Глава 1: Протокол действий в чрезвычайных ситуациях

Протокол действий в чрезвычайных ситуациях Есть тревожные звоночки, а есть красные флаги. Сейчас ты идёшь на свидание вслепую с представителем вторых — и когда оно закончится, ты усадишь Тару и подробно расспросишь, что, во имя всего святого и нечестивого, заставило её подумать, что этот мужчина, во-первых, хороший человек, а во-вторых, подходящая для тебя пара. Кроме того, тебя глубоко беспокоит, как обстоят дела с личной жизнью твоей подруги, если она настолько слепа. Обычно ты бы не согласилась на такую катастрофу, ожидающую своего часа, но… что ж… ты одинока и, честно говоря, плохо умеешь говорить друзьям «нет». Особенно настойчивым друзьям из лучших побуждений, которые просто беспокоятся о тебе и твоём «счастье». В частности, твой баланс между работой и личной жизнью, который, по их словам, в настоящее время представляет собой равновесие между работой и «какой жизнью?». Ты бы не согласилась, но какой сверхуспевающий трудоголик когда-нибудь признает, что у него есть проблема? — Ну же, — уговаривает Тара, глядя на тебя умоляющими глазами и говоря таким же тоном. — Тебе нужно выбраться, повеселиться. Сделай что-нибудь, что не связано со странниками или бумажной волокитой. Она многозначительно постукивает пальцем по стопке полевых отчетов, которые ты в данный момент просматривала. — Свидание — отличный повод выбраться из дома. Или, ну, в твоем случае, из офиса. — Во-первых, если бы Дженкинс удосужился следовать протоколу и перестал совершать импульсивные попытки героически погибнуть, мне бы не пришлось постоянно заполнять эти бумаги, — защищаешься ты, и в голосе сквозит раздражение. Ксавьера отправили на какую-то сверхсекретную миссию, и на время его отсутствия тебе назначили нового напарника. В самые мрачные моменты тебе казалось, что этот напарник может попасть под дружественный огонь, если не возьмется за ум. Ты проделала такой путь не ради того, чтобы погибнуть из-за какого-то идиота, возомнившего себя великим. Но хватит об этом. — Кроме того, хочу, чтобы ты знала, — ты слишком драматично перекидываешь волосы через плечо. — На днях я ходила в игровой зал и выиграла не одну, а две новые плюшевые игрушки. Оказывается, Тара так же помешана на плюшевых игрушках, как и ты, и вы обе вступили в веселую войну на тему «у кого больше?». Сейчас выигрываешь ты. А еще ты отчаянно надеешься, что этого комментария будет достаточно, чтобы она переключилась на другую тему и перестала говорить о твоей личной жизни или об ее отсутствии. — О! Какие именно? Новый слон? Или тебе наконец удалось заполучить ту ворчливую ворону, которой ты так одержима? — Я не одержима ею. Яростное отрицание срывается с твоих губ прежде, чем ты успеваешь его остановить. Тара отшатывается, на мгновение ошеломленная твоей внезапной вспышкой — она не ожидала такой резкой смены настроения. Сама того не ведая, своим невинным вопросом она заставила твой мозг немедленно вызвать в воображении образ совсем другой вороны, а не очаровательной плюшевой игрушки. Некий ворон, ради которого ты делала все, что в твоих силах, лишь бы не думать о нём. У тебя ничего не получалось. Совсем ничего. Ваши отношения с загадочным лидером Оникайнуса были… непростыми. В каком-то смысле это было похоже на Шекспира. Ты — охотник. Он — самый разыскиваемый человек в базе данных Ассоциации охотнико.Каждая минута, проведенная вами вместе, опасна и для тебя, и для него. На самом деле есть искушение судьбой, а есть то, что делаете вы двое: то, чего вам не следует делать. Ты говоришь себе, что нужно игнорировать сообщения, «случайные встречи», телефонные звонки и т. д. Но ты не можешь. А пыталась. Ты говоришь себе, что это всего лишь уловки. Он хочет найти с тобой резонанс. Зачем? Ты до сих пор не понимаешь. Это его единственный способ достичь цели? Ты передумываешь. Ему нужно, чтобы ты его полюбила. Это долгая игра на слабостях, соблазнение. Ты знаешь это. Ты не дура. И все же… — Прости, — обращаешься ты к ней, смущенная и виноватая. — Я не то хотела сказать. — Все в порядке, — Тара выпрямляется и осторожно улыбается тебе. — У меня есть Снежная Лиса, — предлагаешь ты, пытаясь вернуть разговор в прежнее русло, — и Белый Медведь. Тара радостно хлопает в ладоши. — Ты получила Снежного Лиса?! Я охотилась за ним с самого его дебюта. Ты самодовольно улыбаешься, сбившись со счета, сколько жетонов и попыток потребовалось, чтобы заполучить этого очаровательного лисенка. И содрогаешься при мысли о том, сколько денег осталось в твоем кошельке, но оно того стоило, когда ты вытащила его из автомата и прижалась щекой к мягкому меху. Вы с Тарой на мгновение отвлекаетесь на звонок ее телефона. Она небрежно достает его из кармана юбки и открывает, а ты возвращаешься к отчетам, пока девушка проверяет сообщения. Именно в этот момент ты все испортила. Оглядываясь назад, понимаешь, что нужно было найти предлог, чтобы уйти, покинуть сцену и стратегически двигаться в противоположном направлении. Но ты этого не сделала, и когда услышала, как она взволнованно вдохнула, прочитав что-то. Ты поняла, что все вот-вот пойдет наперекосяк. — Идеально! — воскликнула Тара. — О чём это? — в ужасе спросила ты, переводя взгляд на бумаги, разложенные по столу. Ты смотрела документальные фильмы и знаешь, что лучше не смотреть хищнику в глаза. — Брат моей подруги, — она наклоняется вперед, пытаясь поймать ваш взгляд, — тот, о котором я тебе рассказывала, вернется из поездки в конце недели. — И что? Пожалуйста, пожалуйста, какие бы боги ни существовали до сих пор. Пожалуйста, спасите вас от этой катастрофы. — И, — протягивает она в ответ, потому что боги не смилостивились над твоей душой, — он будет свободен в эти выходные. Мы должны пойти на двойное свидание! — Она пританцовывает, едва сдерживая волнение от этой мысли. — Ты должна пойти. Ты бы предпочла сесть в другую лодку с Рафаэлем и утонуть во время шторма. — В эти выходные? — задаешь ты риторический вопрос, доставая телефон и делая вид, что смотришь в свой личный календарь. Ты пытаешься выиграть время, чтобы придумать оправдание, которое Тара примет. — Не думаю, что смогу… Но прежде чем ты успеваешь договорить, Тара тебя перебивает. — Конечно, можешь. Ты же вчера сказала, что в эту субботу у тебя ничего не запланировано. Ты это сделала? Зачем ты это сделала? Что за безумие заставило тебя