Часть 2

      

Глава 2. Первая ночь

Промозглый холод ломал кости. Гарольд скорчился на гнилом, усеянном мышиным помётом полу, вжимаясь спиной в промёрзшие обои. Тряски унять не удавалось. Взвесь сырости и пыли тяжело оседала в лёгких, икроножные мышцы дёргались в болезненных спазмах. За выбитым окном остервенело хлопала оторванная доска — монотонный, царапающий по нервам ритм мертвого дома. Он вынырнул из небытия на собственном сдавленном хрипе. Кошмар отпускал лениво: фантомное давление мраморных плит на грудь всё ещё перекрывало кислород, а перед глазами стоял искажённый слезами профиль Лили. Пальцы скребли щербатое дерево пола в поисках точки опоры. Пульс бил в виски тяжёлым молотом. — Выдыхай, — Лили произнесла это едва слышно. Гарольд дёрнул головой, отгоняя наваждение, и сполз ниже по стене. Воздух с сипом вырвался через стиснутые зубы. Он пытался выкашлять из себя трупный смрад подвалов Малфой-Мэнора. — Они чуют слабину, — голос Джеймса ударил наотмашь. — Тело впитало пытки ярче, чем твои мозги. — Одиночество — паршивый лекарь, — проскрежетал Сириус. — Без нас ты остаёшься один на один со своей же гнилью. Гарольд зажмурился до боли под веками. Они возвращались не чтобы сочувствовать — чтобы колоть под рёбра. Напоминали, какой ценой он здесь оказался. Они гнили в безымянных могилах, а он дышал. — Ну что, герой? Картонка вместо перины? — хмыкнул Сириус, но в этот раз без обычного яда. Гарольд мазнул тыльной стороной грязной ладони по лицу. Ногти с силой впились в шрамы на бедрах, острая, почти умиротворяющая боль помогала привязать себя к реальности. — Заткнись, — отрезал Джеймс Сириусу. — Ты пережил ещё один день, Поттер. Смирись с этим. Тьма в углах комнаты казалась густой, как дёготь. Камеры в Мэноре пахли так же — кровью, железом и испражнениями. Теперь каждый шорох в этом магловском склепе отдавался в голове лязгом дверного засова. Каждое дуновение сквозняка мерещилось хриплым дыханием Малфоя-старшего. — Дыши. Медленнее, — приказала Лили. Один. Два. На третьем счёте гнилая половица за дверью оглушительно хрястнула. Гарольд перекатился в сторону, палочка взлетела на уровень глаз, мышцы сжались пружиной. На кончике остролиста уже набухало зеленоватое свечение Смертельного проклятия. — Сбавь обороты, придурок, это крыса огромного размера, — Сириус подавился нервным смешком. — Расслабься, или ты пустишь по ветру и себя, и этот замечательный сарай. Гарольд опустил руку. Палочка дрожала в пальцах. Вокруг никого не было. Никого, кроме мертвецов в его собственной голове. — Мы с тобой по разные стороны баррикад, парень, — вдруг выдал Сириус, и смех пропал. — Мы уже мертвы. Нам нечего терять. А тебе придётся выживать, даже если ты будешь ссаться от страха каждую ночь. — Вставай, — поддержал Джеймс, игнорируя сентиментальность друга. — Ты больше не на цепи. Камеры нет. — Свободен в чужом городе, мишень без координат, — Лили добавила горькой правды. — Но свободен. Он подтянул колени к подбородку, обхватил их руками. Лихорадило крупной дрожью от истощения и дикого, парализующего осознания того, что завтра всё придётся начинать сначала. Идти наугад. В мир, который не знает о войне, искать монстра, который, возможно, ещё даже не стал монстром. — Хватит себя хоронить, — Сириус словно стоял прямо над ним. — Они полегли не ради того, чтобы ты тут сдох от воспаления лёгких. Кингсли, Нарцисса... они купили тебе этот билет. — Они купили тебе жизнь. Серая хмарь за окном начала редеть, обнажая первые контуры соседних крыш. Сырой лондонский рассвет безжалостно обнажил все убожество его укрытия. Гарольд заставил себя подняться. Спина отозвалась серией тупых щелчков, колени позорно подогнулись, но он устоял. Грязные пальцы с побелевшими костяшками крепче сжали палочку. — Так-то лучше, — Сириус удовлетворённо хмыкнул. — Топай в Министерство. Бей на жалость. Сирота, беженец — они такое любят. — Внедряйся, Гарри, — Джеймс говорил с жёсткостью старого командира. — Найди его. Он не отвечал фантомам. Просто потёр замёрзшее лицо, натянул глубже воротник изодранного плаща и шагнул за порог.       

