Чужие

Просыпаться от собственного крика – это привычно. Просыпаться в холодном поту, хватая ртом воздух, чувствуя, как сердце пытается выпрыгнуть из груди – это норма. Это каждую ночь. Это уже почти не пугает. Но сегодня всё было иначе. Я открыла глаза и несколько секунд просто смотрела в темноту, пытаясь понять, почему я не чувствую под собой кровати. Почему воздух такой спёртый, сырой, пахнет плесенью и чем-то металлическим. А потом до меня дошло: я не дома. Я дёрнулась – и поняла, что не могу пошевелить руками. Запястья стянуты чем-то грубым, верёвка впивается в кожу. Ноги тоже связаны. Я сижу на холодном бетонном полу, привалившись спиной к чему-то твёрдому. Подвал. Я в подвале. Паника накрыла ледяной волной. Я забилась, пытаясь освободиться, но верёвки только сильнее врезались в кожу. Где-то рядом капала вода. Кап. Кап. Кап. Этот звук отдавался в висках, синхронизируясь с бешеным стуком сердца. — Очнулась? Голос раздался из темноты, и я замерла. Не потому что испугалась – потому что узнала его. Этот голос я слышала в том сне, когда мама превратилась в монстра. Из тени выступила фигура. Человек. Или не человек? В темноте я не могла разглядеть лица, только силуэт. Высокий, широкоплечий, с неестественно длинными руками. — Кто ты? — спросила я, и удивилась, как спокойно прозвучал мой голос. Внутри всё дрожало, но наружу вырвался только холодный, ровный тон. — Не узнаешь? — существо шагнуло ближе. И я увидела лицо. Это был я. Моё лицо. Мои глаза – один зелёный, один голубой. Мои волосы, только спутанные, грязные. Мои губы, растянутые в жуткой, нечеловеческой улыбке. — Что ты такое? — прошептала я. — Я – это ты, — ответило существо моим голосом. — Только настоящая. Без масок. Без таблеток. Без брата за спиной. Оно присело на корточки напротив меня. Я чувствовала запах – гнилой сладости, как от переспелых фруктов, которые уже начали разлагаться. — Знаешь, что самое смешное? — оно наклонило голову, рассматривая меня, как жук булавку. — Ты думаешь, что ты сильная. Что ты держишься. Что у тебя есть цель. — У меня есть цель, — сказала я. — Месть? — оно рассмеялось. Моим смехом. Это было отвратительно. — Ты даже не знаешь, кому мстить. Ты не знаешь его имени. Ты не знаешь его лица. Ты просто маленькая девочка, которая играет в опасные игры, потому что боится признаться, что хочет жить нормально. — Заткнись. — А Полина? — оно подалась вперёд, и я почувствовала его дыхание – холодное, как из морозилки. — Ты думаешь, она будет с тобой, когда узнает, кто ты на самом деле? — Я сказала – заткнись. — Она влюбится в Алекса. Это вопрос времени. А ты останешься одна. Как всегда. Как после мамы. Я дёрнулась, пытаясь ударить его, но верёвки только глубже впились в кожу. Из-под них потекла кровь – тёплая, липкая. — Больно? — существо улыбнулось. — Это только начало. Оно протянуло руку и провело пальцем по моей щеке. Я отдёрнулась, но оно схватило меня за подбородок, сжало так сильно, что челюсть хрустнула. — Какая ты красивая, — прошептало оно. — Жалко, что внутри – гниль. Его пальцы впились мне в кожу. Я закричала. Дверь подвала распахнулась с таким грохотом, что стены задрожали. Свет ударил по глазам, и я зажмурилась, но успела увидеть силуэт. Высокий, широкоплечий, с битой в руках. — Отойди от неё, — голос чужой, но почему-то знакомый. Существо зашипело, отпустило меня и отступило в темноту. Человек с битой шагнул вперёд, заслоняя меня собой. Я не видела его лица, только спину – широкую, напряжённую. — Не бойся, — сказал он. — Я здесь. И в этот момент я проснулась. *** В реальность я врезалась, как