Глава 9. Грандиозное отклонение от маршрута в Помпеях

      Гермиона просыпается с затёкшей шеей и тут же решает, что сегодня трансфигурирует этот проклятый диван-кровать в настоящую постель — сколько бы бокалов вина ни пытались убедить её, что ей и так удобно.              Лёжа на матрасе, она видит, что Малфой уже оделся и вышел на балкон. Он сидит, закинув ноги на перила, с книгой и чашкой чая в руках. Это зрелище пробуждает в памяти воспоминания о вчерашнем ужине. Они оказались настолько вымотаны, что на пути обратно в номер не проронили ни слова и, добравшись, сразу же юркнули в свои кровати. Было ли хоть что-то правдивое в словах или поведении Малфоя? Конечно же нет. Должно быть, он просто мастерски умеет приобнимать за плечи, и неважно, кого именно.              Гермиона потирает лицо ладонями, упрашивая вызванную вином головную боль поскорее убраться прочь. Едва ей удаётся приподняться и сесть на край дивана, как она слышит, что балконная дверь открывается и закрывается.              — Уф, Грейнджер. Не знал, что существуют животные, способные за ночь соорудить полноценное гнездо. — Он указывает на её растрёпанные волосы, которые, она уверена, торчат во все стороны.              — Очень мило, Малфой. Точно не слышала такого в свой адрес ранее. — Весь интерес к нему и его намерениям мгновенно испаряется. Уж в чём можно не сомневаться, так это в том, что Малфой никогда не упустит возможности съязвить по поводу её причёски.              Гермиона зевает, отчего челюсть неприятно хрустит, затем встаёт и спешит в ванную. Мочевой пузырь буквально умоляет об облегчении, и она искренне рада, что наконец может его получить.              Она почти заканчивает свои утренние дела, когда слышит голос Малфоя за дверью:              — Кстати, консьерж звонил сегодня утром, пока ты ещё спала и храпела..!              Он что, серьёзно пытается завязать разговор прямо сейчас? Пока она сидит на унитазе?              — Э-э... ясно? И что сказал? — Ей приходится почти кричать.              — Ну, сказал, что на сегодня у нас есть планы!              — Планы? На сегодня? Что значит «планы»?              Она спускает воду в туалете и слышит, как он что-то отвечает, но шум от воды заглушает слова. Вымыв руки, Гермиона высовывает голову из-за двери:              — Прости, ты сказал «планы»? Что это вообще значит?              Малфой смотрит на неё с сомнением, будто не уверен, стоит ли вообще говорить.              — Консьерж упомянул, что у Дафны и Тео на сегодня забронирована экскурсия, оформленная на номер нашего люкса, и что она стартует из отеля в десять утра.              — Экскурсия? Какая экскурсия?              — Полагаю, прогулка на пароме? Кажется, обратно до Неаполя, а затем тур по месту, которое называется Помпель или как-то так.              — Помпель? — Гермиона пытается вспомнить, существует ли в Италии такая достопримечательность, о которой она не слышала. Или Малфой имеет в виду... — Ты хочешь сказать... Помпеи?              — О, да, точно. Помпеи. — Он ухмыляется, явно гордясь своим произношением.              У Гермионы мгновенно вспыхивает интерес. Помпеи всегда её завораживали — это осязаемая связь с магловской историей. Шанс посетить место раскопок выпадает раз в жизни.              — По твоим глазам видно, что ты хочешь поехать, Грейнджер. — Драко смотрит на свои руки, сплетённые в замок. Он что, нервничает?              — Что ж, я хотела бы узнать подробности о маршруте и расписании, но... да. Похоже, это развлечение как раз для меня. Я позвоню консьержу и уточню детали. — Она направляется к телефону, стоящему на тумбочке Малфоя, и начинает набирать номер лобби.              — А я тоже поеду? — Малфой спрашивает так, будто не уверен, хочет ли она его присутствия. И он прав в своих предположениях.              Гермиона задумывается, пытаясь понять, насколько он искренен. Выглядит он смущённым.              — Ну, а ты хочешь? Ты вообще знаешь, что такое Помпеи?              — Нет, но раз уж я проделал весь этот путь, стоит увидеть как можно больше.              Что-то внутри Гермионы подсказывает: любая компания лучше, чем бродить там в одиночестве.              — Ладно, поедем вместе.              Малфой кажется приятно удивлённым, хотя и старательно это скрывает, кивая в сторону телефона:              — Звони.       