* * *

      

Утро в Министерстве

Город провонял бензином и влажным асфальтом. Гарольд брёл вдоль серых фасадов, каждое движение плеча отдавалось острой болью, простреливающей до ключицы. Жесткая, свалявшаяся от грязи ткань натирала воспаленные шрамы шеи. Около вокзала Кингс-Кросс он толкнул скрипучую дверь общественного туалета, пустив ледяную воду в ржавую раковину. Из треснувшего зеркала на него смотрел покойник. Впалые щеки покрыты сажей и пеплом, глаза провалились так глубоко, что казались двумя грязными прорехами на лице. Он свернул вглубь правительственного квартала. Голоса в черепе затихли, будто берегли силы для главного спектакля. Двое дежурных мракоборцев у входа в телефонную будку для посетителей перегородили ему путь. Накрахмаленные воротнички, сытые физиономии.       — Цель визита? Документы. Гарольд молча протянул заляпанную грязью кожаную обложку. Внутри — фальшивка. Хорошая фальшивка, которую Билл Уизли кропотливо рисовал ночами при свете огарка.       — Гарольд Грейвс. Беженец по программе. Дежурный брезгливо полистал подмокшие листы пергамента, переглянулся с напарником.       — За мной, — бросил второй. Кабинет клерка пах не страхом, а лавандовым мылом и свежими чернилами. За массивным дубовым столом восседал клерк с крысиным личиком.       — Имя? — он макнул перо в чернильницу, даже не взглянув на Гарольда.       — Гарольд Грейвс.       — Откуда прибыли?       — Континент. Из зоны боевых действий. Эвакуация. Клерк оторвался от пергамента. Его взгляд неприязненно мазнул по изодранному плащу и остановился на кривых, багровых шрамах, змеящихся по запястьям Гарольда.       — Грин-де-Вальд? — брезгливо уточнил он.       — Его последователи.       — Ясно. Британия соблюдает нейтралитет, но мы предоставляем гуманитарный коридор... — он заговорил заученными, мертвыми фразами. — Вам придётся пройти переобучение.       — Переобучение? — Гарольд хрипло каркнул, изображая искреннее непонимание. Дверь распахнулась без стука. На пороге возник высокий мужчина с надменным лицом, в дорогой серебристо-серой мантии.       — Избавьте от бюрократии, Смит. Монтегю. Куратор программы адаптации. — Он протянул холеную руку. Рукопожатие было брезгливо-коротким. Смит торопливо закивал:       — Мистер Грейвс подходит под директиву. Боевой опыт, законченное базовое образование.       — Прекрасно. — Монтегю окинул Гарольда цепким взглядом оценщика. — Программа распределения в Хогвартсе. Седьмой курс. Отправитесь на Слизерин — там сейчас блок для перемещенных лиц. Слово «Слизерин» резануло слух. На его родине — синоним смертников в масках и пыточных проклятий. Здесь — просто кусок замка. Но Хогвартс? Приют для беженцев? — С какого перепугу они тратят галеоны на кормежку иностранной швали? — Джеймс был подозрителен до паранойи. — Они собирают досье, — Лили поняла суть мгновенно. — Бинго, — Сириус довольно хмыкнул. — Сгоняют всех в загон, кормят баландой и смотрят, кто на что горазд. Бесплатные боевые единицы или спящие агенты. База данных. — Классический капкан, — согласился Джеймс. — «Мы вас согрели, а теперь отрабатывайте». Вербовка чистой воды. Гарольд тупо кивнул Монтегю, нацепив маску усталой покорности, а сам раскладывал ситуацию по полкам. Программа — это фильтрационный лагерь. Слишком удобно, чтобы быть просто благотворительностью. — Да какая разница? — подвёл итог Сириус. — Они сами ведут тебя к нему в зубы.       — Когда отправка? — глухо спросил Гарольд.       — Портал в восемнадцать ноль-ноль. Пока посидите в отстойнике, — Монтегю махнул в сторону двери. Миссия не просто сдвинулась — она поехала по рельсам прямо в ад.       