в стену. Сидела на кровати, тяжело дыша, и смотрела на свои руки. Целые. Не связанные. Никакой крови. Только старые шрамы, которые уже почти зажили. Часы показывали 6:15. Я сползла с кровати, дошла до ванной на ватных ногах, включила холодную воду и умылась. Посмотрела на себя в зеркало. Обычное лицо. Обычные глаза. Только под ними – тени, которые тоналка уже не перекрывает. Это был просто сон. Но почему-то внутри всё дрожало. И пальцы помнили ощущение верёвок. И щека горела там, где меня касалось то существо с моим лицом. Я выпила блокатор, проглотив сухую таблетку без воды, и закашлялась. Горько. Как всегда. — Алис? — голос Алекса из-за двери. — Ты чего так рано? — Не спится, — ответила я, удивившись, как ровно звучит голос. — Я сделаю чай. — Ага. Он не спросил, что мне снилось. Он никогда не спрашивал. Знал, что если захочу – расскажу сама. А я не хотела. Никогда. *** В школе Полина встретила меня привычным потоком болтовни. — Ты представляешь, эта дура Кристина вчера такое устроила! Короче, она решила, что Димка из 11 класса на неё запал, а он просто спросил, который час! Я думала, я умру от смеха, когда она подошла к нему с разборками, а он такой: «девушка, вы вообще кто?» Я не могу, это просто так смешно выглядело! Я слушала вполуха, кивая в нужных местах. Полина сегодня была особенно яркой – в голубой кофте, которая делала её глаза просто нереально синими, с распущенными волосами и блестящей улыбкой. — Ты чего молчишь? — вдруг спросила она, останавливаясь. — Опять не выспалась? — Ага. — Кошмары? — Ага. Она вздохнула, взяла меня за руку и сжала. — Слушай, может, тебе к врачу? Ну, типа, есть же спецы по снам... — Полин, я в порядке, — я убрала руку. Не потому что неприятно. Потому что нельзя ни с кем слишком сильно сближаться. — Просто переходный возраст. Гормоны. — Ну да, гормоны, — она закатила глаза. Ты— У всех гормоны, а ты ходишь как привидение. Смотри, зелёной станешь, тогда Кристина вообще обрадуется – скажет, что ты инопланетянка. Я усмехнулась. С Полиной даже плохое настроение отступало. Немного. На самую малость. На большой перемене мы сидели в столовой, и я ковыряла вилкой совершенно несъедобную кашу. Полина, как обычно, что-то рассказывала, размахивая руками, и я вдруг поймала себя на мысли, что смотрю на неё и не слышу ни слова. Она красивая. Не той красивой, от которой у парней сносит крышу, а другой – тёплой, уютной, настоящей. Когда она смеётся, у неё глаза становятся щелочками, и хочется смеяться вместе с ней, даже если не знаешь, над чем. — Алис? — она щёлкнула пальцами перед моим лицом. — Ты где? — Здесь, — я моргнула. — Просто задумалась. — О чём? — О том, что каша несъедобная. Она фыркнула: — Тут даже спорить не буду. *** На большой перемене мы с Полиной вышли на крыльцо, и я сразу увидела Алекса. Он стоял у ворот, разговаривая с каким-то парнем. Я остановилась. Парень был примерного одного роста с Алексом – широкоплечий, подтянутый, чувствовалось, что он серьёзно следит за собой. Тёмно-каштановые волосы, чуть взъерошенные, падали на лоб. Но главное – глаза. Болотного цвета, глубокие, с хитринкой. Такие глаза невозможно забыть. Одет просто: чёрная куртка, джинсы, грубые ботинки. Но было в нём что-то такое... Напряжённое. Как в сжатой пружине. Он стоял, чуть наклонив голову, слушал Алекса, но при этом сканировал взглядом пространство. Так же, как мы с братом. — Ого, — выдохнула Полина. — А это кто? — Не знаю. — Пошли знакомиться! — она толкнула меня локтем. — Что? Нет. Зачем? — Ну пожалуйста! — Чего это вдруг? — Посмотри на него! Это же ходячий