Тени прошлого

Просыпаться от собственного крика – привычно. Просыпаться от того, что кто-то смотрит на тебя – совсем другое. Я открыла глаза и сразу поняла: в комнате кто-то есть. Силуэт в дверях, тёмный на фоне слабого света из коридора. Высокий, широкоплечий. Рома. Он замер, глядя на меня. Секунда. Две. Потом шагнул назад. — Прости, — голос тихий, хриплый со сна. — Воды искал. Дверь была открыта. Услышал, как ты... Он не договорил. А я смотрела на него и видела – его лицо. То самое лицо из сна. Человек с битой, который выбил дверь подвала. — Ты, — выдохнула я. Он замер: — Что? — Ничего, — я отвернулась к стене. — Воды на кухне наберёшь. Пауза. Потом шаги, удаляющиеся. Дверь тихо закрылась. Я лежала и смотрела в стену. Сердце колотилось где-то в горле. Почему он мне снится? Почему в том сне он спасал меня? Или это был не сон? *** За завтраком было тихо. Алекс варил кофе, Рома сидел с кружкой, уставившись в окно. Я ковыряла яичницу, чувствуя на себе его взгляды – короткие, быстрые, но цепкие. — Ты чего такая кислая? — спросил Алекс, ставя передо мной тарелку. — Не выспалась. — Кошмары? — Ага. Рома поднял глаза, встретился со мной взглядом. На секунду показалось, что он хочет что-то сказать, но он промолчал. Телефон Алекса зазвонил. Он посмотрел на экран – и я увидела, как изменилось его лицо. Застыло. Окаменело. — Я выйду, — бросил он и скрылся в коридоре. Рома проводил его взглядом, потом посмотрел на меня: — Ты знаешь, кто это? — Догадываюсь. Дверь в коридор была прикрыта неплотно. Я слышала обрывки – низкий голос Алекса, напряжённый, злой: — ...нет, не надо... у нас всё норм... нет, не надо к нам ехать... пап, перестань, мы справляемся без тебя и Алиса не хочет тебя видеть. Последнее слово прозвучало как выстрел. Я встала так резко, что стул чуть не упал. Влетела в коридор. Алекс стоял, прижав телефон к уху, и выглядел так, будто его сейчас разорвёт. — Это он? — мой голос прозвучал звонко, слишком громко. Алекс поднял руку – подожди. Потом бросил в трубку: — Я перезвоню. Сбросил. Повернулся ко мне. Усталые глаза, тени под ними, осунувшееся лицо. — Что ему надо? — спросила я. Холодно. Ровно. Как учила себя говорить, когда внутри всё кипит. — Хочет встретиться. Говорит, соскучился. Я усмехнулась. Злость поднялась изнутри, знакомая, привычная, почти родная. — Соскучился? Где он был, когда мама умирала? Где он был, когда мы её хоронили? Где он был все эти годы? — Алис... — Нет, скажи мне! Он присылал деньги. Деньги! Думал, это все заменит? Алекс молчал. Рядом бесшумно появился Рома – стоял в проходе на кухню, наблюдал, но не вмешивался. В его глазах было что-то... понимание. Слишком глубокое для чужого человека. — Я не поеду к нему, — отрезала я. — Никогда. И ушла в свою комнату, хлопнув дверью. Наверное, со стороны я выглядела маленькой обиженной девочкой. Ну и что? Он думал, что можно объявиться в любой момент и я приму его с распростёртыми объятиями? Ну уж нет. *** В школе было... странно? Полина встретила меня привычной болтовнёй, но я снова слушала вполуха. Мысли крутились вокруг утреннего звонка. Отец. Зачем он объявился? Что ему на самом деле нужно? Ещё и по дороге в школу я увидела странного человека. У него было много шрамов, и выглядел он подозрительно. — Алис! — Полина дёрнула меня за рукав. — Ты вообще меня слушаешь? — Ага. — О чём я только что говорила? Я замерла. Понятия не имела. — Ладно, проехали, — вздохнула она. — Ты сама не своя сегодня. Опять кошмары? — Типа того. — Слушай, может, тебе правда к врачу? Ну, или хотя бы просто выговориться