Глава 1: «Укрыться от снов»

      Руби никогда не представляла, каким может быть Конец Света. По крайней мере, у нее не было для этого причин. От начала и до конца она верила в возможность победить абсолютное зло — сколько сказок ей об этом прочитали ее близкие. Но теперь она даже не знала, жива ли ее сестра или хоть кто-то, за несколько лет борьбы ставший ей семьей.       Сегодня весь мир тонул не только в море Гримм, но и в собственной крови. Крови, которую пролила Руби. Был еще день, но все небо заволокло красной пеленой, сквозь которую угрожающе смотрела почерневшая Луна. Казалось, что даже она встала против людей, направив свои осколки в сторону Ремнанта. Теперь они были больше похожи на сгустки энергии Гримм, которыми так виртуозно управляла Сэйлем. Но даже само зло воплоти не смогло пережить Конца Света. Братья исполнили свое обещание.              По рукам продолжала стекать еще теплая кровь вперемешку с грязью. Густая жидкость отказывалась впитываться в светлую ткань рукавов, как будто бы назло напоминая о совершенном. Щеку сильно жгло, а левый глаз заплыл кровью — она практически ничего не видела. Ноги отказывались как-либо двигаться, лишь изредка напоминая о себе болезненной дрожью. Затекли. Это ощущение держало Руби в реальности, помогая не задохнуться в собственном ужасе и горе.       Перед ее глазами было заплывшее смуглое лицо человека, на шее которого в мертвой хватке сцепились пальцы девушки. Если бы не боль в ногах и сломанный ноготь, впивавшийся в кожу ее противника, она бы давно потеряла связь с настоящим. В голове гудела и отзывалась дробящей болью мысль, что этого человека надо задушить. Руби не помнила причин — не строила и следствий. Да и какое это имеет значение, если помост, на котором они находились, должен был скоро рухнуть в темную бездну объятий Гримм. А они только этого и ждали — глупые создания не понимали, что конец настигнет и их. Все закончится, так и не успев начаться.       Сухой кашель и оборванный глухой вопль стали последними отзвуками человеческой речи, которые смогла услышать Руби. Все. Ушел. Руки человека, до этого державшие запястья девушки, бесшумно скатились вниз, упав на ее колени. Руби вздрогнула — даже смерть не отняла у нее шанса почувствовать тепло этих ладоней в перчатках еще раз. Она не раз слышала слова, что он любил ее. От того ей и было так тошно — она ничего не могла с собой поделать. Она его не любила.       Ладони машинально потянулись к кистям рук уже ушедшего человека. Руби хотелось одного — поскорее стряхнуть их со своего тела. К горлу поднимался ком, и, казалось, он совсем скоро мог вырваться наружу. Руби не давала себе поблажку всхлипнуть и, уж тем белее, заплакать. Брови все так же были сведены к переносице, а губы сжаты в тонкую линию. И лишь глаза ее выдавали. Они метались, цепляясь за каждую черту лица лежавшего напротив нее человека. Она будто бы пыталась запомнить это лицо в мельчайших подробностях, чтобы вспомнить их и соединить воедино, когда уже придет ее время.       Где-то за горизонтом прозвучал неестественный рокот, как от нескольких взрывов. Земля сотряслась как при землетрясении, но гул не унялся. И почему-то стало предельно ясно — это конец. Руби смотрела на горизонт, от которого двигалась искрящаяся волна ослепляющего желтого света. Девушка не проронила ни одного слова и безучастно наблюдала за последними мгновениями мира. Камень под ее руками затрещал и начал стремительно покрываться разломами.       Вот и все.       Конец мира.       Конец Ремнанта.       Никто не победил.       Никто не проиграл.       Но каждый погиб.       Каждый был убит.       Руби рвано вздохнула, когда заметила, что перестала дышать. А на выдохе — легла на уже бездыханное тело человека, до последнего не оставлявшего попытки спасти ее. Оказавшись ровно на его груди, девушка зачем-то прислушалась. Это было ее единственной слабостью и последним желанием. В глубине души Руби не хотелось оставаться одной. Она не хотела встретить Конец Света самой последней — и самой одинокой. Но дело было сделано — сердце уже не билось.       Тихий всхлип сорвался с ее губ ровно в тот момент, когда часть помоста под ними начала падать вниз.       Руби Роуз примкнула к Сэйлем.       Руби Роуз убила Оскара Пайна.       Руби Роуз уничтожила человечество.       Руби Роуз стала причиной Конца Света.       Тьма приняла две летевшие вниз фигуры, утопив их в своих бесформенных объятиях.

