Глава 11: «За шорохом страниц»

      Вдоль светло-серых стен кабинета невидимыми нитями были протянуты трубы отопления, которые так и не давали присутствующим такого желаемого избавления от пробирающегося под кожу холода. Даже казалось, что батареи не работали вовсе в отличие от гудящего кондиционера над головами. Но пожаловаться на неудобства никто так и не осмеливался — Винтер, похоже, никакого дискомфорта не испытывала. С другой стороны, было бы странно, будь это место теплым или, еще чего, уютным. Случившаяся потасовка несколькими днями ранее выбила из этого места даже его мнимое равнодушие.       — Пока что затихнем, — Винтер стояла поодаль от стола и протирала ладонью пыль со стерильно вычищенной дверцы стеклянного шкафа, — поэтому озадачьтесь скорейшими поисками Короны.       — Рен подтвердил, что она не лукавила тогда. Отправимся, как Оскар будет в здравии, — Озпин стоял на почтительном от женщины расстоянии, но все равно говорил полушепотом.       — Надеюсь, что так. Даже не думайте спускать с нее глаз. Кстати, о нашей гостье — Йанг? Ты закончила?       Притихшая девушка вглуби кабинета сидела на кресле и неестественно горбилась над столом. Перед ее лицом лежал планшет, экран которого был заполнен нескончаемым потоком текста с непонятными формулировками. Йанг уже несколько раз перелистывала страницы соглашения, которое была вынуждена подписать.       — Это действительно так необходимо? — волосы девушки падали вниз, прикрывая черты лица. Но и без взгляда на нее было понятно, что она колебалась.       — Йанг, ты же все видела. Первая заметила, сама оттаскивала, — фигура в мертвенно-синем плавно двинулась в сторону стола. — Ей нужно оказывать помощь и вовремя останавливать. Мы бы предложили лечение ей лично, но ты же сама знаешь. Да и с Тайем так и не удалось связаться.       Йанг дернула подбородком, когда волна мурашек накрыла ее от спины до макушки. Пролистав страницы до конца, она немигающим взглядом уставилась на строчку, где должна была оставить подпись. Внутри что-то кричало и металось, не позволяя охотнице выполнить просьбу. Стало глухо и темно, а единственным режущим глаза светом остался равнодушно мерцающий экран перед лицом. Девушка не двигалась, пока совсем рядом, ровно за спиной, не послышалось эхо певучего голоса.       — Блейк приедет уже завтра, Йанг. Не глупи, ты же не хочешь ей навредить.       Приглушенное на ночь освещение за стеклом кабинета начало наливаться привычным бесцветным холодом. Наступил восьмой час — совсем скоро по расписанию весь корпус проснется и выйдет из своих укромных жилых комнаток. С верой, что они трудятся на исключительную пользу миру.       Винтер сузила глаза, когда Йанг резко подорвалась с места, чуть не задев саму женщину. Неубранные пряди наверняка мешали ей видеть отчетливо, но она будто нарочно их не трогала. Наконец, охотница взяла лежащий неподалеку от планшета стилус в левую руку.       — Йанг, ты можешь писать правой.       — Так привычнее. Теперь.       Девушка не стала дожидаться одобрения или слов благодарности, поэтому сразу после окончания "процедуры" не нашла ничего лучше, чем скорее покинуть помещение.       — Другим бы вы такую дерзость не спустили, — Озпин смотрел на закрывшиеся двери, скрестив руки на груди.       — Другие не из команды «РВБЙ». Пусть выделывается, пока еще может, — Винтер вытянула перед собой планшет, всматриваясь в экран. Подпись вышла кривой, а имя ее владелицы почти не читалось.       — Потолковать хотел о фестивале. Недобрые слухи ходят.       Цокнув языком, Винтер прошла к столу.       — Так это и не слухи. Да, отменили. На северо-западе неспокойно — Теодор говорит, Совет несколько отрядов отправил к Вайтелу. Гримм через Купол прошли, погибшие есть. На этом краю географии защиты никакой. Да и вы добавили масла в огонь — как только информация в СМИ просочится, верхушка не помедлит нас обвинить в содействии. Поэтому с порохом план откладываем.       Пока женщина была занята перебором техники и бумаг на столе, Озпин помог убрать на место стул для Йанг.       — Его все еще недостаточно?       Винтер устало выдохнула. Ровно так же, как делают вымотанные нескончаемой работой родители в ответ на глупый вопрос их ребенка. Возможно, она не спала всю эту ночь, улаживая какие-то дела. Озпин невесело вспомнил свои годы в роли Главы Совета. И все же иметь возможность на что-то повлиять теперь он ценил гораздо выше.       — Профессор, вы как с Луны свалились. На Санусе масштабные разработки залежей материалов проводить невозможно, а с Менаджери у нас едва ли налажена связь. Да и обладает он меньшей мощностью, чем прах огня. Мы не можем прервать пятилетний конфликт лишь горсткой пепла.       Винтер протерла ладонью лоб и выпрямила спину.       — Пока производство и поставки не будут налажены, а Совету крайне не потребуется помощь охотников — мы будем ждать подходящего момента.       — Даже если будут гибнуть люди? — мужчина смотрел на движущийся за окном лифт. Похоже, «Остров» постепенно оживал.       Женщина криво улыбнулась и повторила позу своего гостя.       — Когда вас начали волновать такие мелочи? Неужто у нас спится плохо? — Озпин строго посмотрел на Главу ополчения охотников. Винтер никогда не отличалась слишком добрым нравом, но и припоминать ошибки раньше не любила. Власть разное может сотворить с человеком. — Как бы оно ни было, с Короной мы увеличим наши шансы на восстановление, скажем, сотрудничества.       Переливающаяся болезненным холодом заколка скрылась за блондинистыми прядями, когда охотница наконец повернула голову в сторону мужчины.       — Идите, Профессор, вам следует отдохнуть к завтрашнему дню. Уверена, вы тоже не горите желанием пропустить возвращение своей воспитанницы. Как жаль, что вы так и не нашли времени посетить ее в Вейле.       Только после короткой битвы взглядами Озпин все же сдался под давлением нынешнего лидера охотников. Винтер Шни теперь имела все козыри в рукаве: начиная от происхождения, заканчивая статусом Девы Зимы. Выяснение отношений с таким человеком могло привести к еще большему разладу в их обществе, а этого допустить было никак нельзя. Не когда одна из Реликвий была почти в их руках. Не когда его время было на исходе. Не когда они нашли Руби.       Вежливо попрощавшись со старшей по званию, мужчина вышел из кабинета, где его все это время терпеливо ждал Рен — один из немногих приближенных, кто мог следить за состоянием ауры Оскара. Или Озпина.

