Тишина.

Темно. Темно. Темно. Подвал? Лес? Больница? Где я? Мне нужно уходить отсюда. Как можно быстрее. Со стен капает… кровь? Запах странный. Тяжёлый. Металлический. Я выхожу из комнаты и иду куда глаза глядят. Что происходит? Почему так тихо? В голове крутится одно слово: выбраться. Выбраться. Выбраться. Выбраться. Коридоры длинные, сырые, непонятные. Почти ничего не видно. Где-то вдалеке мерцает тусклый свет. Офис? Больница? Не важно. Обычно в моих снах что-то происходит. Кто-то гонится. Кто-то кричит. А здесь – тишина. Гулкая, тяжёлая, как вода. Неужели это не очередной кошмар? Такое чувство, что я хожу кругами. Одни и те же двери. Один и тот же запах. Кап. Кап. Кап. Вонь становится невыносимой. Нужно ускорить шаг. Что-то падает за спиной. Я замираю. Дыхание перехватывает. Я здесь не одна. Быстрее. Быстрее. Сколько я уже иду? Почему Алекс не ищет меня? Коридор поворачивает, и я слышу… плач. Кто-то плачет. Женский голос. Или не женский? Нужно проверить. Ненавижу темноту. Ненавижу неизвестность. Но ноги сами несут меня к звуку. Я нахожу комнату. Дверь приоткрыта. Плач – оттуда. Рука застывает на ручке. Вдруг это подстава? Вдруг это мои галлюцинации? Нет времени на раздумья. Я резко открываю дверь, готовая к драке. Комната слабо освещена. И я вижу её. — Алиса..? Почему ты здесь?.. Помоги мне! Полина сидит в углу. Глаза красные от слёз. На щеке – след от удара. Я подскакиваю к ней. Обнимаю. Сердце бешено колотится где-то в горле. Сейчас я хочу только одного – узнать, что происходит, и отомстить за неё. За то, что кто-то посмел её тронуть. — Полина, что происходит? Пойдём скорее, по пути всё расскажешь! Я хватаю её за руку, включаю фонарик на ее телефоне и тащу за собой. Прочь отсюда. — Я не знаю, как тут оказалась… — голос Полины дрожит. — Я очнулась в этой комнате и пыталась выбраться… а потом пришла… как бы сказать… моя мама… Она была очень злой… Мы начали ссориться, и она ударила меня. Сказала, если я попробую уйти – подпишу себе смертный приговор. Я слушаю и не верю. Что-то не так. Что-то внутри сжимается, холодеет. Но я не останавливаюсь. Мы идём. Быстрее. Быстрее. Через пару минут я вижу вдалеке табличку. «Выход». — Полина, не переживай, всё будет хорошо. Я с тобой. Вон там выход, пойдём быстрее! Мы ускоряем шаг. Это наша последняя надежда. Холод. Холод. Холод. Холод пронзает меня насквозь. Я чувствую чужую руку на плече. Полина замирает рядом. Я медленно поворачиваюсь. Человек в чёрном. Лицо – в тени. Но я вижу улыбку. Кривую, зловещую. Руки испачканы в крови. Я отталкиваю его. Хватаю Полину и бегу. — Вдвоём вы не выйдете. Смех. Зловещий, эхом разлетающийся по коридору. Шаги сзади. Он бежит за нами. — Полина, выходи первая! Я за тобой! Нет времени на споры, сделай как я прошу! Полина смотрит на меня испуганными глазами. Вылетает в дверь с табличкой «выход». И исчезает. Дверь захлопывается. Человек приближается. Я чувствую только холод и запах металла. — Что ты такое?.. — голос срывается. — Я – это ты. Твой страх. Ты боишься себя. Боишься своей силы. Боишься своей природы. Ты много чего боишься. Прими меня, Алиса. — Пошёл к черту. — Я пытаюсь тебе помочь. Глупая. — Мне не нужна твоя помощь. Я справлюсь сама. — Ты не изменилась. — Он наклоняет голову, разглядывает меня. — Ты должна принять одно важное решение. Тебя ищут. Твои близкие под угрозой. Что ты собираешься делать? Я молчу. — Можешь не отвечать, — усмехается он. — Я знаю всё наперёд. Проснись. *** Я открываю