кому-то? Я умею слушать, между прочим. Я посмотрела на неё. Тёплая, светлая, с этими нереально синими глазами и искренней улыбкой. Она правда хотела помочь. И от этого становилось только тяжелее. — Полин, со мной всё нормально. Правда. — Врёшь ведь? — Вру, — призналась я честно. — Но это не те вещи, о которых можно говорить. Она вздохнула, но кивнула. Не стала давить. За это я её и ценила. На большой перемене мы сидели в столовой, и я снова ковыряла кашу, которая за неделю не стала вкуснее. Полина рассказывала про очередной сериал, размахивая ложкой, и я почти расслабилась. — Смотрите, рыжая пришла! — раздалось за спиной. Кристина. Конечно. Я даже не обернулась. Бесполезно. — И подружка её убогая, — добавила она. — Всё шепчутся, секретики у них. Наверное, обсуждают, как бы к старшеклассникам подкатить? Только кому вы нужны, страшненькие? Полина вспыхнула. Я положила руку ей на колено – не надо. — Ой, молчат! — Кристина подошла ближе, встала прямо над нашим столиком. — Что, язык проглотили? Или только за спиной гадить умеете? Я медленно подняла глаза. Посмотрела на неё. Холодно. Спокойно. Как смотрела на тех людей в прошлом городе, когда они думали, что могут меня запугать. — Тебе чего надо, Кристин? — спросила я тихо. Она на секунду растерялась – видимо, ждала другой реакции. Истерики, слёз, попыток оправдаться. А я просто сидела и смотрела. — Ничего, — процедила она. — Просто думаю, чего это ты такая особенная? Ходишь, нос воротишь. Думаешь, если глаза разного цвета, то круче всех? — Думаю, что мне плевать на твоё мнение. Кристина зло прищурилась. Наклонилась ниже, почти к самому моему лицу: — Слушай, рыжая. Я слышала, что ты не просто так тут появилась. Что у тебя и братца твоего – дела тёмные. Люди говорят, вы из старого города свалили, потому что там проблемы были. Серьёзные проблемы. Её лицо было таким самодовольным... что творится у неё в голове? Я замерла. Откуда она... Неважно. Главное – не показывать. — Люди много чего говорят, — ответила я ровно. — Особенно те, кому делать нечего. — А может, не говорят, а знают? — Кристина улыбнулась, хищно, довольно. — Может, ты не просто рыжая выскочка? Может, ты – ценный кадр? Последние слова она произнесла с намёком, от которого у меня внутри всё похолодело. — Отойди от неё, — Полина вскочила, заслоняя меня. — Хватит уже, Кристина! Иди, найди себе другое развлечение! Кристина посмотрела на неё, потом на меня. Пожала плечами: — Ладно. Но разговор не окончен, рыжая. Я за тобой наблюдаю. И ушла, цокая каблуками. Полина села обратно, вся красная от злости: — Ненавижу её! Алис, ты как? Что она несла про ценного кадра? — Не знаю, — соврала я. — Бред какой-то. Но внутри всё дрожало. Откуда Кристина знает? Или просто блефует? И если знает – кто сказал? После школы я ждала Алекса у ворот. Он опаздывал – писал, что задерживается. Я сидела на лавочке, натянув капюшон почти на глаза, и прокручивала в голове слова Кристины. «Ценный кадр». Что, если это не просто глупая угроза школьной королевы? Что, если кто-то действительно обратил на меня внимание? Тот человек со шрамом, который смотрел на меня из чёрной машины... — Алиса? Я подняла голову. Передо мной стоял Алекс. Не один. Рядом с ним – высокий мужчина в тёмном пальто, с сединой на висках и усталыми глазами. Моими глазами. — Привет, дочка, — сказал он. Я встала. Медленно, как во сне. Смотрела на него и не верила. Отец. Собственной персоной. Стоит в двух метрах и смотрит на меня так, будто я ему действительно нужна. — Что ты здесь делаешь? — спросила я. Голос прозвучал