* * *

      

Хогвартс

Рывок портала едва не выпотрошил желудок наизнанку. Гарольд рухнул на колени, судорожно глотая воздух. Ещё девять человек — такие же оборванцы разной степени потрёпанности — жались друг к другу в каменном тупике.       — Шевелитесь, — скомандовал Монтегю, стоя у факела. Замок давил на виски. Знакомые своды, древние камни. Но портреты на стенах почему-то не трещали без умолку, а подозрительно пялились на колонну новичков или брезгливо отворачивались. Гарольд втянул носом воздух. Не пахло выпечкой и теплом. Пахло озоном, плесенью и чужаками.       — Размещение в подземельях Слизерина. Правила примитивны: шаг за линию резервации — карцер. Прогул занятий — штраф. Коридоры поползли вниз. Стало влажно. Слизеринские подземелья встретили их голыми, шершавыми стенами. Ни гобеленов, ни ковров. Карцер для «понаехавших». Каморка на двоих. Две узкие койки с тощими матрасами, пара сколоченных наспех сундуков. У подоконника уже топтался тощий, конопатый парень.       — Хэмиш. Из Глазго, — он протянул веснушчатую руку.       — Гарольд.       — Тоже по квоте? Ага, видел тебя в Министерстве. — Хэмиш нервно дернул кадыком. — Строгач тут. Мадам Селвин, местная грымза, уже мозги выела. Гарольд бросил свой тощий мешок на койку. Хэмиш был из тех, кто много болтает от нервов.       — Давно тут?       — Дней десять болтался в распределителе в Лондоне. — Хэмиш запнулся, уставившись на уродливый шрам, выползающий из-под воротника Гарольда. — Жёстко тебя...       — Жить можно, — Гарольд отвернулся. — Война. Жральня для беженцев представляла собой унылое зрелище. Никакого Большого Зала и заколдованного потолка. Душная комната без окон, шесть обшарпанных столов. Двадцать человек молча работали ложками. В мисках баланда — пресная овсянка на воде и кусок черствого хлеба. Гарольд закинул в рот безвкусную кашу, машинально сканируя помещение. Один вход. Два узких окошка под потолком с коваными решётками. Два аврора топчутся у двери, демонстративно поглаживая древки палочек. — Добро пожаловать в Азкабан Лайт, — фыркнул Сириус. В дальнем углу сидели двое: мужик с криво сросшейся челюстью и женщина, безостановочно теребящая край мантии. Они не смотрели друг на друга, но Гарольд сразу срисовал одинаковое напряжение в их плечах. Волк волка видит. Резко хлопнула дверь. Монтегю обвёл стадо взглядом надсмотрщика.       — В девять — тест на профпригодность. Кабинет три. Неявка — штраф. Три штрафа — билет назад на передовую. Вопросы есть? Мертвая тишина.       — Вот и ладно. Обед в шесть, в девять вечера — отбой. Попадетесь в коридоре после девяти — пожалеете. Хэмиш побледнел.       — Лютуют...       — Ищут повод, — жестко процедил Гарольд. — Повод держать нас на цепи или выкинуть, когда перестанем быть нужны.       

* * *

      