раскрыть столь секретную информацию? Ты поднимаешь глаза от телефона и встречаешься взглядом с Тарой. Ты в ужасе от того, что она уже надула губы, а в ее глазах читается щенячья мольба. Ты не можешь отвести взгляд. — Дорогая, я искренне беспокоюсь за тебя. В последнее время ты как будто приходишь первой и уходишь последней. Я почти уверена, что видела тебя в той же одежде, что и позавчера, на прошлой неделе, — она берет обе твои руки в свои, чистейшая искренность сияет в каждой клеточке кожи. — Ты потрясающий человек, и ты заслуживаешь большего в своей жизни, чем просто работа. Тебе нужен кто-то, кто бы тебя баловал. Кто-то, кто пригласил бы потанцевать. Или еще лучше! Побалуй своё пристрастие к еде, — она сжимает твои руки. — Рискни, пожалуйста. Ради меня. Тебе действительно стоило воспользоваться преимуществами Ассоциации, которые включали бесплатную психотерапию, чтобы поработать над своей склонностью угождать людям, потому что ты сдаёшься, как колода Китти карт. Ты еще никогда так сильно не разочаровывалась в себе. — Ладно, — вздыхаешь ты. — Ладно? — Тара моргает, на мгновение опешив от такого согласия, а потом снова начинает подпрыгивать от радости. — Хорошо! Я пришлю тебе его контакты и сообщу, где мы встретимся позже. Она широко улыбается, и в ее глазах читается облегчение. Чувство вины пронзает тебя, и ты неуверенно улыбаешься в ответ. Она отпускает твои руки, берет телефон, который положила на стол, и начинает быстро печатать. — Он хороший парень. Очень милый. Обещаю, ты не пожалеешь. Ты очень сожалеешь об этом. Ты никогда в жизни ни о чем так не жалела. С самого начала все пошло наперекосяк. Тара сообщает тебе дресс-код. Он немного более модный, чем ты привыкла, и ты вдруг забеспокоилась, что у тебя может не быть чего-то подходящего. Но после того, как ты достала из шкафа все до единой юбки, платья и топики, которые только были, тебе все-таки удалось найти что-то подходящее. (К твоему смущению, подавляющее большинство вещей, разбросанных по спальне, были совершенно новыми, несмотря на тонкий слой пыли, бирки все еще болтались. Может, Тара и была права…) Платье, которое ты выбрала, висело в дальнем углу шкафа и было одним из последних предметов одежды, извлеченных из недр твоего гардероба. По иронии судьбы, это была одна из твоих последних покупок. Одного взгляда на платье было достаточно, чтобы вспомнить, почему ты его туда засунула, и твои щеки вспыхнули от смущения. Платье насыщенного гранатового цвета с открытыми плечами и винтажным силуэтом разительно отличалось от твоих более современных нарядов в пастельных тонах. Совершенно очевидно, для кого ты его купила и для кого хотела надеть. Сайлус. С той роковой встречи что-то внутри тебя… проснулось. Что-то голодное. Что-то… жадное. Ты не понимаешь, какое притяжение испытываешь каждый раз, когда оказываешься рядом с ним. Это сводит тебя с ума. О, поначалу ты была в ужасе. Конечно. Тебя похитили, продержали три дня и заставили попытаться установить резонанс с человеком, в которого ты только что выстрелила в упор, но который, судя по всему, не мог умереть. И все же, когда ты вспоминаешь те первые дни, особенно бросаются в глаза не страх и не твоя паника при хладнокровной стрельбе в безоружного человека (не говоря уже об его эволе). То, о чем твой разум спотыкается, возвращается снова и снова, как волна, возвращающаяся к берегу, — это то, что, несмотря на обстоятельства, он не причинил тебе настоящей боли. Дразнил? Абсолютно. Задел твою гордость? Без колебаний. Причинил тебе боль? Нет. Ну, была часть, где он тебя душил. Это было не самое приятное ощущение. Но в остальном? Никаких пыток. Никаких избиений. Никакой крови. Не совсем то, чего можно было бы ожидать от лидера печально известной террористической организации. На самом деле он спас тебя от тех, кто действительно хотел причинить вред. Поправка: тебя спасли Люк и Киран. (Ты мысленно извиняешься перед непоседливыми близнецами за то, что чуть не забыла об их присутствии.) С того момента, как ты вернулась из Зоны N109, ты оказалась втянута в борьбу характеров, и сама не понимаешь, как так вышло. Ты установила границы, а он их нарушил. В ответ ты вторглась на его территорию. Он позволил тебе это сделать. Казалось, ему доставляло удовольствие каждый раз, когда ты не отступала, каждый раз, когда бросала ему вызов. Чем больше ты сопротивлялась, тем сильнее он давил. Каждая ваша встреча была стычкой в войне, которую ты стремительно проигрывала. Он видит тебя насквозь, и это ненавистно. Ненавистно, потому что ты не можешь ответить ему тем же. Он был как головоломка, как пазл, и с каждым новым взглядом на его мир вам становилось все любопытнее. (Любопытство сгубило кошку, милая.) Но, с другой стороны, возможно, в этом и был смысл. Ему не нужно было заманивать тебя в ловушку. Он был приманкой и ловушкой. Ему нужно было лишь находиться там, в поле твоего зрения, и ты бы повернулась к нему, как компас, указывающий на север. Все это возвращает тебя к платью. Это была импульсивная покупка. Честно говоря, ты действительно не могла позволить себе что-то подобное. Платье было роскошным в отличие от остальной твоей одежды, но ты обратила на него внимание в тот момент, когда увидела его. Оно было великолепным. Ткань, представляющая собой смесь гладкого атласа и кружев, была прохладной на ощупь и переливалась на свету, как вода. Честно? Ты не решалась даже примерить его. В каком-то смысле ты чувствовала себя не в своей тарелке. Платье было воплощением элегантности и изящества, в то время как ты сама была суматошной и взбалмошной и не могла пройти и дня, чтобы не споткнуться. Но в конце концов тебе удалось добраться до примерочной с платьем в руках. Ты стояла там, глядя на себя в зеркало, и первое, что пришло тебе в голову, — это желание увидеть его лицо, когда он увидит тебя в этом платье. Желание было настолько сильным, что, не успев опомниться, ты уже выходила из торгового центра с сумкой в руках, а банковский счет рыдал где-то вдалеке. К тому времени, как ты добралась до дома, тебя охватило смущение. Щеки горели от стыда, ты засунула сумку в шкаф и совершенно о ней забыла — до этого самого момента. Звук напоминания на телефоне вырвал тебя из потока бессвязных мыслей и вернул в настоящее. Из-за всех этих колебаний ты не успевала, и нужно было поторопиться, чтобы не опоздать. Так что ты надела