***

             Им сообщают, что до пристани, откуда отходит паром, нужно ещё немного проехать на машине.              Гермиона выбирает льняные шорты и топ в тон, в то время как Малфой облачается в... нечто, что он счёл подобающим для посещения магловских археологических раскопок.              Увидев их транспорт — минивэн, уже битком набитый жаждущими впечатлений туристами, — Гермиона на мгновение замирает в нерешительности. Подойдя к открытой боковой двери, она замечает, что единственные свободные места остались только в самом конце салона, а значит, придётся пробираться через других пассажиров. Нетерпеливый взгляд водителя, брошенный на часы, красноречиво намекает на то, что время не ждёт.              Собравшись с духом, Гермиона шагает в фургон, неловко пригибаясь, чтобы не удариться, и начинает свой путь в хвост салона. Перешагивая через сумки и ноги, она остро ощущает, что Малфой стоит прямо за ней, и ему, несомненно, открывается превосходный вид на её зад.              Им обоим удаётся втиснуться на заднее сиденье, и у Грейнджер наконец появляется возможность осмыслить происходящее. Вот она, в Италии, отправляется в туристическую вылазку в компании Драко Малфоя, который — по иронии судьбы (или из-за нехватки мест) — теперь находится так близко, что их бёдра, кажется, вступили в серьёзные, долгосрочные отношения. Атмосфера в минивэне — изысканный коктейль из запахов солнцезащитного крема, человеческого пота и лёгкого аромата перезревших фруктов — окончательно дополняет картину. Гермиона гадает, что бы подумал Люциус Малфой, узнай он, что его сын здесь по доброй воле. Не упал бы он в обморок от одной лишь этой мысли?              Малфой сидит рядом, весь скованный и напряжённый, и морщит нос от смешанных запахов их «прекрасного» транспорта. Его глаза бешено бегают по тесному салону, и он шепчет ей:              — И ради этого мы пережили Тёмного Лорда?              Гермиона не может не фыркнуть. Он прав — это явно не роскошь пятизвёздочного люкса.              — Напомни-ка мне, Грейнджер, почему мы не можем трансгрессировать?              — Потому что, Малфой, это же здорово — полностью погрузиться в магловскую жизнь. Перестань ныть. К тому же, мы никогда не были ни на причале, ни в Помпеях, так что не знали бы, куда приземляться.              Сейчас совсем не подходящий момент, чтобы признаться, что у неё вполне могла случиться паническая атака, попытайся они трансгрессировать прямо к причалу, поэтому Гермиона старается привести максимально убедительные аргументы. Драко особо не впечатляют её оправдания, но он больше не спорит.              Из динамиков минивэна, который с грохотом несётся по извилистым дорогам, доносится «That’s Amore» — пожалуй, самая итальянская песня из всех. Впереди сидящая парочка целуется, но это больше напоминает рестлинг языками. А в довершение ко всему, ремень безопасности Гермионы постоянно клинит: он начинает душить её каждый раз, когда водитель жмёт на тормоза, что, учитывая спуск, происходит довольно часто.       

***

             Паром, идущий с Капри в Неаполь, представляет собой сплошную какофонию: скрип металлических петель, отчаянно нуждающихся в смазке, гомон туристов и монотонный, вгрызающийся в уши гул двигателя. Гермиона прислоняется к перилам, наслаждаясь солёным бризом, как вдруг слышит тихий стон за спиной. Обернувшись, она видит Малфоя: он хватается за живот, а его лицо бледнее обычного.              — Малфой, ты выглядишь так, будто привидение увидел.              — А ощущение такое, словно проглотил его, — он морщится и делает неуверенный шаг вперёд. — Настоящее варварство. Как маглы выдерживают перемещение с помощью столь... примитивного транспорта?              Гермиона с трудом сдерживает ухмылку:              — Может, если бы ты сказал мне, что тебя укачивает, мы бы не оказались в такой ситуации.              — Я не думал, что должен это говорить, учитывая, что это самая качающаяся лодка, на которой мне доводилось плавать.              Он прижимает ладонь ко лбу, слегка пошатываясь. И он прав, полагает Гермиона. Это действительно одна из самых бурных поездок на пароме в её жизни. Море сегодня неспокойное, а тот, кто управляет судном, явно торопится.              — Вчерашнюю поездку я перенёс нормально, но сегодня это просто пытка.              В этот момент паром резко кренится, и Малфой спотыкается, хватаясь за Гермиону, чтобы удержаться. Она ловит его, но он сжимает её руки ещё крепче, и, прежде чем она успевает хоть как-то отреагировать, он перегибается через борт, отдавая свой завтрак морю.              Выпрямившись, он вытирает рот и хмуро смотрит на неё:              — Полагаю, это твоя шутка, Грейнджер?              — Просто пытаюсь расширить твой кругозор, Малфой. — Она похлопывает его по спине, и в её голосе сквозит притворное сочувствие: — Считай, что это закаляет характер.       