эстетик! Высокий, волосы шикарные, глаза... боже, какие глаза! Прямо как из дорамы! Я закатила глаза, но послушно потащила её к Алексу. — Привет, — сказала я, подходя. Алекс обернулся, и в его взгляде мелькнуло что-то – быстрое, неуловимое. Он не был рад меня видеть? Или рад, но не хотел показывать? — Алиса, — кивнул он. — Знакомься, это Рома. Мой... друг. Рома посмотрел на меня. И я сразу поняла: он оценивает. Цепким, профессиональным взглядом. Скользит по лицу, по фигуре, по рукам. Задерживается на глазах – сначала на одном, потом на другом. Наверное, заметил разницу. — Привет, — сказал он. Голос низкий, спокойный, чуть с хрипотцой. — Сестра, значит. — Значит, — ответила я. Он улыбнулся. Улыбка у него была тёплая, почти ленивая, но глаза оставались внимательными. Болотные, как лесное озеро – вроде спокойные, а глубины не видно. — А это Полина, моя подруга, — я кивнула на Полину, которая вдруг стала очень застенчивой и спряталась за моё плечо. — Привет, — пискнула она. Рома перевёл взгляд на неё, и его лицо чуть смягчилось. Совсем чуть-чуть. — Приятно познакомиться, Полина. Полина покраснела до корней волос. Я мысленно закатила глаза до потолка. — Ладно, мы пойдём, — сказала я. — Уроки делать. — Ага, — Алекс кивнул. — Я вечером приду. Рома снова посмотрел на меня. На этот раз его взгляд задержался чуть дольше, и я почувствовала странный холодок между лопаток. Как будто он видел что-то, чего не должен. — Пока, — сказал он. И добавил, чуть тише: — До вечера, Алиса. Я развернулась и потащила Полину прочь. — Он на тебя смотрел, — выдохнула она, когда мы отошли. — Не так, как на меня. По-другому. — На меня все смотрят. У меня волосы рыжие и глаза разные. — Нет, не так. Он смотрел как-то... изучающе. Как будто ты ему интересна. По-настоящему. Я промолчала. Потому что она была права. Оставшиеся уроки тянулись бесконечно. Я сидела, записывала за учителями, но мысли разбегались. Тот сон не отпускал. И взгляд Ромы. И странное чувство, что всё идёт не так, как должно. На биологии я даже не заметила, как прозвенел звонок. Полина трясла меня за плечо: — Алис! Ты спишь с открытыми глазами? — Нет, — я моргнула. — Задумалась. — О чём? — О наследственности, — ляпнула я первое, что пришло в голову. Полина посмотрела на меня с подозрением: — Ну-ну. Мы вышли в коридор. Кристина с компанией стояли у окна и, завидев нас, синхронно закатили глаза. Я проигнорировала. Полина показала им язык, когда они отвернулись. И я фыркнула. — Ты как ребёнок. — А чего они? — Забей. Мы дошли до раздевалки, и тут я снова его увидела. Рома стоял у входа, разговаривал по телефону. Он говорил тихо, но я уловила обрывок фразы: — ...скажи ему, что вопрос решим. Да. Вечером. Он заметил меня, кивнул и отвернулся. Но я успела заметить, как его взгляд скользнул по мне – быстро, но внимательно. Я надела куртку быстрее, чем обычно. — Ты чего торопишься? — спросила Полина. — Холодно. — Ну да, — она поёжилась. — Зима скоро. Представляешь, выпадет снег, будем в снежки играть! — Мы слишком стары для снежков. — Не бывает слишком старых для снежков! Это закон жизни. Я улыбнулась. Иногда Полина говорила такие вещи, от которых становилось тепло. *** Когда я открыла дверь квартиры, сразу поняла: что-то не так. Воздух был спёртым, пахло табаком (Алекс не курил) и ещё чем-то – мужским, резким, чуть сладковатым. На пороге стояли чужие ботинки. Большие, грубые. Я разулась, стараясь делать это как можно тише. Прошла в коридор и увидела: дверь на кухню прикрыта неплотно. Оттуда доносились голоса. Я замерла. Потом, повинуясь какому-то шестому чувству, бесшумно подошла ближе. — ...