***

      Строение и расположение помещений на «Острове» было определенно странным и запутанным. База не была похожа на лабиринт — скорее, это был один общий организм, подчинявшийся какой-то определенной закономерности. Будто все в нем было направлено на достижение какой-то великой цели, неведомой им, обычным смертным. Тем не менее, успех этого дела зависел именно от ячеек этого общества — оторванных от всех, даже своих союзников.       В таких реалиях Руби чувствовала себя особо одиноко и потеряно. В комнате, где она находилась, во всю стену напротив входа была расположено окно, открывающее вид на зал жилого корпуса. Так она думала — даже при желании девушка не могла подойти ни к одной из стен. Она лежала на такой же, как и все вокруг, белоснежной кровати и осматривала помещение. Судя по его обстановке, оно было жилой комнатой. Она не казалась бедной, но ощущение бесчувственной пустоты исходило от самих ее стен. Как и от предметов в ней: начиная от больничного типа тумбочек и столов, заканчивая ремнями на запястьях девушки.       — Ты уже проснулась? — Руби не услышала ни стука, ни скрипа раздвижных дверей. Она обратила внимание на вошедшего, уже когда Эмеральд стояла неподалеку от нее. — Прогнозировали, что ты будешь спать еще несколько дней.       Девушка медленно обвела безучастным взглядом охотницу и отвернулась. Теперь она сама ощущала растекающуюся немоготу по всему своему телу — даже поворот головы отозвался каким-то странным мелким треском в ушах. Ее мало интересовала ее гостья и "подарки", которые та принесла с собой, — в руках девушка держала книгу в мягком переплете. Эмеральд несколько секунд стояла на месте и, не дождавшись приглашения, села на стул у кровати Руби.       — Тебе ввели успокоительное — потом ты сама заснула. Врачи говорят, ты была истощена, будто не спала несколько дней. Без сознания была два дня, практически не просыпалась, — девушка открыла книгу в своих руках где-то на середине и перелистнула несколько страниц. — Ты помнишь что-нибудь из этих отрывков?       Тишина.       — Что-нибудь болит? У тебя было много травм.       Тихо.       — Может, что-нибудь беспокоит?       Белое покрывало показательно сползло с резко выброшенной наверх руки, скрученной жестким черным ремнем. Он, казалось, был единственной вещью, отличавшейся от палитры этой комнаты. Звонкий щелчок металлического крепления отрикошетил от стен и разнесся эхом по помещению. Эмеральд горько выдохнула и опустила глаза.       — Это было требование Винтер по совету врачей. Извини, мы были против. Всего этого.       Руби всегда замечала, что Эмеральд в разговоре не любила углубляться в детали, используя обобщающие, но точные фразы. Если девушка не хотела делиться какой-нибудь информацией, она просто молчала. Но она никогда не врала. Почему-то именно сейчас Руби захотелось посмотреть на нее. Какое у Эмеральд выражение лица? Как она извиняется за то, что молчала об их планах? Ведь они погубили саму Руби — все об этом догадывались, хоть и не до конца понимали причин. И ведь им было абсолютно все равно.       Руби обернулась на девушку и распахнула глаза. Что это?       — Но мы не можем ничего изменить. Надеюсь, ты это поймешь и примешь. И касаемо этого — не волнуйся, — свободной рукой Эмеральд указала на ремни у кровати, — я сейчас же попрошу убрать. Сама не могу — думаю, понимаешь почему.       Руби поджала губы и свела брови к переносице, всматриваясь в лицо охотницы. Пытаясь понять ее намерения, девушка поймала себя на мысли, что Эмеральд, похоже, была крайне серьезно настроена. Как же сильно происходящее отличалось от ее мнения о ней всего секундой ранее. Когда молчит, значит, врет — конечно. Но Руби понимала, что именно сейчас Эмеральд говорила максимально громко.       — Говорить надо аккуратнее, даже если сильно тяжело на душе, — девушка сделала паузу и облизнула губы. — Но ты можешь выговориться кому-то из наших. На этаже над залом есть бар. Ты легко разберешься.       Девушка поднялась со стула и прошлась к соседней двери от входной. Руби не сразу обратила на нее внимание, так как она была выкрашена в белый цвет, ровно как и стены вокруг.       — Это ванная. На нашем этаже они есть в каждой жилой комнате. Можешь считать это собственной квартирой — она больше обычных и обустроена лучше. Шума никакого нет. В ванных же и вовсе совсем тихо, — Эмеральд на секунду скрылась за дверью, но вскоре снова вышла в комнату, растянув губы в тонкой линии улыбки.       Повисла тишина. Если Руби вначале и хотела как-то возразить, то сейчас ясно понимала, что должна была помалкивать. Она лишь чуть привстала на локтях и ожидала следующих действий охотницы. Та же в свою очередь тоже не торопилась, анализируя реакцию лежащей на кровати девушки и размышляя о дальнейшем плане. Наконец, убедившись в каких-то собственных догадках, — возможно, о которых даже подозревала сама Руби — Эмеральд окинула взглядом комнату еще раз и направилась к двери. И это было правильно — они никогда не были слишком близки. Но теперь именно это было одной из причин, почему Руби была ей особенно благодарна.       — Не буду тебя больше изводить. Сейчас же пойду в медотсек. Восстанавливайся и не бойся. Ты не одна, — последние слова Эмеральд бросила через плечо, скрываясь за дверьми.       Руби очнулась, только когда поняла, что смотрит на выход из комнаты уже несколько минут. Со звуком характерного хруста от накрахмаленного белья девушка опустила голову на твердую подушку и отвернулась к окну. Непонятно, насколько действительно была хороша шумоизоляция в этом месте, но она и правда не слышала никого снаружи. Лифты ходили, значит, был день. Может, ее комната просто находилась очень высоко?       От этой догадки стало только тревожнее, и Руби зажмурилась, пытаясь прогнать нарастающую панику. Теперь от мысли, что рядом нет простых, никак не заинтересованных в ней людей, по ребрам неприятно скребли когти страха. Специальный этаж, где жила парочка привилегированных охотников и толпа следящих за ними работников персонала. Стоит на них косо посмотреть — об этом сразу же узнает Винтер. А доверия она — как Руби ни пыталась себя переубедить — совсем ей не внушала. И хоть в глубине души она уже начинала догадываться о причинах, принимать их девушка отказывалась.       Это было не ее дело. Как и всегда. Не ей следовало об этом думать. Ни раньше, ни, тем более, теперь. Теперь — у нее другая цель.

