Глава 4: «Первая»

      — Да она никогда и не называла фамилии — не принято у нас такое, — Мари явно не намеревалась продолжать разговор. Профессор Озпин ей нравился гораздо больше, когда не пытал ее допросами. — Ну Лонг и Лонг — Шао Лонг. Мне-то, тут, до этого вообще нет дела. Странное имя, конечно. Что-то на слуху, даже.       Мужчина в зеленом утвердительно кивнул, давая понять, что этой информации ему достаточно. Девушка недовольно цокнула языком, пробормотала что-то невнятное и вышла за дверь на улицу. Спустившись несколькими минутами ранее на шум в подвал, Мари оказалась в искрометном ужасе от увиденного переполоха. Сорванная с петель дверь, сломанные стеллажи и, разумеется, вырванная из пола доска — лишь малая часть того, что ей предстояло убрать. За очередную кровь на потолке Руби и вовсе рисковала получить по голове, но горничную остановил вид девушки. Официантка в порванной сорочке явно не была виновницей всей этой картины, что, впрочем, нельзя было сказать о незваном страже. Удивительно, как это Мари не выгнала его в глухую и темную чащу окружающего их леса при первой же возможности. Но может быть, Профессора спасли чудом оставшиеся целыми бутылки вина.       Шелтер уже тоже не спал и переносил напавших из подвала на задний двор — подальше от чужих глаз. Они все еще были без сознания, поэтому это не составляло особого труда. Мужчина не проронил и слова, когда спустился к Руби и Озпину в холодное помещение. Ему даже объяснять ничего не пришлось — в отличие от возмущенной Мари он тихо связывал и выносил головорезов, приказав Руби не лезть под руку. Что же он теперь собирался делать с ними — было известно одним Братьям.       — Я бы сама сказала. Не надо их в это впутывать, — девушка, уже надевшая черную рабочую юбку, вышла из-за стойки кухни. В руках у нее была большая кружка, наполовину полная темного напитка. Вслед за слегка заметным потоком пара, на удивление, не исходило никакого аромата. Ни у кого бы из троицы не нашлось сил купить подороже, но даже этот вариант был лучше того, что пила сама Руби.       Девушка прошла в зал и поставила кружку на один из столиков. Она старалась не смотреть на Профессора, но когда он все же замечал ее взгляд на себе, Руби немедленно уводила глаза. Желая как можно сильнее отсрочить неминуемый разговор, девушка пыталась занять себя делом. Официантка посмотрела на руку, в которой несла кружку. По сравнению с правой ладонью левая казалась покрасневшей и немного распухшей. Движения пальцев сопровождались колющей болью, отдающей дальше по запястью. Вот и еще одна причина отложить разговор со своим гостем.       — Вы не особо торопились, — Профессор оперся о стол и взял в руки напиток. Да, аромат явно не как у горячего шоколада.       Руби, уже оказавшаяся за поворотом кухни, сама не заметила, как поморщилась и повела головой.       — Забыла. Я в последний раз это... имя называла, когда только приехала, — через паузу. — Сама привыкла к «Шао», — мысль, что она хотела бы оставить свое имя именно таким, растворилась в воздухе.       Как назло, успокаивающая мазь и бинты нашлись слишком быстро — ножницы же и вовсе лежали прямо на столе. Под именем «Шао» девушка очень хорошо научилась ориентироваться в таверне за несколько лет работы. И если в самые занятые дни с полной посадкой это очень помогало Шао, то Руби эта ее мышечная память сейчас очень подводила. Промыв руки под струей холодной воды, девушка вышла в зал и встала у барной стойки, разложив медицинские принадлежности.       — Ауру совсем не следует так беречь, — послышалось за спиной.       Руби повернулась в сторону говорящего. В отличие от официантки на Профессоре не было и следа от недавней драки. Мужчина стоял, скрестив ноги, и спокойно попивал свой излюбленный напиток. От всей этой картины у Руби сморщилось лицо. Он не пил какао.       — У меня предел, — отвернулась. И пока у нее была секунда недоумения со стороны Озпина, девушка перевела на действительно волнующую ее сейчас тему. — Где Оскар?       Тишина. Настолько мучительная и долгая, будто бы Руби и не задавала этого вопроса. Молчание было оглушающим и говорящим гораздо о большем, чем любые возможные слова. Казалось, что Руби в очередной раз спросила об этом саму себя в своей же голове, утопая в воспоминаниях событий давно ушедших дней. Как стоило поступить? Что было вернее сказать? И нужно ли было вообще что-то говорить? Ответом для девушки всегда оставались головная боль и шум в ушах. Никто не торопился с ответом и сейчас.       Мужчина с глухим звуком поставил кружку на стол. Руби, ведомая не до конца осознаваемым даже ей самой порывом, вновь устремила взгляд исподлобья на мужчину. Он выглядел совсем не таким, каким она его запомнила. И дело было даже не в другой одежде, новой прическе и прошедших годах. «Оскар» все еще имел слегка смугловатое лицо, каштановые волосы и те самые, янтарно-изумрудные глаза. Да даже одежда была в тех же зеленых оттенках. Но что-то не давало Руби покоя. Все движения, все поведение, все эмоции не были Руби знакомыми. В прошлом, даже когда Профессор Озпин брал полный контроль над телом, отзвуки присутствия Оскара продолжали невидимыми частицами витать в воздухе. Возможно это и было одним воображением Руби, но ей всегда казалось, что в почти незаметных движениях пальцев и дрожи зрачков глаз свои мысли выражал сам Оскар. А сейчас в груди разливалось полное горечи предположение, что если бы Оскар был здесь, девушка бы абсолютно точно смогла узнать его еще несколько дней назад.       — Мы пытались удерживать слияние, — Профессор Озпин стоял, сложив руки на груди. Он обдумывал слова. — Столько, сколько могли. Но...       Пальцы левой руки непроизвольно сжали кольца ножниц. Больно.       — Он держался молодцом, Руби, — с напором. И через небольшую паузу: — Он верил, что вы живы.       После всего произошедшего — после всех падений, разногласий, споров, подозрений и — главное — прошедшего времени этот человек все еще продолжал обращаться к ней на «Вы». И даже сейчас, когда он понимал, как она может воспринять эту новость, — не посягнул на свои принципы. «Вы живы». Девушка опустила руки на стойку. Сжатые в кулаки кисти, казалось, были от ее лица так же страшно далеки, как и близки. Девушка тихо наблюдала за этими странными изменениями. Она будто погрузилась в какой-то старый черно-белый фильм, не отличающийся не красотой картинки, ни моралью. Звуковой дорожки тоже не было слышно. Остались лишь наигранные эмоции так и не передавших реальных чувств отношений. Фильм, актером которого она стала по несчастью, не баловал реальными, ощутимы всем естеством, событиями. Все было выдумкой, ничто не имело веса. Теперь — так точно. Совсем скоро должна была вылезти дурацкая надпись «Конец», и фильм начался бы заново, пока треск от видеографа заглушал бы разговоры в зале.       Руби хотела что-то сделать, но стоило ей только ступить в сторону, как, на подкосившихся ногах, она полетела вниз. Она наверняка бы не отделалась одними шишками на коленках, если бы Профессор Озпин не среагировал вовремя. Было ли дело в его Проявлении или в насмотренности, опыт в которой насчитывал уже не одну сотню лет, — было понять так же сложно, как и самого мужчину. Руби приложила руку ко лбу, пытаясь снять жжение, исходящее будто бы прямо из-под кожи. Она совсем не заметила, как чуть не потеряла сознание.       — Пройдемте, — Озпин повел девушку к ближайшему стулу. Руби не сопротивлялась.       Как и всегда.