платье и любимые туфли на каблуках. Быстро соорудила простой шиньон, чтобы создать впечатление, что ты хотя бы попыталась уложить волосы, и вышла из дома. Ты проверила телефон, открыла адрес, который Тара прислала накануне вечером, и вызвала такси. Ты направлялась в Kubo. Новый фьюжн-ресторан в центре города, открывшийся в прошлом месяце и получивший восторженные отзывы во всех кулинарных блогах и аккаунтах инфлюенсеров в районе Линкона. Ресторан быстро завоевал популярность не только благодаря своему меню, но и удачному расположению. Его большая терраса, с которой открывался потрясающий вид на океанские волны, стала самым популярным местом для проведения мероприятий и приемов. Но главная его изюминка находилась внутри. В Kubo сейчас находится самый большой в регионе аквариум с морской водой. В конструкции, занимающей центральное место и простирающейся от пола до потолка, обитали сотни рыб и несколько видов морских растений. Как Тара смогла забронировать столик на четверых на субботний вечер всего за несколько дней, остается загадкой. Магия? Взятка? Плюс еще один вопрос в постоянно растущую копилку. Ты приехала с запасом в несколько минут, что раздражало, ведь ты привыкла приходить на мероприятия как минимум за пятнадцать минут до начала. Камердинер (лет двадцати с небольшим, темные волосы, татуировки, спрятанные под левым рукавом рубашки) открыл тебе дверь и предложил помощь. Ты не новичок в обращении с каблуками. Вряд ли ты скоро снова начнешь на них ходить, но по крайней мере ты достаточно опытна, чтобы не опозориться, когда это необходимо. По какой-то причине сегодня твои ноги, видимо, забыли об этом. Когда ты попыталась выйти из машины, стараясь делать это грациозно, лодыжка предательски решила переместиться в другую реальность, и ты споткнулась, как новорожденный олененок, появившийся на свет всего несколько секунд назад. Дворецкий, благослови его бог, попытался компенсировать твоё внезапное поражение от силы тяжести и сумел минимизировать ущерб, не дав упасть лицом вниз. Но он не мог уберечь тебя от пристального внимания всех, кто был поблизости, а поскольку ты, судя по всему, была боксерской грушей для божественных сил, то спрятаться и умереть тебе было негде. Да и не удалось бы, ведь на тебе было красное платье. Поэтому тебе пришлось взять себя в руки, заверить встревоженного камердинера, что с тобой все в порядке (ложь), и попытаться придать лицу выражение, которое скрыло бы твоё смущение (не вышло). С этого момента ты ощущала на себе взгляды всех вокруг и пыталась прийти в себя, оглядывая толпу в надежде увидеть Тару. Не вышло. Ты снова открыла телефон, чтобы проверить групповой чат, и быстро написала: «Я здесь», прежде чем направиться ко входу. В тот момент ты разозлилась из-за того, что, похоже, пришли раньше всех, ведь рассчитывала, что Тара станет своего рода буфером между тобой и твоим спутником. Но раздражение быстро улетучилось, когда зазвонил телефон и на экране появилось имя Тары. Оказалось, что твои безмолвные молитвы о нападении скитальцев были услышаны, просто не в твоем районе. Судя по всему, несколько скитальцев решили, что тоже хотят ездить на общественном транспорте, и были крайне недовольны тем, что никто не рад их видеть. Все поезда с вокзала Тары были отменены на неопределенный срок. Она и ее спутник не смогут прийти. Ты осталась одна. Учитывая, с каким рвением она добивалась встречи с тобой, ты без стеснения можешь признаться, что подозревала ее в двуличии и что твоя якобы подруга специально подстроила все так, чтобы ты осталась наедине с Тео. Быстрая проверка охотничьих часов подтвердила правдивость слов Тары. Нападение было третьей категории. Подавляющее большинство охотников были направлены в этот район. Потери были минимальными, но среди раненых были те, кто мог передвигаться самостоятельно, и многие тяжелораненые. Тебя несколько смутило, что твои охотничьи часы не подали сигнал тревоги или не вызвали тебя. Ты мысленно отметила, что в понедельник нужно будет зайти к Неро на диагностику. В этот момент самое время было бы отправить Тео сообщение с отказом от встречи под удобным предлогом «по делам охотников» и сбежать домой, чтобы избежать неизбежной неловкости, которая вот-вот должна была возникнуть. Но, увы, ты снова не обратила внимания на знаки свыше и осталась на месте. Твоя ошибка стала очевидна сразу после встречи с этим человеком. Как охотник, ты гордилась тем, что умеете хорошо разбираться в людях. В такой работе нужно уметь быстро считывать информацию о подозреваемых и жертвах. Тео? Он насторожил еще до того, как представился. Ты не могла сказать, что именно тебя насторожило, но язык его тела и выражение лица, когда он тебя увидел, заставили похолодеть. Несмотря на свои инстинкты, ты улыбнулась и попыталась вежливо поздороваться. Тео был коренастым мужчиной с зачесанными назад волосами и улыбкой, в которой сквозила фальшь. Он пытался придать себе вид утонченного человека, но его костюм, явно сшитый на заказ, сидел на нем неправильно, как будто был сшит не для него. Пока вы с ним рассаживались и заказывали простые закуски, Тео запугал официантку, оскорбил официанта и попытался сделать заказ от вашего имени, не посоветовавшись с вами. Тео был до смешного плохим человеком. До смешного банальным. Он был воплощением всех неудачных свиданий в одном лице, финальным боссом ужасных свиданий вслепую. К своему ужасу, ты обнаруживаешь, что за чудесным бронированием стоит отец Тео, который был инвестором ресторана. Тео не упустил возможности рассказать тебе об этой и других своих связях, подчеркивая, что он связан с богатыми и знаменитыми. Он был «маменькиным сынком» и явно привык использовать свое богатство, чтобы привлекать женщин или заставлять их активно добиваться его внимания. Вскоре стало очевидно, что он считает, будто привилегированное положение дает ему право презирать всех остальных. Ты наблюдаешь за тем, как этот мужчина продолжает красоваться перед тобой, не давая тебе и слова вставить, и раздражение нарастает. Твой телефон тихо вибрирует, и, хотя хорошие манеры требуют проигнорировать это, ты не особо стремишься произвести впечатление. Ты небрежно переворачиваешь телефон экраном вниз. Вот тебе и на. Приходит текстовое сообщение от Сайлуса, и ты не можешь сдержать легкую усмешку, когда видишь знакомый смайлик с вороном.       