Часть 1

Павлова вышла из операционной, чувствуя, как пульсирует висок. Операция прошла успешно, мальчишку с ножевым спасли, но на обходе случился разнос. Молодой ординатор Костров опять перепутал назначения, пришлось краснеть перед больным и его матерью, а потом еще полчаса втолковывать этому оболтусу прописные истины. Усталость навалилась тяжелая, липкая. — Ирина Алексеевна, вас Иосиф Яковлевич вызывает, — заглянула в дверь Нина. «Ну что еще?» — устало подумала она, поправляя халат и направляясь к кабинету главного врача. Иосиф Яковлевич, старый интеллигент с неизменной вежливой улыбкой и цепким взглядом, сидел за столом и перебирал бумаги. в кабинете пахло лекарствами и мятным чаем. — Присаживайтесь, Ирина Алексеевна, — кивнул он на стул. — Слушайте, дело есть. Знаю, что вы после операции, но вопрос важный. — Я слушаю, Иосиф Яковлевич, — она села, готовясь к очередной административной головной боли. — В общем, такая история. В Питере через два дня открывается международный симпозиум по торакальной хирургии. Представительный очень: немцы, японцы, израильтяне будут. Доклады, обмен опытом. Очень крутой уровень. Поедите вы. Ирина поморщилась: — Иосиф Яковлевич, ну отправьте Кострова. Он молодой, ему полезно, да и английский у него неплохой. А у меня сын, дела... — Костров— хороший парень, но зеленый еще, — перебил главврач мягко, но твердо. — Там нужен вес. Нужен авторитет заведующей отделением. Твой опыт, твой немецкий. Пойми, Павлова, это престиж института. Не отказывайся. Ирина вздохнула. Спорить с Иосифом Яковлевичем было бесполезно. — Надолго? — сдалась она. — Три дня. Четыре максимум. Отель «Астория», одноместный номер, все включено. Отдохнешь хоть от нашей суеты, — он улыбнулся. — Считай это командировкой с принудительным лечением. — Лечением от чего? — хмуро спросила Ирина. — От выгорания, дорогая моя. От него самого.

