-1-

Все переплетено, море нитей, но Потяни за нить — за ней потянется клубок Этот мир — веретено, совпадений ноль Нитью быть или струной или для битвы тетивой…© Oxxxymiron — «Переплетено»

      При входе в подъезд Егор привычно постучал берцами, сбивая снег с рифлёных подошв. То, что на календаре март, оно конечно радует, воодушевляет даже. Но, как говорится, зима закончилась, а до весны ещё месяц. Это вот, да-а. Вся площадка первого этажа оказалась заставлена громоздкими ящиками и коробками, которые двое грузчиков, стоило открыться лифтовому нутру, принялись в него затаскивать. Тащиться пёхом аж на свой 13-й этаж, Егор не собирался категорически, поэтому решительно втиснулся по стенке: «мужики, я с вами, мне на самый верх». На что не без удивления услышал: «нам тоже». Вообще-то в самом здании этаж считался 14-м, но так как дом построили на склоне, то в одном крайнем подъезде красовались окна первого этажа, а с другого конца здания этот этаж тонул в цоколе и у них в лифте значился как «подвал». Архитектура, она такая. Поначалу, как здесь поселился, Егор тихо посмеивался тому, что обитает на 13-м, вспоминал всякие ужасы-страшилки там, фильмы про отели, где в лифтах даже кнопки «13» не ставили суеверные владельцы, а потом попривык. Сейчас вот только кивнул на вопрос грузчика «и тебе на тринадцатый?» Угу, — думалось устало. Ключ провернулся далеко не с первого раза. Лениво ругая про себя Кирилла, что с неделю назад обещал замок смазать, но так и не собрался, заглянул в открытую дверь соседней квартиры. На его памяти, то бишь с месяц где-то, как он снимает здесь комнату, там никто не появлялся. Любопытного ничего не обнаружилось — те же коробки, что и внизу. Поднажав плечом, Егор одолел дверь и ввалился в квартиру. Сглотнул. Пахло упоительно. Котлетами и ванилью. Ароматы смешивались, что совершенно картины не портило, когда чертовски есть хотелось.       — Блин, — стаскивая обувь и вешая куртку, приуныл Егор. Вкусные запахи означали, что Ольга сегодня пришла с практики пораньше и уже дома. В подтверждение догадки и сама девушка выглянула в коридор. Выглядела она даже в домашних шортах, растянутой футболке и фартуке с надписью «kill food!» так, что можно смело устраивать фотосессию «горячие хозяюшки».       — Привет, — запнулась Ольга, ожидая увидеть Кирилла. Если сейчас позовёт котлеты пробовать — нахамлю. Матом, — угрюмо подумал Егор и глянул очевидно соответственно, потому что девушка скрылась на кухне, загремела посудой.       — Я почти закончила, сейчас освобожу, — доносилось сквозь шум воды в мойке.       — Да я на полчаса, — крикнул, сворачивая в ванную, руки вымыть. — Перекушу и на работу. Предупредил, чтоб не сильно смыкалась, если они на дому романтический вечер с продолжением запланировали.       — Приду, как всегда, вночи, — уточнил на всякий случай. — Но всё равно не балуйтесь особо, — добавил еле слышно, не переставая поражаться, как его угораздило-то. И чертыхнулся, ступив в холодную лужу. Носки, ясен пень, сразу намокли, ищи теперь чистые!       — Оля! — заорал он, забывая о том, что клялся со своей бывшей общаться по минимуму. — Ты здесь воду разлила, или труба потекла?       — А? — скорость, с какой девушка заглянула в ванную говорила о том, что Ольга явно топталась в коридоре, мучаясь сомнениями — угостить его обедом, или нельзя.       — Я не стирала сегодня, — посмотрела на стиральную машину в углу. — Не знаю, вроде всё в порядке было.       — Ладно, — теперь Егор злился, что не сдержался, мог бы и сам проверить. — Понаблюдаешь, хорошо? Если труба, то вот тут вентиль перекроешь. Этот, помнишь? Девушка заглянула, куда он показывал, и вышла. А он наклонился, умываясь и щедро плеснул холодной воды на затылок. Вот же… напасть. А так удачно, казалось, комнату нашёл до лета. Что бесплатный сыр только в мышеловке — не про данную ситуацию, потому как жильё таки денег стоило, но вроде того. Маята теперь сплошная.       — Давай не будем никому говорить, — мялась Ольга, когда они впервые столкнулись в коридоре этой квартиры. — Зачем? Ты же до лета всего заселился.       — Оль, ты совсем чтоль, особо одарённая? — злился он, осматривая похорошевшую бывшую. — Ляпнет кто-то, или фотки в соцсетях выскочат, увидит твой Кирилл. Оно тебе надо? Договаривался-то о жилье с парнем. То, что они не потянут платить за квартиру, пара влюблённых осознала, когда обжились немного. Заново бросаться в поиски не хотелось, вот и решили сдать одну комнату.       — Я их все удалила, — тихо, но настойчиво гнула своё Ольга.       — И я удалил, ну и что?! Это ж интернет. У друзей остались, в универской группе, мало ли. Нахрен мне потом с твоим выяснения. Боишься — я сам скажу. Он и сказал. Сразу и вещи собрал, настроился выселяться, хотя не особо и хотелось снова шастать по адресам из объявлений.       — Прикол, — только и хмыкнул на его заявление парень Ольги. — Не, она мне говорила, что встречалась с кем-то, но сам понимаешь, бывший — это такое что-то. В далёком прошлом. Я не уточнял чо-как. Думал Кирилл не долго.       — Да живи, чего там. Мы ж все культурные люди. Тем более, что я деньгами твоими оплатил звукозапись наперёд, потому что в студии очерёдность. Уже не верну. Выудив из морозилки пачку пельменей, Егор сунул их в микроволновку, чтоб немного разморозить, и потянулся за кастрюлей. Ощущение появилось такое, что в спину смотрят.       — Ну, что ещё? — раздражённо обернулся, думая, что снова Ольга зашла. Никого. Странно.