Big Bad       Я видел фото, которое ты отправила. Ты что, устраиваешь улыбающемуся динозаврику       солнечные ванны? Боже, с этим человеком у тебя точно ничего не выйдет. Он флиртует. Он дразнит. Он провоцирует. Ты реагируешь каждый раз. Здравый смысл тебя покинул. Он желает тебе счастливого пути и улетает в неведомые дали. Ты начала ему доверять, чувствовать себя с ним в безопасности. Хуже того, ты начала испытывать к нему чувства, которых точно не должна испытывать, и это не о похоти. Боже, как бы ты хотела, чтобы дело было только в этом. С похотью ты бы справилась. Он потрясающе красив, и это несправедливо. Похоть — это естественно. Проблема в том, что у тебя в животе порхают бабочки, когда ты смотришь на телефон и видишь уведомление с его именем, как сейчас. Проблема в том, что у тебя замирает сердце, когда ты заставляешь его улыбаться, по-настоящему улыбаться. Проблема в том, что у тебя ком в горле, когда ему больно, и в груди все кипит, когда он делает вид, что ничего не произошло. Проблема в том, что у тебя подкашиваются ноги, когда он не выходит на связь и целыми днями не отвечает. В твоих жилах пульсирует желание увидеть его, услышать его голос… Ты резко приходишь в себя, услышав свое имя. Точно. У тебя есть более насущные проблемы, требующие твоего внимания. Одна извиняющаяся улыбка и неопределенный ободряющий ответ — и Тео уже погрузился в очередную диссертацию. Ладно. Очевидно, что тебе нужно было как-то выйти из ситуации. Но какие были варианты? Сделать вид, что тебе звонят? Притвориться, что тебе нужно в дамскую комнату, а потом незаметно выйти через главный вход? Вот только выйти через главный вход, не попавшись на глаза Тео, было невозможно. И ты уж точно не стала бы вылезать из окна или прыгать с террасы на улицу в таком платье. Так что же получилось? Пока ты размышляла, как бы выкрутиться из этой передряги, как Гудини, к вам подошла официантка, чтобы принести закуски. Бедняжка явно была новенькой и изо всех сил старалась пронести поднос мимо множества столов и снующих людей. Она только поставила край подноса на ваш стол, чтобы начать расставлять тарелки, как вдруг произошло сразу несколько событий. Целая череда событий, начавшаяся с того, что маленький мальчик, который всего несколько мгновений назад с восхищением разглядывал большой аквариум в центре ресторана, бросился к нему, когда официант шел по проходу с подносом, уставленным грязной посудой, и закончившаяся тем, что ваша официантка вздрогнула от громкого грохота, криков испуганного ребенка и возгласов всех, кто оказался рядом с местом столкновения, привела к тому, что твой спутник оказался весь в остатках ваших закусок. Ты хочешь, чтобы все знали, что ты пыталась не рассмеяться. Ты правда пыталась. Но из-за того, что ты была совершенно не готова к такому повороту, а ситуация была слишком абсурдной, все твои попытки зажать рот, чтобы заглушить смех, оказались тщетными. Твой совершенно не подобающий леди смешок заставил Тео перевести взгляд с испорченного костюма на тебя. У тебя мурашки побежали по спине, когда ты увидела, как он зарычал от ярости и смущения. Ты приготовилась к словесной перепалке, но Тео вскочил на ноги и рявкнул, что скоро вернется. Вы с официанткой молча смотрели, как он уходит в сторону туалетов, а потом снова повернулись друг к другу. — Мне так жаль, — девушка, Ханако, судя по бейджу, была сама не своя от беспокойства и смущения. Ее руки дрожали, пока она пыталась сложить испорченные блюда обратно на поднос. Она продолжила. — Я немедленно приму другой заказ. С вами все в порядке? Я попрошу помощника принести еще салфеток и протереть стол Ты улыбаешься и стараешься говорить как можно мягче. — Я в порядке. Кажется, мне удалось выйти сухой из воды. Ханако с облегчением вздыхает, кивает и выпрямляется, держа поднос в руках. — Хорошо. Я сейчас вернусь. Тебе приходит в голову, что это был подходящий момент. Тео не видно, все заняты ликвидацией последствий, и ты можешь легко стратегически отступить и, возможно, вызвать такси до того, как он вернется и обнаружит, что ты сбежала. Ты встаешь, хватаешь сумочку и телефон и бежишь. Ты напряжена, но стараешься сохранять невозмутимый вид, чтобы не привлекать внимания. Оставив верхнюю обеденную зону и спустившись в главный зал, ты разблокируешь телефон одним движением большого пальца и начинаешь листать контакты в поисках местного сервиса совместных поездок «Locomotion». Раздается громкий крик, и ты вздрагиваешь, оглядываясь в надежде, что Тео идет за тобой, но видишь, как двое довольно крупных мужчин обнимаются. Вздохнув с облегчением, ты оборачиваешься и подносишь телефон к уху, ожидая услышать бодрый голос координатора по организации поездок, который спросит, где тебя забрать, но вместо этого слышишь радостный голос Люка. — Мисс Хантер! Пожалуйста, скажите, что у вас намечается очередное захватывающее приключение. Босс назначил нас шоферами, и в прошлый раз, когда вы вот так вот неожиданно меня вызвали, мы освободили от «Гиен» несколько партий сомнительного качества, а Киран в итоге получил пулю в задницу. Хорошие были времена. — Люк? — ты отстраняешь телефон от уха и смотришь на экран. С ужасом осознав, что в панике случайно нажала не на тот контакт, ты тихо ругаешься и снова подносишь телефон к уху. — Что случилось? — Люк внезапно становится серьезным, и ты начинаешь паниковать. — Ничего! — выдыхаешь ты, проходя мимо аквариума, где сотрудники быстро убирают разбитую посуду и испорченные продукты. — Ничего. Извини. Я не хотела тебе звонить. Я пыталась вызвать такси, чтобы поскорее убраться отсюда. — Где ты? Что происходит? — это был Киран. — «Кубо». Мне правда нужно идти, — особенно пока кто-то другой не взял трубку. — Я расскажу тебе позже. — В поле зрения появляются входные двери, и ты ускоряешь шаг. — Мне просто нужно выбраться отсюда, пока он не узнал, что меня нет. — Кто узнает, что тебя нет? — низкий рокочущий голос, знакомый баритон, который на этот раз точно не принадлежал ни Люку, ни Кирану, но ты так рада, что почти свободна, что даже не обращаешь внимания на того, кто говорит, и выпаливаешь: — У меня свидание. Ты не замечаешь гробовой тишины на другом конце провода, потому что наконец-то добралась до цели, и облегчение настолько сильное, что затмевает все остальное. Но, к сожалению, это восхитительное облегчение оборачивается жестокой смертью. Как только