Глава 12. Не отделаетесь

Еда в Доме Бабочки была божественна. Не знаю, кто там у них кашешарит — может, что-то подмешивает для вкуса, — но это было нечто. Я смаковала этот шедевр кулинарии одна. Танджиро где-то шлялся по поместью, ребяток латали, и это было прекрасно. Никакого шума, никаких вопросов, никакого "Ёко-сан, а почему вы...", "Ёко-сан, а как вы...". Только я и еда. Рамен с грибами шиитаке — пальчики оближешь. Рис, пропаренный с овощами — божественен. Мисо-суп с тофу — просто песня. Я ела медленно, смакуя каждый кусочек. После суда, после напряжения, после всего этого цирка с Хаширами — это было то, что нужно. Комната Канаэ располагала к такому времяпрепровождению. Слева — лаборатория: колбы, пробирки, ступки, какие-то травы, разложенные по полочкам. Справа — уютная гостиная с низкими столиками и подушками. Посередине — раздвижная дверь, которая, видимо, разделяла эти два мира. «Вот ради этого стоит жить», — подумала я, отхлёбывая суп. Канаэ вышла из-за стола с колбой, вытерла руки о передник. Улыбнулась, увидев пустые тарелки. — Тебе понравилось? — Канаэ, у тебя в поместье боги готовят, я готова им руки целовать — сказала я серьёзно, — если ты когда-нибудь устанешь быть истребителем, открывай ресторан. Я стану твоим первым постоянным клиентом. Она рассмеялась. Тихо, мелодично. Поставила колбу на столик, села рядом. Выглядла она... задумчивой. — Ёко-сан, — начала она, и в голосе прозвучала та самая серьёзность, от которой я внутренне напряглась. — Я давно хотела поговорить с тобой. О том зелье. Я замерла с палочками на полпути ко рту. Вот оно. Сейчас начнётся. — Ты о чём? — спросила я, стараясь звучать небрежно, может за дурочку сойду. «Ан, нет не прокатило» — О том, что ты дала мне четыре года назад, — Канаэ смотрела прямо на меня. В её глазах не было осуждения. Только любопытство. — В лесу. После Второй Луны. Я выдохнула. Честность — лучшая политика. Частичная. — А, то... — Да. То зелье, благодаря которому я не истекла кровью. Которое остановило внутреннее кровотечение за минуты. Которого не существует в арсенале Корпуса. Она наклонилась вперёд. — Где ты его взяла, Ёко-сан? Я помолчала. Думала. Что сказать? Правду? Что Система выдала? Что я сама не знаю, как оно работает? — Ну.. — я нервно почесал затылок. — Тут такое дело я не знаю, — наконец ответила я. Канаэ моргнула. — Не знаешь? — Не знаю, — повторила я. — Оно просто есть.. скажем так. — Но как? Оно так ценно было бы для корпуса.. — Я правда не знаю, но я могу помочь тебе, но с одним условием. — Каким? — Без вопросов. Вообще. Никогда. Ты просто принимаешь это как данность. Канаэ смотрела на меня долго. Потом кивнула. — Хорошо. Я согласна. — Вот и отлично, — я снова потянулась к еде. — Тогда можно не париться. — Но... — Канаэ не унималась. — Мы могли бы попробовать понять природу зелья. Вместе. Я бы хотела изучить его свойства. Я посмотрела на неё. Искренне. — Канаэ. Ты умная. Ты поймёшь, что некоторые вещи лучше не понимать до конца. Она улыбнулась. Тихо. — Может быть. Но я всё равно хочу попробовать. — Ну я могу помогать тебе флакончик... «Эх, флакончик, а стоит то не мало 40 штук, а я не богатею... Ладно, для Канаэ не жалко может сможет их пачками делать... Надеюсь» Дверь со скрипом отъехала в сторону. Вошла Шинобу. Она улыбалась. Той самой улыбкой, от которой у демонов, наверное, кровь стынет. Мягкая. Вежливая. Смертельная. — Канаэ-сан, — начала она мягко. — Ты хотела