***

      — Нет, — Руби сидела на стуле, опустив голову. В руках у нее была кружка с уже остывшим напитком. Она не сделала и глотка. — Ни за что.       Мужчина напротив со свистом выдохнул и зачесал челку назад. Он не мог добиться от девушки единственного, ради чего они проделали весь этот долгий путь. Конечно, никто и не рассчитывал, что Руби сиюминутно согласится вернуться к команде. Хотя то, что когда-то и называлось «командой», теперь больше походило на очерствевшую и озлобленную кучку дикарей, ведомых своей выгодой. И лишь изредка — болью. Все происходящее будто бы было чьей-то злой и несмешной шуткой.       Кто бы мог подумать восемь лет назад, что сегодня от охотников не останется даже названия.       — Руби, я понимаю ваше недоверие, — Озпин определенно точно сдаваться не собирался, — но нам наконец-то вновь случилось сыскать силы для продолжения борьбы. Да, для полномасштабного противостояния Сэйлем нам и вправду еще не хватает приспособлений.       На словах о бушующем за Куполом зле, в его, казалось, девственном обличии, плечи девушки вздрогнули.       — Нет и метóды. Но Руби, — последнее слово Профессор выделил, — у нас есть люди. Официально это еще не было извещено, но курс уже выбран.       — Хотите стать как те охотники? — девушка подняла голову и посмотрела на мужчину. Ее позабавили его слова. Но смеха почему-то так и не было.       Профессор Озпин смерил официантку долгим задумчивым взглядом. Всматриваясь в ее черные глаза, он будто бы искал в них какую-то зацепку. Возможно, так он пытался решить, какие слова сказать следующими. Но Руби знала определенно точно: что бы он ни сказал еще, на что бы ни надавил — ее ответом будет «нет».       — Нет, не в наших планах бросать людей прямо на смерть. Но нам нужны... ресурсы, — и снова через паузу. Похоже, Профессор действительно старался не задеть девушку за живое. Или — наоборот. — Если сможем объединиться, вместе прийти к метóде, которая прекратит все пересуды, то сможем...       Пауза.       — Сможем вернуть тех, кто остался там.       Было слышно ругань Мари за дверью и ворчание Шелтера. Возможно, кто-то из напавших очнулся. Уже постепенно светало, а глаза только сильнее начинали слипаться. Впереди еще целый рабочий день, да и о головорезах вспоминать не хотелось. Но даже это было лучше пульсирующей боли в голове от непрошеного разговора о том, во что Руби не просто не хотела возвращаться. Она хотела об этом забыть.       — Я не говорю спроста, Руби, — от повторения этого имени уже начинало тошнить. — Нам уже удалось спасти многих. Теодор, Нора, Рен — и это лишь малая часть. Руби, нам нужна Корона.       Мужчина присел прямо перед официанткой.       — Руби, мы спасли Блейк. И Йанг тоже*.       Девушка отрешенно рассматривала лицо Профессора. Или Оскара. Но она, и правда, не могла разглядеть ни в мимике, ни в самих чертах ни одного из них. Профессора она запомнила в его предыдущем воплощении, а в этом она представляла только Оскара. Теперь не было ни того, ни другого. Руби чувствовала каждой клеточкой своего тела, какой одинокой она оказалась. Еще несколько часов назад она была окружена пьяными стражами и невыразимо несносными, но всегда такими родными Мари и Шелом. Всего несколько часов назад она была уверена, что ее заново сотканный крохотный мир никогда не распадется. Руби была уверена: да, она не смогла сберечь Ремнант. Но он всегда был таким большим и тяжелым. Как же ей было непросто все те годы. Но всего несколько часов назад, она хотела верить, что теперь, когда ее мир сомкнулся на одной захудалой таверне, она выдержит эту ношу. Она даже была уверена, что ее собственные кошмары, так и норовившие обрушиться на ее реальность, не выберутся дальше ее черепной коробки. Она верила, а теперь сидела совсем одна в этом огромном мире.       — Вы хотели про Проявление спросить — не ошибаюсь? В последний раз срабатывало в Вакуо. У меня-то и ауры теперь вдвое меньше, — находившиеся на улице Мари и Шелтер, похоже, уже собирались возвращаться. Руби убрала кружку в сторону и встала, не забыв поправить юбку. — Я все сказала, Профессор. Оставайтесь до завтра. Устали наверняка.       Девушка прошла на кухню. Руби все еще надо было перевязать руку, а «Шао» — убрать кружку.

