Глава 5. Выше облаков

      Ладно. Значит, это и правда происходит.              Гермиона действительно садится в самолёт до Италии, а он плетётся следом по телетрапу. Он — то есть Драко Малфой. Её попутчик (ещё никогда этот термин не казался настолько неуместным).              Перед посадкой они едва успели взять напитки: Гермиона наконец раздобыла свой заслуженный, спасительный кофе, в то время как Малфой с презрением отверг концепцию аэропортового чая и в итоге остановился на бутылке апельсинового сока.              — Маглы просто не способны его правильно заваривать, — процедил он с таким видом, словно был аристократом-ценителем чая, а не капризным ребёнком, который буквально полчаса назад ныл по поводу носков.              Несмотря на выпитый с решимостью женщины, находящейся на грани полного помешательства, тройной эспрессо, головная боль у Гермионы не утихает. К этому моменту она убеждена, что дело не столько в нехватке кофеина, сколько в самом факте существования Малфоя.              Но полёт продлится меньше трёх часов. Всего лишь мгновение. Сущий пустяк... Верно?              Оказавшись в кресле самолёта, Гермиона приходит к выводу, что путешествие с Малфоем в мире маглов — всё равно что впервые показывать мир щенку. С той лишь разницей, что этот щенок рычит на незнакомцев, кидается на всё непривычное и будто вот-вот вцепится в стюардессу просто за то, что та существует.              И прямо сейчас он оглядывает салон так, словно выбирает следующую жертву.              — Грейнджер, что это за чертовщина?              — Не совсем понимаю, о чём ты, Малфой.              — Эта штуковина выглядит так, будто прошла Вторую мировую и вернулась.              Услышав упоминание магловской истории, Гермиона вскидывает брови.              — А с этих кресел сыплются ошмётки... это что, искусственная кожа? В кармане на спинке дыра, и из неё вываливаются буклеты. Ты в самом деле хочешь, чтобы я поверил, что эта смертельная ловушка способна подняться на тысячи футов в воздух? С нами внутри? Скажи честно: ты специально пытаешься нас прикончить? Потому что если я сегодня умру, я буду преследовать тебя в виде призрака. Намеренно. И назойливо.              Ладно, допустим, Гермионе не хотелось отдавать целое состояние за билеты. И, возможно, вчера вечером ей попалось выгодное предложение от лоукостера. И, может, она всё ещё была слегка навеселе после свадебного шампанского, когда решила нажать кнопку «Купить». Так что да, она готова признать: это определённо не самый роскошный самолёт, на котором ей доводилось летать. Но и не самый ужасный. Наверное.              — Всё будет хорошо, Малфой. Состояние салона никак не влияет на то, насколько успешно самолёт доставит нас к месту назначения. — Гермиона устраивается в кресле у окна, стараясь умолчать, что пустое место рядом с Малфоем, скорее всего, скоро займёт кто-то ещё.              И тут она замечает, что его ноги — неприлично длинные — так упираются в спинку впереди стоящего кресла, что практически вторгаются в личное пространство того несчастного, которому не повезёт там сидеть. На долю секунды она проникается к Малфою лёгким сочувствием из-за такой тесноты. Но лишь на долю. Так что это с трудом можно назвать сочувствием.              Грейнджер в самолётах или поездах предпочитает отключаться от реальности. Поэтому она роется в сумке и выуживает iPod с наушниками и новую книгу. Но прежде чем полностью вытащить томик, она заминается. Сейчас она читает сентиментальный магловский роман и уверена, что, если Малфой его увидит, он будет изводить её все три часа полёта. Она решает, что обойдётся музыкой и немного вздремнёт.              — Что это? — кивает Малфой на гаджет.              — Так маглы слушают музыку. На этом крошечном устройстве могут храниться тысячи песен. А вот эти штуки, — она указывает на спутанные белые провода, обмотанные вокруг серебристого квадрата с выгравированным на задней панели «яблочным» логотипом, — называются наушниками. Они передают музыку из прибора прямо тебе в уши. Очень изобретательно. Хочешь попробовать?              В ответ она слышит лишь фырканье, после чего Малфой начинает копошиться в своей сумке и достаёт оттуда самую скучную книгу, которую она когда-либо видела, — «Истоки Гринготтса: исторический очерк о банковском деле в волшебном мире».              — Малфой! Не смей её вытаскивать! — шикает она. — Люди же увидят.              Он едва удостаивает её взглядом.              — Грейнджер, никому нет дела до моего чтива. Я наложил чары, чтобы картинки не двигались. Они неподвижны, совсем как твои унылые магловские фотографии.              — Суть не в этом! Кто-нибудь может спросить, о чём она, или, упаси Мерлин, завязать с тобой разговор о Гринготтсе. А я сегодня не готова идти на такой риск.              Без лишних предупреждений она бросается вперёд и вцепляется в угол книги с явным намерением запихнуть её обратно в его сумку, где ей и место. Но Малфой, видимо, ожидающий от Грейнджер подобного безумства, покрепче хватается за том и дёргает на себя.              Гермиона тянет в ответ.              Он тянет сильнее.              Она отказывается отпускать.              И внезапно они вступают в настоящую битву за «Истоки Гринготтса», увязнув в нелепом книжном перетягивании каната, словно двое непослушных детей, не поделивших игрушку.              Гермиона полна решимости. Малфой упрям. Книга оказывается под перекрёстным огнём.              — Клянусь Мерлином, Малфой, если ты не отпустишь...              — Грейнджер, ты, невыносимая, помешанная на контроле особа, дай мне спокойно насладиться лёгким чтивом...              Особенно резкий рывок с обеих сторон едва не отправляет книгу в полёт — прямо на колени пожилой даме через проход, которая так прищуривается, словно раздумывает, не позвать ли стюардессу.              Гермиона тут же разжимает пальцы, натягивает рукава толстовки и прочищает горло с таким видом, будто вовсе не боролась только что за литературу о магических финансах.              Малфой победоносно прижимает книгу к себе.              — То-то же, — бормочет он.              Гермиона резко выдыхает через нос, делает мысленную пометку проклясть его при первой же возможности и демонстративно отворачивается к окну.              Полёт обещает быть долгим.