***

             Грейнджер и не подозревала, что путь сюда станет целым приключением, но теперь они официально добрались. Солнце беспощадно палит, Гермиона и Малфой стоят у входа в Помпеи, а перед ними простираются руины древнего города. Воздух густой и раскалённый от жары, каждый вдох даётся с трудом, поскольку приходится бороться с гнетущим зноем и влажностью.              Гермиона обмахивается помятой картой, пытаясь вызвать хоть какое-то дуновение ветерка. Льняные шорты и топ неприятно липнут к коже.              — Это только мне кажется, или здесь действительно очень жарко? — бормочет она, стараясь не обращать внимания на капельки пота, стекающие по спине.              Малфой, чей обычно безупречный вид потерял свой лоск под палящим солнцем, бросает на неё взгляд и отзывается:              — Да. Чертовски жарко. А ещё даже не полдень.              Их группу — пёструю толпу перегревшихся туристов — снабжают гарнитурой с наушниками, чтобы слышать экскурсовода. Однако Гермиона быстро обнаруживает, что стоит отойти дальше, чем на тридцать футов, как наушники превращаются в пыточный инструмент, мучающий тебя сплошным треском. Малфой, по-видимому, мгновенно узнаёт в синих проводках те же устройства, что использовал во время вчерашнего перелёта, поэтому без лишних указаний привычно вставляет их в уши.              Экскурсия начинается, но так как они с Малфоем плетутся в самом хвосте, Гермиона слышит лишь обрывки рассказов гида о том, что они видят перед собой. Сквозь помехи она улавливает фразы: «каменные ступени», «вулканический пепел», «римская культура» и что-то о «сохранившихся телах». Однако жара в сочетании с невозможностью уловить связную речь утомляют, и вскоре она сдаётся и вытаскивает наушники. Глянув на Малфоя, она понимает, что он поступил так же.              Пот струится по спине Гермионы, скапливаясь в самых нежелательных местах, о которых ей не хочется даже думать. Солнце безжалостно печёт, и мысль о джелато кажется далёкой, несбыточной мечтой.              По мере того как они продвигаются всё дальше вглубь руин, жара становится невыносимой, и они с Малфоем полностью сосредотачиваются на том, чтобы избежать теплового удара. Гермиона уже даже не пытается слушать гида и понятия не имеет, какие именно древние артефакты находятся перед ними. За это время они с Малфоем не перебросились ни одной колкостью — верный признак того, что их мысли заняты только выживанием.              Солнечные лучи отражаются от земли, лишь усиливая зной. Во рту у Гермионы пересохло так, что язык будто задеревенел, а кожа вся красная. Она замечает, как Малфой вытирает лоб, теряя самообладание. Осознание того, что они могли бы остаться сегодня на курорте, вместо того чтобы тащиться в этот ад, едва не вызывает у Грейнджер слёзы.              Внезапно одна из женщин средних лет в их группе падает, не выдержав жары. Гид бросается к ней, но становится очевидно, что отсутствие воды и беспощадное солнце сделали своё дело.              Малфой подбегает и протягивает женщине руку.              — С вами всё в порядке? — спрашивает он, и в его голосе звучит неожиданная мягкость.              Женщина кивает, принимая его помощь.              — Спасибо. Кажется, мне просто нужно немного передохнуть. — Она выглядит очень довольной тем, что ей помогает такой статный молодой человек, как Малфой, и тут же, проигнорировав протянутую ладонь, хватает его за бицепс. — Теперь я в порядке, мой рыцарь в сияющих доспехах пришёл на помощь! — Она издаёт смешок, который совсем не вяжется с состоянием человека, только что упавшего в обморок от теплового удара.              