глухо, чужим. — Хотел тебя увидеть. Поговорить. — Нам не о чем говорить. — Алис... — начал Алекс. — Нет, — я отступила на шаг. — Ты привёл его? Вы сговорились? — Никто не сговаривался, — Алекс выглядел таким же напряжённым, как я. — Он сам приехал. Я только что узнал. — Я приехал, потому что устал ждать, — отец сделал шаг вперёд. — Вы не отвечаете на звонки, не хотите видеться. Я ваш отец. Я имею право... — Ты не имеешь права! — выкрикнула я. — Ты не имеешь права называться отцом после того, как бросил нас! После того, как мама... Голос сорвался. Я сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони. — Алиса, — тихо сказал отец. В его глазах было что-то, похожее на боль. — Я знаю, что ты злишься. Ты имеешь право. Но есть вещи, которые ты не знаешь. Вещи, которые я должен тебе рассказать. Ради твоей же безопасности. — Безопасности? — я усмехнулась. — О моей безопасности ты вспомнил сейчас? А когда маму убивали, где ты был? Думал деньгами заменить мне отца? Отца, который был нужен тогда, но не сейчас. Где ты, чёрт возьми, был?! Он побледнел. Даже сквозь уличный холод я увидела, как краска схлынула с его лица. — Я был там, где должен был быть, — сказал он глухо. — Я пытался её защитить. Не смог. Но это не значит, что я не хочу защитить вас. — Нам не нужна твоя защита. — Нужна, — он посмотрел мне прямо в глаза. — Потому что тебя ищут, Алиса. Повисла тишина. Такая плотная, что можно было резать ножом. — Что? — переспросил Алекс. Голос его стал опасным. — Я не здесь, чтобы играть в семейные разборки, — отец говорил тихо, но каждое слово вбивалось в мозг. — У меня есть информация. Люди, которые убили вашу мать, не просто так это сделали. Им было нужно что-то, что было у неё. Или кто-то. Он посмотрел на меня. — Ты, Алиса. — Ты врёшь... ты просто врёшь... пытаешься оправдать свой поступок, да? — Алиса… нет. Выслушай меня хоть раз. У меня подкосились ноги. Я бы упала, если бы Рома – который всё это время стоял в стороне, но сейчас оказался рядом – не поддержал меня за локоть. — Что значит – я? — прошептала я. — Не здесь, — отец оглянулся. — Не на улице. Посидим где-нибудь. Я всё объясню. Алекс посмотрел на меня. В его взгляде было то, чего я не видела давно – страх. — Поехали, — сказал он. — В кафе какое-нибудь. Тихое. Но только втроём. Тебе, парень, я не могу доверять, и не смотри так на мою дочь. — Ладно, ладно. Пока тогда. *** Мы сидели в маленьком кафе на окраине. Почти никого, только мы за дальним столиком. Алекс сидел рядом со мной, отец – напротив. Он постарел. Сильно. Когда я видела его в последний раз, в нём ещё чувствовалась сила. Сейчас – только усталость и какая-то обречённость. — Твоя мать, — начал он. — Она была не просто женщиной, которую я любил. Она была... особенной. — Я знаю, — перебила я. — Она была лучшей. — Не в том смысле, — он покачал головой. — Она была носителем. Генетическим. Её род... там были омеги с уникальными способностями. Сильные. Редкие. И эти способности передаются по наследству. Я замерла. — Ты омега, Алиса. Я знаю. Алекс мне рассказал. Я метнула взгляд на брата. Он виновато опустил глаза. — Прости, Алис. Он сказал, что это вопрос жизни и смерти. — Так и есть, — отец наклонился вперёд. — Тот человек, который убил маму... он охотился за ней. За её генетикой. За возможностью использовать её в своих целях. Он не успел – она отдала жизнь, но не далась. Теперь он охотится за тобой. — Зачем я ему? — Затем, что такие, как ты, на вес золота в определённых кругах. Сильные омеги с редким генетическим кодом. Тебя можно продать, Алиса. За