глаза. Комната. Серая. Рассвет только начинается. Часы показывают 6:12. Я лежу и смотрю в потолок. Сердце колотится, но внутри – пусто. Холодно. Тот сон был другим. Не таким, как всегда. В нём не было монстров с лицами матери. Не было подвала. Был кто-то, кто говорил правду. Ты боишься себя. Я сажусь на кровати. Руки не дрожат. Впервые за долгое время – не дрожат. И это пугает больше, чем дрожь. На кухне Алекс уже готовит завтрак. Рома сидит за столом, пьёт кофе. Обычное утро. Но всё кажется чужим. — Доброе, — бросаю я, проходя к чайнику. — Доброе, — отвечает Алекс. Смотрит на меня внимательно. — Как спалось? — Нормально. Он молчит. Я знаю, что он чувствует ложь. Знаю, что внутри него сейчас всё сжимается. Но я не могу сказать правду. Не могу объяснить, что внутри меня что-то сломалось. Или, наоборот, встало на место. — Ты какая-то странная, — говорит Рома. Негромко, будто самому себе. — Не выспалась просто. Они переглядываются. Я не смотрю. Пью чай, который не чувствую. *** В школе Полина встречает меня у входа. Светлая, тёплая, с этой своей улыбкой. Я смотрю на неё и вспоминаю сон. Её красные глаза. След на щеке. — Привет! — она обнимает меня. Я не отстраняюсь, но и не отвечаю. Просто стою. Она чувствует что-то, отстраняется, смотрит. — Ты чего? — Ничего. Не выспалась. — Опять кошмары? — Типа того. Она хочет что-то сказать, но я уже иду вперёд. Слышу, как она догоняет. Слышу её дыхание. Но не оборачиваюсь. — Алис, стой! — она хватает меня за руку. — Что случилось? Ты какая-то… не такая. — Я в порядке. Пойдём, урок скоро. Она не отпускает. Смотрит в глаза. Я смотрю в ответ. И внутри – тишина. Ни тепла, ни холода. Просто пусто. — Ты меня пугаешь, — говорит она тихо. — Не надо бояться. Я вырываю руку и иду дальше. На первом уроке я сижу и смотрю в одну точку. Учитель что-то рассказывает, доска, цифры. Я не слушаю. Думаю о сне. О том, кто сказал: «Тебя ищут». О том, что близкие под угрозой. Алекс, Рома, Полина. Они все рядом. Они все – мишени. Я сжимаю ручку. Костяшки белеют. — Алиса? — голос Полины сбоку. — Ты записываешь? — Нет. — Так запиши, дашь потом списать? — Окей. Она смотрит на меня, но больше ничего не спрашивает. На перемене я выхожу в коридор. Полина осталась в классе – говорит, что нужно доделать домашку. Я иду одна. Люди расступаются, кто-то смотрит, кто-то отворачивается. Мне всё равно. — Смотрите, рыжая пришла. Кристина. Стоит у окна, руки скрещены, на лице – привычная ухмылка. Её подруги – за спиной, как стена. — Одна сегодня? А где твоя убогая подружка? Я прохожу мимо. Не останавливаюсь. — Эй, я с тобой разговариваю! Шаги сзади. Она догоняет, хватает за плечо, разворачивает к себе. Я смотрю на неё. Холодно. Спокойно. — Убери руку. — Или что? — скалится она. — Позовёшь братца? Он, говорят, крутой. Но тебя это не спасёт, рыжая. Ты одна. Всегда одна. Я смотрю в её глаза. И вижу. Она боится. Не меня – того, что я могу сделать. Но она не отступает. Слишком гордая. Слишком тупая. — Я сказала – убери руку, — повторяю тихо. — А то что? Я делаю шаг вперёд. Она не отступает, но я вижу, как расширяются её зрачки. Вижу, как напрягается её тело. Вижу, что внутри неё – холод. Такой же, как внутри меня. — Ты думаешь, я боюсь тебя? — шепчу я. — Ты – никто. Ты – пустое место. Ты будешь задирать меня, пока я позволяю. Но если ты тронешь Полину, если подойдёшь к ней хоть раз – я сотру тебя в порошок. И никто не узнает, что это была я. Она бледнеет. Я вижу это. Её подруги за спиной молчат. Никто