Гермиона наблюдает за этим со смесью удивления и отвращения. Разумеется, Малфой решил погеройствовать, думает она.              Беда миновала, экскурсия продолжается, но жара не ослабевает. Отсутствие тени становится серьёзной проблемой, и Гермиона начинает чувствовать головокружение; с каждым поворотом в лабиринте руин её походка становится всё более нетвёрдой. Она замечает, как Малфой оглядывается по сторонам: его привычная надменность сменилась явным дискомфортом. Его взгляд останавливается на торговой палатке, расположенной чуть поодаль, у одного из выходов. Прилавок украшен яркими тканями и безделушками. Гермиона видит, как он сужает глаза, изучая товар, а затем, с тяжёлым вздохом, направляется к продавцу. Раздражённая тем, что он ушёл, не сказав ни слова, она ждёт его, пока группа двигается к следующей достопримечательности. Грейнджер наблюдает, как Драко перебрасывается с продавцом парой фраз и отдаёт тому магловские деньги.              Через мгновение Малфой возвращается, и на его голове красуется широкополая панама. Она выглядит почти точно так же, как та, что носил отец Гермионы, работая в саду летним днём. Поля шляпы — настолько широкие, что их можно было бы принять за навес, — отбрасывают тень на его резкие черты лица. Гермиона изо всех сил пытается сдержать рвущийся наружу смех, когда он поправляет завязки под подбородком, явно пытаясь сохранить остатки достоинства.              — Что? — огрызается он, замечая её веселье. — Считай это стратегическим ходом для сохранения цвета лица. Ты пожалеешь, что не сделала то же самое, когда вечером у тебя появится солнечный ожог.              Она не может сдержать очередной приступ смеха.              — Никогда бы не подумала, что ты из тех, кто носит широкополые шляпы, Малфой.              Он усмехается, хотя в его глазах мелькает облегчение, когда он поправляет головной убор.              — Отчаянные времена требуют отчаянных мер, Грейнджер. К тому же продавец сказал, что у этой штуки есть некая УФ-защита. — Он произносит «УФ-защита» с гордостью, и Гермиона задаётся вопросом, имеет ли он вообще представление, что это значит.              Решив (пока что) оставить шутки про шляпу, Гермиона смотрит на солнце, лучи которого грозят свести её с ума.              — Может, ты и прав насчёт шляпы. Я чертовски вымотана.              Малфой хмыкает, но ничего не отвечает. Вместо этого он лезет в сумку, достаёт полупустую бутылку воды и протягивает её.              — Держи. Ты выглядишь так, будто вот-вот упадёшь в обморок.              Гермиона с благодарностью берёт бутылку и делает медленный глоток.              — Спасибо, — бормочет она, чувствуя, как прохладная вода возвращает её к жизни. Она никогда бы не подумала, что будет делить бутылку воды с Малфоем в широкополой шляпе посреди итальянского летнего зноя.              Они продолжают путь по руинам, но погода не собирается сжалиться. Более того, с момента начала экскурсии стало ещё жарче. Некогда величественный город теперь напоминает раскалённую печь, и каждый шаг — испытание на выносливость. Грейнджер чувствует, что приближается к той стадии перегрева, когда на месте пыльных каменных дорожек ей вот-вот начнут мерещиться оазисы с прохладной водой.              — Малфой, что скажешь, если мы бросим эту экскурсию и найдём дорогу обратно самостоятельно?              В его глазах вспыхивает опасный огонёк, а губы растягиваются в коварной улыбке.              — Теперь ты говоришь на моем языке, Грейнджер. И что ты предлагаешь?       