огромные деньги. Можно использовать как инкубатор для выведения ещё более сильных омег. Можно просто держать как трофей. Вариантов много, и все они – твой личный ад. Я смотрела на него и не верила. Это звучало как бред, как сценарий дешёвого фильма. Но холод в его глазах говорил, что он не шутит. — Откуда ты знаешь? — Потому что я работал на них. Тишина. Громче любого крика. — Ты... что? — Алекс подался вперёд. — Я работал на организацию, которая занимается этим. Торговля омегами, генетические эксперименты, чёрный рынок. Я не знал, на кого работаю, когда вступал. Думал, просто бизнес, охрана, легальные дела. А потом встретил вашу мать. И понял, что она – одна из тех, кого они ищут. Я попытался её защитить. Спрятать. Женился, увёз подальше. Думал, что смогу вырваться. Но они нашли. Они всегда находят. — Ты принёс им маму? — мой голос прозвучал шёпотом. — Нет! — он почти выкрикнул это. — Я пытался её спасти. В тот день, когда... когда это случилось, я был на встрече с ними. Пытался договориться, откупиться, отвести их от следа. Не успел. Они выследили её сами. — И ты просто... ушёл? Оставил нас? — Я уехал, чтобы увести их за собой. Чтобы они думали, что вы не важны, что я главная цель. Это сработало – на время. Но теперь они вернулись. И знают, что есть вы. Что есть ты, Алиса. Ты – их главный приз. Потому что унаследовала от матери всё. И даже больше – Алекс мне рассказал, какой у тебя запах, какая сила, даже под блокаторами. Ты особенная. И они это знают. — Ты никогда не задумывалась, что отличаешься от других? — Всего пару раз… — Я всё тебе расскажу и обучу, обещаю, Алиса. Доверься мне, прошу. Я знаю, что поступил ужасно, но пойми меня, я каждый день думал о тебе и об Алексе, и когда узнал, что ты омега, сразу приехал. Ты должна научиться управлять своей силой, иначе её будут использовать против тебя. Я откинулась на спинку стула. В голове гудело. Слишком много информации, слишком много боли, слишком много всего. — Кто они? — спросил Алекс жёстко. — Назови имена. — Если я назову, вы полезете мстить и погибнете. Они слишком сильны. — А если не назовёшь, мы погибнем, потому что не будем знать, откуда ждать удар? Отец посмотрел на него. Долго. Потом перевёл взгляд на меня. — Ты похожа на неё, — сказал он тихо. — Очень. Когда я смотрю на тебя, я вижу её. Мою девочку, которую не смог спасти. — Не смей, — прошептала я. — Не смей говорить о ней. — Я не имею права, — согласился он. — Но я имею право попытаться спасти тебя. Поэтому я здесь. Он протянул руку через стол, коснулся моей ладони. Я отдёрнула. — Поздно, — сказала я. — Слишком поздно для спасения. — Не поздно, пока ты жива. *** Они с Алексом поехали в нашу квартиру – думаю, им есть что обсудить. Я решила ещё немного посидеть в кафе и смотрела в одну точку. Рома появился неожиданно и подсел рядом, молча поставил передо мной чашку чая. — Выпей. — Не хочу. — Надо. Ты белая как мел. Я посмотрела на него. Болотные глаза смотрели спокойно, без жалости. Просто был рядом. — Ты следил? — спросила я. — Каюсь. Было слишком интересно. Надеюсь, ты не расскажешь Алексу? — Нет. — Твой отец не врёт, по нему видно. Дай ему шанс, Алиса. — Он нас бросил. — Возможно, чтобы спасти. Иногда единственный способ защитить – уйти. Я усмехнулась горько: — Ты всегда находишь оправдания? — Нет. Просто знаю, что люди делают дерьмовые вещи по разным причинам. И не все из них – чудовища. — Надо ехать. Здесь нельзя долго сидеть. — Ты права. Мы вышли в холод. На улице смеркалось, зажигались фонари. Я смотрела на свои руки и видела, как они