со мной кое-что обсу... Она осеклась. Увидела меня, развалившуюся на подушках, с палочками в руке и крошками на хаори. Улыбка не исчезла, но стала... напряжённой. Как струна, готовая лопнуть. — О, — протянула Шинобу, и в её голосе прозвучал лёд. — А эта... особа здесь что делает? Я лениво помахала ей пальцами. — Приветик. Глаз Шинобу дёрнулся. Я отметила это для себя — буду использовать чаще. — Шинобу, — начала Канаэ, и в её голосе впервые прозвучала сталь. — Я давно хотела тебя познакомить... — Мы знакомы, — перебила Шинобу, не сводя с меня глаз. — Эта наглая нарушительница устава, которая позволила себе поднять меч на Столпа. Что она тут делает? Я хихикнула. Тихо, но в тишине комнаты это прозвучало как взрыв. Шинобу медленно повернулась ко мне. — Что-то смешно? — Немного, — призналась я. — Ты забавная, когда злишься. — Ты... — Шинобу сделала шаг вперёд. — Шинобу, — голос Канаэ стал твёрже. — Не стоит говорить в таком тоне со Столпом. Тишина. Гробовая. Шинобу замерла. Её улыбка наконец исчезла. — ...Столпом? — переспросила она тихо. Канаэ кивнула. — Ёко-сан — Стоп Затмения. Кагая-сама признал её на сегодняшнем собрании. Шинобу медленно, очень медленно повернулась ко мне. В её глазах читался шок, отрицание, гнев, и где-то глубоко — принятие. — И... — Шинобу сглотнула. — Почему я узнаю об этом сейчас? — Потому что, — начала Канаэ, и в её голосе прозвучала гордость, — Ёко-сан — та самая девочка, что спасла меня четыре года назад. От Второй Высшей Луны. Второй шок. Шинобу уставилась на меня. Потом на Канаэ. Снова на меня. — Ты... — её голос дрогнул. — Ты... та самая... Я мило помахала ей рукой. — Приветик ещё раз. Шинобу открыла рот. Закрыла. Снова открыла. — Я... мне нужно... — она попятилась к двери. — Извините. И вышла. Быстро. Почти бегом. Я посмотрела на Канаэ. — Перебор? — Нет, — Канаэ рассмеялась, но в её глазах была грусть. — Ей нужно время. Она справится. *** Следующие дни текли в странном ритме. Что-то среднее между санаторием для выздоравливающих и детским садом для одарённых детей с повышенной склонностью к самоуничтожению. Я не спешила никуда. Не торопилась. После суда, после повышения, после всего этого цирка с Хаширами — мне нужно было время. Перезагрузка. Как после долгого квеста, когда система даёт тебе пару дней на отдых перед следующим испытанием. Только вот испытание уже маячило на горизонте, а я всё ещё пыталась отоспаться за четыре года скитаний. Мой внешний вид в эти дни оставлял желать лучшего, если оценивать по уставу Корпуса. Но я оценивала по принципу «удобство и экономия». Мои штаны были модернизированы лично мной в некие бриджи — снизу немного подшиты, чтобы не путались в ногах. Ткань потёртая? Да. На коленях заплатки? Есть. Но это не стыд, это эконом-класс. Я гордилась своей практичностью. Хаори накинуто кое-как, нараспашку, рукава закатаны до локтей. Под ним — простая рубаха, которую я использую как халат. Образцовый Хашира. Пример для подражания. Ага, конечно. Ренгоку бы точно оценил мой энтузиазм в вопросах одежды, а Обанай бы точно получил инсульт от вида моих открытых локтей. Но мне было плевать. Удобство превыше устава. Иногда я зависала с Канаэ в её комнате. Мы работали вместе, пытаясь понять природу зелья. Ну как работали — Канаэ пыхтела над колбами, что-то записывала, смешивала, снова записывала. Я лежала рядом вразвалочку, лениво комментировала и иногда, очень редко, выдвигала идеи, которые сама