не смеётся. Я разворачиваюсь и ухожу. *** На большой перемене Кристина не унимается. Я сижу в столовой, ковыряю кашу. Полина рядом, рассказывает что-то про сериал, но я не слушаю. Вдруг рядом с моей тарелкой падает стакан с соком. Жидкость разлетается, заливает рукав, стекает по парте. — Ой, извини, — голос Кристины. Приторно-сладкий. — Такая неловкая. Полина вскакивает: — Ты что творишь?! — Ничего. Просто не удержала. Я медленно поднимаю глаза. Кристина стоит, скрестив руки, на лице – торжество. Её подруги хихикают. Я вытираю рукав салфеткой. Не спеша. Потом встаю. Смотрю на Кристину. — Рукав испачкала, — говорит она с самодовольной ухмылкой. — Не страшно. Я сменю. — Молодец какая, — она снова ухмыляется. — Не разревелась даже. А я думала, ты слабачка. Я делаю шаг к ней. Очень медленно. Она не отступает, но я вижу, как напрягается её тело. — Ты думаешь, я слабая, — говорю я. — Ты думаешь, если будешь издеваться, станешь сильнее. Но это не так. Ты просто идиотка. — Что ты сказала? — Ты смешная. И жалкая. Ты издеваешься надо мной, потому что боишься. Боишься, что я окажусь лучше. Боишься, что ты – никто. Она замахивается. Я не двигаюсь. Смотрю ей в глаза. Рука застывает в воздухе. — Ударь, — говорю я. — Ударь, и ты увидишь, что произойдёт. Она медлит. Её подруги за спиной молчат. Тишина в столовой становится плотной. — Ты сумасшедшая, — выдыхает она и опускает руку. — Возможно, — я улыбаюсь. — Но я хотя бы знаю, что я не трусиха. Разворачиваюсь и ухожу. Полина бежит за мной. В коридоре она хватает меня за руку: — Ты что, с ума сошла? Она могла тебя ударить! — Не ударила. — А если бы ударила? Я смотрю на неё. На её испуганное лицо. На её руки, которые дрожат. — Тогда бы она пожалела, — говорю тихо. Полина смотрит на меня долго. Потом отпускает руку. — Я не знаю, что с тобой происходит, — говорит она. — Но я боюсь за тебя. — Не надо. Я иду в туалет. Смываю с рукава остатки сока. Смотрю на себя в зеркало. Бледная. Глаза – один голубой, один зелёный. Чужие. Я смотрю и не узнаю себя. Ты боишься себя. Я закрываю глаза. *** После уроков я выхожу из школы одна. Полина задержалась на кружок, сказала, что догонит. Я рада. Мне нужно побыть одной. У ворот – Кристина. Стоит, ждёт. Одна. Я подхожу ближе. Останавливаюсь. — Чего тебе? — Я хотела… — она мнётся. Оглядывается. — Я хотела сказать, что я не хотела… ну, это… сок. — Ты хотела. Просто не рассчитала. Она молчит. Потом говорит тихо: — Я слышала про тебя. Что ты не простая. Что у тебя… брат… и всё такое. — И что? — Ничего. Просто… будь осторожна. В городе появились люди. Они спрашивают про новеньких. Про разноглазых. — Она смотрит на меня. В её глазах – не злость. Что-то другое. — Я не хочу, чтобы ты пострадала. Если с тобой что то случится над кем я буду издеваться? Снова ее ухмылка, но в глазах ложь. Я смотрю на неё долго. Потом говорю: — Спасибо. И ухожу. Дома я закрываюсь в комнате. Сижу на кровати, смотрю в стену. Мысли крутятся, как пластинка. Тот сон. Его слова: «Тебя ищут. Твои близкие под угрозой». Я смотрю на свои руки. На них – старые шрамы. Те, что остались после того дня, когда я перестала быть собой. Я думала, что месть – это ответ. Что если я помогу Алексу, если буду рядом, если научусь быть холодной – тогда всё закончится. Но это не так. Оно никогда не закончится. Пока я рядом, они все в опасности. Я достаю из ящика коробку. Ту, где храню деньги. Карманные расходы, которые я копила годами. Не тратила, не брала. Просто