***

      — Шао, мать твою! Сколько спать можно?! Иди сюда, быстро! — ор, больше похожий на рев дикого кабана, пронесся по всей таверне. Уж лучше бы с тем же энтузиазмом орал на бухих посетителей — честное слово.       Девушка, к которой, очевидно, и были направлены слова, сидела на кровати и заплетала волосы в косу. После очередной беспокойной ночи длинные смольные пряди спутались и стали больше походить на гнездо для воронов или — еще лучше — для Гримм. И если стражи еще раз не заметят их около таверны — это перестанет быть оборотом речи.       — Почему я все время, почему не Мари...       — Давай-давай, двигай, — как по команде, послышался сонный голос с соседней кровати.       — Ах, ты ж...       — Шао!       — Иду! — периодически отвлекаясь на односторонние пререкания с собственным боссом, девушка взяла небольшую деревянную биту и вышла из крохотной комнаты. Очередной дебош или семейные разборки — и всегда именно она должна это остановить. Так и начиналась очередная рабочая неделя.

***

      — Нет, я, вот, одного понять не могу, — местная горничная осматривала результаты попыток утихомирить очередного дебошира, — почему, сколько бы их ни было, все всегда заканчивается полным погромом?!       Мари, по совместительству работавшая в таверне и уборщицей, и заведующей, порой казалась страшнее босса. С другой стороны, если бы Шао пришлось систематически отмывать кровь от потолка, она бы тоже молчать не стала.       — Хватит бухтеть — убирать начинай, — Шелтер держал за ворот буяна, поднявшего всю таверну из своих постелей. Любопытных возле комнаты собралось много — всем хотелось посмотреть на результаты "семейного насилия". — А вы тут что забыли? Вон пошли.       Шао лишь наблюдала за всем происходящим, сидя на корточках рядом с худощавой женщиной. Под глазом несчастной уже начал наливаться синим заметно расцветавший синяк. Шао не была из жалостливых, но такого бардака на месте своей работы позволить не могла.       — Ну? Что он? — девушка кивнула на бессознательного вида мужчину, когда около двери наконец стало меньше народу.       — Да не, жить будет. Сильно ты его в этот раз, конечно, — Шао лишь повела плечами. Не до аккуратности ей было, когда этот урод ножом махал во все стороны. — Выкинем за порог как всегда — да и дело с концом. Пусть бухает и бьет женщин в другом месте. Больше его не пускать.       — П-подождите! — все присутствующие посмотрели на девушку на полу. — А мне, а мне что делать?       Трое работников переглянулись. Вот чего уж им тут всем не хватало в начале рабочей недели, так это бегать за какой-то женщиной и ее непутевым мужем-тираном.       — Шао, отведи ее к станции. Пускай доедет до ближайшего... Хотя не, лучше сразу в Вейл. Зайдешь ко мне.       — Шелтер, ты издеваешься?! Почему я-то опять? — возмущению девушки не было границ. Мало того, что ей испортили утро, так теперь еще и собирались сорвать весь рабочий день.       — Так у меня же нет ни...       — Рот закрой и делай. Мари надо будет все прибрать тут к приезду новых гостей. Ты меня слышала? Чтобы все сверкало, — уже успевшая обрадоваться девушка раздосадаванно сдула со лба рыжую прядь волос. Особой исключительности этим словам придала тут же сорвавшаяся со стены полка — такая же убитая, как и все вокруг.       — Да вы серьезно?       — Ладно, к станции — так к станции, — понимая, что ее наказание не такое уж и несправедливое, как у некоторых, Шао быстро вскочила на ноги. — Вставайте, пойдем.       — Не-не, Шао. В обед, — сказано было определенно с издевкой. Да уж, Шелтер ни за что не позволит и монетке упасть мимо своего кармана. — Что бы к четырем обе за стойкой были.       — Поняли, — сказали девушки в унисон.