дрожат. — Что теперь будет? — спросила я. — Будем разбираться, — ответил Рома. — Похоже, у нас появился союзник. — Или враг. — Или враг, — согласился он. — Но выбирать не приходится. Дома я рухнула на кровать и провалилась в сон. Я снова была в подвале, снова видела это чудовище, и снова приходил человек – Рома с битой. Этот сон повторялся с того дня каждый раз, но сегодня вместо монстра был человек. Человек со шрамами. Тот, которого я видела утром. Проснулась от того, что кто-то сидел рядом. Рома. Смотрел в окно, на тёмное небо. — Ты чего здесь? — спросила я хрипло. — Присматриваю, — ответил он не оборачиваясь. — Алекс попросил? — Алекс попросил. Но я и сам остался бы. Я молчала. Смотрела на его широкую спину, на то, как тусклый свет уличного фонаря рисует тени на лице. — Тот человек со шрамом, — сказала я. — Я его уже видела. Рома повернулся. — Что за человек? Где? — В старом городе. Он приходил к нам домой. За несколько месяцев до того, как убили маму. Говорил с отцом. Я тогда не придала значения. Но тогда у него не было шрамов, так что, возможно, я обозналась. Рома молчал, переваривая информацию. — Значит, они уже тогда были рядом, — сказал он. — И отец знал. — Знал, — кивнула я. — И не сказал нам. — Может, пытался защитить. — Все хотят меня защитить, — я села на кровати, обхватила колени руками. — А в итоге я просто пешка в чужой игре. Рома смотрел на меня долго. Потом встал, подошёл ближе. Сел на край кровати, совсем рядом. — Ты не пешка, — сказал он тихо. — Ты – та, ради кого они все бегают. Ты – цель. И это не делает тебя слабой. Это делает тебя важной. — Важной для тех, кто хочет меня продать. — И для тех, кто хочет тебя защитить. Он смотрел мне в глаза. Болотные, тёплые, такие близкие. — Я не заслуживаю доверия, — прошептала я. — Я знаю. — Он улыбнулся чуть заметно. — Но я готов подождать. Мы сидели в тишине. Где-то за стеной тихо играла музыка – Алекс не спал. А я чувствовала, как внутри оттаивает маленький кусочек льда, которым я окружила себя после маминой смерти. Это было страшно. И почему-то правильно. Я решила поговорить с отцом и намекнула Роме, чтобы он пошёл к Алексу. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Я стояла возле двери. Дверь, которая вела к отцу. Сколько я его не видела? Два года? Три? Может больше, а может меньше… Не знаю точно. Но что-то подсказывало: ему можно верить. Тук. Тук. Тук. — Алиса, заходи. Я зашла. Отец сидел на диване, одет просто, по-домашнему. Его взгляд был устремлён в одну точку, брови нахмурены. По моей спине пробежал холодок. — Как ты понял, что это я стучусь? — мне правда было интересно. — Шаги, стук в дверь и, самое главное, запах. Шаги у тебя тише, чем у Алекса, и делаешь ты их чаще из-за роста. Стук был по середине двери – Алекс бы стучал выше. Запах, думаю, не нужно объяснять? Сколько бы ты ни пила блокаторов, от сильных альф его полностью не скроешь. Алиса, ты не просто омега, и Алекс не просто альфа. Я ждал, пока ты придёшь. Садись. Он похлопал по месту на диване рядом с собой, и я села. Села и попросила рассказать мне всё. Это было тяжело. Отец решил позвать Алекса тоже. Он смотрел на меня так, будто видел впервые. Будто я была не его дочерью, а каким-то редким экспонатом, который он боялся разбить. — Ты злишься, — сказал он тихо. — Имеешь право. Но сейчас не обо мне речь. О тебе. — Я слушаю, — ответила холодно. Ровно. Как учила себя говорить, когда внутри всё кипит. Он вздохнул. Откинулся на спинку дивана, потёр переносицу – жест, который я помнила с детства. Раньше он так делал, когда