***

      Как и обещала Эмеральд, совсем скоро в комнату Руби пришли несколько ассистентов из медотсека. В одной из них девушка даже узнала сотрудницу, приведшую ее в тот злосчастный день к Винтер. Она так и не узнала ее имени, но на самом деле ее не трогала эта недосказанность между ними. Почему-то Руби была уверена, что ей больше не придется контактировать с этой девушкой. Как минимум, напрямую.       В тот же день Руби начала реабилитацию по совету врачей. С их слов ей не стоило прибегать к большим нагрузкам на тело, а сперва хотя бы начать восстанавливать мышечную массу. Она сильно исхудала за последние несколько недель, а потеря сознания и вовсе довела ее тело до истощения.       Руби не противилась уходу. Все приемы пищи она проводила в своей комнате. Съедать получалось не все, и как бы девушка ни старалась, все равно каждый раз оставалась целая половина от порции. Руби не сказала бы, что и обычно мало ела, но количество еды здесь ей казалось чересчур большим. С другой стороны, она понимала, что действующим охотникам нужно гораздо больше энергии, чем обычным людям. Просто помнила по опыту. Когда работница уносила из ее комнаты очередной практически нетронутый поднос с едой, девушке стало особенно неудобно. Но милая женщина ее заверила, что со следующего дня ей можно выходить в общую столовую и есть столько, сколько ей самой захочется. Тем не менее, еда все равно была довольно вкусной.       Новоприбывшей охотнице также запретили уходить на другие этажи, а прогулки и разминку совершать только на своем. Как Руби поняла, на этом этаже жила большая часть команды, с которой она приехала на Гленн, но за весь день ей так и не удалось ни с кем пересечься. Все эти бесчисленные коридоры, казалось, ждали, когда их хозяева наконец вернутся со своей работы и оживят их. Прогуливаясь по этажу, Руби подтвердила свою догадку о строении здания: оно было целиком выполнено в виде кольца. Поэтому даже если бы она и заплутала, рано или поздно девушка все равно вышла бы к своей комнате, учтиво отмеченной табличкой с ее именем.       Ближе к центральному залу, Руби нашла несколько просторных зон для отдыха. Обычно там находилось несколько диванчиков или кресел, кофейный столик и небольшая барная стойка с безалкогольными напитками. Осматривая помещения, Руби они каждый раз казались давно брошенными, а от того и идеально чистыми. Ей даже было немного неуютно нарушать этот закономерный порядок, который тут сохранялся далеко не первый день. Особое внимание в таких комнатах привлекало окно во всю стену, открывающее вид на этот подземный «город». Похоже, такие были установлены повсеместно и имитировали иллюзию вида на улицу.       Каждый раз, когда Руби подходила к такому окну и смотрела вниз, она видела череду идущих куда-то людей. Кто-то опаздывал на работу, кто-то выполнял поручение начальника. Руби рассказали, что каждый зарегистрированный в этом месте охотник был привлечен к работе в одном из секторов. Кто-то отвечал за готовку, кто-то за растениеводство. Одни работали медиками, другие патрульными. И конечно, были и те, кто выезжал с «Острова» на специальные задания. Похоже, Руби относили именно к последним.       На удивление пустой на события день пролетел быстро. Руби выполняла рекомендации врачей и обустраивалась на новом месте. Ей даже удалось проверить шумоизоляция в своей комнате: расположение мебели ей настолько сильно напоминало вид больничной палаты, что к возвращению с прогулки начало мозолить глаза. К несчастью, сдвинуть с места удалось только кровать — на остальное у девушки просто не хватило сил. Но даже таких изменений хватило, ведь ей так хотелось наблюдать за жизнью через окно — без риска лишний раз упасть на колени от усталости.       Люди, которые безустанно бегали по залу внизу, заставляли Руби поверить в их дела. В их важность и плодотворность. Им было смертельно сложно, она это понимала: они уставали, заболевали и выполняли бесконечную череду поручений. Наверняка им было тяжело. Но вместо жалости Руби так и ловила себя на мыслях о зависти. Они верили в свою работу. В свою миссию. В охотников и сам этот мир. Даже в нее они продолжали верить. И именно это их цель — быть покорным делу, в котором они видели свой смысл. И ведь на самом деле это большая удача, хоть она и очень капризна в своих требованиях. Видеть живое в идее и делать все для ее осуществления — высочайшая человеческая потребность и принадлежность. И у Руби ее не было. Почти.       Следующее утро девушка провела в поисках той самой неизвестной столовой. Даже не дав Руби поправиться окончательно, бессонница вступила в ее жизнь с прежней силой. Охотница проснулась совсем ранним утром. Но похоже, она была не одна — в этот день еще до включения основного освещения многие жители корпуса уже были на ногах. Казалось, они чего-то ожидали. Но вряд ли это как-то касалось Руби в ее нынешних реалиях.       Столовая для привилегированных охотников оказалась этажом ниже жилого. По пути девушке встретилось множество новых лиц, среди которых иногда она замечала и знакомые. Увы, ей так и не удалось ни с кем встретиться — волна голодных охотников стремилась вглубь зала, завлекая девушку в свои пучины. Руби оставалось только двигаться по направлению толпы, старательно не обращая внимания на взгляды и шепот за спиной. Кажется, один раз кто-то даже показал на нее пальцем. Но может, ей это уже почудилось.       На удивление самой Руби это место обдало ее не только ароматным запахом горячей еды, но и приятным оживлением и дружелюбием со стороны окружающих. Вместо привычного холода и молчания охватывающих ее целиком стен, в этом месте со всех сторон были слышны хоть и усталые, но радостные приветствия и разговоры о бытовых заботах. Кто-то обсуждал ворчливых домочадцев, кто-то — несносный характер своего противника с задания, а кто-то и вовсе досадовал на очередную овсяную кашу, вместо пшеничной. В один момент Руби даже прислушалась к подобному разговору одной компании и ненароком захотела присоединиться к обсуждению, как ее окликнул чей-то мужской голос.       — Мисс Роуз! Как я рад, старикан Кроу о вашем приезде все уши прожужжал!       Возможно, если бы не ее фамилия, Руби даже не обратила бы внимания на этот голос, позволив ему раствориться в гуле толпы. Но он всегда был добрым и вежливым, особенно по отношению к ней. Интересно, смог бы он что-то изменить тогда, в Атласе, если бы не был на грани смерти.       Когда Руби обернулась, она сразу его узнала. Он совсем не изменился с тех пор. Только начал горбиться и медленнее ходить. Но впервые видеть Клевера живым, особенно сейчас, было словно подарком свыше. Наверное, Руби впервые была действительно рада встрече с кем-то знакомым из прошлого.       — Здравствуйте, Капитан. Это взаимно. Рада видеть вас в здравии, — кажется, она даже начала улыбаться.       — Да, меня и ребят подлатали здесь быстро. Я сам-то совсем недавно вернулся, — мужчина ответил девушке тем же и растянул губы в улыбке. На нем была белая свободная рубашка, обтянутая ремнями, и черные брюки.       — «Подлатали»? Ну и слово вы выбрали. Мы в последний раз разговаривали в самом Атласе, — Руби вышла из очереди к буфету, когда поняла, что случайно создала столпотворение, состоящее из крайне недовольных охотников. — Мне жаль о произошедшем.       — Нам всем, — в перерывах между одергиванием слишком сердитых мужчин в толпе из-за вставшей очереди, Клевер с интересом разглядывал девушку. Из-за большой разницы в росте это действо выглядело даже потешно. — Но важнее то, что мы живы.       Руби опустила голову на бок и вновь слабо улыбнулась, не глядя мужчине в глаза.       — Вы действительно не растеряли хватку лидера. Все так же мудры.       Клевер рассмеялся. Заливисто и искренне — как и раньше.       — Я все еще им и являюсь. Хоть мелких сейчас тут и нет, я за них отвечаю.       — Как они? — через паузу. Хоть Руби и откладывала этот вопрос, не спросить она просто не могла.       Мужчина посмотрел на девушку, пытаясь понять ее мысли.       — Все целы. Не корите себя — кому-то просто меньше повезло.       От такого развернутого ответа у Руби пробежали мурашки по рукам. Было ли дело в ее легкой одежде и выкрученных на полную мощность кондиционерах или все-таки в чем-то более глубоко тревожащем — думать не хотелось, хоть она и догадывалась о правильном ответе. Но ровно как и Клевер старался не брать в голову ошибки уже прошедших дней, так и Руби решила поступить на время этого разговора. И она была благодарна ему за такую возможность.       — За последние дни мне все говорили об обратном.       — Не стоит это рассматривать за чистую монету. Всем непросто, и все ищут виноватых в своих бедах, — у входа в столовую начала собираться толпа, о чем-то активно спорящая. Клевер, будто выжидая, все чаще начал обращать на нее внимание. — Я не знаю, что вы там увидели. Но я знаю, что вы там были одна. А одному — я уверен — решить загадку, которой несколько сотен, а то и тысяч лет, очень непросто.       Разговоры у дверей становились все громче, и вскоре уже казалось, что все в помещении были втянуты в эти разборки. Людей собиралось все больше, и они все кучнее толпились у выхода из столовой. Не обращать на это внимание уже было невозможно.       — Что там происходит? — Руби обошла мужчину со стороны и стала всматриваться в происходящее, ровно как и Клевер. — Кому-то плохо?       Мужчина ответил не сразу.       — Нет-нет, скорее, дело в другом. Подождите немного здесь. И не подходите.       Несмотря на свое состояние, Клевер скоро ворвался к собравшимся и начал пробивать себе путь к выходу, не забывая иной раз извиниться перед зеваками. Учитывая раны самого мужчины, удивительно, что он попросил именно Руби остаться на месте. Да, она слаба и измотана, но у нее под одеждой нет сквозных шрамов, тянущихся от плеча к ногам. Но прислушавшись к словам мужчины, девушка решила не подходить слишком близко к выходу, оставшись стоять за толпой и следить за происходящим издалека.       Через какое-то время Руби поняла, что причина разборок крылась во второй, заевшей створке двери. Она была старой и обычно ее не открывали из-за ненадобности. Но сегодня там что-то пытались провезти. Из слов охотников Руби так и не разобрала, что это было, но предположила, что это была какая-то тележка или коляска. Это подтверждал и шум спереди: что-то гремело и скрипело на весь зал, а мужчины у дверей решали, как удачнее справиться с этой, определенно не ординарной, задачей. Заинтересованная происходящим, Руби сама не заметила, как начала протискиваться через толпу в сторону этих звуков.       — Да разойдитесь вы! Она не к вам, олухам, пришла! — голос Йанг неподалеку от происходящей суматохи вывел Руби из транса. Не найдя ничего лучше, она решила двигаться к ней. Это было несложно — громогласный тон сестры было легко распознать в неразборчивом гуле собравшихся. Да и матом никто ни на кого не орал, кроме нее.       В этом водовороте разговоров, криков и шепота Руби удалось различить еще чей-то женский голос. Он был тихим, и сама девушка говорила односложно — это было странно, потому что, похоже, женщина спорила с самой Йанг, которая совсем не стеснялась в выборе выражений. Что было еще удивительнее, так факт того, что неизвестная в этом споре выигрывала.       Спустя время толпа стала двигаться в противоположную от Руби сторону. Так ей было даже проще — Йанг все еще стояла чуть правее от дверей, продолжая с кем-то выяснять отношения. Девушке показалось более удачным вариантом спросить у сестры о происходящем переполохе, чем пытаться пробиться через череду охотников, будучи на две головы выше ее самой. К тому же, Клевера она так нигде и не встретила, поэтому не видела других вариантов. Когда Руби наконец подошла к Йанг, вокруг практически не было людей.       — Йанг? — девушка боялась ненароком отвлечь сестру, поэтому окликнула ее даже тише, чем планировала. Она боялась, что все происходящее уже начало раздражать охотницу, и появление Руби в таком случае явно бы не обрадовало ее.       