ты касаешься двустворчатых дверей и начинаешь открывать одну из них, часы охотника подают сигнал тревоги. Этот звук заглушает все — твой триумф, болтовню о том, что пора заканчивать разговор, все твои мысли о побеге. Энергия метафлюкса. Значительное усиление. Ты разворачиваешься, чтобы вернуться тем же путем, и уже собираешься сказать Люку, что тебе нужно идти, как вдруг раздаются крики и громкий рев. Ты слышишь, как Люк зовет тебя по имени. — Что это было?! Ты в порядке? — Нападение странника. Мне нужно идти, — говоришь ты, проталкиваясь сквозь толпу, в панике бегущую с места происшествия. — К выходу! — кричишь ты, обращаясь к нескольким посетителям и сотрудникам, застывшим у барной стойки, и тянешься за пистолетом, но тут вспоминаешь, что взяла с собой не основное оружие, а запасное. Что-то, что даст время, но не будет слишком громоздким, чтобы его можно было незаметно носить в кобуре на бедре, но при этом будет функциональным в критической ситуации. — Черт! У меня нет оружия. Также у тебя нет напарника с активным эвол, но ты не останавливаешься и продолжаешь двигаться к источнику хаоса. «Мисс!» — в голосе вашего телефона слышится беспокойство, и в этом хаосе что-то наконец проясняется. Знакомый баритон. Сайлус. Вы замираете на полпути. — Я… Ты не успеваешь договорить, как взрывная волна сбивает тебя и еще нескольких посетителей с ног. Твой телефон вылетает из руки и отлетает далеко в сторону. От удара ты теряешь сознание, но потом чувствуешь, как что-то тяжелое придавливает тебя к полу. На какую-то истерическую секунду тебе кажется, что это эвол Калеба, но нет. Это невозможно. Больше нет. Однако давящая тяжесть, навалившаяся на вас, слишком реальна и гнетуща, совсем не похожа на нежное и игривое прикосновение, которое ты так долго ассоциировала с эволюцией твоего геге. Тебя вытаскивают из дыма и пелены горящего дома и прижимают к очень настоящему и очень реальному телу, лежащему на тебе. К мертвому телу. К земле тебя придавливает труп. Но у тебя нет времени на то, чтобы обдумать эту информацию, потому что к звукам бьющегося стекла и повсеместному разрушению присоединяются крики посетителей, находящихся дальше по коридору. Нужно встать. Какое-то время ты пытаешься просунуть руки под тело, чтобы оттолкнуть его. В конце концов это удается, и ты хрипло извиняешься (хотя это уже не имеет значения). Ты тяжело дышишь, но к тому времени, как встаешь на ноги и поворачиваешься лицом к надвигающейся опасности, у тебя в руках уже есть оружие. Это плохо. Очень, очень плохо. Ты меньше, и у тебя меньше оружия. Не нужны точные цифры, чтобы понять, что шаг вперед вместо того, чтобы отступить, может стать самоубийством без поддержки. Но у тебя нет выбора. Ты готовилась к этому. Ты хотела быть такой. С оружием или без. С напарником или без. Ты — охотник, поклявшийся защищать Линкон. Это твой город. Это твоя территория. Ты никуда не уйдешь без боя. Продвигаясь вперед, ты посылаешь сигнал бедствия на свои «Часы охотника», а затем снимаешь пистолет с предохранителя. Голос оператора искажен, но слышен. Может, это помехи из-за метапотока? — Мне нужны все свободные охотники в «Кубо» прямо сейчас. Атака странников. Минимальная категория — три. Классификация неизвестна. У меня много погибших и раненых. Повисает пауза, в наушниках потрескивают помехи. Когда оператор отвечает, ее голос звучит напряженно. — Охотница, мы зафиксировали ваше местоположение и оценку угрозы. Однако у нас возникла чрезвычайная ситуация. Из-за инцидента четвертой категории на Центральном вокзале пришлось задействовать большую часть наших подразделений. Мы работаем над тем, чтобы направить подкрепление к вам, но… — Сколько ещё ждать? — перебила ты её, пригибаясь от очередного взрыва. — На данный момент неизвестно. Движение парализовано из-за эвакуации со станции, мы координируем действия с экстренными службами. Может быть, двадцать минут, а может, и час. У тебя кровь стынет в жилах. Час? — Принято. Я буду на линии, пока не прибудет подкрепление. — Охотница, если ситуация станет критической, отступайте к безопасному периметру. Это приказ. Ты видишь, как перепуганные мирные жители ищут укрытие, а по зданию разносится очередной рев. — Отрицательно, Центр. Внутри гражданские, они в ловушке. Я иду внутрь. — Охотница… Ты отключаешь связь, прежде чем она успевает возразить. Нет времени на споры. Эти люди не могут ждать подкрепления, которое может не прийти вовремя. Выиграть эту битву невозможно. По крайней мере, без активного эвола и большого количества патронов. Но ты можешь выиграть время и (будем надеяться) вывести как можно больше людей в безопасное место. Ты выкрикиваешь приказы окружающим, направляя разрозненную толпу к дверям, помогаешь подняться на ноги тем, кто упал, и продолжаешь путь. Здание сотрясает очередной взрыв, и ты хватаешь за плечо незнакомку, прижимаешь ее к стене и закрываешь своим телом, пока с потолка падают обломки. Она бросает на тебя благодарный взгляд, пока ты буквально толкаешь ее к выходу, велев не оборачиваться. Наконец ты возвращаешься в главный обеденный зал и видишь, что там царит хаос. Повсюду разрушения. Пара Элизианских Люпов в ярости крушит все на своем пути на изогнутом балконе, опоясывающем зал. Слышно, как они рыщут наверху, а их рев эхом разносится по залу. По всему первому этажу разбросаны разные Кнавы: двое у юго-западных кабинок, еще один у этих чертовых декоративных стеклянных стен, еще один бродит у основания аквариума. И повсюду тела. Повсюду разбросаны тела. Живые или мертвые, ты не знаешь. Проверить не можешь. Вместо этого твой взгляд прикован к тем, кто явно жив. Напуганные мирные жители либо прячутся за перевернутыми столами, либо пытаются сбежать. Ты прячешься за одним из изогнутых юго-восточных киосков рядом с главным входом — по крайней мере, отсюда ты знаешь, где выход. Ты видишь, как Herte Knave бросается на убегающую пару, и прицеливаешься в клинок, надеясь отразить атаку и отвлечь его внимание. Тебе нужно приберечь патроны до прихода помощи, но ты не можешь просто стоять и ничего не делать. Увидев, что Кнав окружил еще людей, ты снова стреляешь, и наконец он обращает на тебя внимание. — Уходите! — ты встречаешься взглядом с молодой женщиной, не старше тебя, с маленьким ребенком на руках. — Уходите отсюда! Я их отвлеку. Просто уходите! Оставшиеся, в том числе мать с ребенком, к