***

             Очень правдоподобно разыгранный спектакль под названием «тепловой удар» (для которого, по сути, почти не требовалось актёрского мастерства) позволяет им отделиться от экскурсионной группы и направиться в сторону ближайшего городка. Не имея ни автомобиля, ни какого-либо другого транспорта, они ограничены лишь тем расстоянием, которое способны преодолеть их изнывающие от жары тела.              — Грейнджер, когда ты предложила сбежать с экскурсии, я был уверен, что у тебя есть план.              Малфой пыхтит рядом, с нарочитой тяжестью волоча ноги при каждом шаге. Его шляпа сползла и висит на спине, а тесёмки теперь врезаются в шею. Вылитый турист, думает Гермиона.              — Уверена, мы найдём что-то, что удовлетворит твои запросы, Малфой. Мы идём всего пять минут.              В ответ раздаётся очередной театральный вздох.              Гермиона надеется, что им попадётся какая-нибудь лавчонка или кафе — место, где можно посидеть в тени со стаканом ледяной воды. И, возможно, наконец подует хоть какой-то ветерок.              Она замечает связку синих наушников, свисающих из кармана льняных брюк Драко.              — Малфой, ты должен был вернуть гарнитуру экскурсоводу перед тем, как уйти!              — У них там их сотни, Грейнджер. Уверен, от пропажи одной ничего не случится.              — Знаешь, они могут включить это в счёт номера. Они к такому относятся очень серьёзно.              Гермиона на самом деле не уверена, действительно ли к такому серьёзно относятся, но дело в принципе.              — Ой-ой-ой, боюсь-боюсь. — Его сарказм достиг невероятных высот. — К тому же я посчитал, что теперь мне не придётся пользоваться твоими.              Гермионе требуется несколько секунд, чтобы понять, о чём он. Неужели он полагает, что его экскурсионная гарнитура — это то же самое, что её iPod?              Она осторожно разочаровывает его.              — Вообще-то, ты не сможешь слушать музыку, если у тебя нет самого плеера. Наушники не играют мелодии сами по себе, они лишь мостик между устройством с музыкой и твоими ушами.              Малфой выглядит по-настоящему раздосадованным.              — Ох. — Он поднимает руку и задумчиво потирает переносицу.              Решив пойти ему навстречу, Гермиона добавляет:              — Но знаешь, мой iPod будет полностью заряжен, когда мы вернёмся в номер, так что, если хочешь, сможешь воспользоваться им со своими наушниками.              Он ничего не отвечает, но по тому, как его шаг становится легче, она понимает: к нему вернулась воля к жизни.              Пропетляв по лабиринту залитых солнцем улочек, они натыкаются на оживлённое местечко: тротуар уставлен столиками из бистро, за которыми сидят люди, наслаждаясь послеобеденной негой. Воздух пропитан смехом и оживлёнными беседами — разительный контраст с их собственным измученным жарой и уставшим состоянием.              Глаза Малфоя загораются, когда он замечает среди толпы единственный свободный столик.              — Не хочешь передохнуть, Грейнджер? — предлагает он, кивая в сторону пустых стульев.              Гермиона колеблется, оглядывая шумный винный бар, переполненный местными жителями и туристами. Она сомневается, что дополнительное обезвоживание организма вином — это лучший выбор в данный момент.              — Не знаю, Малфой. Я надеялась на что-нибудь попроще.              Он ухмыляется, выгнув бровь.              — Да ладно тебе. Даже ты должна признать, что погружение в местную культуру — это часть программы. А прямо сейчас эта культура подразумевает бокал вина.              Она поджимает губы, обдумывая его слова. Притягательность столика в тени и прохладного напитка неоспорима. С покорным вздохом она соглашается:              — Хорошо, но только один бокал.              Торжествующий Драко ведёт её к столику, и они устраиваются на кованых стульях. Сразу же появляется официант и подаёт меню с широким ассортиментом местных вин.              Пока они изучают ассортимент, Малфой подаётся вперёд через стол, и в его глазах пляшут озорные искорки.              — Видишь, Грейнджер? Баловать себя не так уж и плохо.              Она закатывает глаза, но не может сдержать лёгкую улыбку.              — Будем надеяться, что это баловство не приведёт к каким-нибудь опрометчивым решениям.              Он тихо смеётся, поднимая воображаемый бокал.              — Тогда за новые впечатления.              — За новые впечатления, — повторяет Гермиона, чувствуя, как среди этой яркой атмосферы проскальзывает некое подобие товарищества. Но, опуская невидимый бокал, она вдруг приходит в себя. Что она делает? Это же Малфой. Она не чокается воображаемыми бокалами с Малфоем.              В отличие от Гермионы, на которую снизошло озарение, он по-прежнему в приподнятом настроении и полностью сосредоточен на вине.              — Предлагаю заказать бутылку вот этого, — он указывает на строчку в меню. — Если, конечно, у официанта нет рекомендации получше. Знаешь, мне кажется, я пробовал что-то похожее, но было бы здорово сравнить. — Он поворачивает меню к ней, тыкая на бутылку, о которой говорит. — Кажется, я где-то читал, что в Италии более трёхсот сортов винограда. С ума сойти, да?              Заметив, что она совершенно не слушает его винные рассуждения, он хмурится.              — Что такое? В чём дело? — он оглядывается через плечо, словно выискивая какую-то опасность.              Гермиона открывает рот, сама не зная, что именно собирается сказать.              — Что мы делаем?              — Эм... мне казалось, это очевидно, Грейнджер. Мы пьём вино. Дело в моем выборе? Хочешь винтаж восемьдесят девятого? Мы могли бы выбрать сухое, но я...              — Нет, я имею в виду... что мы вообще делаем? — Она взмахивает рукой, указывая на пространство между ними над столом. Судя по выражению лица Драко, она понимает: он до сих пор не улавливает, к чему она клонит. — Мы не друзья. Мы так не поступаем.              Малфой выглядит ошарашенным, словно искренне полагал, что они всё-таки друзья.              — Разумеется, но разве нужно быть друзьями, чтобы выпить бокал-другой вина?              Её удивляет, что он не использует этот повод, чтобы оскорбить её за саму мысль о том, что они когда-нибудь смогут подружиться. И что это — тень обиды в его глазах? Или ей кажется?              — Наверное, нет, — рассуждает Гермиона, — но разве это не странно?              Малфой пожимает плечами, не находя ответа, и она продолжает:              — Мы не нравимся друг другу. Мы не проводим время вместе по своей воле. Всё это должно было быть отстойно.              Он фыркает в ответ:              — Ну, не знаю как ты, а я считаю, что экскурсия в Помпеи оказалась довольно отстойной.              Она кивает, соглашаясь.              — Ладно, да. Забудь, что я что-то говорила.              Как он может быть таким невозмутимым? Она только что заявила ему, что считает его компанию отстойной и что им не следует проводить время вместе, а он, вместо того чтобы огрызнуться, просто стерпел. Укол вины пронзает её сердце. Может, она перегнула палку с фразой «мы не друзья»?              Драко больше ничего не говорит, и Гермиона понимает, что из-за неё атмосфера стала более напряжённой. Она видит, как его глаза тускнеют — так всегда бывает, когда он нервничает. Он протянул ей оливковую ветвь в виде этого винного бара, а она сломала её пополам.              Она хочет взять свои слова назад. Хочет насладиться этим днём, даже если рядом Малфой. Пытаясь исправить свою ошибку, она перебивает Драко, когда он уже собирается заказать официанту бокал.              — Вообще... — она поднимает руку, останавливая его, — мы возьмём бутылку.              Он смотрит на неё поверх меню, но прячет эмоции. У неё впереди непочатый край работы.              — Я поняла, что ты прав, Малфой. Нет ничего плохого в том, чтобы выпить бокал-другой вина.              Когда их бокалы наполняются, Гермиона предлагает тост:              — За тесные поездки в минивэне и изнуряющие экскурсии, где мы не понимаем ни слова из того, что лопочет гид. — Она поднимает бокал, улыбаясь ему.              — За Помпеи, — отвечает он, его глаза снова сияют.       