На удивление ее немного хриплый голос все же достиг цели, не утонув в общем безобразном хоре разговоров. Йанг застыла и медленно повернулась к сестре всем телом. Руби удивилась: на ее лице не было и намека на недовольство, которое она расплескивала по всему залу секундами ранее. Йанг была, скорее, удивлена? Нет, даже напугана. Она будто смотрела и на саму Руби, и сквозь нее, медленно осознавая что-то. И когда Йанг уже наконец хотела что-то ответить сестре, за спиной прозвучал чей-то спокойный голос.       — Руби?       Девушка почему-то, ровно как и Йанг, застыла на месте, не решая обернуться. Она сразу все поняла. Руби смотрела ровно на лицо сестры, пытаясь найти в нем опровержение своим собственным догадкам. Но как назло, бывшая сокомандница так и не нашлась, как себя вести. Йанг отвечала Руби широко распахнутыми глазами, взгляд которых не мог сфокусироваться ни на одном предмете. Она молча смотрела на Руби, давая ей самый страшный ответ на ее немой вопрос.       Когда девушка наконец развернулась, она сразу поняла, что поднимать глаза слишком высоко не стоило. Она услышала, что к ней обратились снизу. Руби боялась смотреть на человека перед ней прямо, поэтому она лишь обрамляла контуры его фигуры взглядом. Черные волосы отросли до прежней длины, а челка была небрежно прибрана. Щеки казались округлыми, а контур лица слегка поплывшим. Девушка приобнимала себя за плечи, скрестив руки, как обычно любила делать, когда нервничала. Она слегка ежилась и слабо прижимала почти незаметные уши к голове — определенно, ей было холодно. Ее ноги были окутаны в серый плед, а коляска издавала неприятный скрежет от малейшего движения.       Это была Блейк. Она снова отрастила волосы. Она поправилась. Она укрывала ноги пледом. Она сидела в инвалидной коляске.       — Здравствуй, — девушка распростерла руки в предложении обняться. Она щурилась и слабо, искренне улыбалась.       И Руби ее совершенно не узнавала.       Теперь девушка очень ясно ощущала, насколько сильно она ослабла за все прошедшие дни. Всего минуту назад ей казалось, что все движения стали даваться легче, а боль от шрамов начала униматься. Но теперь Руби стояла на месте и не могла сделать и шага. Казалось, что стоит ей лишь двинуться, и все ее тело треснет и рассыплется на множество спиц, пронизывающих ее от головы до ног.       Когда прошло уже неприлично много времени и вся эта сцена начала выглядеть нелепо, Руби попробовала сделать первый шаг. Но стоило ей лишь оторвать ногу от пола, как она моментально потеряла равновесие и чуть не споткнулась. До уха даже доносились чьи-то удивленные и взволнованные возгласы, а к плечу невидимой тенью протянулась чья-то рука, так и не достигшая своей цели.       Руби вытянулась во весь рост и на выдохе, пока были силы на отчаянный рывок, быстрыми мелкими шажками добралась до Блейк. Она старалась не смотреть на подругу, но этого даже было не нужно. И так было понятно, что Блейк смотрела на нее с жалостью и сожалением. Когда Руби подошла практически вплотную к ней, ноги предательски подкосились, и девушка начала падать. Ей пришлось вцепиться в колени, чтобы не рухнуть на ледяной пол. Руби боялась поднять глаза, тупо уставившись на полный катышков плед и металлическую конструкцию коляски. И пока она собиралась с остатком сил и мыслей, по ее спине плавными движениями прошлись кончики замерзших пальцев.       Блейк всегда была скромна, когда дело доходило до объятий, рукопожатий и любых прочих прикосновений. Но всегда, когда она сама решалась сделать первый шаг, это было как нельзя кстати. Каким-то образом каждый раз девушка подбирала самые подходящие моменты для такой близости. Именно тогда, когда искренность и чувственность била ключом. Когда в этой сентиментальности, слабости и утешении нуждались особенно сильно. Когда в, казалось, обычных объятиях умещался весь их мир. И их жизни.       Блейк обнимала Руби за плечи, уткнувшись лбом в грудь. Она будто прислушивалась к ней, хотела почувствовать ее физически, боясь усомниться в этой реальности. И Руби разделяла эти чувства. Ей было страшно, что Боги и само ее сознание опять над ней жестоко шутят и вот-вот готовятся оставить без ничего. Одну, живую. Руби, почти не касаясь, обнимала Блейк у талии, взглядом буравя спинку инвалидной коляски. Это было больно. Это было страшно. Это было просто несправедливо.       Первой разомкнула объятия Блейк. Руби отошла в сторону, придерживаемая кем-то за плечи. Она не могла вымолвить и слова.       — Ты волосы отрастила, — как она может обращать внимание на такую никчемную вещь? — Красных прядей почти не видно, — улыбнулась. Искренне, но немного вяло.       У Руби начали подрагивать губы. Она было открыла рот, чтобы хоть что-то ответить подруге впервые за шесть лет, но из горла вырвался какой-то невнятный хрип. Руби держала глаза широко распахнутыми и молилась лишь о том, чтобы накопившиеся на веках слезы не полетели градом вниз. Она даже не знала, хотела она оттуда исчезнуть или заставить этот миг длиться вечно. Но все снова решили за нее.       — Просим участников «Группы А», а также Блейк Белладонну вместе с сопровождающими явиться в кабинет Главы, — Руби определенно точно не заметила в этом месте звуковых колонок, но голос диктора слишком сильно трещал, чтобы это мог быть кто-то из присутствующих. Похоже, их всех вызывают на какое-то очередное собрание. В Вейле их было куча, теперь они здесь. И наверняка, они ровно так же не имели никакого смысла для всех приглашенных.       — Зайдешь ко мне? Потом, — Блейк, оторвавшая взгляд от стены, откуда исходило объявление, снова улыбнулась Руби. Девушка ждала ответа, и в этот раз она была обязана его дать.       Но сил Руби хватило лишь на то, чтобы моргнуть. Влага тут же стремительно покатилась вниз по щекам, и охотница поспешила отвернуться. Однако бывшей напарнице и этого было достаточно.       — Увидимся.       Руби не видела, но слышала, как кто-то увозил Блейк. Вскоре, жизнь в этом зале начала возвращаться в свой прежний ритм. Все присутствующие, сытые представлением, отправились теперь наполнять свои желудки. Одна Руби стояла неподвижно и пыталась окончательно не разреветься. Позади нее никого не было.