счастью, набираются смелости и убегают, пока ты отвлекаешь внимание на себя. Кнав направляется к тебе, издавая странный стон, который, как тебе кажется, исходит из его пасти. Столы и стулья — единственная линия обороны, и ты пытаешься использовать окружающую обстановку в своих интересах: эти изогнутые кабинки идеально подходят для того, чтобы прятаться за ними и не попадаться на глаза. Случайные препятствия замедляют его продвижение. Выбрав достаточно места, ты делаешь еще один выстрел и наблюдаешь, как он падает с жутким рыком. Три выстрела. Сколько осталось в обойме? Ты стараешься об этом не думать. Остальные странники, похоже, наконец поняли, что ты активно участвуешь в сражении, и повернулись в твою сторону — черт, один из них идет с юго-запада, а другой бросает свои дела у дверей на террасу. Они надвигаются на тебя с разных сторон, так что приходится отступать, чтобы они сосредоточились только на тебе и дали возможность оставшимся гражданским отступить. Ты уворачиваешься и петляешь, прячешься за невысокими стенами и огибаешь большие кресла. Огромный аквариум становится спасением — ты кружишь вокруг него, используя высокий стеклянный цилиндр как щит. Ты швыряешь в них тарелки и серебро — импровизированное оружие, которое скорее раздражает, чем ранит, — а плечо уже ноет от повторяющихся движений. Весь нижний этаж — ваше поле боя. Если загонят в угол, считай, что тебе конец. Пока ты идешь, взгляд то и дело падает на аквариум. Он занимает центральное место в зале, возвышаясь над полом и уходя под сводчатый потолок. На северной стороне видны едва заметные трещины, которые появились, когда Люпус сеял хаос, прежде чем подняться на верхний этаж. Вопрос в том, повлияли ли эти трещины на целостность стекла. Если бы ты смогла добраться до парадной лестницы в северной части зала и занять выгодную позицию… такой поток воды смел бы все на своем пути к дверям на террасу на северо-западе. Была только одна небольшая проблема: ты оказалась бы на линии огня вместе со странниками. Внезапно все твои инстинкты кричат об опасности. Ты бросаешься в сторону, едва успев увернуться от приближающейся атаки слева, но, к несчастью, попадаешь прямо под волну огненной энергии, которая отбрасывает тебя назад. Одна из декоративных стеклянных стен — потому что какой-то архитектор предпочел эстетику реальной защите — разлетается вдребезги, когда ты с болезненным стоном врезаешься в нее. Ты вскакиваешь на ноги, в голове звенит, плечо горит от удара, и ты, спотыкаясь, бежишь прочь, хрустя стеклом под ногами. Еще один выстрел, чтобы заставить их отступить, — у тебя осталось сколько, шесть пуль? Семь? Ты сбилась со счета, и это тебя пугает. Была и еще одна проблема. Если разобьешь аквариум, не спустится ли оттуда Люпус? Одно дело — обычные странники, но ты никак не справишься с парой Люпусов в одиночку, без настоящего оружия и атакующего эвола. Ты в отчаянии стискиваешь зубы. Ты не знаешь, сколько уже танцуешь со смертью в безрассудной надежде, за которую Калеб тебя убил бы, но тебе нужна подмога. И чем скорее, тем лучше. Мышцы начинают уставать. Ты не сможешь долго продержаться. Часы Охотника вибрируют на запястье — входящий вызов. Центр. Ты ныряешь за одну из изогнутых кабинок, хрустнув стеклом под коленями, и пригибаешься. Руки дрожат, когда ты принимаешь вызов, и делаешь быстрый вдох, пытаясь выровнять дыхание. — Охотник докладывает. У тебя получается, хотя голос звучит скорее сбивчиво, чем профессионально. — Охотница, обновляю информацию о вашей ситуации. Как вы себя чувствуете? — голос оператора звучит спокойно и уверенно. Официально. Странно слышать обычный разговор, когда мир вокруг буквально рушится. — Все еще в бою. Множество противников, подтверждены жертвы среди гражданского населения, — ты выглядываешь из-за края кабинки — два странника бродят возле аквариума. — Я вывела большинство мирных жителей из ближайшего радиуса, но… — взрыв сотрясает здание, и ты инстинктивно пригибаешься ниже. — Но у меня заканчиваются боеприпасы. Повисает пауза. Фоновая болтовня. Не очень хорошо. — Охотница, у меня есть новости о статусе резервных отрядов. У тебя внутри все сжимается. — Давай, Центр. — Ситуация на Центральном вокзале обострилась. Нам пришлось направить туда дополнительные подразделения. Дороги полностью перекрыты — машины экстренных служб не могут проехать. Из-за заторов мы перенаправили подразделения из 7-го сектора, но их прибытие ожидается через 20–30 минут. От двадцати до тридцати минут. Ты закрываешь глаза и откидываешься на спинку кресла. Тридцать гребаных минут. — Вас поняла, Центр, — голос слегка дрожит, несмотря на все усилия. — Я… Я буду держать позицию. — Отрицательно, Охотница. Это не по протоколу, и ты это знаешь. С ограниченными боеприпасами и без поддержки партнеров тебе приказано отступить к безопасному периметру и ждать подкрепления. Не вступайте в бой, если только мирным жителям не угрожает непосредственная опасность. — Центр, у меня там люди, которые все еще в ловушке… — Охотница, послушай меня, — в ее голосе звучит властная нотка. — Мертвая ты никому не принесешь пользы. Протокол четыре-альфа: при численном превосходстве противника без надлежащей поддержки тактическое отступление обязательно. Отступай прямо сейчас. Ты слышишь, как отчаяние пытается проникнуть в твой собственный голос. — Там еще есть мирные жители… — Это приказ. Подтвердите получение. В трубке тихо, слышны лишь отдаленные звуки разрушений. Ты знаешь, что она права. Ты знаешь, что это самоубийство. Но эти испуганные лица… — Принято, Центр, — слова отдают горечью. — Держите периметр и ждите подкрепления. Не геройствуйте. Звонок заканчивается, и ты снова остаешься одна. Минимум на тридцать минут. И ты только что солгала вышестоящему офицеру. Ты оглядываешься по сторонам. На земле слишком много тел. Слишком много крови. Ты рычишь и приближаешься на расстояние вытянутой руки, чтобы ударить кулаком в живот низкорослого странника и отправить его в нокаут, а затем отступить. Этого не должно было случиться. У тебя должны были быть пистолеты. С тобой должен был быть Ксавьер или Симона. Кто угодно. По спине пробегает холодок настоящего страха. Учитывая, что такая большая группа охотников уже отправилась на охоту в другое место, остался ли кто-то поблизости, кто мог бы помочь? Или ты тянула время в надежде на спасение, которого не предвиделось? Ты