уставал на работе. Теперь от этого жеста почему-то защипало в носу. — Твоя мать, — начал он. — Она была из рода, который очень стар. Настолько стар, что даже я не знаю всех корней. Но знаю главное: в этом роде омеги рождались с особенностями. Альфы тоже получали дар, но это было редкостью. Я думаю... — Какими ещё особенностями? — Алекс подался вперёд. — Ты о чём? — Не перебивай, — отец поднял руку. — Дай сказать. Это сложно. Он посмотрел на меня. В его глазах было что-то, похожее на страх. Не за себя – за меня. — Твоя мать чувствовала людей. Не просто эмоции – глубже. Она знала, кто врёт, а кто говорит правду. Знала, кому можно доверять, а кто принесёт беду. Она говорила, что это как холодок внутри. Если человек плохой – внутри всё сжимается. Я замерла. Это чувство я знала. Оно приходило ко мне много раз. С Кристиной – сжималось. С Полиной – нет. С Ромой... с Ромой оно молчало. И это пугало больше всего. — Это передалось тебе, — сказал отец, глядя на моё лицо. — Я вижу. Ты знаешь, о чём я. Я промолчала. Не кивнула. Но и не отказалась. — Это не всё, — продолжил он. — Есть кое-что ещё. Твой запах. — Что с ним? — Он не просто привлекает альф. Он... привязывает. Если альфа почует тебя в момент близости – настоящей, не физической, а душевной – он уже никогда не сможет быть с другой. Ты станешь для него единственной. Я вспомнила, как Рома смотрел на меня. Как его взгляд цеплялся, как он находил поводы быть рядом. Как сказал: «Я готов подождать». — Это не любовь, — жёстко сказала я. — Это химия. — Это и то, и другое, — отец покачал головой. — Дар не отменяет чувств. Он их усиливает. Если ты полюбишь – он будет любить тебя до гроба. Если кто-то полюбит тебя – он никогда не сможет уйти. Но это и опасно, Алиса. — Чем? — Тем, что такие, как ты, на вес золота. Тебя можно продать. Заставить. Использовать как приманку для сильных альф. Представь: если ты родишь ребёнка, этот ребёнок унаследует твой дар. Можно создать целую сеть таких омег и контролировать всех, кто к ним привяжется. У меня внутри всё похолодело. — Поэтому маму...? — Поэтому, — кивнул отец. — Она отказалась. Сбежала. Спряталась. Вышла за меня, родила вас. Думала, что всё кончено. Но они нашли. Они всегда находят. — Кто они? — Организация. У неё много названий, но суть одна: они собирают таких, как вы. Охотятся, ловят, продают. Я работал на них. Не зная – работал. Когда понял, было поздно. — И ты просто... ушёл? — в моём голосе снова зазвенела злость. — Я пытался их отвести. Увести за собой. Думал, если я исчезну, они подумают, что я забрал тайну с собой. Это сработало – на время. Но теперь они снова здесь. И знают о тебе. Отец протянул руку. Я отдёрнула свою. — Не надо, — сказала я. — Просто говори. Он убрал руку. В его глазах мелькнула боль, но он справился. — У тебя будут сны, — сказал он. — Яркие, странные, страшные. В них ты можешь видеть будущее. Не точно, образами. Но если присмотреться – можно понять. — Подвал, — выдохнула я. — Человек с битой. — Что? — Мне снилось. Подвал, я связана, ко мне приходит... существо с моим лицом. А потом дверь выбивают, и там человек с битой. Во сне это был Рома. Наяву я увидела того, со шрамом. Отец побледнел: — Тот человек – один из них. Охотник. Если он тебе снится – значит, он близко. Очень близко. — И что мне делать? — спросила я. Впервые в голосе проскользнуло что-то, кроме холода. Растерянность. Страх. Отец посмотрел на меня долгим взглядом. Потом сказал: — Слушай себя. Твой дар – не враг. Он подскажет, кому верить. Если внутри холодно – беги. Если тепло – оставайся. — А