***

             Вино оказывается одним из лучших, что Гермионе доводилось пробовать. Конечно, это вряд ли о многом говорит, учитывая, что обычно она берёт бутылки в магазинчике в двух шагах от своей квартиры, но даже Малфой не может скрыть удивления по поводу его качества.              Она пытается ещё больше замять свою выходку с «мы не друзья», засыпая его потоком вопросов, и с удивлением ловит себя на том, что ей действительно интересно знать ответы. Она расспрашивает о его дружбе с Тео, о квартире в волшебном Лондоне (которая, как выяснилось, куда лучше её собственной) и даже о работе.              — Тео говорит, ты решала? — Два бокала вина на пустой желудок играют с ней злую шутку: произнося последнее слово, Гермиона выразительно играет бровями, сама не понимая, откуда всплывает этот жест.              Малфой смеётся. По-настоящему смеётся, и Гермиона думает, что у него очень приятный смех.              — Он обожает так говорить. Я помогаю управлять фирмой по антикризисному менеджменту. Так что да, мы разруливаем щекотливые ситуации. Но это куда больше похоже на корпоративную рутину, нежели на голливудский фильм, как многим кажется.              — Ты, похоже, мастер решать чужие проблемы, раз так любишь их создавать, — сама не зная почему, произносит Грейнджер. Проклятое вино.              Но вместо презрения она слышит очередной смешок. Глаза Драко сияют искренностью, и Гермиона ловит себя на мысли, что хотела бы в них утонуть.              — Ага, я и сам об этом думал. Собственно, поэтому меня и заинтересовала эта работа. После Хогвартса я начал как младший сотрудник, что было... занятно. Но за эти годы дослужился до партнёра. Теперь приходится гораздо больше ездить, но бумажной работы куда меньше, чем в начале пути. Да и платят хорошо.              Гермиона сомневается, что ему вообще есть дело до зарплаты, ведь он — Малфой, у которого наверняка в Гринготтсе штук двадцать разных хранилищ, каждое из которых ломится от богатств разного вида. Но она решает больше не выпытывать у него подробностей.              Лишь когда они оплачивают счёт и пытаются найти дорогу обратно к месту сбора их туристической группы, до Гермионы доходит, что Малфой не задал ни единого вопроса о ней или её жизни. Ей не следовало бы придавать этому значения, но она придаёт.       

***

             На обратном пути на пароме до Капри морская болезнь Малфоя неприятно сочетается с переполненным вином желудком, из-за чего его лицо приобретает отчётливо зеленоватый оттенок.              — Мы явно не подумали, на что идём, — бормочет он, сжимая перила так, что белеют костяшки. Он согнулся пополам, и светлые пряди безвольно свисают ему на лоб.              — Мы? — Гермиона приподнимает бровь. — Если мне не изменяет память, именно ты настаивал на том винном баре.              — Да, на бокале! А не на всём винограднике! — стонет он.              — Почему бы нам не присесть? — Она указывает на металлическую скамью позади них, намертво привинченную к палубе качающегося парома. — Давай, передохнём немного.              Когда Гермиона садится, металл приятно холодит ягодицы, и она с облегчением вздыхает. По крайней мере, теперь ей не грозит смерть от теплового удара.              Малфой нехотя следует её примеру, опускаясь рядом, и продолжает периодически стонать и кряхтеть. Он обхватывает голову руками и крепко зажмуривает глаза.              — Мне жаль, что ты себя плохо чувствуешь. Уверена, тебе станет легче, как только мы вернёмся в отель. Может, сходим на ужин в гриль-бар у бассейна? Лаванда упоминала, что там готовят просто божественную пиццу.              Гермиона сама не понимает, почему автоматически предполагает, что они будут ужинать вместе, и почему их вражда вдруг должна утихнуть после этого злосчастного дня. Возможно, этот день оказался просто сбоем в матрице — жара поставила на паузу их соперничество. Покраснев, она поспешно добавляет:              — Или ты можешь просто отдохнуть в номере. Наверное, так будет лучше всего. А вечером мы могли бы заняться каждый своими делами. Я вспомнила, что хотела кое-что посмотреть в отеле... — Она постукивает пальцем по подбородку, делая вид, что глубоко задумалась, и судорожно пытаясь что-то придумать. — Ах да, точно! Я хотела зайти в местный магазинчик.               Малфой выглядывает из-под ладоней:              — В магазинчик?              — Да, в магазин при отеле. Там есть кое-какая... одежда, которую я хотела бы посмотреть.              Малфой откидывает голову на борт парома и снова закрывает глаза, когда судно кренится от особенно сильной волны. Проходит несколько минут, прежде чем он снова заговаривает:              — Думаю, ужин — хорошая идея.              Сердце Гермионы, возможно, пропускает удар, и она, пожалуй, слишком поспешно откликается:              — Хорошо. Договорились. Ужин так ужин.              Когда до причала остаётся минут пять, Грейнджер внезапно чувствует тяжесть на своём плече. Похоже, Малфой наконец сдался и позволил себе отдохнуть. Её сердце сжимается при виде светлой копны волос на плече. И она совершенно точно не меняет медленно позу, чтобы Драко было удобнее, стараясь при этом не разбудить его, прежде чем самой закрыть глаза. Есть в этом моменте что-то такое, от чего внутри неё разливается умиротворение.