чувствовала, как эвол пульсирует под твоей кожей, вспыхивая при каждом движении. Ему нужна была всего одна искра. Всего лишь намек на активную энергию. Но до тех пор? Это было бесполезно. Какой толк от способности резонировать, если резонировать не с чем? Твой взгляд снова падает на аквариум. Да пошло оно нахер. Играем по полной. Ты пробиваешься к северному выходу, отчаянно пытаясь добраться до лестницы, ноги горят от постоянного движения. Кажется, что ты танцуешь со смертью целую вечность. Ты не продержишься и двадцати минут, не говоря уже о тридцати. Расположение мебели помогает, но ты замедляешься, реакция за доли секунды угасает от усталости. Требуется несколько секунд, чтобы понять, где нужно встать для выстрела, а дальше останется только направить группу очень опасных существ в нужную сторону аквариума. Просто. Правда. Вот только это совсем не просто. Это ужасно. Ты начинаешь с Кнава, стоящего ближе всего к юго-западным кабинкам, используя себя в качестве приманки. Хватаешь со стоящего рядом столика тарелку и швыряешь ее в голову существа — керамика разбивается вдребезги, и оно рычит, поворачиваясь в твою сторону. Хорошо. А теперь самое опасное. Ты отступаешь в северо-западный сектор, оставаясь вне досягаемости, и используешь изогнутые кабинки, чтобы заставить Кнава следовать за собой. Ему ничего не остается, кроме как обойти тебя и направиться к дверям на террасу. Один готов, позиция занята. Ты вздыхаешь с облегчением. Если ты выживешь… Зейн тебя убьет. Второй рыщет возле этих декоративных стеклянных перегородок и ведет себя чертовски упрямо. Сначала ты пытаешься привлечь его внимание шумом — опрокидываешь стул, бьешь металлическим подносом по стене. Он оборачивается, но не нападает. Чертова тварь заставляет тебя попотеть. Ты не можешь позволить себе тратить патроны, но тебе нужно, чтобы он обратил на тебя внимание. Один меткий выстрел рядом с его ногами — достаточно близко, чтобы разозлить его. Рикошет наконец заставляет его сдвинуться с места, и ты снова бежишь, ведя его в смертельном танце вокруг аквариума, чувствуя, как горят легкие. На северо-запад. Ну же, на северо-запад. Твои ноги ноют. Плечо болит. Каждое движение стоит тебе чего-то, что ты не можешь себе позволить потерять. Третий Кнав не поддается. Он стоит у дверей на кухню, его что-то отвлекло. Ты перепробовала все: бросала столовое серебро, переворачивала стулья, кричала. Но он все равно пятится в северо-восточный коридор, наклонив голову, словно прислушиваясь. Те двое, которых ты расставила, начинают нервничать и снова разбредаются. Если ты не выстрелишь в ближайшее время, весь план провалится. Но тот третий… у тебя не хватит патронов для еще одной попытки загнать их в угол. И не хватит сил. Сейчас или никогда, даже если получится не идеально. И тут ты слышишь ее крик. Этот звук заглушает все: рев сверху, твое тяжелое дыхание, оседающие обломки. Это чистый ужас, неприкрытый и отчаянный, доносящийся из северо-восточного коридора рядом с кухонными дверями. Третий Кнав тут же поворачивает голову на звук, и ты с ужасом наблюдаешь, как он бросает патрулирование и направляется к источнику звука. Через несколько мгновений она появляется в поле зрения — пожилая женщина в порванном платье, с окровавленными руками и коленями. Должно быть, она была в уборной, когда все началось, — туалеты находятся там, за кухней. Наверное, она пыталась спрятаться и переждать, но что-то выгнало ее из укрытия. Может быть, звуки разрушений, может быть, страх, а может быть, осознание того, что помощь не придет достаточно быстро. Она видит кровавую бойню в обеденном зале и замирает, широко раскрыв глаза от ужаса. Повсюду тела. Перевернутые столы и разбросанные обломки. В центре возвышается массивный аквариум, все еще целый, но треснувший с северной стороны. А потом она видит, как Кнав с хищной грацией направляется к ней. Она пытается убежать. На это больно смотреть. Она бежит изо всех сил, но она пожилая, раненая и напуганная. Ее ноги скользят по обломкам, и она с криком боли падает. Странник приближается, чуя легкую добычу. У тебя есть несколько секунд, чтобы принять решение. Два Кнава, которых ты расположила, начинают удаляться от зоны поражения. Если ты сейчас не выстрелишь в аквариум, то потеряешь свой шанс. Но если ты выстрелишь, вода не долетит до нее — она слишком далеко на северо-востоке, и этот ублюдок прикончит ее раньше, чем ты успеешь помочь. «Аквариумный гамбит» или прямое вмешательство. Нельзя делать и то, и другое. Женщина поднимает голову и смотрит на вас через весь разрушенный ресторан. «Помогите мне», — шепчет она. На долю секунды ты видишь другое лицо. Потрескавшиеся руки, которые больше никогда не сожмут твои. Голос, который больше никогда не назовет тебя по имени. Тогда не было никаких предупреждений. Никакого выбора. Ни единого шанса что-то предпринять. Только внезапная, сокрушительная потеря. Но на этот раз есть предупреждение. На этот раз вы можете выбрать. Только не снова. Никогда больше. Ты целишься из пистолета, молясь всем богам, которые тебя слышат, чтобы она отошла достаточно далеко и не попала под удар — и чтобы ты тоже не попала. Тысячи галлонов воды под давлением… это может убить тебя так же легко, как Странников. Но ее отчаянный взгляд не оставляет тебе выбора. Ты стреляешь. Раздается резкий треск, когда в стену попадает первая пуля. Все замирают, даже странники, которые оборачиваются на звук. Ты задерживаешь дыхание, глядя, как от удара в стене образуется большая трещина, но она не рушится. Ты стреляешь снова. Трещина расширяется, из нее начинает сочиться вода. Ты ругаешься. Рискнуть и выстрелить в третий раз? У тебя остались последние патроны. Без них ты будешь совершенно беззащитна. — Пожалуйста! — умоляет женщина. — Помогите мне! Ты не знала, хватит ли еще одного выстрела. Ты не могла рисковать. Ты уже собиралась отказаться от этой явно нелепой затеи и броситься к ней, как вдруг услышала это. Треск. Звон. Ты оборачиваешься к аквариуму и группе странников, которые снова направляются к вам, и с нездоровым любопытством наблюдаешь, как стена начинает рушиться. — Держись за что-нибудь! — кричишь ты, быстро поднимая пистолет и рискуя сделать последний выстрел. Стена рушится контролируемым образом — не происходит полного обрушения, но мощный поток воды под давлением устремляется на север с силой прорвавшейся