если я не понимаю? Если внутри и холодно, и тепло? — Значит, человек сложный. Такие тоже бывают. Дай ему время – дар разберётся. Он помолчал. — И ещё. Твои блокаторы. Они скрывают запах, но не дар. В моменты сильных эмоций – страх, гнев, радость – он может пробиваться. Будь осторожна. Особенно рядом с альфами, которые тебе небезразличны. — Почему? — Потому что если они почуют тебя настоящую – привяжутся. И это может быть опасно для вас обоих. Я посмотрела в окно. За стеклом мерцали огни ночного города. Где-то там были люди, которые хотели меня поймать. А здесь, в этой комнате, сидел человек, который когда-то был моим отцом, и рассказывал, кто я на самом деле. — Я не знаю, как с этим жить, — призналась я тихо. — Знаешь, — ответил он. — Ты сильнее, чем думаешь. Ты её дочь. — Мамы? — Да. Она тоже боялась. Но никогда не сдавалась. И ты не сдавайся. Я подняла на него глаза. Впервые за долгие годы – без злости, без холода. Просто посмотрела. — Ты придёшь, если будет нужно? Он улыбнулся – устало, но тепло: — Я уже пришёл. И не уйду, пока ты не скажешь. — Даже если я не скажу? — Даже если не скажешь. Буду ждать за углом. Как тень. Как тот, кто должен был быть рядом всё это время. Я отвернулась, потому что в глазах предательски защипало. Алекс, молчавший всё это время, положил руку мне на плечо. — Ладно, — сказала я. — Допустим, я поверила. Что дальше? Отец наклонился вперёд, понизив голос: — Дальше – учиться. Я передам тебе всё, что знаю. Как чувствовать, как защищаться, как не дать себя сломать. Но главное – не будь одна. Твои люди – твоя сила. Алекс, Рома, та девочка Полина, если она правда друг. Вместе вы сможете больше, чем поодиночке. — А ты? — А я буду там, где смогу помочь. Из тени. Так безопаснее. Я кивнула. Медленно. Впервые соглашаясь не спорить. — Спасибо, — сказала я. Тихо. Почти неслышно. Он услышал. — Прислушивайся к себе. Я рассказал тебе лишь базовые вещи, но их может быть больше. — А что насчёт Алекса? — Иди лучше спать. Алексу я расскажу всё как альфа альфе. — Ладно. Спокойной ночи. *** — Ты тоже злишься, — сказал отец, не оборачиваясь. — Я понимаю. — Ты ничего не понимаешь. Отец повернулся. В полуосвещённой комнате его лицо казалось вырезанным из камня – усталым, но твёрдым. — Я понимаю больше, чем ты думаешь. Например, я знаю, что ты чувствуешь опасность раньше, чем она приходит. Знаю, что ты просыпаешься за минуту до того, как что-то случается. Знаю, что у тебя внутри есть... кнопка. Которая может нажать на других альф так, что они подкосятся. Алекс замер. — Откуда... — Потому что у меня тоже было, — отец усмехнулся горько. — Было. Пока я не сломал себя работой на них. — Что значит – было? — Это не вечно, если не тренировать. Если подавлять, если не использовать – тупеет. Исчезает. Я перестал чувствовать опасность лет десять назад. И чуть не погиб из-за этого три раза. Теперь только опыт спасает, не дар. — У нас, альф этого рода, — продолжил отец, — дар другой, чем у омег. Мы не видим сны. Не чувствуем людей насквозь. Но мы — щиты. Твоя сестра – искра. А ты – стена. — Стена? — Алекс усмехнулся. — Звучит не очень. — Это звучит как то, что спасёт ей жизнь. Ты чувствуешь опасность – значит, можешь увести её до того, как прилетит пуля. Ты можешь давить на врагов – значит, можешь выиграть время. Ты связан с ней – значит, никогда не потеряешь её в толпе. Это не слабость, Алекс. Это сила, которая редко встречается. Алекс молчал, переваривая. — Связь... — сказал он медленно. — Я всегда знал, где она. Даже когда мы в разных городах были. Я думал, это