***

Через два дня она стояла в вестибюле гостиницы «Астория», сжимая в руке пластиковую карту-ключ. Конференция была... скучной. Люди улыбались, пили шампанское, говорили о высоких материях, а она думала о том, как там отделение без нее справляется. Номер был её личным убежищем. Она мечтала только об одном: скинуть туфли, принять душ и забыться сном. Она открыла дверь, бросила сумку на пол, стянула пиджак и, разминая затекшую шею, прошла в комнату... И замерла. У окна, спиной к ней, стоял мужчина. Высокий, широкоплечий, в расстегнутой рубашке, он как раз стягивал её с плеч, намереваясь переодеться. Мускулистая спина, седина на висках, уверенные, спокойные движения. — Ахринеть, — выдохнула Ирина, не сдержавшись. Мужчина резко обернулся. Лицо его, волевое, с цепкими серыми глазами и легкой небритостью, выражало крайнее изумление. — Простите? — голос низкий, с легкой картавостью. — Вы кто? — Я кто? — Ирина моментально взвилась. — Это вы кто такой и что делаете в моем номере?! — Вашем? — мужчина усмехнулся, но без злости, скорее растерянно. — Я здесь живу. Я заселился два часа назад. Вот мой ключ. Он протянул руку к тумбочке, но Ирина уже выхватила телефон. — Алло! Это Павлова из двести тринадцатого. Что у вас происходит? У меня в номере посторонний мужчина! Повисла пауза. Мужчина спокойно, не торопясь, застегнул рубашку. — Извините, — раздалось в трубке. — Ирина Алексеевна, огромное извинение! Произошла накладка. Система дала сбой, номер оказался забронирован дважды. Других свободных номеров нет. — Как это нет?! — рявкнула Ирина. — Выселите его! Я женщина! — Мы предлагали господину Кривицкому... Но свободных номеров действительно нет. Можем предложить люкс с двумя спальнями, но он на уборке, будет готов только к вечеру... Или, возможно, вы могли бы... Мужчина, которого назвали Кривицким, подошел ближе. От него пахло дорогой туалетной водой, кофе и чем-то неуловимо спокойным. — Давайте не будем ругаться, — сказал он примирительно. — Ситуация дурацкая. Предлагаю перемирие. Спустимся вниз, решим вопрос цивилизованно. Идет? Ирина посмотрела на него. Вблизи он оказался интереснее, чем со спины. Глубокие морщины у глаз, твердый подбородок, и взгляд человека, который тоже, кажется, видел много смертей. — Идем, — буркнула она. Внизу их ждал конфуз. Администратор разводила руками, извинялась и предлагала или ждать уборки люкса до ночи, или поселиться вдвоем в этом же номере с бесплатным ужином в ресторане в качестве компенсации. — Я не собираюсь делить номер с незнакомцем! — отрезала Ирина. — Послушайте, — Кривицкий повернулся к ней, понизив голос. — Я тоже не в восторге. Но я дико устал с дороги. И, судя по вашему виду, вы тоже. Давайте поужинаем, пока решается вопрос с люксом. Снимем стресс. А там видно будет. Хуже уже не будет. Он слегка улыбнулся, и в этой улыбке было что-то подкупающее. Ирина хотела послать его, но вспомнила Кострова, духоту конференции, усталость... и неожиданно для себя кивнула. — Ладно. Но только ужин. — Договорились, — улыбнулся он шире. В ресторане она оттаяла. Геннадий Ильич (так его звали) оказался великолепным рассказчиком. Он говорил о пустяках: о питерской погоде, о дурацкой привычке чаек воровать еду, о том, как скучает по настоящему борщу. Рассказал, что прилетел из Израиля, что уже тридцать лет живет там, работает хирургом в Хайфе. Двое взрослых детей, разведен. — А вы? — спросил он, разливая вино. — Москва. Склиф. Завотделением, — ответила она. — Разведена. Сын-студент. — Гордость? — Головная боль, — усмехнулась она. — Но вообще да, гордость. Они проговорили два часа. Оказалось, что им легко. Она не чувствовала привычной брони. Он не лез в душу, не ухаживал навязчиво. Просто был рядом. Понимающим, взрослым. — Пойдемте прогуляемся? — предложил он. Невская набережная встретила ледяным ветром. Ирина поежилась в легком пальто. Геннадий молча снял свой пиджак и накинул ей на плечи. — Что вы, не надо. — Надо, — коротко ответил он. — Я закаленный. Они шли вдоль Невы, смотрели на разведенные мосты и говорили уже не о пустяках. О страхе, об ошибках, о том, как тяжело терять пациентов. О пустых квартирах. Когда вернулись в отель, администратор сообщила, что люкс освободится только завтра утром. Они переглянулись. В глазах Геннадия плясали смешинки. — Ну что, Ирина Алексеевна? Нарушим правила? Внутри у Ирины что-то екнуло. Теплое, давно забытое чувство, что она живая, что она женщина. — Нарушать правила — моя профессия. В лифте молчали. Но молчание было тяжелым, наполненным электричеством. В номере Ирина все еще была в его пиджаке. Медленно сняла, протягивая ему. Геннадий взял пиджак, но вместе с ним взял и её руку. Притянул к себе. — Ирина... — выдохнул он. Она не ответила. Шагнула сама.

***

Утром она проснулась первая. Геннадий спал рядом, раскинув руку. Седина на висках, глубокие морщины у глаз, спокойное лицо. Ни стыда, ни неловкости. Только щемящее спокойствие. Потянулась за телефоном. Сын написал: «Мам, ты там как?» «Нормально, — набрала она. — Тут интересные люди встречаются». Ответ: «О, мать дает! Без глупостей там))) Ирина фыркнула и отложила телефон. Обернулась. Геннадий уже не спал. Смотрел на неё с улыбкой. — Доброе утро. Подглядывать некрасиво. — Я не подглядывала. Осматривалась. — Ну и как результаты? — Сойдёт, — она отвернулась, пряча улыбку. Он коснулся её плеча: — Всё хорошо? — Удивительно, но да.