***

      Как Руби и предполагала, собрание для охотников не носило никакого информационного характера. Но причина для их сбора все же была, и она была определенно весомой: так как Руби стало лучше, они попробуют в первый раз самостоятельно позвать Оскара. Она попробует, если уточнять. За мужчиной будут следить охотники, чьи Проявления так или иначе связаны с определением ауры, поэтому для этой процедуры из команды требовалось присутствие только Рена, Руби и самого Профессора Озпина. Тем не менее, почти все остальные участники команды также выразили желание принять участие в этом «эксперименте». Руби никак не противилась.       Их привели в какую-то темную комнату, больше похожую на лабораторию. На одной из ее стен располагалось большое окно, открывающее вид на соседнюю комнату. Руби сравнила бы ее с допросной, но она была очень светлая, а вместо ожидаемого стола со стульями, по центру стояла кровать и табуретка. У стен обеих комнат находились какие-то устройства с множеством голографических экранов, отслеживающих какие-то признаки. На кровати уже расположился Профессор Озпин: он был одет в белый халат, а на голове сотрудники крепили ему какое-то мудреное устройство. Скорее всего, именно через него они собирались помогать Рену отслеживать поведение мужчины. Кто бы в этот момент ни был во главе этого тела.       Пока шли последние приготовления, Руби не торопили и разрешили осмотреться. Но ее взгляд так и приковывало происходящее в соседней комнате. Она так увлеченно рассматривала людей за стеклом, что было бы странно ее не заметить с той стороны. Но похоже, ее никто не видел.       — Ты какая-то слишком спокойная, — Руби прикрыла глаза, когда почувствовала стоявшую справа от нее фигуру Винтер. — Пару дней назад ты была готова ему в глотку вгрызться.       Руби ответила не сразу, и сказанное было далеко не первым вариантом ее мыслей.       — Я и сейчас готова, — девушка продолжила наблюдать за мужчиной за стеклом. Он что-то говорил и смеялся. — Но за последние пару недель я как-то не заметила, чтобы мне предоставляли право выбора.       — Не груби, Руби, — Винтер держала руки сложенными на груди и так же наблюдала за действиями в соседней комнате. — Здесь все к тебе с добротой относятся. Ты бы ценила это.       Руби было хотела съязвить еще, но вошедшие в лабораторную охотники отвлекли обеих женщин. Казалось, пришли все: даже Нора и Клевер. Последний дружелюбно помахал Руби рукой. Она отвернулась, когда поняла, что следом за ним идут Йанг с Блейк. Помимо команды в помещение также вошла группа сотрудников, некоторые из которых до этого помогали Озпину.       — Можем начинать, — произнес кто-то из толпы.       — Отлично, — Винтер плавно развернулась и отошла в сторону, предоставляя Руби ученым.       Из оборудования девушке предоставили только маленький наушник, который порекомендовали надеть на левое ухо. Проверив его работоспособность, несколько молодых людей повели охотницу в сторону выхода. Ее мнения и, тем более, разрешения никто не спрашивал.       — Мы тебя вытащим, как только Оскар нападет, — голос Винтер оборвался вместе со звуком захлопнувшихся дверей.       В темном коридоре находились еще несколько человек. Когда Руби завернула за угол по направлению к «допросной», краем глаза девушка заметила знакомую высокую фигуру женщины в белом. Однако все в этом месте были одеты практически идентично, поэтому охотница заверила себя, что это совпадение ей просто почудилось.       Оказавшись за дверьми, Руби не сразу смогла раскрыть глаза. Яркое освещение сильно контрастировало с обстановкой в соседней комнате и коридоре. Возможно, именно из-за оборудования они экономили на свете в этом месте.       Нос обдало резким запахом резины и синтетики.       — Мисс Роуз! В первую очередь, хочу ска...       — Рот закрой.       Руби не совсем поняла, в какой момент решила обращаться к Профессору на «ты». Но сейчас она думала только о том, чтобы поскорее закончить это задание, в успех которого она, мягко говоря, не верила.       Двери за спиной снова открылись, и в помещение вошел персонал, который привел Руби в эту комнату. Обходя девушку стороной, трое человек направились к Озпину.       — Профессор, сейчас мы введем вам снотворное с мягким воздействием и привяжем запястья к бортикам кушетки. Не пугайтесь и постарайтесь расслабиться. Все это выполняется исключительно в целях вашей безопасности.       Мужчина прыснул. Как всегда наигранно.       — С удовольствием. Прошу, дайте эти же рекомендации особе позади вас.       — Руби, очень прошу тебя — держи свою дурость при себе, — певучий голос, казалось, звучал прямо в голове. Руби посмотрела в сторону, где должно было находится окно в лабораторную. В ответ на нее из зеркала посмотрело бледное, в чем-то даже напоминающее пыль, злое лицо. Давно она стала так выглядеть?       Спустя пару минут сотрудники вышли из комнаты, так и не сказав Руби ни слова. Но как уже догадалась сама девушка, команды она будет получать напрямую от самой Винтер Шни. Удивительно — непохоже, что женщина горела желанием беседовать с ее персоной. Ждать действия снотворного пришлось около пятнадцати минут, и как бы Руби не тревожилась, Озпин так и не обмолвился с ней и словом. Она была несомненно этому рада, но вереница ее собственных вопросов к этому мужчине требовала своих ответов. Девушке даже приходилось одергивать себя при попытках начать разговор. И когда Руби в очередной раз потеряла терпение, она заметила, что мужчина напротив нее наконец заснул.       — Подойди и позови его, — снова этот певуче-приказной тон в голове. Руби не стала испытывать терпение Девы Зимы и шагнула к табуретке у кровати.       