Интерлюдия вторая. 17 лет назад

— Я горжусь тобой. Я сидел за столом. Офис «Crow’s Nest» был весьма поганым, старое здание на отшибе спутника Сатурна, из каких-то дешевых материалов, с ужасной компоновкой, и просто отвратительной эргономикой. Все столы завалены бумагой и документами, которые ничем внешне не отличались от мусора, и сотня фрилансеров и аутсорсеров которые все это разгребали. «Crow’s Nest» была официальной корпорацией, но вот ее деятельность часто являлась предметом бесконечных судебных исков. Дэвид Сол, прозванный «Вороной Сатурна», был старым, его седые длинные волосы спадали с головы на плечи, был тощим, из-под морщинистой кожи виднелись аугменты для управления Ядром. А еще он был тем самым человеком, который отправил меня в Институт Wild Pines. После моего побега я потратил пять лет чтобы добраться до Титана, самого колонизированного спутника Сатурна, здесь «Crow’s Nest» занималась добычей и переработкой Гелия-3, основа для топлива космических кораблей. Космические перелеты между планетами дело долгое. — Правда. Ты убил Уолтера. Уничтожил Институт и новое поколение пасынков… — Нет. Дэвид замолчал, пока я отпивал чай. Горячая вода жгла зубы, и саднило щеку. Я отложил чашку и посмотрел на «Ворона Сатурна». — Это был Джейми. Он установил бомбу на газовую трубу в технических помещениях, пока я исполнял свою роль и дрался с другим пасынком. Единственное что я сделал — убил Уолтера. Мой голос дрогнул. Перед глазами возник Уолтер. Маленький человек, лежал на земле с обожжёнными ногами, он кричал, что-то, я не слышал, то Ядро не имело аудиодатчиков. Огонь убивает медленно, мучительная боль испепеляла изнутри, срывала кожи, сдирало мясо с костей и превращала органы в воняющие комки плоти. Я знал боль от огня. Уолтер страдал, и, хотя я не хотел его смерти, его смерть от моего пальца была милосерднее, чем от огня.                   Дэвид улыбался. Я смотрел на него с непониманием.                   — Знаешь, мой отец рассказывал мне одну поговорку, — начал Дэвид, вставая из-за стола. Он взял чашку и подойдя к шкафу, он достал пакетик с какой-то травой и включил чайник. — Поговорка звучит так. Если кто-то назвал тебя лошадью в первый раз, проигнорируй. Если другой назвал тебя лошадью, дай обидчику в морду. А если в третий раз, то иди в конюшню и покупай себе седло.                   Ворона Сатурна, подошел ко мне, и поставил передо мной чашку чая, положив руку на плечо. Затем сжал его и посмотрел мне в глаза.                   — Ты чудовище.                   Я вздрогнул. Кулаки сжались сами с собой. Дэвид смотрел на это и улыбался. И тогда я попробовал дернуться, но железная хватка его руки удержала меня. Я был маленькой мышкой в когтях черной птицы.                   — Ты чудовище. — повторил Дэвид. — Как часто ты это слышишь? Как часто люди отворачивались от тебя? Даже твоя мать сгорела в огне Пожара Прометея, который сама же и устроила, чтобы не видеть тебя.                   Пожар. Моя мама за стеклом барокамеры. Огонь что срывал с нее кожу, мясо и превратил в пепел ее кости. Ее крик и застывший на мне взгляд… Стекло лопается мне в лицо… Я плакал. Как тогда на Пожаре пытаясь собрать пепел матери своими руками в ожогах, я плакал сейчас перед Дэвидом, который называл меня «чудовищем», плакал также как когда я проминал голову Уолтера, чтобы подарить ему быструю смерть от металла, а не медленную пытку от огня.                   — Я чудовище. — я не узнал свой шепот. — Я демон, переживший Пожар.                   — И все же, — Дэвид отпустил мое плечо. — Я тобой горжусь.                   Пять лет до Титана. Пять лет я летел сюда, чтобы передать все данные и знания о Wild Pines которые мы с Джейми собирали, Дэвид восхитился тем, что я смог найти себе друга и уговорить его стать моим сообщником. Затем Ядро, Джейми стал моим техником, его Ядро никогда не привлекало, а я пилотом, один заказ на Титане за другим. Про меня стали говорить в барах, на улицах. И все они звучали одинаково.                   — Он чудовище.                   — Он тварь.                   — Он демон, переживший Пожар Прометея.                   — Он настоящий дьявол, поэтому он и не горит.                   — Ты чудовище.                   — Он Ворон — посланник смерти.                   Мать дала мне имя, я его забыл. Уолтер дал мне номер, мне на него было плевать. Но Дэвид сделал меня Вороном, им я и остался. Ведь если все называют тебя чудовищем, глупо пытаться быть чем-то другим. Даже если это не так.                   Три года на Титане. Бои в газовом облаке Сатурна тяжелые. Из-за плотного тумана бой ведется контактно почти в рукопашную, отсутствие твердой поверхности заставляет летать, благо плотная атмосфера тут помогает, а сильнейшая радиация вынуждает действовать быстро. На Сатурне не один мой не длился дольше минуты.                   Три года под крылом «Crow’s Nest», за маленькие два процента от прибыли, я получал чистую выручку, но даже такого было мало. Гелий-3 стал куда менее прибыльным после открытия пассия. За три года многие наемники стали перебираться на Прометей. Как и Дэвид.                   — Я собираю команду. На Прометее хватит пассия на всех, а деньги там льются золотой рекой! — Дэвид собрал всех наемников о которых знал. — Там хватит денег даже чтобы начать новую жизнь… Черт, там хватит денег, даже Дьяволу, чтобы оформить гражданство в Раю!                   Дэвид смотрел на меня. Деньги. Лицо можно исправить операцией, если есть деньги. Можно перестать прятаться, если есть деньги. Можно начать новую жизнь. Просто. Нужны. Деньги. Даже в древнем мультике чудовище стало принцем, просто имея замок и деньги. Я даже не задумывался, когда подписывал новый контракт.