– Я начинаю подозревать, что ты ходишь сюда не из-за латте.

***

Иногда напряжение исчезает не резко, а постепенно. Так медленно, что в какой-то момент ты просто замечаешь: последние несколько недель никто не следил за тобой взглядом из припаркованной машины, не появлялся в кофейне с «случайными» вопросами про отца и не заставлял внутренне напрягаться от каждого незнакомого лица у двери. Это не значило, что опасность исчезла. Скорее, она будто отступила на шаг назад, наблюдая издалека и выжидая. И именно это настораживало Джейн больше всего, но жизнь всё равно продолжалась. Кофейня на углу Бликер-стрит снова жила своим привычным ритмом: утренние очереди, запах свежей выпечки, Марко, который спорил с поставщиками так эмоционально, словно защищал диссертацию, и постоянные жалобы Джейн на шоколадный сироп, потому что «ну кто вообще в здравом уме будет это пить». Всё выглядело почти нормально. Почти. По вечерам они продолжали разбирать документы в папке Энтони Харпера, Бейли предложил свою помощь не давая шанса отказать, а девушка лишь бесконечно благодарила его за то, что ей не приходилось быть с этим одной. Стопки бумаг занимали половину квартиры Джейн и часть подсобки кофейни, где они поочередно сидели на перерывах. Старые схемы, вырезки, научные заметки, таблицы с расчетами, половину которых Марко называл «инопланетным языком». Иногда они находили что-то действительно полезное – знакомые фамилии, повторяющиеся названия компаний, странные пометки на полях. А иногда несколько часов уходили впустую, оставляя после себя только усталость и непрекращающуюся головную боль. – Я клянусь, твой отец писал часть заметок специально так, чтобы никто кроме него самого ничего не понял, – однажды пробормотал Марко, сидя прямо на полу среди бумаг и безуспешно пытаясь разобрать очередную схему. Это казалось ему практически невозможным, ибо парень явно не разбирался во всех этих научных отчетах, а с такими сложностями и подавно. – Возможно, так и было, – устало ответила Джейн, не отрываясь от ноутбука, в котором печатала все возможные варианты одного из, видимо, важных кодов, который они нашли среди записей. – Нет, я серьёзно. Это либо формула, либо он просто рисовал кардиограмму человека перед нервным срывом, – в излюбленной манере разбавлять атмосферу шутками добавил Марко, – Я склоняюсь ко второму. И, к удивлению самой Джейн, со временем в этих вечерах появился кто-то ещё. Сначала Питер заходил редко. Будто случайно. Брал кофе навынос, задерживался у стойки на пару минут, перебрасывался с Марко короткими фразами и уходил. Потом начал оставаться дольше: иногда помогал закрывать кофейню после тяжелой смены, иногда просто сидел за дальним столиком с ноутбуком и делал вид, что занимается своими делами, пока Джейн сортировала бумаги за стойкой. А потом это вошло в привычку. Вошло настолько, что Бейли уже без вопросов ставил рядом с Паркером стакан нужного кофе раньше, чем он успевал что-либо заказать. – Я начинаю подозревать, что ты ходишь сюда не из-за латте, – однажды заметил Марко, протирая чашки и невольно бросая взгляд в сторону юной Харпер. – Очень смелое обвинение в адрес постоянного клиента, – невозмутимо ответил Питер, словно не понимая о чем тот твердит. Даже если у него и присутствовал интерес к девушке, признавать это сейчас публично он не собирался. – «Постоянного»? Ты тут чаще меня появляешься. – хмыкнул Марко, растягивая уголки губ в легкой ухмылке и пожимая плечами, на что тут же получил ответ: – Неправда, ты буквально здесь работаешь. Питер удивительно легко вписался в их странный ритм жизни. Возможно, потому что не пытался лезть слишком глубоко, когда не нужно. Возможно, потому что Джейн уже устала воспринимать его как что-то исключительно хаотичное и временное. За маской бесконечно болтливого супергероя скрывался человек, который умел замечать детали. Когда она забывала поесть – он молча оставлял рядом пакет с едой. Когда Марко начинал слишком сильно загоняться, Питер переводил всё в шутку раньше, чем напряжение успевало перерасти в спор. Оба бариста были искренне рады, что в их жизни появился человек, что вполне себе за столь короткое время успел стать им другом. И при этом Человек-паук никуда не исчез. Джейн начала замечать его присутствие почти машинально. Иногда – знакомый силуэт между крышами напротив квартиры. Иногда – едва заметное движение паутины в переулке рядом с кофейней. Пару раз ей казалось, что она просто начинает сходить с ума от постоянного напряжения, пока однажды вечером не услышала знакомое: – Для протокола: один тип шел за тобой уже три квартала и выглядел максимально подозрительно. Она тогда даже не вздрогнула. Только подняла взгляд вверх, обнаруживая Человека-паука, сидящего на пожарной лестнице и махающего ей в знак приветствия. Девушка могла поклясться себе в том, что он сейчас улыбался. – И что же с ним стало? – спокойно спросила Джейн, невольно обернувшись, словно проверяя нет ли кого в паре шагов от нее позади. – Ничего криминального. Я просто очень убедительно объяснил парню, что сталкинг – это плохое хобби. – невозмутимо бросил Паук, спускаясь на землю и становясь перед девушкой. После этого она перестала спрашивать, как часто он вообще наблюдает за ней. И, наверное, только из-за того, что уже знала ответ: чаще, чем следовало бы.