Девушка легко забралась на высокий для ее роста стул и села на самом краю. Подняв глаза к лицу мужчины перед ней, Руби поймала себя на мысли, что совершенно перестала верить в успешное завершение этой процедуры. Человек перед ней определенно впал в глубокий сон: черты лица разгладились, мышцы были расслаблены, а дыхание стало тихим и редким. Руби слегка наклонила голову. Профессор всегда имел очень активную мимику, тогда как Оскар наоборот ограничивался слабо заметными изменениями в лице. И сейчас, когда она смотрела на этого человека перед ней, Руби запуталась в своих мыслях окончательно. Может, это уже Оскар?       — Руби — говори, — явно с раздражением.       Ждать больше не имело смысла — им совершенно ничего не стоило избить девушку до полусмерти и кинуть под ноги этому двудушнику. Тогда Оскар быстро очнется. Сделав глубокий вдох, Руби широко раскрыла глаза.       — Оскар?       Впервые. Первый раз, когда она позвала его по имени. Спустя шесть лет. Он был последним, кого она видела в тот роковой день в Вакуо. Он был первым, кого она вспомнила. Он был одним из многих, кого бы она не хотела больше никогда видеть. И теперь он был единственным, кто не откликнулся на ее голос.       Было слышно только шипение от наушника.       — Еще раз. Поговори с ним.       Руби выполнила просьбу не сразу. Ей вдруг, почему-то, стало... Обидно? Оказывается, она хотела, чтобы он отреагировал на ее голос. Даже если бы он в ту же секунду напал на нее. Она хотела посмотреть в его глаза, сказать что-нибудь, услышать хотя бы парочку неразборчивых слов. Но не тишину в ответ на ее голос.       — Оскар. Это я, — Руби очень быстро теряла терпение. Ее раздражало, что после всех ее лишений и страданий, этот сопляк и думать не думал отплатить ей хотя бы минимальным содействием. Она не знала, что ей теперь ему говорить — никто ее не учил, как призывать душу другого человека. — Руби, Руби Роуз.       Никакой реакции.       — Продолжай, — более удовлетворительно. Так все-таки, он ее слышит?       Руби со свистом выдохнула и свела брови к переносице.       — Ты был фермером. Ты делишь свое тело с душой другого человека. Ты пытаешься меня убить.       Руби дернулась, когда голова мужчины повернулась в противоположную от нее сторону.       — Стой! — прогремело в голове. Руби послушно не шевелилась. Только через несколько секунд она аккуратно нагнулась над кушеткой и взглянула в лицо человека напротив, пытаясь уловить какие-нибудь изменения. — Пропал — давай еще. Попробуй ударить, напугать.       Руби неуверенно выпрямила спину и убрала руку, так опрометчиво опершись ей на матрас. Затем облизнула засохшие губы и завела мешавшиеся волосы за ухо. Если ей было нужно ударить это тело, чтобы дурень ее вспомнил, — она ударит.       Руби посмотрела на место, где до этого лежала ее рука. Прямо рядом с его ладонью. Оценив свое положение, девушка отодвинула табуретку слегка подальше от кровати. Осмотрев лицо мужчины в последний раз, она осторожно опустила пальцы около его кисти. И — абсолютно искреннее — намереваясь ударить его по руке, вдруг провела ими по запястью. Задохнувшись от ужаса совершенного, Руби соскочила с табуретки. Она ожидала чего угодно, — от самой себя тоже — но по итогу мужчина даже не двинулся с места.       — Повтори! — Руби даже инстинктивно зажмурила глаза, когда приказной рев отрикошетил от стенок ее черепной коробки. Но даже у нее самой была такая же идея.       Поудобнее усевшись обратно, девушка уже смелее облокотилась левой рукой о кушетку, а пальцами правой, совсем легко, снова коснулась кисти мужчины. Она щурилась и упрямо не смотрела в сторону лица юноши. Невидимые рисунки из волнистых линий постепенно становились больше, и вскоре девушка уже не боялась касаться его руки всей ладонью. Она старалась не торопиться — в один момент Руби даже пришло в голову, что именно таким образом и пытаются обычно разбудить по утрам. От самого страшного кошмара — так, чтобы не испугать.       — Руби, подними голову.       Охотница так увлеклась потоком собственных мыслей, что умудрилась расслабиться и забыть причину своего нахождения в этом месте. Растерянный голос Винтер, конечно, моментально ее отрезвил. Словно боясь подтвердить свои догадки, Руби очень медленно начала поднимать голову. И когда ее глаза еще не достигли взгляда напротив, она услышала:       — ...Ты?       Сбитое, тихое и хриплое. Будто кто-то пробудился от многолетнего сна. Или от самой смерти. Руби даже дышать перестала, когда наконец посмотрела на это лицо. Без единой эмоции. Его выдавали только слегка суженные глаза. Несмотря на оттенок кожи, он был бледным — как и сама девушка.       — Руби, спокойно. Это Оскар, — она уже поняла. — Не торопись, попробуй с ним поговорить. Не представляясь, спроси, как он себя чувствует.       Руби ощущала всем телом, как костяшки кончиков ее пальцев быстрее забарабанили по коже Оскара. Она дрожала — тряслась, будто от холода. И ровно от него же и застывала. Все в ней замерло. Казалось, даже дышать было не нужно.       — Руби...       — Как ты себя чувствуешь? — со свистом, на одном дыхании.       Руби не шевелилась, лишь тихо наблюдая, как мужчина перед ней осматривает ее с ног до головы и периодически останавливает взгляд на ее руке. Она чуть не задохнулась, когда ощутила обвившиеся вокруг ее запястья пальцы.       — Трудно... Все.       Руби торопливо и неглубоко дышала.       — Это нормально. Ты измотан.       Оскар притянул руку девушки, рассматривая ее пальцы. Руби пришлось придвинуться.       — Мозоли.       — Я много тренируюсь с... со своим оружием.       — Ты... Устала?       — Да. Как и все после тренировок.       Руби, с практически полностью затуманенным сознанием, следила за направлением глаз Оскара. Он продолжал рассматривать ее руку, чуть согнувшись, — ремни не позволяли ему высоко поднимать руки. Из-за этого даже девушке пришлось нагнуться.       — У тебя... Нет сил?       Руби посмотрела прямо в глаза Оскара. Она страшно сильно боялась ответить неправильно и спровоцировать что-то плохое, поэтому пыталась говорить обобщенно.       — Нет. Я устала после своей тренировки. Но сил Проявления у меня тоже нет.       