Часть 12

      Стелла и Авантюрин немного отбились от остальных в их незапланированном собрании в заброшенном классе Академии Графии. Всё же встреча с Асатом Прамадом не оставила никого равнодушным. Лорд Опустошитель раскидал их как слепых котят. Безымянные, КММ, Рейнджеры, Охотники — они все выжили чудом. И имя этому чуду: нежелание Асата их убивать, иначе ему станет скучно. И немного симпатии к Химеко. Не настолько, чтобы обеспечить ей выживание в этих Играх, но ровно настолько, чтобы сохранить ей жизнь в первой стычке. Сохранить жизнь и похерить психику. Потому что…       …Авантюрин окинул её пристальным взглядом: она явно выбыла. Пустой остановившийся взгляд, погружённый в саму себя, говорил о многом.       — Странная реакция, если честно, — прокомментировала Стелла, затягиваясь сигаретой и возвращая Авантюрину зажигалку, — для Безымянной с Экспресса. Я не помню период своей жизни бытия Охотником за Стеллароном, Март 7 — с момента пробуждения. Кроме того, у нее раздвоение личности. У Дань Хэна вообще растроение… и опять-таки амнезия на прошлое перерождение. Самые адекватные были она и Вельт. Теперь только Вельт. Даже интересно, что он отчебучит.       Авантюрин фыркнул и прикурил.       — Моя дорогая Леди, возможно, я открою тебе секрет психики человека, но обычно люди надеются, что херня произойдёт с кем-то другим, а с ними такого никогда и ни за что не случится.       — Проблема в том, — Стелла выпустила дым из лёгких в окно, — что все эти надежды лажа полная. И подобная херня может случиться с кем угодно.       Авантюрин кивнул. Ему ли не знать?       Стелла вновь затянулась. Уж коль она вновь вспомнила. Интересно всё-таки, какие отношения её связывали с Охотниками? Кажется, даже Блейду она была не безразлична, раз он попытался её подбодрить перед своей смертью. Попытка была, конечно, провальная, но… Стелла не могла её не оценить.       — Думаешь о Блейде?       Стелла кивнула.       — Понять не могу, что меня всё-таки с ними связывало.       — Это так важно?       — Это как… — Стелла помолчала, подыскивая сравнение, — как… Не знаю, если прям утрировать, как если бы ты вышел из дома и забыл, закрыл ли ты дверь. Паранойя тебе нашёптывает: иди вернись, проверь. Но ты-то знаешь, что закрыл. Но можешь ли ты себе доверять? Нет, — перебила она сама себя, — плохой пример. Все говорят, я была с ними. Я это не помню совсем. Так кому мне верить? Своим воспоминаниям или чужим словам?       — А тебе как больше хочется? Стелла ненадолго задумалась и тихо, чтобы никто кроме Авантюрина, не услышал, призналась:       — Мне вообще, так-то, похер. И на Охотников, и на время, если вдруг, проведённое с ними. Я — это я. И никакая Кафка со своим Шёпотом меня не изменит. И даже не повлияет, как бы она ни старалась, — Стелла посмотрела на Волка и Блейда, — они мне не нравятся. Они — террористы. Возможно, они действительно в прошлом были для меня важны… Но опять-таки, если я не помню этот момент, то с какой из версий меня они общались?       Авантюрин фыркнул. Умела же его Леди задать вопрос, ответ на который не знал никто.       — Моя Леди, — произнеёс он, обдумав её слова, — если ты хочешь узнать себя в тот период, когда ты была Охотником, только скажи. Я подниму все записи камер, терминалов и… Чего-нибудь ещё. Одно твоё слово.       Он пожал плечами. Он любил свою Леди едва ли не с первого взгляда. И ему было, мягко говоря, плевать, кем она было до встречи с ним. Если она хотела узнать что-то о себе… Что ж, он поднимет все свои связи, чтобы его Леди была спокойна.       И Стелла лишь ласково ему улыбнулась.       — Я говорила, что я тебя люблю?       — Эоны, ребят, вы такие приторные.       Эшвейл подошёл к ним абсолютно бесшумно. С благодарностью принял от Стеллы сигарету, а от Авантюрина — зажигалку, затянулся и произнёс:       — Мы в дерьме?       — В масштабах Вселенной? Наверное, нет. В масштабах Двумернии? Разумеется, да.       Эшвейл выдохнул дым от сигареты Стелле в лицо.       — Фу, блядь, — она замахала ладонью, разгоняя его, — невкусно же.       — Ты сама куришь, — флегматично отозвался Эшвейл.       — Но не в себя же! А в сторону!       Авантюрин тихо вздохнул и прикрыл глаза, затушив одну сигарету и тут же поджигая следующую. Курение, конечно, вредит здоровью, кто бы спорил. Но Лорд Опустошитель, прибывший на планету, как будто вредит здоровью куда как больше.       — Уж коль ты подошёл, — Стелла перестала строить из себя обиженную невинность, — хочу кое-что обсудить. Авантюрин, дорогой, тебе не показалось, что Асат Прамад, он…       — …сражался как-то очень знакомо? — продолжил Авантюрин после непродолжительного молчания его Леди, — есть такое. Думаешь…?       — …что Арлекин — это Асат Прамад?       — Вы издеваетесь? — влез Эшвейл, — ещё раз, я надеюсь, я вас неправильно понял: Лорд Опустошитель является марионеткой Радости?       Стелла пожала плечами. Она могла доверять тут только Авантюрину и своим ощущениям. А её ощущения просто кричали о том, что её недобой с Арлекином и недобой с Асатом происходили против одного и того же противника. Используя примитивную логику: Асат и Арлекин — это один и тот же человек.       С другой стороны: Стелла была бы рада абсолютно любому аргументу против её теории.       Но таких аргументов не было.       Они молча курили, глядя в окно.       — То есть, — хрипло произнёс Эшвейл и прокашлялся, — я сейчас должен проверить алиби Рюсуке?       Стелла пожала плечами. Откуда она знает? Отец Химеко — Асат Прамад. Тот, кто на них напал в переулке — Арлекин. Потом нападение Асата Прамада, который сражался практически точь-в-точь, как Арлекин… Да, у них есть различия, но… Стелла вновь затянулась, есть основа, которую ты никак не изменишь, как бы ты не старался.       И у Арлекина и Асата она была одинаковая. Она не хотела делать этот вывод, но он делался сам собой: Асат Прамад — её Арлекин. Она — его Пьеро. А Химеко — его Коломбина.       — Что делать будем? — Эшвейл затушил одну сигарету и тут же попросил следующую.       Он вообще не любил курить. Никотин притуплял и запах, и реакции. Но это дело… Если б он знал, он бы выкинул их из своего офиса, как только они появились бы на пороге. Другой вопрос, что они бы влезли тогда к нему в окно. И отсутствие окон их бы не остановило.       — Но вообще, — задумчиво протянул Авантюрин, — так-то сходится.       Эшвейл кивнул. Он тоже прикинул по датам и событиям, и действительно сходилось: после драки с Искрой Безымянные встретились с Рюсуке. И отсюда и пошёл перекос в сторону ненависти к Стелле. То, что они считали местью фаната, оказалось ревностью отца.       — Но почему Химеко — Коломбина? — пробормотал он, — логичней было бы сделать Аху Пьеро. Разве нет?       — Как мы поняли, — флегматично отозвалась Стелла, — логика и Эоны существуют в разных плоскостях. Возможно, Аха усилил его псевдоодержимость дочерью?       — Да но… — Эшвейл покачал головой, что-то тут не сходилось, — мне кажется, одержимость Ахой у него должна быть сильней.       — Ладно, — Авантюрин потянулся, разминая шею, — из плюсов сложившейся ситуации: вместо двух проблем у нас осталась одна. Кстати, на месте Асата я бы поступил также, — и подмигнул своей Леди, — помог тебе победить, чтобы ты стала Ахой, а потом убил бы.       — А вот это уже будет читерство, — возмутился Эшвейл.       — О-о-о-о, выучил новое слово?       Они переглянулись и расхохотались.       — Э-э-эй, — недовольно оглянулась на них Март 7, — Стелла, хватит там курить! Идите сюда.       Затянувшись в последний раз, они выкинули окурки в окно («Да как вам не стыдно мусорить!») и вернулись к остальным.       В очередной раз строить великие и грандиозные планы, которые, к гадалке не ходи, пойдут по известному месту.