***

      Мартовское солнце не грело — жарило в своих лучах старую однушку. Время здесь словно застыло, бесконечно купаясь в тепле, не зависящем от времени года. Только в грозы, когда ветер порывами плескал в окна ливни, прокатываясь с грохотом по стеклам, становилось сумрачно-прохладно. В такие дни все пять кошек Алевтины Васильевны собирались в единый меховой пуф, прижимаясь друг к другу, или забирались в постель к своей хозяйке.       Несмотря на довольно молодой возраст, когда до «ягодки» остается всего пять лет, Алевтина бесповоротно погрязла в рядах кошатниц. Причем порода её не интересовала. Только — как бы дико это не звучало — ментальная связь.       Порой оставаясь на кухне тет-а-тет с бутылочкой Кинзмараули, она почти соглашалась с неосторожно брошенными когда-то подругой словами, что своими кошаками Алевтина компенсирует неудачи на личном фронте. Что ж, любовь у юной Али и впрямь не сбылась, да и зрелость не принесла «осенней романтики». Да и где ей взяться, когда все нормальные ещё зелёными по рукам разобраны, а всё, что осталось, как на овощном рынке в конце дня — полный неликвид, только в салат. И «салата» Алевтина, за сорок-то годков, наелась досыта.       Но ведь надо кому-то дарить нерастраченную любовь. Так и появились сначала Муська, потом Мурка, потом Васька и понеслось. Только на пятом — рыжем персе Афанасии — пришло осознание, что пора бы остановиться. На Афанасии и после слов подруги.       Привычно рассыпав сухой корм по мискам, Алевтина Васильевна запустила кофемашину, и задумчиво вздохнув, окинула доставшуюся от отца — профессора астрономии квартиру. В этом году уж восемь лет, как его не стало, а рука все равно не поднимается делать ремонт. Да и по большому счету, её всё устраивало. И двойные деревянные рамы, и шторы вместо дверей межкомнатных, и выцветшие, местами ободранные кошками обои.       С лестничной клетки вкусно потянуло котлетами. Алевтина Васильевна шумно принюхалась. Однозначно, это кашеварит та девица, что с двумя парнями живет. Надо же какая молодежь пошла — ничего не стесняются! Женщина залезла в холодильник, зависнув на мгновение, принимая решение. На стол выставился контейнер с паэльей и легла веточка помидорок-черри да пучок рукколы. Конечно, травой таких лосей не прокормить! Им мясо надо! Душу больно куснул червячок зависти, сердце сдавила застарелая кручина. Расстроенно заколов ярко выбеленные пряди «крабом» на затылке, Алевтина Васильевна ещё раз вздохнула и выставила уже початую бутылочку любимого вина, прихватив сыр. Какая разница, что не вечер? Уныние — грех, а от греха надо избавляться. Любой ценой! Логика так себе, на обе ноги хромала, и Аля это понимала, но ей было плевать. Котлетами пахло просто невыносимо!       Натужно и тоскливо заскрипел, заскрежетал на весь подъезд лифт.       — Да итишь вашу мать! — прислушиваясь к грохоту на лестничной клетке, ругнулась женщина, проливая мимо бокала вино. Что за год-то такой… беспокойный?! Сначала эти трое… въехали. А это кто? Вроде уже и некуда. А нет. Есть. Как раз напротив лифта много лет пустовала квартира. Порой казалось, что у неё и хозяина-то нет и не было. Даже входная дверь была крашеная деревянная, с навесным амбарным замком.       Трущийся об ноги Афанасий вдруг замер, уставившись в сумрак коридора. Предупреждающе глухо заурчал сиамский Тишка, зло вперив голубые глаза в пустоту. Алевтина, как была с куском сыра во рту, так и выглянула к дверям. Никого.       — Вы чего?