не знала, откуда берутся. Безрезультатно. Она пыхтела над колбами, я лежала рядом и изредка, ради приличия вставляла свои пять копеек. Честно говоря, я чувствовала себя немного мошенницей. Канаэ тут корпит, пытается разложить всё по полочкам, а я просто сижу рядом и делаю вид, что понимаю, о чём речь. Внутренний голос шептал: «Ты даже не знаешь, как это работает. Ты просто нажимаешь кнопки в меню Системы». Но я молчала. И жевала крекеры. — Может, добавить корень аконита? — спрашивала Канаэ, морща нос. — Аконит — это яд, — лениво отвечала я, разглядывая потолок. Там было интересное пятно от воды. Напоминало карту Японии. Или лицо Обаная. Сложно сказать. — Если хочешь убить демона — да. Если помочь человеку — нет. — Но в малых дозах... — В малых дозах он всё равно опасен. Попробуй лепестки сакуры. Они мягче. И пахнут лучше. Канаэ задумалась, потом кивнула, записала. — Цвет меняется при контакте с кровью, — бормотала Канаэ, склонившись над пробиркой. — Но не окисляется. Это странно. — Может, там что-то из глицинии? — лениво бросила я, жуя рисовый крекер. Хруст был отличным. — Проверяла. Нет следов. — Хм. — А вот здесь... — она поднесла пробирку к свету. — Свечение. Слабое, но есть. Ты заметила? — Заметила. Думала, мне показалось. Или это просто магия какая-то. Канаэ посмотрела на меня. Внимательно. Пронзительно. — Ты знаешь больше, чем говоришь. — Все мы что-то скрываем, — ответила я. — Не я одна. Она не стала спрашивать что. Умная. *** Сабито приходил дважды. И это были два отдельных вида цирка, которые войдут в историю. Первый визит — был классикой жанра «не вовремя». Я бродила по поместью, целенаправленно ища кухню. В руке — полунадкусанный рисовый крекер, что стырила утром. Я решила срезать путь к кухне через главный зал. Ну или по крайней мере этот путь я помнила наверняка. Ну, или думала, что помнила. И тут услышала стук в дверь главного входа. Я замерла. Крекер застрял где-то между горлом и здравым смыслом. Голос Канаэ из прихожей: — Добрый день. Чем могу помочь? Голос Сабито, что я узнаю из тысячи. — Канаэ-сан, я хотел бы кое-что обсудить с Ёко-сан. Можно ли мне пройти к ней? Вежливо. Уважительно. Но в тоне читалось: «Я знаю, что она тут. Я буду стоять здесь, пока вы её не приведёте». Я сделала шаг назад. Потом ещё один. Прижалась к стене за углом коридора. Отсюда меня не было видно, если только он не пройдёт вглубьы Но я-то знала: если ему взбрендит, то он зайдёт. Канаэ на просьбу обернулась в мою сторону. Её взгляд скользнул в сторону коридора. Она заметила меня. Я замахала руками. Не просто помахала. Мне кажется я устроила немое кино уровня «Оскар». Судорожно крутила пальцами: «Нет! Нет его сюда!». Указала на себя, потом энергично замотала головой: «Пожалуйста, меня тут нет!». Приложила палец к губам: «Шшш! Молчи!». Потом сложила ладони в мольбе, глядя ей прямо в глаза. В моем взгляде читалась вся боль мира, вся мольба загнанного в угол зверя, который просто хочет поесть в тишине. Канаэ моргнула. Её лицо осталось невозмутимым, но она задержала взгляд на мне на пару секунд. Слишком долго для обычного обмена взглядами. Она смотрела на моё немое представление, и я видела, как в её глазах мелькнуло недоумение. Такая категоричность её смутила. За эти пару секунд тишины Сабито уже начал подозревать неладное. Пауза была слишком заметной. Канаэ наконец повернулась обратно к двери, где стоял Сабито. — Ёко-сан сейчас нет в поместье, — спокойно