Питер

Последние несколько недель превратились в странный баланс между двумя жизнями, каждая из которых всё сильнее лезла в другую. Днем – университет, лаборатории, попытки не завалить учебу окончательно и постоянное ощущение, что он опять не успевает примерно всё. Ночью – патрули, драки, сирены, крыши Манхэттена и люди, которым почему-то всегда нужна помощь именно в три часа утра. И между всем этим каким-то образом оказалась кофейня на Бликер-стрит. Питер сам не заметил, в какой момент начал заходить туда почти автоматически. Сначала это действительно были случайности: взять кофе после ночного патруля, проверить всё ли спокойно у Джейн после очередного подозрительного инцидента, убедиться, что возле кофейни не крутится никто лишний. Потом появились разговоры. Короткие, бытовые, почти нормальные. Марко с его бесконечными комментариями обо всем на свете. Джейн, которая сначала смотрела на Паркера с осторожной настороженностью, а теперь хотя бы перестала воспринимать его как человека, способного случайно взорвать кофемашину. Хотя один раз он почти это сделал, когда предложил помощь с запарой вечером: – Я до сих пор не понимаю, как ты вообще умудрился перепутать кнопки, – устало сказал Марко, наблюдая за тем, как Питер вытирает со стойки молочную пену. – Они одинаковые. – тут же пришел почти что отчаянный ответ. Он лишь на секунду отвлекся, как всё в миг пошло наперекосяк. Ему явно не светит однажды работать бариста, чему Паркер даже слегка радовался. – Нет, Питер, одна включает пар, а вторая запускает очистку, – продолжал Бейли, шутливо издеваясь над бедным парнем. Это, несомненно, доставляло удовольствие, хотя сам же Марко в первые разы был более неуклюж, чем Паркер сейчас. Джейн тогда смеялась. Не тихо усмехалась, как обычно, а нормально, почти без сдержанности, опустив голову и прикрыв глаза рукой. И Питер поймал себя на том, что на секунду просто завис, глядя на нее дольше, чем стоило. После этого Марко смотрел на него слишком понимающим взглядом примерно весь вечер. Проблема заключалась в том, что расслабляться Питер всё равно себе не позволял, даже когда всё выглядело спокойно. Он слишком хорошо знал, как работает подобное затишье: преступники не исчезают просто потому, что на пару недель перестают действовать открыто. Люди вроде партнера Энтони Харпера не отходят в сторону окончательно. Они ждут, собирают информацию, проверяют реакцию. И чем дольше ничего не происходило, тем сильнее Питера это напрягало, поэтому патрули вокруг района Джейн стали практически частью его маршрута. Он замечал многое: машины, которые появлялись слишком часто, людей, задерживающихся возле кофейни без причины, нескольких типов, которые явно фотографировали здание, пока не заметили красно-синюю фигуру на крыше напротив. Один раз пришлось проследить за мужчиной до станции метро, потому что тот слишком внимательно следил за Джейн, пока она закрывала кофейню. В целом, ничего критичного, но недостаточно нормального, чтобы Питер перестал обращать внимание. Иногда ему казалось, что Джейн догадывается о масштабе происходящего гораздо больше, чем показывает. Она почти перестала вздрагивать, замечая Человека-паука рядом, перестала задавать вопросы вроде «ты давно здесь сидишь?» или «ты вообще спишь?». Словно приняла тот факт, что он просто… будет где-то поблизости. Это почему-то пугало его сильнее, чем должно было, потому что привязанности плохо сочетались с его жизнью. Он понял это ещё давно, но каждый раз, когда дверь кофейни открывалась и Джейн машинально поднимала взгляд на звук колокольчика, а потом чуть заметно расслаблялась, увидев именно его, внутри что-то предательски теплело, а это уже было проблемой. Особенно потому, что в последние дни у него появилось слишком неприятное ощущение: кто-то всё-таки начал двигаться снова. Питер понял это во вторник ночью. Точнее – в момент, когда заметил свет в окнах кофейни почти в половину второго.