***

      — Я ушла. Не разгромите зал до моего прихода, — Шао обошла ожидавшую ее возле выхода женщину и вышла на улицу, захватив с собой бесформенную кофту с капюшоном. Смешенный смех и неразборчивые подколы завсегдатаев остались за спиной официантки «У Шела», за которой тут же выскочила и пострадавшая.       Начало лета на Вайтеле как всегда выдалось холоднее, чем в центре королевства. Деревья не торопились кутаться в свои зеленые шубки, а частые дожди были причиной множества размытых дорог на острове. Было ли это связано или нет, но лес, неподалеку от которого находилась таверна, всегда был полон монстров Гримм. Так было не всегда, но теперь это стало причиной большого притока гостей и, в особенности, — стражей. Поэтому пока дела на работе шли неплохо, Шао не волновал вопрос погоды. Даже сейчас — когда моросящий дождь барабанил по кровле их крыши и перекрывал взор.       Девушка, с той самой деревянной битой наперевес, незамедлительно двинулась в сторону железной дороги. Идти было недалеко, но их путь лежал через лес... А где, собственно, та приезжая? Шао повернула голову в сторону таверны. Женщина стояла на крыльце небольшого деревянного дома, уставившись на небо. Серьезно? Она приехала на Вайтел и не взяла с собой ничего для дождя?       Шао лишь устало выдохнула и стянула с себя теплую кофту — ну что за день.       — Держите. Возвращать не надо.       Женщина вопросительно посмотрела на официантку, но та не удостоила ее и взглядом, спустившись с крыльца и направившись в сторону дороги. Холодные капли отражались от фигуры, рассыпаясь еле заметными искрами по земле. Она шла под дождем и оставалась полностью сухой.