ответила она. Голос ровный, без тени лжи. Я за кивком Канаэ судорожно замахала руками ещё активнее. «Да! Да! Ушла! Далеко! Очень далеко! В другую префектуру!». Сабито не выдержал этой паузы и этого странного взгляда Канаэ в сторону коридора. Он резко распахнул дверь шире, смотря, туда, куда секунду назад смотрела Канаэ. Но там было пусто. Я не стала ждать. Бегать по скрипучим половицам? Нет, спасибо. У меня есть мозги. Я прикусила внутреннюю сторону щеки. Металлический вкус крови заполнил рот. Короткий всплеск энергии — и я телепортировалась. Переместившись сразу на кухню, в пункт моего конечного назначения. Чисто, тихо, эффективно. Зная мою везучесть, я бы наверняка наступила на самую скрипучую половицу, если бы выбрала ретироваться на своих двоих. Сабито перевёл непонимающий взгляд на Канаэ. Он видел пустой зал, но чувствовал... что-то. — Ты сказала, её нет. — Её нет, — повторила Канаэ спокойно. Слишком спокойно. Он смерил её недоверчивым взглядом. Потом ещё раз. Что-то в её тоне ему не понравилось. Он хотел сделать шаг внутрь, но Канаэ чуть переступила порог, преграждая путь. Мягко. Но твёрдо. — Она вернётся поздно, — добавила она. Сабито помолчал. Кивнул. Развернулся и ушёл. Но шаг был тяжёлым. Он не поверил. Я же уже сидела на кухне. — Тьфу блин, — сплевывая кровь в раковину, теперь крекер не вкусный, зараза. Свой второй визит он нанёс уже основательно. Сабито не стал спрашивать. Просто прошёл в дом, осмотрел каждую комнату, заглянул под кровать, в шкаф, даже в ванную. Понял, что его водят за нос. Стал ходить с обзором. Проверил двор. Деревья. Включил логику. Я сидела на крыше. Прямо над ним. Смотрела, как он мечется. Ветер шевелил волосы. Было тихо. Слишком тихо. Я не знаю наверняка о чём он хочет поговорить. Но что-то мне подсказывает, что точно не о погоде. Может, про моё исчезновение? Может, про тот должок, что я навесила на него на Отборе? (сама Ями лишь недавно вспомнила о нем) Восемь лет. Он ждёт поговорить уже восемь лет. С самого Отбора. Я спасла его от верной смерти, даже не приложив усилий, потом исчезла. Ни слуху ни духу. Потом спасла Канаэ от Второй Высшей Луны и снова исчезла. А теперь становлюсь Столпом и всё равно смываюсь раньше, чем он успеет подойти. Он хочет поговорить. Он жаждет закрыть этот гештальт. А я... Я сама в себе только недавно разобралась. А впутывать ещё кого-то... Ну такое себе. Открываться пока никому не хочу. Пусть думает, что хочет. Он вышел, хмурый. Остановился, посмотрел на крышу. Долго. Его взгляд будто чувствовал моё присутствие. — Я знаю, что ты где-то здесь, — сказал он тихо. Голос дрогнул. — Мы обязательно поговорим. «Да, ты прав... но это будет не сегодня. И даже не завтра». — Я не отстану, пока мы не поговорим, — добавил он в воздух покидая поместье. Я не ответила. Просто сидела. Дышала. Смотрела на небо. Не готова. Пока не готова. Потом. Когда-нибудь. Больше он не приходил. Понял, что я не хочу. Или решил дать мне время. Надеюсь, второе. *** Помимо зависания с Канаэ и пряток с Водным Столпом, нужно было чем-то занять время. Например, наблюдением за молодыми дарованиями. Танджиро, Иноске и Зеницу тренировались каждый день. Пытались взорвать глиняные кувшины дыханием. Получалось... не очень. — ДА ЧЁ ЗА... — Иноске злился, лицо было красным. Кувшин даже не треснул. — ПОЧЕМУ ОНО НЕ ВЗРЫВАЕТСЯ?! Я лежала на ветке старого дерева, что росло рядом. Ноги свешены, руки за головой. Отсюда