***

      Руби и команде так и не дали увидеть Меч Разрушения, но девушка определенно точно знала, что его перенесли из Академии в здание Совета. Охотница даже не знала, как он работает и какие причуды от Духа Реликвии стоило ожидать на этот раз. Наверняка, что-то связанное с войной. Но Корону нужно было уничтожить. И что же с этим не поможет, как не сама Реликвия Разрушения?       Под крики студентов и других охотников девушка наконец смогла выбраться из здания Академии Шейд. Палящее солнце ослепило охотницу так же быстро, как и сама тьма перекрыла ей взор. Гримм. Кругом были Гримм. Казалось, что все Вакуо превратилось в их источник. Улицы были покрыты вязкой субстанцией, на поверхности которой дрейфовали сухие остатки конечностей монстров. Стоял невыносимый запах тухлого мяса и чего-то приторно сладкого. От вида этой картины у Руби скрутило живот. Возможно, ее бы даже вырвало, но нечем. Когда команда узнала о нападении на город Сэйлем, никому никакого дела не было до завтрака. И еще эта проклятая Корона Выбора. Она же должна быть в Вейле! Как она оказалась здесь?!       Эмоции сменяли одну за другой. Руби злилась, была запутана, ей было стыдно. И просто страшно. Как, как подобное могло случиться? Как Боги могли допустить такое? Что они им сделали, что у них не было и шанса на спасение? Вся их жизнь была лишь чередой неминуемых предательств, обмана и смертей. Как ей теперь это решить, если не...       Руби посмотрела на Реликвию, крепко сжатую в руках. Корона, перечеркнувшая все ее надежды, равнодушно переливалась на свету. Нет. Если она и не может никого спасти, она точно не позволит этой тупой блестяшке уничтожить весь мир. И единственный способ для достижения этой цели девушка видела в Реликвии Разрушения. Несколько зданий в округе уже было разрушено, но некоторые стены все еще продолжали обваливаться. Были слышны крики, клокот, рев. Все в Вакуо говорило о смерти. Руби знала: она должна уничтожить Корону Выбора. Она не позволит Братьям прийти и убить всех ее близких. Она уничтожит саму основу этого мира, и возможно даже, эту, давным-давно проклятую, блядскую планету.       — Руби! — как молотком по голове. Слишком отрезвляюще и слишком пьяняще, чтобы поверить. Он пошел за ней?       Девушка, стоявшая посреди улицы с одним уцелевшим зданием, обернулась. Оскар протирал пот с подбородка и тяжело дышал. Там, в Академии, же было столько охотников и Гримм. Как он смог проскочить незамеченным? Головой Руби ясно понимала, что пришел он не за ней. Украденная Корона слишком сильно выделялась на поясе девушки — ее было невозможно не заметить. Руби прерывисто выдохнула. Разумеется, они бы послали кого-нибудь за ней. Она ведь так ничего и не успела объяснить — Сэйлем, собственной персоной, как раз напала на Академию в тот момент. Но на границе сознания почему-то все равно крепко держалась слишком очевидная мысль: Сэйлем была не при чем.       — Руби, пожалуйста!       — Уходи, — она не могла ответить по-другому. Не после того, что узнала. Не ему. — Оскар, уходи! Беги отсюда!       Парень наконец вытянулся во весь рост. Похоже, он так спешил, что даже забыл свою трость.       — Руби, прошу. Я уверен, что бы не сказал Румпел...       — Я не отдам Корону! — как бы Руби сейчас не старалась, голос, манера речи, поведение — все ее выдавало. Все в ней дрожало.       — Пожалуйста, Руби. Я пришел помочь тебе, — непрошенные слезы все-таки покатились с глаз, путаясь в ресницах. Оскар был последним человеком, которому Руби хотела противостоять. Ну почему все должно закончиться именно так? — Я пришел за тобой — не Короной. Прошу, что бы там ни было: вместе мы это решим.       Почему? За что? Как все пришло к этому? Сколько еще можно было терять? День за днем — одна смерть. А теперь, оказывается, ни в чем не было смысла. Даже в них двоих. Руби перестала сдерживать эмоции. Она уже просто не могла, да и не хотела. Глаза начало резать от белого, холодного света. Кажется, она закричала. Голову будто бы кто-то начал раскалывать на части, все отламывая и отламывая кусок за куском. Кто бы это ни был — Руби он не жалел. Даже ноги пробирала судорога, но они, как назло, стали вдруг деревянными, как две тупые палки. Все было тупо, во всем этом мире. Все было несправедливо.       Послышался взрыв, а затем скрежет несущих стен.       — Руби! — падающие обломки бетонного здания и обезображенное испугом лицо Оскара стали последними воспоминаниями Руби о том дне.