плотины. Это величественно. И в то же время ужасно. Вода вырывается мощным потоком, а затем растекается по полу, сметая все на своем пути к дверям на северо-западной террасе. Брызги долетают до тебя мгновенно. Вода и обломки обрушиваются с ужасающей силой, едва не сбивая с лестницы. Ты хватаешься обеими руками за металлические перила, костяшки пальцев белеют, но ты пытаешься удержаться на ногах, пока волна пытается унести тебя прочь. Ты промокла насквозь, кашляешь, перед глазами все плывет, но ты жива. Как ты и предполагала, поток смывает все на своем пути и несет по пути наименьшего сопротивления. Ты цепляешься за перила и пытаешься удержаться на ногах. Ресторан полностью разрушен. Беззащитные уязвимые морские обитатели усеяли пол, а вся мебель на террасе и на пути разрушительного потока воды была унесена за край. Некогда великолепный деревянный пол покрылся большими лужами. Ты тяжело дышишь и дрожишь. В груди начинает клокотать истерический смех, потому что ты просто не можешь поверить, что это сработало. Но тут сверху доносится оглушительный рев. Люпусы. Вынув магазин, ты считаешь патроны. Остался всего один. Какое-то время ты напряженно стоишь на месте, пытаясь понять, с какой стороны приближались люпусы. Они шли на вас? Тебя отвлекают испуганные всхлипы, и ты резко поворачиваешься в сторону пожилой женщины, которую видела несколько минут назад. Она не сдвинулась с места, но находилась достаточно далеко от разлома, чтобы не попасть под удар. Ты быстро направляешься к ней. Ты осторожно пробираешься сквозь завалы. Уже открываешь рот, чтобы успокоить ее, но тут видишь это. Один из Кнаев, которого тебе не удалось загнать в угол, выходит из кухонного коридора. Он прямо над ней. Вот и последняя пуля. Еще несколько шагов — и ты сможешь выстрелить. Это была гонка со временем. Когда ты подняла руку, чтобы выстрелить, странник нанес удар. Казалось, время замедлилось, пока ты смотрела, как опускается его клинок. Сердце бешено колотилось в ушах, и ты нажала на спусковой крючок. Он пошатнулся. Пистолет щелкнул, но не выстрелил. Ты все равно пошла вперед. Еще два шага — и ты рядом с ней. Рыдая и дрожа от ужаса, она с трудом реагировала на ваши подбадривания, пока ты пыталась ее поднять. Ты слышала, как оно шевелится у вас за спиной, чувствовала пульсирующую энергию, когда оно начало подниматься на ноги. Ты пытаешься сохранять спокойствие, несмотря на охватившую тебя панику. — Я с тобой, — успокаиваешь ты ее, крепко сжимая ее руку. — Я здесь. У тебя все получится. Ты молишься, чтобы не соврать. Ты помогаешь ей перебраться через первую скамью и направляешь к юго-восточной арке. Она идет слишком медленно, явно ранена и испытывает боль, но ты не можешь нести ее на руках. Единственный твой шанс — пройти через завал в зоне отдыха, заставив Кнаев преодолевать препятствия, пока ты будешь уходить от них. — Продолжай двигаться к той арке, — говоришь ты ей, указывая на юго-восток. — Не останавливайся. Ты отпускаешь ее руку, когда первый Кнав обходит аквариум, загроможденный обломками. Ты бросаешь опустевший пистолет ему в голову и сокращаешь расстояние, вместо того чтобы отступить. Резкий удар в то, что, как ты надеешься, является уязвимым местом, за которым следует жестокий удар по коленному суставу. Странник пошатывается, но не падает — эти твари живучие. Тем не менее ты выигрываешь драгоценные секунды. Старуха делает еще несколько шагов вперед, а ты танцуешь между ней и смертью. — Мэм, пожалуйста. Нам нужно идти быстрее. Ты снова оказываешься рядом с ней, обходишь с ней еще одну палатку, и от адреналина у тебя дрожат руки. Из коридора, ведущего на кухню, появляется второй Кнав, и тебе снова приходится вступить в бой. На этот раз ты хватаешь сломанную ножку стула в качестве импровизированного оружия и блокируешь удар, а затем наносишь мощный удар в корпус. В дело вступает охотничья подготовка: бей, двигайся, не дай загнать себя в угол. Ты уклоняешься от его контратаки и бьёшь коленом, а затем отступаешь к старухе. Это смертоносная схема: помогаешь ей продвигаться вперед, отбиваешься от врагов кулаками, ногами и любым оружием, которое удается схватить, возвращаешься к ней, повторяешь. Твои костяшки в крови, голени болят от ударов по их шкурам. Ты сдерживаешь их натиск, но этого недостаточно. Ты двигаешься недостаточно быстро. Арка, ведущая в коридор, кажется невероятно далекой. Наконец, к счастью, вы добираетесь до цели. Старуха, спотыкаясь, проходит через арку в коридор, а ты наносишь еще один мощный удар, чтобы задержать ближайшего странника. Когда вы обе оказываетесь в середине коридора, ты замечаешь, что под вашими ногами клубится цветной туман. Атака по площади. В этом тесном пространстве увернуться некуда. Ты разворачиваешься и бросаешься к ней, наваливаясь всем телом, в отчаянной надежде, что вас обеих отбросит в сторону и взрыв не заденет. Но ничего не выходит. Тело пронзает боль, и ты слышишь ее сдавленный крик, когда взрыв отбрасывает вас в разные стороны, и ты с громким стуком врезаешься в очередную стену. Теперь ты уверена, что все твои синяки — настоящие. Воздух с шумом вырывается из твоих легких. Ты быстро моргаешь, и зрение постепенно возвращается в норму. Ты резко встряхиваешь головой и в ужасе поднимаешь глаза. Они уже рядом. Ты слышишь отвратительный звук, с которым один из оставшихся странников вонзает клинок в спину женщины. Ты с трудом поднимаешься на ноги, опираясь на стену. От отчаяния и паники тебя трясет, движения становятся неуклюжими. Сердце в груди колотится, по венам струится адреналин, и на долю секунды тебя охватывает ужас от осознания того, что ты можешь здесь погибнуть. Энергия нарастает и скользит по твоей коже, готовясь к атаке. Ты не успеешь увернуться. Ты знаешь, что нужно держать глаза открытыми. Смотреть смерти в лицо и не дрогнуть, но ты не можешь. На самом деле ты не хочешь умирать. Пока нет, ведь у тебя еще столько вопросов и так мало ответов. Пока ты не сказала, пока не рассказала… Ты поворачиваешься лицом к стене и зажмуриваешься. Твой эвол вспыхивает в воздухе в отчаянной попытке защититься, но ничего не происходит. По крайней мере, так тебе кажется. Потому что в следующий миг вместо удара клинка или обжигающей атаки метафлюкса ты ощущаешь яростный всплеск знакомой силы — отчаянной, ответной. Ты открываешь глаза и видишь мир, окутанный черным и красным дымом.