всё видно. Идеальная позиция для наблюдений за цирком. — Потому что поток прерывается, — лениво бросила я вниз. — Дыхание — это не сила. Это непрерывная линия. Ты её рвёшь перед ударом. — ТЫ ОТКУДА ЗНАЕШЬ?! — Иноске посмотрел наверх, злой. — Оттуда. С высоты дерева. И опыта. Кроме кувшинов были и обычные тренировки. Отжимания. Бег. Удары по мишеням. — Танджиро, ниже стойку! — кричала я, когда он пытался сделать выпад. — Ты что, журавль? Ниже! Колени дрожат. Он опускался, пыхтя. Лицо красное. — Зеницу, не халтурь! — бросала я, когда он делал вид, что отжимается. — Я вижу, что ты просто лежишь! Локти не сгибаются! — Ёко-сааан, — ныл Зеницу. — Я устаю... Сердце болит... — Все устают. Вставай и делай. Или хочешь умереть первым? — Неееет! Я не была наставником. Я просто любила досаждать своим присутствием. Действовать на нервы счастливчикам, попавшим под руку. Они пыхтели, я лежала. Они страдали, я комментировала. Справедливость. Идиллия. К тому же, мне нужно было держать их в тонусе. Если они хотят выжить в поезде — пусть пашут. А я... я просто моральная поддержка. С ленивым уклоном. Иноске в очередной раз дунул кувшин. — Бесполезно! — орал он. — Это волшебные кувшины! — Это ты бесполезный, — парировала я, зевая. — Сосредоточься. Ты дыхание рассеиваешь раньше. — ЗАТКНИСЬ! Зеницу тем временем пытался бежать кругами вокруг дерева. На третьем круге он запнулся о собственную ногу и упал лицом в грязь. — Я умер... — пробормотал он в землю. — Вставай симулянт, — лениво бросила я. — Ещё не время. Танджиро вытер пот со лба. Подошёл к дереву, глядя на меня с надеждой. — Ёко-сан, а как вы тренируетесь? Я оглядела крекер в руке. Честно? Ну, честно так честно. — Я? Ну... никак. — Никак? — Танджиро округлил глаза. — Но... — Но я всё равно здесь, — перебила я. — Так что давай, ещё десять выпадов. И чтобы я не видела этих дрожащих коленей. *** Очередное прекрасное и ничего непредвещавее утро было испорчено моей любимой системой: [Квест: "Живой или мёртвый" хотели быть Бэтменом? Вперёд и с песней. Спасите пламенного хаширу от неминуемой гибели. Ну и сами постарайтесь не повторить его судьбу. Награда: благодарность НИПа {Ренгоку}, +210 системных монет, меньше головной боли в будущем (Отправляемся сегодня, дорогой Игрок) Принять / Отказаться] «Ну принять, мне уже всё равно нечего терять» «А что там по моим статам, Система?» Имя: Ями Ёко Возраст: 19 Уровень: 53 (507/1540) Раса: гибрид Титулы: "попаданка", "полукровка ", "Дитя затмения", "Капитан очевидность", "Живучий.., собака", "Дитя солнца", "Маэстро" Навыки: "тело игрока" пас, "разум игрока" пас, "опознание" 74 ур. "мелкая моторика" 45 ур. "актёрская игра" 64 ур. "владение мечом" 83 ур. "скрытность" 71 ур. Дыхания: Дыхание Света: 90% Дыхание Тьмы: 90% Дыхание Затмения: 103% Характеристики: Сила: 78 Ловкость: 80 Выносливость: 81 Скорость: 85 Восприятие: 88 Интеллект: 67 Интуиция: 62 Удача: 54 Свободные очки: 24 Системные монеты: 350 Ага.. протянула я теребя кулон, параллельно залезая в инвентарь смотря на свои запасы зелий «Ну заебись.. всё вылакали черти» • Зелье малой регенерации - 1 шт. • Зелье средней регенерации - 1 шт. «Опять надо запасы пополнять» Теперь мы имеем 190 монет на балансе но зато 3 зелья малой и 2 средней жить можно. Сегодня у моих соглядатаев финальный взрыв ваз. И видимо им кто-то уже притерпелся про поезд. Танджиро, Иноске и Зеницу стояли в полном обмундировании. Мечи на поясах, сандалии