***

      — Опять, что ли, кошмар? — почти неразличимое сонное бормотание послышалось у соседней стены. Руби сидела, сгорбив спину, и тупо рассматривала свою левую ладонь. Она была перебинтована, а боли от остриев Короны, которую, казалось, девушка плотно сжимала в руках буквально только что, не было. Она снова подскочила среди ночи. Снова вскрикнула. Снова кошмар.       — Извини, — Руби свесила ноги с кровати. — Пойду, пройдусь.       — Ты вчера уже нагуляла себе проблем на задницу, — Мари повернулась к стене, сильнее укрывшись одеялом. Официантка вяло улыбнулась.       — Дальше зала не выйду.       И она действительно не собиралась выходить. Ровно как и день назад, Руби не планировала ввязываться ни в какие истории. Но возможно, они сами ее находили. Спустившись по лестнице в зал, девушку встретила уже привычная тьма. Если не считать кухню, на первом этаже практически не было окон, поэтому тут всегда было темнее и, даже казалось, намного тише. Но в этот раз что-то было неправильным. Обычно немая тьма, сверкавшая своими узкими глазами из-за углов, сегодня была трепетнее обычного. Что-то в ней колыхалось, плескалось и готовилось вырваться наружу. Руби напряглась. Это странное ощущение не было похожим на то в подвале. Там было шумно, хоть и нелюдимо. Она помнила шорох веток и прошлогодних листьев, в переговорах которых не разобрала шагов напавших. Но теперь, в этом зале, было совсем тихо. И здесь определенно кто-то был.       — Здесь есть кто-то? — очевидный, но точный вопрос. Если Руби и предстояло пережить еще одну попытку нападения, в этот раз она лучше будет первой, кто заметит чужого.       В ответ на вопрос до уха долетел слабый, истошный писк старого покрытия. Опять эти деревянные доски. В этот раз все-таки надо обойтись без порчи имущества — не в главном зале. Руби тихо сделала несколько шагов вперед. Если этот «кто-то» и повернулся, то идти к ней явно не собирался. Глаза начали постепенно привыкать к всеобъемлющему мраку, и вдалеке, между столами у стены, показалась высокая фигура. Да быть того не может — Профессор Озпин?       Девушка облегченно выдохнула. Она, конечно, не думала, что Профессор любитель прогулок ночью в темноте, но все же ее обрадовало, что это не был кто-то не знакомый ей. Руби увереннее двинулась в сторону нарушителя ее спокойствия.       — Профессор? Что вы тут делаете? — официантка проплыла между длинными столами и оказалась за спиной мужчины. Ответа не последовало.       Руби свела брови к переносице и протерла глаза. Если этот столетний дед сейчас начнет ей затирать какую-то великоморальную историю, лишь бы переманить на свою сторону, — она ему вмажет. И хоть Руби все-таки была готова дождаться его слов, тишина все затягивалась. Прерванный сон наконец начал напоминать о себе, и глаза девушки непроизвольно заслезились. Пора было это заканчивать.       — Ладно. Профессор, вы как хотите, а я спать.       Руби показалось, что этих слов может быть недостаточно, чтобы показать ее готовность покинуть безмолвное общество мужчины, и она аккуратно положила ладонь на плечо Озпина. Как жаль, что слабое сияние глаз она заметила, только когда он повернулся, чтобы напасть.       