тогда, когда она просчитывала риски падения купола или вероятность того, что Узел разнесёт половину Британии. И не был злым — как в кошмарах об Азкабане, где ужас служил лишь топливом для слепой ярости. Этот страх был горячим. Интимным. До ужаса живым. — Я не готова, — тихо произнесла она, сама до конца не веря, что озвучивает эту мысль вслух. — К чему? — спросил он тихо. Она подняла на него прямой взгляд: — К тому, что ты исчезнешь, Драко. Малфой молчал. Очень долго. Он смотрел на неё так, словно пытался убедиться, что всё происходящее — не бред и не слуховая галлюцинация от потери крови. — Что ж… — он медленно моргнул. — Это… явный прогресс. Гермиона судорожно фыркнула сквозь подступившую к горлу вязкую, странную боль. — Иди к чёрту, Малфой. — Уже пытался, — отозвался он. — Буквально полчаса назад. Но ты не отпустила. Она не выдержала. Наклонившись вперёд, Гермиона очень бережно, едва касаясь, положила ладонь на край свежего бинта, туда, где под слоем марли его кожа была ещё по-живому тёплой. — Не смей умирать, — её голос был тихим, но в нём звенела сталь. — Ни ради Узла. Ни ради спасения дома. Ни ради какого-то там красивого, жертвенного финала. Я… я просто не выдержу, если после всего, что мы прошли, ты решишь, что твоя жизнь — это вполне приемлемая цена за чей-то чужой порядок. Он смотрел на неё так, будто впервые за долгие, мучительные годы видел перед собой не камни, не древние руны и не груз чужих ожиданий. Он видел себя — настоящего, отражённого в её глазах. — Это приказ Хранительницы? — слабо спросил он. — Бери выше, — ответила она. — Это моя просьба. Узел под ними издал протяжный, едва уловимый вздох. Тихо, почти призрачно. Словно старый замок, который столько лет считал этого человека своей безраздельной собственностью, впервые осознал: он — далеко не единственный, кому Драко Малфой дорог на этой земле. Гермиона сидела рядом, не убирая тёплой ладони от его кожи. За толстыми каменными стенами особняк всё ещё ощутимо подрагивал после перенесённого штурма. Где-то внизу хмурые авроры уже паковали выживших наёмников Рэндалла. Где-то на границе защитного купола Гарри наверняка встревоженно вглядывался во вспышки над крышей, пытаясь решить, стоит ли идти на пролом. Но здесь, в пространстве этой светлой комнаты, вся вселенная сжалась до одного-единственного человека. Мужчины, который наконец-то перестал считать себя расходным материалом, — потому что кто-то — она — был категорически не согласен с тем, что его можно кем-то заменить. И это осознание ударило по нему сильнее любого запрещённого заклятия.