складывала, на всякий случай. Открываю. Считаю. Всё ещё там. Всё ещё хватит. На первое время. Закрываю коробку. Кладу обратно. Вспоминаю, как собирала эти деньги. Сначала – мелочь после покупок. Потом – то, что дарили на дни рождения. Алекс не знал. Он думал, я трачу на косметику, на книги. Я не тратила. Я прятала. Потому что знала: когда-нибудь пригодится. Кажется, тот день настал. *** Вечером Алекс стучит в дверь. — Можно? — Да. Он заходит, садится на край кровати. Смотрит на меня. Я вижу, что он устал. Что он не спал. Что он чувствует моё состояние, даже если я не говорю. — Что случилось? — Ничего. — Алис. Я молчу. Он ждёт. Он всегда умеет ждать. — Мне приснился сон, — говорю я. — Не такой, как обычно. Там было существо. Оно сказало, что меня ищут. Что все, кто рядом – под угрозой. Он молчит. Потом говорит: — Это правда. Но это не значит, что ты должна убегать. — А что, если это – единственный способ защитить вас? — Ты не сможешь защитить нас, исчезнув. Мы будем искать. Всегда. — А если меня поймают? — Не поймают. — Откуда ты знаешь? Он смотрит на меня. Долго. Потом говорит: — Потому что я не дам. Я отворачиваюсь. Не хочу, чтобы он видел мои глаза. — Алис, — его голос становится тише. — Ты не одна. И если ты думаешь, что твой уход что-то решит – ты ошибаешься. Они будут искать нас всё равно. А без тебя нам будет сложнее. Я киваю. Он встаёт, идёт к двери. Останавливается. — Спокойной ночи. — Спокойной ночи. Дверь закрывается. Я остаюсь одна. *** Ночь. Я лежу и смотрю в потолок. Слушаю, как тикают часы. Как где-то за стеной возится Алекс. Как Рома говорит по телефону. Как мир живёт своей жизнью, не зная, что внутри меня – всё рушится. Я думаю о маме. О том, что она говорила: «Если любишь – отпусти». Я никогда не понимала этих слов. Как можно отпустить того, кого любишь? Зачем? А теперь понимаю. Иногда отпустить – значит, спасти. Я встаю. Достаю коробку. Пересчитываю деньги. Их достаточно. Три года копила. Три года знала, что этот день настанет. Я открываю шкаф, вытаскиваю рюкзак. Кладу туда самое нужное. Деньги. Документы. Сменную одежду. Блокаторы – три упаковки. Маленький нож, который дал мне Алекс. Фонарик. Зарядку. Смотрю на вещи. Всё. Больше ничего не нужно. Я не пишу записку. Не оставляю следов. Так будет легче. Им будет легче. Я смотрю на телефон. На переписку с Полиной. Последнее сообщение – от неё: «Спокойной ночи, рыжая». Я не отвечаю. Не могу. Если начну писать – не уйду. Пальцы застывают над экраном. Я хочу написать что-то. Объяснить. Сказать, что это не её вина. Что я люблю её, что она лучшая подруга. Но я не могу. Слова не приходят. Я выключаю телефон. Кладу в рюкзак. *** Я выжидаю время пока все лягут спать, выхожу в коридор. Дверь Алекса закрыта. За ней – тишина. Я прижимаю ладонь к дереву. Чувствую тепло. Он там. Спит. Не знает. — Прости, — шепчу. Я смотрю на дверь. Вспоминаю, как он учил меня завязывать шнурки. Как таскал мои учебники из школы. Как стоял у моей кровати, когда мне снились кошмары. Как сказал: «Я не дам». Я отнимаю руку. Иду дальше. Гостиная. Рома на диване, свернулся, дышит ровно. Я останавливаюсь, смотрю. В темноте его лицо кажется… Уставшим? Я вспоминаю его слова: «Я готов подождать». Не дождётся. Так будет лучше. Я смотрю на него долго. Запоминаю. Потом отворачиваюсь. Выхожу в прихожую. Надеваю куртку. Обуваюсь. Открываю дверь. Холодный воздух обжигает лицо. На улице – ночь. Тихая, пустая, чужая. Я делаю шаг. Второй. Третий. Не оборачиваюсь.