Глава 4. Та, в которой Драко Малфой познаёт все прелести досмотра в аэропорту

      Лишь когда Гермиона видит, как Малфой выгружает чемоданы из багажника такси в зоне высадки аэропорта Хитроу, она примиряется с реальностью.              Отпуск. В Италии. Сегодня. С Драко Малфоем. Всё просто замечательно.              Сейчас чуть больше восьми утра, а она, по сути, и не ложилась: всю ночь напролёт собирала, пересобирала, снова собирала вещи и гадала, что она вообще делает со своей жизнью.               Гермиона хотела приехать раньше Малфоя, чтобы минимизировать риск его попадания в какую-нибудь нелепую ситуацию, и ради этого ей пришлось пожертвовать визитом в любимую кофейню.              Теперь она сожалеет о решении отказаться от утренней дозы кофеина, потому что Малфой уже вовсю пыхтит и сопит, хотя потратил всего пятнадцать секунд на то, чтобы дотащить свой чемодан до входа в терминал, где она его ждёт. Он пялится на неё так, словно только что сгонял в ад и обратно.              — Ты добрался до аэропорта на магловском такси? — не удерживается она от вопроса, потому что до сих пор не верит своим глазам.              — Ну, я рассудил, что раз уж мне сегодня предстоит лететь на этом чёртовом самолёте, стоит испытать все прелести магловского путешествия. К тому же, я ведь не мог просто трансгрессировать сюда, верно?              — Пожалуй, нет, — признаёт Гермиона. — У тебя с собой всё по списку, который Тео передал вчера вечером?              — Да, Грейнджер. И прежде чем ты спросишь: мы успешно применили незаконные магические методы, чтобы состряпать мне копию паспорта.              Гермиона сама сказала им трансфигурировать любую плотную бумагу, какая подвернётся под руку — это оказалось даже слишком просто.               Малфой продолжает:              — Я всё ещё нахожу крайне несуразным тот факт, что перемещения контролируются с помощью какой-то крошечной книжонки с малюсенькой неподвижной фотографией твоего лица. В магическом мире такой номер никогда не прокатил бы — прости за каламбур. — Он завершает свою тираду подмигиванием, от которого Гермиона, и без того страдающая от нехватки кофеина, лишь сильнее хмурится.              Она не впечатлена и чувствует себя ужасно раздражённой.              — Это не просто книжонка, Малфой. С каждым годом они становятся всё совершеннее. Вообще-то, сейчас работают над тем, чтобы установить в них микрочипы, которые смогут отслеживать твой цифровой след. К тому же, волшебное сообщество, может, и не пользуется буклетами, зато повсюду расставляет антитрансгрессионные барьеры. В конечном счёте, и то и другое служит одной цели.              — Микро-что? Чипсы? Хочешь сказать, они засовывают ломтики жареной картошки в эти книжечки? Маглы ещё страннее, чем я думал.              Вдохни поглубже, приказывает себе Гермиона.              — Неважно, Малфой. Нам нужно пройти регистрацию и досмотр. Ты изучил правила безопасности в аэропорту, как было указано в списке?              — Да, да. Они проверят все мои вещи своими машинами. В моём учебнике по магловедению об этом всего один короткий абзац, так что это всё, что мне известно.              Грейнджер крайне удивлена тем, что у него в столь короткие сроки под рукой оказался учебник по магловедению, но решает отложить эту информацию на потом.              Только сейчас она замечает, что Малфой придумал надеть для перелёта. На нём одежда в стиле, который обеспеченные люди назвали бы деловым повседневным, но которую сама Гермиона считает чересчур дорогой и элегантной для самолёта. Она же предпочла леггинсы и свободную толстовку с надписью «Оксфорд», на манжете которой, она почти уверена, красуется дырка столетней давности.              Ей хочется, чтобы её волновал этот контраст в их нарядах, но она просто не может заставить себя переживать. Именно Малфой выглядит куда более неуместно, нежели она, — в этом Грейнджер не сомневается. И её совершенно не заботит, что брюки идеально подчёркивают форму его стройных ног. На самом деле, она находит это весьма отталкивающим.              Закончив дела у стойки регистрации, она ведёт их в очередь на досмотр.              Перед ними стоит семья с примерно семью кричащими детьми, и нехватка кофеина в организме Гермионы снова отзывается протестующим воплем. Она убеждает себя, что дети, вероятно, просто очень рады летним каникулам и что ей самой следовало бы предвкушать поездку.              Морской бриз, домашняя паста, бокал охлаждённого белого вина… Да, идеально.              Но тут её успокаивающую фантазию бесцеремонно прерывает какой-то раздражающий, скрипучий звук.              Что это? Справа от неё раздаётся визг. Ах да. Это Малфой копается в своей сумке, ворча о том, какая эта очередь чертовски долгая.              — Малфой. Можешь просто смириться и следовать моему примеру? Всё закончится, прежде чем ты успеешь опомниться, и тогда мы оба сможем выпить по чашке горячего кофе и в тишине дождаться рейса у выхода на посадку. Не разговаривая друг с другом.              — Не люблю кофе. — Гермиона жмурится от этого по-настоящему чудовищного признания, а затем Малфой добавляет: — Это, по сути, просто жжёная грязная жижа.              Грейнджер считает, что это — поистине вишенка на торте в её длинном списке причин ненавидеть Малфоя.              — Мне крайне трудно выдавить из себя хоть каплю сочувствия к тебе в данный момент, Малфой.              Он выглядит так, будто готов огрызнуться, но она вовремя замечает, что подходит их очередь выкладывать вещи в контейнеры.              — Всё, пора. Ты готов?              Она забрасывает свою сумку на ленту транспортёра, ставя слева пластиковый лоток для мелких вещей.              Шумные дети впереди всё ещё пытаются стянуть через головы джемперы, и очередь движется со скоростью улитки, поэтому Гермиона немного расслабляется, понимая, что у неё есть время, чтобы уладить ситуацию с Малфоем. Она молит всех известных ей богов, чтобы он не устроил сцену и смог правдоподобно сыграть роль обычного магла, отправляющегося в летний отпуск.              К её удивлению, он безупречно повторяет её действия: ставит сумку на ленту и выуживает свободный лоток из стопки неиспользуемых. Она наблюдает, как он снимает пиджак, лихорадочно осматривая всё вокруг. Его лицо напряжено, и это же напряжение сквозит в каждом движении.              Вообще-то Гермионе всё равно, но она предполагает, что для Малфоя всё происходящее — опыт весьма необычный.              — Всё в порядке? — нехотя интересуется она.              — Я просто не понимаю, как это можно называть досмотром в целях «безопасности». Я только что видел, как один из сотрудников зевнул и прикрыл глаза секунд на десять, хотя должен был смотреть в тот маленький экран. Разве не там выявляются опасные предметы? — Он недоумённо качает головой. — А вон тот работяга... буквально облизывает пальцы после второй съеденной булки. С такими олухами в противниках я мог бы запросто промчаться по тому коридору со всеми своими вещами и перебросить кому-нибудь оружие прежде, чем меня успеют схватить. И тогда у этого человека будет оружие прямо на борту самолёта. — Он глядит на Гермиону так, словно она должна быть так же потрясена. — В этой системе полно дыр, Грейнджер. Здесь явно не помешала бы консультация от Управления мракоборцев.              Гермиона не уверена, насколько серьёзно он это говорит, но решает его успокоить.              — Ты прав. Система не идеальна. Но это лучшее, что можно сделать, и это огромный шаг вперёд по сравнению с тем, что было пару лет назад.              Малфой, похоже, не считает нужным отвечать, и они продолжают медленно продвигаться вдоль ленты, переминаясь с ноги на ногу и неловко подталкивая вещи, пока не достигают самого начала.              Едва Гермиона проходит через рамку металлоискателя, как слышит за спиной перепалку. О нет.              — Сэр, вам придётся снять обувь.              — И идти по этому полу в одних носках? Ха! Да вы шутите.              Это Малфой, и он спорит с сотрудником службы безопасности о том, что перед проходом через детектор нужно снять обувь.              — Сэр, это законное требование для всех, за исключением лиц старше семидесяти пяти лет.              Малфой снова пренебрежительно фыркает.              — Сэр, боюсь, если вы не подчинитесь, нам придётся отвести вас на допрос.              — Но этот пол — настоящий рассадник заразы, и мои носки впитают в себя всю ту мерзость, что когда-либо его касалась! — Гермиона видит, как он вздрагивает.              Она наблюдает за ним, разрываясь между желанием вмешаться и позволить природе взять своё — а «природой» в данном случае является неизбежное задержание Малфоя. Если она промолчит, его, скорее всего, заберут на допрос, он опоздает на рейс, и она сможет насладиться поездкой в одиночестве. Как и мечтала.              Эта мысль настолько соблазнительна, что Гермиона едва не складывает пальцы «домиком», подобно мультяшному злодею, вынашивающему коварный план, но совесть берёт верх, и, прежде чем она успевает себя остановить, она уже вовсю торгуется с сотрудником службы безопасности.              — Простите, сэр, это мой брат, мы путешествуем вместе, он никогда раньше не летал, — говорит она, прикрывая рот ладонью, чтобы Малфой не видел, — и он немного... с причудами. У него есть пунктик на чистоте носков, — Гермиона слабо улыбается сотруднику, безмолвно умоляя его принять это перемирие прежде, чем Малфой выроет им ещё более глубокую яму.              Сотрудник службы безопасности смотрит на неё скептически, но медленно кивает, будто с подобным ему раньше приходилось сталкиваться: с высокими платиновыми блондинами, которые изысканно одеты и не выносят и мысли о том, что их носки могут испачкаться.              Гермиона продолжает попытки разрядить обстановку и обращается к Малфою:              — Помнишь, я положила в свою в сумку чистую пару носков? Ты сможешь их надеть, как только снимешь обувь и пройдёшь через металлоискатель, хорошо? Скажи доброму дяде, что ты сейчас снимешь туфли, — она произносит это таким тоном, каким обычно разговаривают с капризными детьми, и испытывает немалое удовольствие от того, что делает это публично.              Она подмечает, что Малфой понимает, к чему всё клонится, и что для них обоих будет лучше, если он подыграет.              — Ладно, да, как скажешь, — бурчит он и, наконец, снимает свои чересчур начищенные лоферы.              Когда они минуют контроль и идут плечом к плечу к выходу на посадку, Малфой наклоняет голову и тихо спрашивает:              — Просто на всякий случай уточню: ты ведь пошутила насчёт чистых носков в своей сумке, да?