зашнурованы, хаори на плечах. Перед ними стояли огромные глиняные вазы. Я сидела на ветке старого дерева, чуть в отдалении. Они даже не знали, что я здесь. — Вдох! — скомандовал Танджиро сам себе. Они набрали воздух. Лица покраснели. Жилы на лбу вздулись. Концентрация была видна невооружённым глазом. — ХЯЯЯЯ! Воздух, насыщенный концентрацией, ударил в глину. Звон был потрясающий. Все три вазы одновременно пошли трещинами и рассыпались на осколки. Иноске заревел от восторга, вскидывая меч. Зеницу упал на колени, выдохшись. Танджиро сиял, вытирая пот. И тут подбежали они. Три маленькие девочки-помощницы. Суми, Нахо, Киё. В руках узелки с онигири. Аой не было — она, наверное, где-то контролировала порядок, чтобы эти трое не устроили пожар. — Поздравляем! — хором пропищали они. — Вы прошли тренировку! Вот вам еда в дорогу! Ребята обрадовались, начали благодарить, набивать рты. И тут они услышали хлопки. Размеренные. Ленивые. Одобрительные. — Поздравляю, — произнесла я. Все замерли. Повернулись к воротам. Я уже стояла подпирая косяк ворот. Уже не в своём «домашнем» прикиде. На мне было полное обмундирование охотничьего прикида: хаори — чёрно-белое, цвета затмения, накинутое поверх плеч как плащ. Меч на поясе. Вид серьёзный (насколько это возможно для меня). — Ёко-сан! — Танджиро просиял, но тут же заулыбался смущённо. — Вам... вам не обязательно идти с нами. Это опасно... — Опасно? — я подняла бровь. — Милый, вы уже вляпались. Ребята моргнули. — И теперь так просто не отделаетесь от меня, — закончила я, забирая у Зеницу один онигири (ему всё равно много). Пока они переваривали эту информацию, базарили с малышнёй и смеялись, рядом со мной возникло присутствие. Я даже не вздрогнула. Просто скосила глаза. Сабито. Стоял рядом, сложив руки на груди. Смотрел на меня. Голос был обычным, спокойным, но достаточно громким, чтобы все услышали. — Вот я и выловил тебя, Стоп Затмения. Тишина. Танджиро выронил онигири. Иноске перестал жевать. Зеницу подавился рисом и начал кашлять. — СТОЛП?! — хором выдохнули они. Глаза полезли на лоб. — ЧЕГОООО?! Сабито медленно перевёл на них взгляд. Убийственный. Холодный. Как ледяная вода. Ребята мгновенно притихли. Втянули головы в плечи. Даже Иноске закрыл рот. Сабито снова посмотрел на меня. Сделал шаг ближе. — Я хотел сказать... — Я тоже рада тебя видеть, Сабито, — перебила я, улыбаясь уголком губ. — Но, как видишь, мы уже отправляемся. Я перевела взгляд на ребят. Многозначительно. «Я сказала. Мы. Отправляемся. Сейчас же.» Они кивнули, понимая намёк. Сабито хмыкнул. В глазах мелькнуло что-то вроде обиды, но скрытой под улыбкой. — Опять ты меня так некрасиво оставляешь. — Не специально, — пожала я плечами. — Дела ждут, а вот поезда нет. Он помолчал. Кивнул. — Ладно. Я Буду ждать тебя. И на этот раз я добьюсь своего. — Постарайся уж, — усмехнулась я. И он ушёл. Я же знала — он не отстанет и это обещания это не пустой звук. Я вздохнула. Обернулась к ребятам. Они всё ещё смотрели на меня как на инопланетянина. Танджиро наконец собрался с духом. — Ёко-сан... вы... Стоп...? Я откусила онигири, прожевала. — А... это... — я махнула рукой, отмахиваясь от вопроса. — Долгая история. — Идём. Нам пора. Мы вышли из ворот. Солнце садилось, окрашивая небо в оранжево-розовые тона. Впереди была дорога, поезд. И что-то большое. Что-то важное. Я оглянулась на дом Бабочки, приютивший меня на этот срок. Ну а сейчас меня ждёт поезд.