не нравится мне это, — голос Ромы. — Слишком быстро они вышли на нас. — Я знаю, — Алекс. — Но у нас нет выбора. Либо мы, либо они. — А если она узнает? — Рома понизил голос, и я напрягла слух. — Твоя сестра. Если она влезет? — Не влезет. — Ты уверен? Пауза. — Я сделаю так, чтобы не влезла. — Ты её недооцениваешь, — сказал Рома. — Я видел её сегодня. У неё взгляд... такой же, как у тебя. Она не отступит. — Это не её дело. — Это её дело, потому что это твоё дело. А вы, Лисцовы, – семья. Или я не прав? Я задержала дыхание. — Прав, — глухо ответил Алекс. — Но я не втяну её в это. — Уже втянул, — Рома говорил спокойно, без злости. — Тем, что она живёт с тобой. Тем, что ты её брат. Они уже знают о ней. — Я знаю. — И что будешь делать? — То, что должен. Я не выдержала. Толкнула дверь и вошла. Они оба замерли. Алекс сидел за столом, сжимая в руках кружку. Рома стоял у окна, скрестив руки на груди. В вечернем свете его волосы отливали тёмной медью, а болотные глаза казались почти чёрными. — Я всё слышала, — сказала я. — И не делай такое лицо, Алекс. Ты знаешь, что я не отстану. Алекс выругался сквозь зубы. Рома посмотрел на меня с новым интересом. В его взгляде мелькнуло что-то похожее на уважение. Или даже восхищение. — Садись, — сказал он. — Раз уж ты здесь. Я села. — Тебе не обязательно это знать, — начал Алекс, но я перебила: — Мне обязательно. Потому что это касается нас. Касается мамы. И если ты думаешь, что я буду сидеть в сторонке, пока ты рискуешь жизнью, ты плохо меня знаешь. Рома хмыкнул: — Она права. — Заткнись, — огрызнулся Алекс, но без злости. — Рассказывай, — потребовала я. — С самого начала. Алекс молчал долго. Я видела, как в нём борются желание защитить меня и понимание, что я не отступлю. Наконец он вздохнул и заговорил: — В том городе я был не просто "связан". Я был... скажем так, у меня был вес. Люди приходили ко мне за решением проблем. Я знал, кому можно доверять, а кому нет. — Я знаю, — кивнула я. — Я там тоже была. Рома удивлённо поднял бровь, но промолчал. — Здесь всё сложнее, — продолжил Алекс. — Местные не любят чужаков. Чтобы войти в доверие, нужно либо доказать, что ты полезен, либо... — Либо что? — спросила я. — Либо показать, что с тобой лучше дружить, чем враждовать. Я поняла. — Ты влез в разборки. — Пришлось. — И теперь они знают обо мне. Алекс молчал. Этого было достаточно. — Кто такие "они"? — спросила я. — Люди, которые держат этот район, — ответил Рома. — И не только район. У них связи в администрации, в полиции, везде. Алекс им нужен, потому что у него репутация и потому что он... особенный. — Особенный? — Он умеет решать вопросы без шума, — усмехнулся Рома. — А это редкость. Я посмотрела на брата. Он сидел, опустив голову, и я вдруг увидела, как он устал. Тени под глазами, осунувшееся лицо, ссадины на костяшках. — Ты не спал, — сказала я. Не вопрос – утверждение. — Не важно. — Важно. Рома переводил взгляд с меня на Алекса и обратно. Казалось, его что-то беспокоило. — Слушай, — вдруг сказал он, обращаясь ко мне. — А ты... ты какие-нибудь препараты принимаешь? Я замерла. — Что? — Препараты. Лекарства. Ну, типа, для здоровья. — С чего ты взял? Он пожал плечами, но взгляд остался цепким. Болотные глаза смотрели внимательно, почти гипнотически. — Просто спросил. Ты бледная. И запах... странный. У меня внутри всё оборвалось. — Какой запах? — спросила я максимально спокойно. — Не знаю, — Рома наклонил голову, принюхиваясь. Я заставила себя не дышать. — Химический, что ли. Как будто ты что-то принимаешь. И