Оскар поднял на нее взгляд.       — Я знаю.       Освободив из ремня правую руку, Оскар схватил Руби за ворот туники и резко дернул вниз. Удар о металл ручки кушетки сотряс всю голову Руби сумасшедшей силой. Она даже не успела зажмуриться и просто по инерции начала падать вниз, когда кисть, сцепившаяся в мертвой хватке на ее руке, резким взмахом потянула ее вперед. На секунду распластавшись прямо на теле мужчины, Руби незамедлительно получила удар в бок. Упав на пол, ее тут же придавило чем-то тяжелым. Ощутив цепкие пальцы на горле, Руби моментально пришла в себя.       Уж извини, Оскар, за грязные трюки, но пожить пока что еще вроде как надо.       Сконцентрировав зрение на фигуре перед собой, Руби с последней оставшейся силой метнула колено ровно между ног Оскара. Хватка на шее моментально ослабла, и мужчина над ней повалился на бок. Не дожидаясь чуда, Руби оттолкнулась руками от пола и проскользила под кушетку. Осмотрев изделие снизу, Руби мысленно поблагодарила всех сотрудников этого места. Слава Братьям, она была на колесиках.       Не теряя лишних секунд и сил, охотница подтянулась на руках и, не забыв поджать ноги, опрокинула кушетку в сторону Оскара. Сразу же в ушах она услышала какую-то ругань в свою сторону. Но попала она или нет — проверять было некогда. Руби метнулась в сторону выхода, искренне надеясь на благоразумие Винтер и открытую дверь. Но добежать она не успела — через секунду в комнату ворвались сотрудники во главе с Йанг. Не обращая внимания на девушку, все окружили фигуру Оскара. Тот не двигался, но и повреждений у него не было. Руби выдохнула — не попала.       Ослабшие мышцы ног заныли, возвращая охотнице воспоминания о ее физическом состоянии. Не удержав равновесия, Руби рухнула на пол. Облокотившись о стену, она запрокинула голову и закрыла глаза. В голове в набат билась мысль, что у нее вышло. Получилось. Даже так, даже с дракой — получилось. Он здесь. Теперь здесь.       Вскоре к девушке подошли другие сотрудники из персонала и помогли ей покинуть помещение.

***

      — Его воспоминания искажены. Учитывая природу магии Сэйлем, вопросов о том, как это случилось, не возникает. Она могла спутать его сознание с помощью галлюцинаций. Судя по его реакции на тебя, она доводила его до смертельного, животного страха. Тем не менее, он тебя помнит, — Клевер расположился напротив Руби в учтиво предложенном ею кресле. — Извини, что заставляю тебя выслушивать все это.       — Все в порядке, — Руби сидела, сложив руки в замок вокруг чашки горячего кофе. — Другие бы меня в этом и обвинили.       Клевер улыбнулся и откинулся на спинку кресла. Несмотря на свое здоровье, выглядел он вполне свежо и привлекательно.       — Но он меня не боялся. Перед нападением он был словно любопытный ребенок — не более, — Руби сделала небольшой глоток напитка и слегка поморщилась от вкуса — сахара мало. Если еще раз придется просить принести обед к себе комнату, надо будет попросить класть больше.       Клевер выдохнул и, глядя в потолок, запрокинул голову.       — Нам еще многое предстоит выяснить. Но думаю, именно из-за страха он его и не показывал.       Повисла тишина. Молчать в компании этого человека было легко. Даже атмосфера становилась чуть спокойнее — Руби ведь совсем не заметила, как стащила старые неудобные сапоги и устроилась в кресле калачиком. Но увы, только Руби отпустили отдыхать и восстанавливать силы.       — Ладно, мне пора двигать. Озпин и Оскар будут жить в той комнате, пока состояние парня не стабилизируется. Сейчас сложно что-то утверждать точно, но «Сигнал» откладывается, минимум, на несколько месяцев, — Руби вскинула голову в сторону удалявшейся фигуры.       Мужчина встал у дверей и начал расправлять подвернутые рукава рубашки. Быстро окончив эту операцию, Клевер обернулся на Руби и по-доброму ухмыльнулся.       — Не переживай и не кори себя ни за что. А еще позвони Кроу — он меня скоро с ума сведет. Мне даже совестно, что я с тобой общаюсь, а он нет.       Не сразу, Руби легко кивнула головой и слабо улыбнулась в ответ. Попрощавшись, мужчина вышел в коридор. Стало тихо.       Руби осмотрела свою комнату. Обещанные вещи из Вейла действительно доставили, и теперь ей предстояло разобрать свою сумку и осмотреть Розу в Полумесяце. А еще — перепрятать книгу.       Оставив чашку на столе, девушка подошла к кровати и начала доставать сменную одежду. Она хотела переодеться, но резко остановилась. Стало неуютно. Оглядев стены своей комнаты, Руби прижала стопку одежды к груди и зашла в ванную, плотно закрыв за собой дверь. Неудачно спрятанная за одной из тумб небольшая книга упала на пол и раскрылась на развороте с изломанным корешком. Это был какой-то роман из типичной подборки Блейк. И возможно, даже она сама некоторые слова и слоги на его страницах обводила карандашом.                                           Кроме                                                ва                                                                                                                               нных             везде                                                про                                                                                                             слуш                         ка.                                                                                                              Ты                                                                         Не                                                      од                  на                                           кто        Хочет                                                                              с                                                       пасти                                                                                                                               Ос                         ка                                     ра.