Вырвавшийся кашель, выбивший весь воздух из легких, стал отзвуком удара о холодный камень. Руби не сразу сообразила, когда она оказалась впечатана в стену, но боль, словно током сковавшая спину, вернула ее в реальность. Она попыталась поднырнуть под руки напавшего, но мужчина, похоже, знал все ее приемы. Не успела Руби сделать и шага в сторону, как ее ребра содрогнулись от удара по дых. Из глаз полетели искры, а воздух, которого и так не хватало, будто бы и вовсе исчез. Девушка бессильно упала на колени, пытаясь наполнить легкие хотя бы небольшим количеством кислорода. Сухой кашель разрывал горло, а у пола искрились красным ее руки. Руби не выдержала боли и припала на одном локте, когда острый нос сапога повалил ее в бок. Покатившись в сторону, девушка задела спинку оставленного на столе стула. По всему залу раздался тяжелый грохот от трещащего дерева.       Руби повезло: стул упал в нескольких сантиметрах от ее лица, тем не менее не задев Профессора. Если это вообще был он. Но медлить Руби не могла. Может, девушка уже и не была охотницей много лет, но она все еще понимала цели нападающего по способу ведения драки. И в этот раз, Профессор явно не намеревался разбудить в девушке стремление к победе. Он хотел ее убить.       Руби распахнула глаза, осматривая темное помещение. Стол, стулья, еще столы, стул этот напротив — точно! Можно попробовать кинуть его под ноги. Надо лишь дотянуться, снова. Девушка, под разносящиеся эхом удары от тяжелых каблуков, резко подтянула к себе упавший стул. Дыхание все еще оставалось прерывистым и отдавало обжигающей горечью в горле. Казалось, сердце колотилось где-то на уровне стоп, когда Руби изо всех сил оттолкнула ногами деревянный предмет от себя. С гулким грохотом стул оказался впечатан в соседний стол, и если Озпину и удалось его перепрыгнуть, он определенно точно запнулся за одну из кривых ножек. Послышался удар о пол. Упал. Теперь — только бежать. На кухне должны быть ножи.       Запинаясь о собственные ноги, падая на колени и задевая стоявшие рядом столы, Руби бежала в сторону барной стойки. Стараясь перекрыть путь мужчине за спиной, она специально роняла стулья на пол. По всему залу стоял треск мебели и звон битой посуды. Руби была уверена: она подняла всю таверну. Но волновало ли ее это — оставалось невысказанным вопросом даже для нее.       Руби уже была готова перепрыгивать прямо через барный стол, если бы это помогло ей сократить время, но она успела увидеть лишь его ребро. Выстрел в спину обдал сокрушающей мощью все ее тело, и она полетела прямиком вниз, задев переносицей стойку. Красные искры, казалось, уже летели прямо из глаз. Теплая жидкость тонкой струйкой потянулась по всей щеке, собираясь в ямочке над губой. Нос обдало металлическим запахом. Руби сжалась в клубочек, пытаясь справиться с болью. Казалось жгучий яд начинающейся агонии провел свои ветви по всему ее телу, заставляя содрогаться от каждой попытки вдохнуть. Руби знала, что надо было двигаться. Надо было бежать. Осталось ведь всего ничего до кухни, и ей будет чем защищаться. Осталось еще чуть-чуть. Осталось совсем немного... Дотерпеть.       Девушка через полуприкрытые глаза видела, как ее тело переворачивают на спину. О боли она уже старалась не думать. Кровь начала попадать в глаза, поэтому Руби не могла разглядеть лица напавшего. Конечно, она знала, что это Профессор. Но она продолжала старательно вглядываться в черты человека напротив нее. Пряди челки перекрывали взор, раздражая оболочку глаз. Слезы не падали с ресниц, так и оставаясь наполнять веки. Совсем скоро Руби перестала различать предметы вокруг нее. Но она успела убедиться: на нее напал не Озпин.       Удар битой по голове сопровождался ослепляющим светом, когда цепко впившиеся в шею девушки пальцы ослабли. Резко стало легко и почему-то холодно. Где-то над головой были слышны знакомые голоса. Обжигающее болью горло почти неуловимо обволакивал воздух. Кто-то начал спорить, становилось шумно. И когда кто-то обратился к самой девушке, Руби закрыла глаза.