ещё... что-то под ним. Сладкое, но с горечью. Как будто маскируешь. — Аллергия, — быстро сказал Алекс. — У неё аллергия, она пьёт таблетки. Рома посмотрел на него, потом на меня. И я поняла: он не поверил. Но кивнул. — Понятно. В комнате повисла тяжёлая тишина. *** Рома остался у нас ночевать. Алекс сказал, что так надо. Что завтра у них дела рано утром, и что Роме негде жить – он только приехал в город. Я не стала спорить. Мы заказали пиццу, включили какой-то фильм и сидели втроём в гостиной. Сначала было неловко – я всё ещё чувствовала на себе взгляд Ромы, изучающий, оценивающий. Но потом, под пиццу и тупую комедию, лёд начал таять. Рома сидел на полу, прислонившись спиной к дивану, и я невольно рассматривала его. Широкие плечи, сильные руки – видно, что форму он держит серьёзно. Когда он смеялся, в уголках глаз собирались морщинки, и он становился почти уютным. Почти обычным. — Ты правда смотрел этот ужас? — спросил он, когда на экране очередной герой ловко уворачивался от пуль. — Это классика, — возмутился Алекс. — Это бред. — Ты просто не понимаешь кино. — Я понимаю кино. Я не понимаю, как можно всерьёз воспринимать сцену, где герой прыгает с крыши и приземляется на ноги, как кошка. — У него кошачьи гены, — встряла я. — Там же по сюжету... — Господи, — Рома закатил глаза. — Вы две. — Мы две, — подтвердила я. — И мы всегда правы. Алекс усмехнулся. И я заметила, что он смотрит на телефон. На экране – переписка. И судя по тому, как уголок его губ чуть приподнялся, разговор был приятный. — Кто там? — не удержалась я. — Никто, — слишком быстро ответил Алекс и убрал телефон. Я прищурилась: — Ага, конечно. Рома перевёл взгляд с меня на Алекса и понимающе усмехнулся: — Попал, брат. — Заткнись. Я мысленно отметила это. Алекс и его переписка. Интересно. Фильм закончился. Алекс зевнул, потянулся и сказал: — Я спать. Завтра рано вставать. — Спокойной, — кивнула я. Рома тоже поднялся, но вместо того чтобы пойти за Алексом, задержался. — Посидим ещё? — спросил он. — Если ты не против. Я удивлённо посмотрела на него. В темноте гостиной его глаза казались почти чёрными, но в них не было угрозы. Только усталость и... что-то ещё. — Не против, — ответила я, но зачем я согласилась? Он снова сел на пол, я осталась на диване. Несколько минут мы молчали. Тишина была не тяжёлой, а какой-то... уютной, что ли. — У тебя классный брат, — вдруг сказал Рома. — Знаю. — Он за тебя горой. Это редкость. — А у тебя есть братья или сёстры? — Нет. Сейчас я один. Я посмотрела на него. В его голосе не было жалости к себе. Просто констатация факта. — Тяжело, наверное, — сказала я. — Привык. — Он пожал плечами. — А почему сейчас? — спросила я осторожно. Он повернул голову, встретился со мной взглядом. И улыбнулся – той самой тёплой, почти ленивой улыбкой: — Не важно. — Он снова улыбнулся, но в его глазах виднелась боль. Боль, знакомая мне. Я не стала допрашивать. — Слушай, — сказал он после паузы. — Ты извини за тот вопрос. Про таблетки. Не моё дело. — Забудь. — Просто... — он замялся. — Ты непохожа на других. Я сразу это заметил. — В смысле? — Не знаю как объяснить. — Он провёл рукой по волосам, откидывая назад тёмно-каштановые пряди. — Ты смотришь иначе. Держишься иначе. Как будто ты... как будто ты тоже из нашего мира. Но при этом – нет. Я промолчала. Потому что не знала что ответить, потому что меньше знаешь – крепче спишь. — Ладно, — он поднялся. — Пойду спать. Завтра ещё день тяжёлый. — Спокойной ночи, — сказала я. Он остановился в дверях, обернулся: — Спокойной ночи, Алиса. И ушёл. А я ещё долго сидела в