***

             Гермиона не совсем представляла, чего ожидать от Драко во время взлёта, но уж точно не этого. Он крепко сжимает подлокотники, словно от этого зависит его жизнь, и плотно зажмуривает глаза. Она изо всех сил пытается не пялиться, но не может отвести взгляд от открывшейся перед ней картины. Драко Малфой боится магловского самолёта. Как бы ей хотелось вернуться в прошлое и запечатлеть это воспоминание в мозгу себя-третьекурсницы.              Мужчина, занявший место у прохода в их ряду, к несчастью, весьма широк и в плечах, и в талии, так что Малфой вторгается в личное пространство Гермионы.              Как только самолёт набирает крейсерскую высоту, Малфою удаётся ослабить хватку на подлокотниках, но его волосы прилипают ко лбу, свидетельствуя о том, что он разнервничался куда сильнее, чем Гермиона поначалу думала.              Он справится, говорит она себе. Прибавив громкость музыки, она пытается абстрагироваться от происходящего.              Бессонная ночь из-за суматошных сборов даёт о себе знать, и Грейнджер на самом деле не помешало бы отдохнуть. Она закрывает глаза и вспоминает о шторке иллюминатора. Можно опустить её, чтобы преградить путь свету и создать идеальные условия для сна, но не успевает она и шелохнуться, как Малфой вытягивает руку, останавливая её.              Она раздражённо вытаскивает ближайший к нему наушник.              — Что ты делаешь? Я хочу спать, а здесь слишком светло.              — Нет! — возражает Малфой с таким потрясённым видом, будто сам не верит, что вообще отвечает ей. — Я имею в виду... Не могла бы ты оставить её открытой? Мне нравится смотреть наружу.              — Но там только бескрайнее море белых облаков. На что ты смотришь?              Малфой мешкает. На мгновение Гермиона задаётся вопросом, не придумывает ли он какую-нибудь ложь. А затем её осеняет: у него клаустрофобия. Она замечает, как он сжимает челюсти, и понимает: ему не просто неуютно в тесноте — он чувствует себя в ловушке.              — Ну, — говорит Гермиона, сдерживая улыбку, — если ты и дальше будешь так пялиться в окно, станешь далеко не первым, кто заведёт разговор с небом.              Она поправляет наушник, собираясь снова абстрагироваться от Малфоя, но на этот раз решает присматривать за ним.              Возможно, ему нужно нечто большее, чем свежий воздух. Возможно, ему нужно нечто, что убедит его: он не задохнётся в этой тесной металлической коробке посреди неба.              Проходит час, но Малфой не прекращает учащённо дышать. Скрепя сердце, Грейнджер решает протянуть ему оливковую ветвь.              — Уверен, что не хочешь послушать мою музыку? Она не кусается, обещаю. Поможет скоротать время.              Он смотрит на неё скептически, будто она замышляет его погибель, предлагая наушник. И, если честно, совсем недавно она подумывала оставить его в магловском Лондоне на допрос полиции. Так что его осторожность в какой-то степени оправдана.              — Давай, — подбадривает она, протягивая левый наушник.              Он колеблется ещё мгновение, а затем медленно поднимает руку и берёт провод. Ему требуется несколько секунд, чтобы сообразить, как вставить наушник в ухо, но, когда он справляется, Гермиона начинает листать список песен в своём iPod в поисках идеального трека. Она не знает, какой чёрт дёргает её выбрать именно этот, но вскоре они уже сидят и слушают «You’re So Vain» Карли Саймон.              Она едва сдерживает смешок. Как же символично.              Малфой начинает стучать ступнёй в такт музыке, и Гермиона чувствует, как его длинная нога ритмично касается её собственной. Он сосредоточенно хмурится, словно препарирует каждую ноту. Когда песня заканчивается, он смотрит на неё с ожиданием:              — А ещё есть?

***

             Любимый альбом Гермионы от Coldplay, лучшие мелодии из саундтрека к «Властелину колец: Возвращение короля» и внезапное появление Fleetwood Mac помогают скоротать остаток полёта. К тому времени, как они останавливают музыку, самолёт уже парит всего в пятнадцати футах над землёй, не оставляя Малфою шанса морально подготовиться к посадке. Колёса скрежещут по взлётной полосе, и его паника, к счастью, длится недолго (если не считать того, что он мёртвой хваткой держит запястье Гермионы).