Чокнутый мяч

Дин искренне не любил квиддич, но сейчас ему отчаянно требовалась передышка — от бесконечного расследования, навязчивых мыслей и самого себя. Его единственный опыт годовой давности до сих пор отзывался неприятным холодком в желудке. Слишком высоко, слишком быстро и — что раздражало больше всего — слишком много кричащих детей вокруг. Поэтому, когда замок загудел, словно растревоженный улей, а толпы учеников хлынули к выходу, Дин принял это за очередную вспышку школьной истерии. — Квиддич! Поттер играет! Первый матч сезона! — неслось со всех сторон. Застыв у окна в пустеющем коридоре, Дин отрешенно смотрел во двор. Последние несколько часов он методично проверял замок: заглядывал в пыльные трубы, спускался в сырые подвалы, обходил коварные лестницы и изучил три потайных хода. Результат был нулевым. Никакой магии, ни капли крови, даже постороннего запаха. Нож у бедра привычно молчал, и эта тишина бесила сильнее всего — нет ничего хуже охоты без единого следа. Дин тяжело вздохнул, потирая лицо ладонью. Снейп заперся в лаборатории, колдуя над зельем для кошки, а сидеть там и пялиться на окаменевшее тело было выше его сил. — Ладно, — пробормотал он себе под нос. — Попробуем отвлечься. Стадион встретил его неистовым гулом. Дин замер у края трибун, скрестив руки на груди и взирая на поле с таким видом, будто наблюдал за актом коллективного самоубийства. Рядом, светясь от восторга, возвышался Хагрид. — Отличный матч будет! — пробасил лесничий, едва не сбив Дина с ног широкой улыбкой. — Это же просто дети, — мрачно отозвался тот, не разделяя общего ликования. — Так они привычные! — Они носятся на высоте тридцать метров на куске дерева, Хагрид. — Ну... — великан на мгновение задумался, почесывая бороду. — Иногда и повыше бывает. Дин наградил его долгим, тяжелым взглядом: — Прямо успокоил. В этот момент трибуны взорвались оглушительным криком. Гарри Поттер на огромной скорости взмыл в небо, закладывая крутой вираж. Дин лишь шумно выдохнул сквозь зубы: — Ну конечно. Кто бы сомневался. Первым Дин заметил бладжер. Мяч двигался странно: слишком резко менял траекторию и с каким-то пугающим упрямством возвращался к одному и тому же игроку — к Поттеру. Дин прищурился, не отрывая взгляда от черного снаряда. — Хагрид, — негромко позвал он. — А? — Этот мяч… он и должен себя так вести? Лесничий нахмурился, вглядываясь в гущу игры. — Хм… вообще-то нет. В ту же секунду бладжер снова развернулся в воздухе и рванул прямо на Гарри. Глухой удар в плечо заставил трибуны ахнуть в унисон. — Это уже второй раз, — процедил Дин, чувствуя, как внутри просыпается инстинкт охотника. — Может, просто невезение… — неуверенно предположил Хагрид. Но мяч уже снова заходил на вираж, на этот раз еще быстрее. — Нет, — отрезал Дин. — Это не невезение. Это охота. Очередной удар пришелся Гарри точно в предплечье. Хруст кости был отчетливо слышен даже с трибун. Мальчик дернулся, едва удержавшись на метле, и начал стремительно терять высоту. Дин уже не слушал криков толпы — он сорвался с места и бросился вниз по ступеням, на ходу рыча про себя: «Черт… черт… черт…» Когда он выскочил на поле, преподаватели уже бежали к упавшему ловцу. Гарри сидел на траве, бледный как полотно, и судорожно прижимал к себе перебитую руку. Перелом был очевиден. Дин резко опустился рядом на колено. — Не двигайся, — приказал он тоном, не терпящим возражений. Гарри поднял на него мутный взгляд и, превозмогая боль, разжал свободную ладонь. В пальцах слабо трепетал золотой шарик. — Я поймал снитч… Дин тяжело выдохнул и сокрушенно покачал головой. — Ну конечно. Если уж ломать руки, то обязательно с победой в кармане. В этот момент за спиной раздался до тошноты бодрый, сияющий голос: — Не волнуйтесь! Отойдите, я сам этим займусь! Дин медленно поднял голову. К ним, сияя голливудской улыбкой, шествовал Златопуст Локонс. Казалось, он вышел не на поле к раненому ребенку, а на сцену за очередной наградой. Дин не успел и глазом моргнуть, как Локонс уже навис над ними. Пока охотник пытался оценить тяжесть перелома, Златопуст, лучась самоуверенностью, взмахнул палочкой. Короткая вспышка, нелепое заклинание — и рука «Сэма в очках» на глазах превратилась в нечто бесформенное и мягкое. Дин замер, глядя на то, как кости внутри предплечья Гарри буквально растворяются, превращая конечность в резиновый шланг. Это было похлеще любого проклятия, с которым он сталкивался в лесах. — О, — Локонс на мгновение замялся, но тут же расплылся в еще более широкой улыбке. — Ну, по крайней мере, теперь не болит, верно?Дин медленно поднялся с колен. Его рука непроизвольно легла на рукоять ножа, а в глазах зажегся недобрый огонь. — Ты что сотворил, клоун? — тихо, почти шепотом спросил он. Локонс, кажется, даже не заметил угрозы, продолжая что-то щебетать о «небольшом побочном эффекте». Дин посмотрел на Гарри, который в ужасе созерцал свою ставшую ватной руку, и снова перевел взгляд на сияющего профессора. — Если ты сейчас же не исчезнешь, — процедил Дин, — я покажу тебе фокус с исчезновением зубов. Без магии.