Зал для собеседований

Амфитеатр из холодного камня. Никаких окон. На кафедре — сухопарая грымза с узлом седых волос, стягивающих скальп. Мадам Кройцер.        — Курс адаптации. Для начала я выясню, насколько вы тупы, — голос скрипел как несмазанная петля. — Листы на столах. Тест. Гарольд скользнул взглядом по пергаменту. Закон о магических популяциях, основы боевой защиты, границы применения щитовых чар. Детский лепет. В своём мире он читал лекции по этой херне между боями. Напишешь идеально — получишь метку «слишком умен, потенциальная угроза». — Запори пару вопросов о правилах, но не лажай в боевой части, — Джеймс диктовал инструкцию. Гарольд стал писать, намеренно ломая почерк и делая кляксы. Игнорировал тонкости законов о трансфигурации, но выдал крепкий средний базис по защите. Середнячок. Пушечное мясо с базовыми навыками. Таких не берут в агенты, таких просто не замечают. Кройцер вырвала лист у него из-под носа, скривила губы:       — Котелок варит, но теории ноль. Военный?       — Сидел в обороне, мэм.       — Понятно. Следующий. Когда объявили перерыв, Гарольд сделал вид, что заснул на парте. Две женщины-беженки шептались у двери, не стесняясь.       — ...говорят, эта программа — проект лично кого-то из Совета. Монтегю тут так, шестерка.       — Собачья чушь. Кому мы нужны наверху?       — А кто тогда всё это спонсирует? Гарольд приоткрыл один глаз. Совет? Кто кукловодит этим шапито? — Приманка крупнее, чем мы думали, — Лили была напряжена.       

* * *

      

Лестрейндж

В четыре пополудни атмосфера в бараке изменилась. Запахло дорогим парфюмом и властью. В тесную гостиную вошел мужик. Никаких министерских значков, только серебряная игла в лацкане тяжелой мантии из драконьей кожи. Он не озирался. Просто встал посреди комнаты, заставив всех беженцев невольно вжаться в кресла. Хищник зашел в курятник. Из клетушки-библиотеки Гарольд наблюдал за ним. — Выправка аристократа. Руки свободны, палочку не держит, значит, уверен, что его прикроют или что размажет всех сам, — хмыкнул Сириус. Монтегю тенью метнулся к библиотеке.       — Грейвс. На допрос. Кабинет комендантши. Мужик сидел за столом, положив руки на столешницу. Левая ладонь без безымянного пальца.       — Вольфрам Лестрейндж. Офицер Совета Туманной Короны, — голос тихий, обволакивающий, как удавка. — Я буду задавать вопросы. Вы будете отвечать.       — Ясно.       — Твоя история. Откуда прибыл на самом деле?       — С Востока. Примкнул к конвою Красного Креста. Лестрейндж скользнул взглядом по шее Гарольда, где багровел рваный рубец от проклятия.       — В деле указано: длительное магическое поражение. Кто держал?       — Ребята Грин-де-Вальда. В масках. Я не спрашивал их имена, когда меня пытали Круциатусом, знаете ли. В глазах Лестрейнджа не дрогнуло ни единого мускула человечности. Только холодный расчет анатома.       — Последствия? Моторика? Контроль выбросов?       — Колдовать тонко не могу, руки дрожат. Но щит поставлю. Лестрейндж сделал пометку в черной записной книжке.       — Связи в Лондоне есть? Родня, старые друзья, должники?       — Я здесь впервые. Я никто и звать меня никак. Лестрейндж встал. Ростом он на голову выше Гарольда.       — Учти, скот. Британия не любит лжецов. Сделаешь неверный шаг — и война покажется тебе детской сказкой. Он вышел, не прощаясь. Гарольд стер липкий пот с ладоней. Совет Туманной Короны. Теневое правительство. Лестрейндж не рядовой чинуша, он ищейка. Он прощупывал не его навыки, а его лояльность. Они ищут кого-то конкретного в этой толпе оборванцев. И Гарольд оказался в самом центре их охотничьих угодий.       

* * *

      

Ночной коридор

Отбой. Слизеринские подвалы погрузились в чернильную тьму и сырость. Хэмиш на соседней койке храпел так, что дрожали стены. Гарольд лежал с открытыми глазами. — Прошмонать коридоры? — предложил Сириус. Гарольд бесшумно скатился с матраса. Босиком, стараясь не скрипеть досками, приоткрыл дверь. За порогом царила глухая темнота. По стенам ползли влажные тени, факелы чадили вонючим дымом. Тишина была неестественной, натянутой до звона. — Мертвая зона. Они ждут провокаций, — Джеймс был лаконичен. Том Риддл был где-то там. Наверху. И Гарольд найдет способ добраться до него, с Советом или без него. Охота началась, и он больше не был в роли дичи.