темноте, думая о его словах. *** Следующий день начался как обычно. Будильник, холодный душ, блокатор, макияж. Алекс уже возился на кухне, Рома сидел за столом с чашкой кофе. — Доброе, — бросила я, падая на стул. — Доброе, — ответил Рома. И посмотрел на меня. Коротко, но внимательно. Я уже начинала привыкать к этому взгляду. Алекс поставил передо мной тарелку с яичницей. — Ешь. — Ага. Рома усмехнулся: — Командир. — Заткнись. Я улыбнулась в тарелку. В школе Полина встретила меня новостями. — Ты не представляешь! — она схватила меня за руку и потащила в класс. — Кристина вчера так опозорилась! Она пыталась теперь сама подкатить к тому Диме из 11 класса, а он просто развернулся и ушёл! При всех! Я думала, я умру! Я слушала вполуха, но Полина была так увлечена, что не замечала. — А ещё... — она вдруг замялась. — Слушай, а твой брат... он с кем-то встречается? Я удивлённо посмотрела на неё: — С чего ты взяла? — Ну, просто... — она покраснела. — Он вчера в соцсетях лайкнул моё фото. И написал коммент. — Что написал? — «Классное фото», — выдохнула Полина. — Всего два слова. Но я теперь схожу с ума! Я моргнула. Алекс? Лайкает фото Полины? Пишет ей? — Ты уверена, что это был он? — Ну, страница же его! Я задумалась. Алекс и Полина. Странное сочетание. Но если подумать... Полина светлая, тёплая, открытая. Алекс тёмный, закрытый, вечно напряжённый. Может, ей и правда удастся его растопить? — Ты чего молчишь? — испугалась Полина. — Это плохо? Он не хотел? Я ему не нравлюсь? — Полин, — я вздохнула. — Я не знаю, что у него в голове. Но если он тебе написал – значит, ты ему небезразлична. Он просто так не пишет. Полина выдохнула с облегчением и снова заулыбалась. Интересно, куда это приведёт. *** Вечером Рома снова остался. Алекс сказал, что у них какие-то дела, но они быстро – и они действительно быстро вернулись, принесли снова пиццу, и мы сидели в гостиной. Полина тоже пришла. Сказала, что просто мимо проходила, но я видела, как она смотрит на Алекса. А он – на неё. Украдкой, но я замечала. — Пойду чай поставлю, — сказала я, поднимаясь. — Я помогу, — вызвался Рома. — Не надо. Я сказала это достаточно громко, но Рома решил проигнорировать. На кухне он встал у окна, наблюдая, как я возюсь с чайником. — Твоя подруга, — сказал он. — Полина. Она хорошая. — Знаю. — Алексу она нравится. Я обернулась: — Откуда ты знаешь? — Вижу. — Он пожал плечами. — Он на неё смотрит иначе. Как будто она... как будто при ней он отдыхает. Я задумалась. Рома прав. При Полине Алекс действительно становился мягче. Спокойнее. — А ты? — спросил он вдруг. — Что – я? — На тебя кто-то смотрит? Я замерла с чайником в руках. — Не знаю, — ответила осторожно. Он шагнул ближе. Совсем чуть-чуть. Но я почувствовала его запах – дорогой табак и лёгкая нотка чего-то сладкого, больше похожего на ваниль. Не раздражающий. Наоборот – приятный. — А если бы смотрел? — тихо спросил он. Я подняла глаза. Болотные глаза смотрели на меня в упор. Без игры, без подозрения. Просто – смотрели. — Не знаю, — повторила я. Он улыбнулся: — Ладно. Не тороплю. И отошёл. А я стояла и чувствовала, как сердце стучит где-то в горле. Что, твою мать, творится? Моя задача – это месть. Месть – ледяная. Мести никто не должен помешать. *** Поздно ночью, когда все разошлись, я лежала и смотрела в потолок. За стеной слышались голоса – Алекс провожал Полину. Она что-то тихо сказала, он ответил. Потом смех – её смех, лёгкий, как колокольчик. Я улыбнулась в темноте. А потом вспомнила взгляд Ромы. Его слова: «Не тороплю». И заснула с напряжением. Он ещё не заслужил доверия.