***

      — Вы с ума тут совсем все посходили? — Мари не была согласна с дальнейшим планом действий. Да, парень в зеленом был крепко связан, но это точно не гарантировало безопасность их официантки. И хоть сама девушка просила об этом, горничная не собиралась так просто сдаваться.       — Мари, пошла отсюдова. Не твоего ума эдак дело, — Шелтер, что примечательно, был на стороне официантки. Когда она очнулась, он не прекращал искоса поглядывать в ее сторону, размышляя о ее роли в произошедшем. Возможно, он уже тогда решил довериться своей работнице. И Руби — Шао — была ему благодарна.       — Мари, я разберусь. Клянусь тебе, он меня не тронет, — Руби, сидевшая все это время на единственном в подвале стуле, прижимала тряпку со льдом к носу. Припухлость получилось снять аурой, но вот для раны сил ей не хватило.       — Никуда я вам не пойду! — девушка стояла на своем.       Руби и Шелтер переглянулись. Немой диалог занял всего несколько секунд, после чего мужчина кивнул. Дверь в подвал закрылась под возмущенные крики горничной, безуспешно пытавшейся спрыгнуть с плеча Шелтера.       — Ушли, — отложив в сторону промокшую тряпку, девушка поднялась на ноги.       Привязанный за руки к железному пруту стеллажа мужчина приоткрыл глаза. Теперь Руби видела, что на нем не было обычного обмундирования для борьбы с Гримм. Озпин был в простой рубахе и свободных штанах. Он точно не собирался на нее нападать.       — Так вы поняли, что я не обмирал? — мужчина устало прокашлялся, когда официантка наконец освободила его руки от жесткой веревки. Прохлада от металла полки стеллажа немного снимала боль на макушке.       — Когда спустились, заметила, — Руби подошла к столу напротив и кинула тряпку со льдом в руки мужчины. — Но в сознании только вы здесь...       Озпин смерил девушку пронзительным взглядом из-под лба, прижимая лед к зудящей шишке на голове.       — Так ведь?       Понимая, что он находится в не подобающем ситуации положении, Профессор Озпин не без усилия поднялся на ноги. Сидеть впечатанным в металл и делать бессознательный вид было не самыми приятными занятиями на свете. Казалось, затекло все: начиная от пальцев ног, заканчивая шеей. Мужчина облокотился на стеллажи, разминая затекшие части тела. Вся эта картина походила на его желание посильнее отсрочить этот разговор. Или — сделать вид.       — От Сэйлем люди выбирались помалу. Мы и Оскар так же смогли спастись не тут же. Я не могу сказать, что там стряслось в действительности, но... — Руби вслушивалась в каждую букву, каждый отзвук эмоций, с которыми до нее доносились слова. Она теребила ногти правой руки, пытаясь немного успокоиться и сконцентрироваться на сказанном. Но с каждым новым предложением чувства оставляли все меньше места выдержке.       Мужчина напротив сделал глубокий вдох и посмотрел прямо на затихшую фигуру на стуле.       — Это были пытки, Руби. Оскар никогда не был из тех, кто бы предал такое ближнему. Поэтому я не был в контроле. Даже не могу вспомнить, что там происходило. Но это одна из причин, почему мы тебя пробовали сыскать.       — Вы опять соврали, — как факт. Без эмоций, без переживаний.       «Опять». Что этот человек от нее хочет? С самого своего приезда он купался в своей лжи, вычерпывая из этого моря все новые факты. Бессмысленная ложь, которой он пытался вернуть ее в бессмысленную борьбу. Но если и бороться, то за что? За то, что когда-то называлось Ремнантом? За разбитую на куски команду, которая наверняка ненавидит своего лидера? Или за обезумевшего человека напротив, так и ждущего вырваться наружу в удачный момент? Чего Озпин хотел добиться, приехав сюда? Напугать ее? Или, и вовсе, дать Оскару ее убить? Ведь Руби теперь слишком отчетливо видела: если душа Оскара еще и жива, то сознание давно погрузилось в темные пучины Гримм.       Бороться было не за что.       — Руби, мы искали тебя не только из-за Короны.       Одни были убиты.       — Мы все обращались к Оскару.       Другие должны были быть убитыми.       — Он не подавал признаков.       Весь этот мир должен быть убит.       — Он ответил только тебе.       Пауза.       — Что?       — Руби, его можно спасти.