***

      — В общем, вот, — Шао передала девушке небольшой свернутый лист бумаги. Как и ожидалось, добрались они до станции довольно быстро, хоть и пришлось потратить и без того слабую ауру. Промокнуть все-таки сильно не хотелось. — Поезжайте в Вейл. У Шелтера там связи в одном из полицейских участков. У нас это дело даже рассматривать не будут.       — Но в Вейле же неспокойно сейчас! Из-за этих охотников, да и фестиваль совсем на носу, — женщина была напугана — оно и понятно, после всего произошедшего. Наверное, искренне думает, что лучше было бы оставить все как есть, а не влезать в судебные разборки.       — Успокойтесь. На охотников есть стражи, а Вейл никогда и не был "спокойным". Шел раньше работал там, задолго до Купола и падения Бикона, — последние слова удалось сказать только через паузу. Тревога от воспоминаний о прошлом так и не смогла покинуть голову девушки. Да и кто забудет что-то подобное, как гибель всего мира? — Участок находится далеко от Бикона, Гримм там не водятся. Адрес написали. Приедете и передадите письмо — вам помогут.       В качестве доказательства слов девушки от поезда, находившегося все это время на станции, послышался характерный гудок. Совсем скоро он отправится в путь, поэтому им надо было торопиться. Шао облегченно выдохнула и выжидающе посмотрела на виновницу своих сегодняшних проблем. Желание поскорее вернуться в таверну росло с каждой лишней секундой нахождения под дождем — аура у нее была все-таки далеко не резиновой. Да и хотелось успеть подобрать хоть какие-то остатки от обеда до приезда гостей. Намеченный на следующий месяц фестиваль Вайтела всегда приносил в их Братьями забытое место целую армию туристов — будто у них тут было на что смотреть.       Женщина напротив Шао, однако, считала иначе и торопиться не планировала. Она рассматривала записку и неловко переминалась с ноги на ногу. Да уж, теперь все надежды Шао на сытую жизнь в этом месяце окончательно растаяли, а просить в долг у Мари, и уж тем более, у Шелтера — подобно добровольному заключению в рабство. Ну как можно дать без конца пьющему мужику распоряжаться всеми сбережениями в семье?       Не проронив и слова, Шао потянулась к небольшой сумке на потертом поясе. Она не любила носить там лиены, но в этот раз предчувствие — определенно нехорошее — ей подсказало, что они пригодятся*. Шао достала несколько купюр и начала пересчитывать их под взглядом женщины, полного немого недоумения.       — Этого должно хватить до Вейла и на первое время, — добавив еще одну купюру, Шао, не без сожаления, наконец передала лиены женщине. — Найдите работу. В Вейле сейчас как раз не хватает рабочей силы. Обустроитесь, начнете новую жизнь — все наладится.       Девушка молча приняла слегка промокшие купюры дрожащими руками. Она смотрела на них, как на Чудо Света. Это позабавило Шао. Но рассматривая эту ситуацию с другой стороны, сейчас и правда любой акт доброты считался чуть ли не насмешкой. Теперь, когда от мира остался только полуразрушенный Вейл — никому не было дела до морали. Было ли это силой, благодаря которой королевство продолжало существовать, или проклятием, готовящимся сожрать остатки человечества, — Шао было все равно. Она никогда не была способна повлиять на это, даже если бы хотела. Единственное, что ее интересовало, — выручка за месяц в таверне и качество закупленной клубники для вина. Конечно, были и исключения — как сегодня. Возможно, будь ситуация в мире хоть немного иной, она бы смогла стать кем-то другим. Или хотя бы попробовала вернуться к прежней себе.       Но мир не был таким. Он был зол будто бы на сам факт попыток человечества выжить. Сегодняшняя реальность не давала никому и права на ошибку. Настоящее не было милосердным и использовало людей со своими переживаниями и стремлениями в своих собственных целях. И они определенно точно не предполагали ничего хорошего в жизни несчастных созданий Ремнанта. Поэтому теперь людям надо было принимать решение. Либо жить как мелкая сошка, которую по неосторожности рано или поздно раздавит фигура покрупнее, либо заведомо отдать свою жизнь в руки смерти и попытаться противиться самой реальности жизни. Но печальнее всего оставалось другое. Что бы ты ни выбрал — конец будет одним. Смерть всегда ступает ровно по следам каждого выжившего в Ремнанте. И момент, когда она наконец достигнет своей цели, — лишь вопрос времени.       Очередной гудок знаменовал скорое отбытие поезда в Вейл. Две фигуры обернулись в сторону исходящего звука. Пора было двигаться дальше. В прерываемой немногочисленными приглушенными голосами тишине Шао развернулась и пошла прочь от станции. Стандартный обмен любезностями она бы не пережила, да и требовать от женщины ей ничего не хотелось. Ей просто было тошно от произошедшего. Возможно, это и были сохранившиеся осколки человека, которым она когда-то была. Но ей было гораздо легче об этом не думать.       — Спасибо.       Совсем тихое, почти что слившееся с дождем. Но такое искреннее и чистое, что Шао вдруг поверила: девушка прислушается к ней. Разведется, выйдет на работу, найдет себя. Возможно, даже встретит кого-то. И может быть, именно этот поступок найдет в будущем свое отражение в мире. Но это уже совсем другая история. Шао ушла не попрощавшись.