просто... родственное. — Это кровь. Вы из одного корня. Пока она жива – ты будешь её чувствовать. И пока ты жив – она будет знать, что есть куда вернуться. — А регенерация? — спросил Алекс. — Это тоже дар? — Частично. У альф она быстрее, чем у бет, но у нас – ещё быстрее. Ты замечал, что раны затягиваются за пару дней? — Замечал. — Это не просто так. Твоё тело умеет чинить себя быстрее, потому что знает: ты нужен. Ей. Алисе. Отец посмотрел на него. Впервые за весь вечер – прямо, без вины, без попыток оправдаться. — Я не был тебе отцом, — сказал он. — Не научил, не поддержал, не уберёг. Но я хотя бы могу рассказать, кто ты есть. Чтобы ты не сломал себя, как я. — С чего ты взял, что я ломаюсь? — С того, что ты не спишь по ночам. С того, что у тебя руки в шрамах. С того, что ты смотришь на мир так, будто он должен тебе ответы. Я таким же был. Пока не понял, что ответы надо брать самому. Алекс сжал кулаки. Внутри закипало – злость, обида, боль. И где-то глубоко – странное, неуместное тепло от того, что его наконец видят. — Что мне делать? — спросил он глухо. — Тренировать, — ответил отец. — Чувство опасности – прислушивайся к нему. Если затылок зачесался – не игнорируй. Если внутри похолодело – уводи своих. Давление на альф – пробуй в безопасной обстановке. С сильным другом, например. Он не сломается, а ты поймёшь, как это работает. — А связь? — А связь просто будет. Ты не можешь её усилить или ослабить. Она есть. Доверяй ей. Если чувствуешь, что ей плохо – беги. Даже если не знаешь почему. Отец помолчал. — И береги себя. Потому что если ты сломаешься – ей не на кого будет опереться. Твой друг вроде бы хороший парень, но он не брат. Он не сможет занять твоё место. Алекс посмотрел на него. Долго. Внимательно. — А ты? — А я буду рядом, пока можно. Но мне нельзя светиться. Если они поймут, что я с вами – вас убьют быстрее, чем я успею моргнуть. — И мы опять останемся одни? — Вы не одни, — отец кивнул в сторону двери, откуда ушла Алиса. — У тебя есть она. У неё есть ты. И этот парень, который смотрит на неё так, будто она – всё, что у него есть. Это уже больше, чем было у меня. Алекс усмехнулся. Коротко, без веселья. — Ты про Рому? — Про него. Он хороший. Тоже из сломанных. Таким можно доверять. — Откуда знаешь? — Глаза вижу. У него взгляд человека, который терял. Такие не предают. Потому что знают цену потери. Алекс кивнул. Медленно, соглашаясь. — Ладно, — сказал он. — Допустим, я тоже поверил. Что дальше? — Дальше – жить. Защищать. И не дать им забрать её. — Я не дам. — Знаю. — Отец встал. — Ты сильнее, чем думаешь, сын. Сильнее меня. Слово «сын» ударило под дых. Алекс не ожидал. Смотрел на отца и не знал, что ответить. — Мне лучше уехать от вас. Буду звонить по возможности. — Мы будем ждать? — в голосе Алекса скользнула горечь. — Или делать вид, что тебя нет? — Делайте вид, что меня нет. Так безопаснее. Но знайте: я есть. Он развернулся и пошёл к входной двери. Алекс смотрел ему вслед, пока фигура не растворилась в темноте прихожей. — Сын, — повторил он тихо. Слово царапало горло. Он постоял ещё минуту возле двери, потом зашёл к Алисе. Алиса сидела с Ромой, пила чай и смотрела в одну точку. Алекс подошёл, положил руку ей на плечо. — Всё хорошо? — Не знаю, — ответила она честно. — А у тебя? — Тоже не знаю. — Но мы справимся? — Справимся, — сказал Алекс. И впервые за долгое время поверил в это. Рома посмотрел на них обоих, кивнул своим мыслям и отвернулся к окну. За стеклом горели огни города, полного опасностей. Но здесь, в этой маленькой квартире, было тепло.