***

      Пролежавший под землей не один год металлический сундук не спасла даже несколько раз обмотанная вокруг него простыня. Где-то уже виднелась ржавчина, а некоторые гвозди и вовсе начали разлагаться. Радовало только то, что этот здоровенный ящик все-таки удалось открыть, хоть и не без определенных трудностей. Сегодня было пасмурно, поэтому даже утром лес казался мрачным и неприветливым. Множество будто бы скорчившихся в немой агонии ветвей перекрывали свет, поэтому разглядеть наличие всех предметов в ящике было практически невозможно. Можно было ориентироваться только на свои ощущения.       Пальцы равномерными и точными движениями нашли узел на ткани, в которую были собраны предметы, спрятанные в сундуке. Материал был холодным и, казалось, мокрым. Остатки пуха и ниток липли к ладоням, с новой силой воспламеняя остатки воспоминаний о давнем прошлом. Последнее движение рук — и на поверхности дна показался металлический корпус приспособления, вид которого так сильно хотелось забыть, и который никогда не покидал голову. Цвет инструмента казался тусклым, но даже так стальные детали отражали пробивающийся свет от затянутого облаками неба. Несколько секунд — и рука наконец легла на рукоять оружия. Холодная, но сухая. И все равно придется чинить, если вообще раскрыть получится. Проведя рукой вправо, ладонь остановилась на основании каркаса. Уплотненный, целый. Нетронутый. Руби убрала волосы за ухо и выдохнула. Ее собственная могила, в которой она так сильно хотела навсегда похоронить «Руби Роуз», была открыта.

***

      Комната, ставшая за шесть лет практически родной, теперь казалась неправильной. Вид опустевшего ровно наполовину помещения даже вызывал некоторую озадаченность о событиях, в ней произошедших. Не то что бы у Руби и Мари было много вещей, но теперь одного взгляда на комнату было достаточно, чтобы понять: один из ее обитателей покинул это место. Горничная в последний раз осмотрела комнату и побежала по коридору к лестнице. Как бы не опоздать на прощание.       Руби и Профессор Озпин стояли на крыльце и обменивались последними словами с Шелтером до отъезда. Найти замену Руби оказалось непросто, но таверна уже на днях ожидала приезда нового сотрудника. Словом — девушку теперь действительно ничего больше не держало. Сложенная за спиной Роза в Полумесяце непривычно тянула спину, и Руби то и дело тянулась к рукояти, чтобы поправить ее**. В небольшой сумке на плече лежал и тот самый, когда-то излюбленный плащ. У Руби просто рука не поднялась надеть вещицу, но и оставить она его не могла. Еще бы и Мари докопалась.       Словно прочитав мысли девушки, горничная вынырнула из здания на холодную улицу. Кутаясь в сероватого цвета накидку, девушка встала около Шела, не выходя из-под навеса. Руби уже и сама заметила, что начинался дождь.       — Ну все, давайте. Мне смену уж в скорых открывать, — Шелтер скрестил руки на груди. И правда, их утро, в которое они с Профессором должны были отправиться в Вейл, уже слишком затянулось. — Это — береги ее.       Озпин нарочито медленно кивнул и улыбнулся. Как же сильно ему шла эта маска.       Мари, не выдержавшая какой-то излишней скромности во всем этом мероприятии, подошла к Руби и обняла девушку, не забыв укутать ее в своей тоненькой кофточке. Сама наверняка мерзнет, а все думает о своей подруге. Но были ли они вообще подругами? Они работали вместе, ели вместе, спали вместе. Они все делали вместе, но было ли это их желанием? Руби не знала наверняка. Но была ли виной этому нахлынувшая сентиментальность от происходящего или все же что-то более искреннее, бывшая официантка все же обняла в ответ дрожащую от холода горничную. Они простояли так несколько секунд, не проронив и слова. Это был конец целого этапа для всех них. То, что еще вчера занимало всю их жизнь, невозвратимо испарялось. И теперь им предстояло взглянуть на что-то новое и неизвестное.       Мари отпрянула первой и слишком быстро скрылась за дверью. Удачи ей, во всем.       — Ну все, идите. Поезд скоро отправляться уже будет, — и повернувшись всем телом к Руби, хозяин таверны добавил: — Знал я, что ты здесь ненадолго.       Дверь закрылась. Закончилась целая история. Теперь нет возможности повернуть назад, выбрать другой путь. Только вперед, прямиком к тому, отчего все бегут. Отчего так отчаянно пыталась бежать официантка таверны всеми забытого острова. Но именно сейчас Руби почему-то была уверена: последние слова Шелтер говорил совсем не «Шао».       Руби Роуз, наконец-таки, вернулась.