Часть 2

      Этим утром Жанея проснулась удивительно рано. Был тому виной холод, пришедший с погасшим камином или шум, доносившийся со двора, она точно не знала. Но именно второе привлекло её внимание сразу после пробуждения. Жанея поднялась и, не сбрасывая с себя одеяла, обулась. Она слышала, как со двора доносилась ругань, и этот голос ей был уже знаком.        Женщина подошла к маленькому квадратному окну своей комнаты и с усилием открыла створку. Лицо тут же обдал мороз. Ночной холод, который в час соловья ещё крепко держался в воздухе. Но несмотря на это, Жанея приблизилась и взглянула вниз. Она увидела, что замок уже давно находился в движении. Дозорные работали в привычном темпе. Их тёмные силуэты сновали туда-сюда, занятые своим делом. Жанея уже чувствовала, как замерзал её нос, когда вновь услышала брань… А потом чей-то резкий стон. Она просунулась в окно чуть дальше и увидела, как ей думалось, новобранцев, пытающихся одолеть друг друга в поединке. Несколько пар юнцов бросались друг на друга, падали, вставали и продолжали тренировку. А наблюдал за ними сир Аллисер, не гнушавшийся оскорблений при каждой неудаче. Жанея наблюдала, как он подошёл и поднял за шиворот нелепо упавшего рекрута. Так, что тот едва не свалился снова. У другого же вырвал меч и ударил плоской стороной по спине, отчего юноша вскрикнул. Глядя на это, Жанея невольно скривила лицо. Даже отойдя от окна, она всё ещё слышала те грязные слова, которыми Аллисер бросался в неумелых учеников. Корвина среди них не было, и, наверное, только это сдержало женщину от того, чтобы выбежать на его защиту в накидке из одеяла.                     Закончив со всеми сборами, Жанея не без унижения взгромоздила на свои плечи меховой плащ. Её голова выглядывала из меха несколько нелепо. Он прижимался к щекам, подбородку и иногда лез в рот. Идти было тяжело. И ещё тяжелее думать, что Аллисер наверняка воспримет это как свою победу. Однако рисковать здоровьем ради гордости Жанея никогда бы не стала. По её ощущениям, утренний мороз заметно отличался от дневного, который она застала во время приезда. Шутить с ним она не собиралась.              Леди вышла во двор и уверенно направилась к месту тренировки. У неё всё вскипало внутри при мысли, что Торне обращался и с её братом точно так же, как с теми несчастными. Швырял, бил и поливал грязью. Жанея не смогла бы уехать, зная, что Корвин остался в подчинении у этого мерзавца.              К счастью или нет, но издевательство над новобранцами уже закончилось к тому времени, как женщина подошла. И во дворе стало заметно тише. Она огляделась по сторонам, надеясь зацепиться взглядом за ненавистный силуэт. Настигнуть его и высказать всё накопившееся. Но вместо этого встречала лишь странные взгляды дозорных, которые липли на неё, как осы на фрукт. От их внимания было неуютно. Ни к кому из этих мужчин она бы не решилась подойти, чтобы спросить о мастере над оружием.              Когда Жанея уже было смирилась, что упустила Торне, он вдруг нашёлся сам. Его голос вновь раздался где-то поблизости, и, что не удивительно, звучал он ядовито. Женщина пошла на звук и за поворотом заметила Аллисера, идущего к оружейной. А за ним, как собачка, семенил новобранец с охапкой мечей в руках. С такой ношей он не поспевал за широким шагом дозорного, то и дело отставая от него.              Жанея двинулась за ними следом, но держалась поодаль. Ей не хотелось устраивать сцену перед непричастным юношей, в котором она, к кому же, узнала того рыжего мальчишку, что помог ей вчера. Женщина продолжила идти, надеясь не упустить Торне из виду. И чем ближе она подходила, тем отчётливее до неё доносилась суть чужого разговора.              — …даже не думай. Тебе не стать разведчиком, Мартен. Пойдёшь в стюарды, если хватит ума, – грубо бросил Аллисер.              — Но я... Я умею обращаться с мечом! – возразил юноша как можно увереннее.              В ответ на это мужчина самодовольно хмыкнул.              — Умеешь? У тебя нет ни стойкости… – Торне подгадал момент и словно бы невзначай наступил новобранцу на ногу, — Ни хватки.              От неожиданности Мартен выронил несколько мечей, о которые тут же запнулся. Прочие вылетели, когда он упал на снег. Мальчик не подал голоса. Возможно, не хотел показывать свою боль. Он потянулся к ближайшему клинку, но Аллисер пресёк эту попытку и отбросил меч в сторону ногой. С издёвкой.              — Может, тебе лучше стать первым дозорным шутом?              После этих слов Торне оставил рекрута позади и направился дальше. Но не успел он сделать и пяти шагов, как шум за спиной заставил его обернуться. Это была Жанея. Подобрав полы платья, она быстрой походкой догнала его.              — Сир Аллисер! Что вы творите во имя Семерых! – воскликнула она, не боясь внимания, которое могла привлечь. — Откуда в вас столько злобы?              Торне остановился, но всем своим видом показывал, что не рад её видеть.              — Откуда в вас столько дерзости? – в ответ спросил он. — Я воспитываю новобранцев как считаю нужным.              — И они вырастают в ненависти к вам!              Жанея не сбавляла тона. Она понимала, что почти кричит на мужчину, но не могла выразить свои чувства иначе.              — Я как-нибудь справлюсь. Это уж точно не ваша забота, – оскалился Аллисер, и гнев в его чёрных глазах становился лишь гуще.              Жанея ощущала всё точно то же самое. С каждым его словом она все меньше оглядывалась на своё воспитание и всё меньше принципов оставались в силе.              — Если вы тронете моего брата… – почти прошипела она.              — И что вы сделаете? С позором заберёте его домой? – предложил он, и его лицо на миг тронула язвительная улыбка, — Или останетесь сами, испытывая терпение сотни мужчин? – Аллисер подошёл ближе, возможно не желая, чтобы его следующие слова достигли лишних ушей. Женщина почувствовала, как он почти нависает над ней, но не шелохнулась, — Каждый пятый здесь насильник. А из них каждый второй, к тому же, убийца. Подумайте об этом, пока не поздно, леди Жанея. Иначе ваш муж сильно расстроится.              Торне нравилось её пугать. Жанея чувствовала это и оттого злилась ещё сильнее. Посреди вечной зимы ей вдруг стало жарко. Сердце билось где-то в горле. Руки сами сжимались в кулаки. А увидев, что Аллисер начал уходить, она порывисто крикнула ему в спину:              — Вы — самый гнусный и жестокий человек, которого я встречала! Вы — чудовище! – женщина подбежала и схватила его за руку. Так резко, что стянула перчатку. — Повернитесь и смотрите на меня!              Аллисер обернулся. Совсем ненадолго, но злоба на его лице сменилась оторопью. Жанее удалось смутить его. Но мгновением позже мужчина пришёл в себя и медленно двинулся на неё. Он был намерен оставить за собой последнее слово.              — Вы едва высунули нос из своего тёплого дома и уже нашли «чудовище»? Да что вы знаете о жестокости?! – прорычал он, — Пожалуйтесь брату на мои обидные слова - и он заплачет от зависти!              — Вижу, вы гордитесь этим! Тем, какой вы злобный, безжалостный изверг! – Жанея нападала в ответ, потеряв всякий страх перед Торне.              — И моему терпению есть конец… – предупредил он её сквозь зубы.              — И что тогда? Меня вы тоже бросите в снег?!              Едва Жанея выкрикнула это, как рядом раздались тяжёлые шаги и знакомый хриплый голос.              — Довольно! Прекратите это!              Джиор Мормонт заставил их обоих замолчать. Он смотрел грозно и даже возмущённо. Последняя из его обязанностей — разрешать склоки взрослых и, казалось бы, ответственных людей. Жанею вдруг охватил стыд и она опустила голову.              — Отправляйтесь к себе, леди Жанея, – коротко и, пожалуй, слишком мягко, скомандовал он, хотя гостья чувствовала, что заслуживала порицания, — Сир Аллисер… Вы пойдёте со мной.              Женщина подняла взгляд и увидела, как Торне без лишних возражений отправляется вслед за командующим. Он не выглядел виноватым, но и уверенным назвать его было нельзя. Аллисер не защищался, не оправдывался. Даже не бросил напоследок злопамятного взгляда. А вот Жанея смотрела ему в спину до самого конца. Пока он не скрылся за дверьми замка. Пока во дворе снова не стало тихо.              Леди не знала, сколько ещё простояла на этом месте. Её голова вдруг опустела. В свою комнату она отправилась какой-то растерянной и… Она уже почти не злилась. Только на лестнице Жанея обнаружила в своей руке чужую перчатку, сорванную в пылу ожесточённого спора. Чёрная потёртая кожа уже была согрета её ладонью. От этой находки мысли Жанеи спутались ещё сильнее. Хотелось побыть одной.