***

Конференция тянулась бесконечно. Ирина сидела в зале, слушала доклады, а краем глаза ловила Геннадия. Иногда их взгляды встречались, и она отводила глаза, а он прятал улыбку. В перерыве столкнулись у кофе. — Ирина Алексеевна, какая встреча. Как вам доклад? — Познавательно, Геннадий Ильич. А вы что думаете? — Думаю, что метод требует дорогого оборудования, — он наклонился ближе. — И что вы сегодня красивы. — Соблюдайте субординацию, — строго сказала она, но губы дрогнули. Вечером он ждал её в холле с букетом астр. — Это ещё зачем? — Вчера я был не готов. А сегодня хочу начать правильно. Он повёл её в ресторан на Петроградской, где подавали домашние пирожки. — Ты здесь уже успел познакомиться? — удивилась она. — Старый друг моего отца. Я же москвич вообще-то. Отец в Измайлово живёт, восемьдесят три года. К нему заеду после конференции. Она вдруг поймала себя на мысли, что ей интересно всё: про отца, про его жизнь в Израиле, про то, любит ли он оперировать под музыку. — Бах? — спросил он. — Моцарт. Бах слишком строг. — А я Баха люблю. Значит, будем спорить. Когда вышли, Питер встретил дождём. Ирина поёжилась, и Геннадий снова накинул пиджак. — Ты так и будешь меня укутывать? — Пока не куплю пальто. Или пока не перестанешь мёрзнуть. — Это вряд ли. — Тогда будем греться другими способами. В номере их ждал сюрприз — администратор наконец переселила их в люкс. Две спальни, гостиная. — Ну вот, — усмехнулся он. — А мы привыкли к тесноте. Она молчала, рассматривая апартаменты. — Ирина, — он подошёл ближе. — Я не ищу интрижку на одну ночь. Мне сорак восемь, я устал от одиночества. Если хочешь спать отдельно — я пойму. Но если нет... Она смотрела на него и видела не просто случайного знакомого, а человека, с которым можно помолчать, поспорить о музыке и которому можно доверить свою усталость. — Я тоже устала быть сильной, — тихо сказала она. — И если ты предлагаешь... — Я предлагаю попробовать. Не знаю, как получится — Москва и Хайфа, работа... Но я хочу попробовать. Она взяла его за руку и потянула в спальню. Одну из двух. — Вторую оставим для ссор.

***

Утром она проснулась оттого, что он гладил её по голове. — Доброе утро. Твой доклад через три часа. — Я не хочу завтракать. Я хочу побыть с тобой. Он улыбнулся и поцеловал её в висок. Вечером, перед отъездом, они стояли на набережной. Геннадий улетал в Хайфу завтра, Ирина — в Москву ночным поездом. — Я позвоню, — сказал он. — Сегодня же. — Не обещай. Мало ли... — Ирина, — он взял её лицо в ладони. — Я позвоню. И буду приезжать. К отцу, к тебе. Теперь есть ради чего. Она кивнула, сглатывая комок. — Только не пропадай. — Никогда. В поезде, глядя в темноту за окном, она поймала себя на мысли, что улыбается. Глупо, по-девчоночьи, в сорок восемь лет. Телефон пиликнул: «Я уже скучаю. Завтра позвоню знакомым в московском представительстве. Кажется, Склифу нужен консультант из Израиля. И к отцу заодно буду чаще ездить». Она рассмеялась вслух. Соседка по купе удивлённо посмотрела. — Сын написал? — спросила женщина. — Почти, — улыбнулась Ирина. — Подарок судьбы. Она набрала ответ: «Приезжай. Договорюсь с Иосифом Яковлевичем. Он умеет хранить тайны». И заснула с лёгким сердцем. Курортный роман? Может быть. Но начало положено.