Глава 11. Сага о водорослях

      Гермиона просыпается от шума воды: кто-то сейчас в душе. Её веки ещё тяжёлые от ночного отдыха, а мышцы дрожат, когда она потягивается, разминая затёкшее тело.              Перевернувшись на бок, она видит на часах позорные одиннадцать утра и рывком садится. Кровь приливает к голове, и перед глазами пляшут искры.              — Одиннадцать? Уже? — бормочет она, нащупывая заколку для волос на прикроватной тумбочке. — Чёрт. Как я могла проспать так долго? Со мной никогда такого не бывает.              Внезапно осознав, что по ту сторону двери ванной находится её любимый спутник в путешествии — вероятнее всего, голый, — Гермиона бросается к чемодану, чтобы накинуть на себя что-то более приличное. Вчера она спала в длинных штанах и кофте, потому что ночевала в гостиной, где столкновение с Малфоем было неизбежно. Но этим утром на ней только старая папина футболка и ничего снизу — ягодицы едва прикрыты трусами.              Она слышит, как вода в душе стихает. О боже, а что если он выйдет из ванной, пока она переодевается? На мгновение она представляет унизительную сцену: оказаться в одной комнате с Малфоем в чём мать родила. Нет, лучше просто натянуть брюки, не снимая футболку, чтобы не рисковать. Лихорадочно роясь в вещах, она выхватывает первые попавшиеся штаны.              Грейнджер никогда ещё не была так благодарна своей чрезмерной осторожности, потому что дверь ванной распахивается в тот самый миг, когда она застёгивает пуговицу. Но теперь она осознаёт, что на ней мешковатые джинсы и огромная выцветшая футболка с надписью «Стоматологическая конференция 1996 года». И, о боже, ночная капа всё ещё у неё во рту.              — Ну и наряд, Грейнджер, — равнодушно заявляет Малфой, показываясь из ванной в клубах пара.              От открывшейся картины у Гермионы перехватывает дыхание. В дверях, с полотенцем, низко повязанным на бёдрах, стоит Малфой. Капли воды стекают по его обнажённой груди, оставляя влажные дорожки. На мгновение он представляется ей не человеком, а мраморной статуей: каждая мышца очерчена, а кожа блестит.              Она часто моргает, понимая, что откровенно пялится. Жар поднимается к лицу по шее, и Гермиона поспешно отводит взгляд, запинаясь в поисках слов:              — Малфой, обязательно разгуливать полуголым? У некоторых из нас, знаешь ли, тонкая душевная организация.              Он усмехается, явно наслаждаясь её растерянностью.              — Вряд ли это моя вина, Грейнджер, что ты решила поглазеть.              Она фыркает, пытаясь вернуть себе самообладание.              — Просто... оденься. Уже довольно поздно, и, если мы собираемся сегодня чем-то заняться, нам стоит поторопиться. И нужно поесть — я ужасно голодна. — Она упирает руки в бока в вызывающей позе, стараясь не обращать внимания на то, что желудок выписывает кульбиты.              — Ты по-прежнему хочешь пойти в спа?              А, значит, он всё-таки слушал её вчера вечером.              — Да, думаю, это будет кстати. Особенно учитывая, что мы пытаемся устроить себе день без всяких потрясений.              — Значит, решено. Заскочим по пути позавтракать?              Гермиона на мгновение задумывается.              — Думаю, можно. Администратор сказала, что у них есть свободное время для нас в полдень.              Пока Малфой выходит из спальни, она не может удержаться и бросает на него ещё один взгляд, предательски позволяя своим мыслям устремиться туда, куда совсем не следует.              — Как тебе спалось на диване?              — Ты оплачиваешь мой массаж.       

***

             За завтраком они оказываются рядом с Пэнси и Бенедиктом, а также Лавандой и Стэнли.              Малфой от этого крайне раздражён.              — Да твою же мать... Мы ни с того ни с сего приезжаем на остров у побережья Италии, останавливаемся в магловском отеле, и всё ради чего? Чтобы так или иначе попасть на встречу выпускников Хогвартса? — Он закатывает глаза, помешивая чай.              — И правда странно. Может, вселенная пытается нам что-то сказать?              — И что же, Грейнджер? Что мы в полной заднице и никудышные лжецы?              Она смеётся, хотя прекрасно понимает, что он говорит совершенно серьёзно. Пожав плечами, Гермиона отвечает:              — Может быть. А может, всё случилось по какой-то более веской причине.              — Продолжай себя в этом убеждать. Вселенная только и делает, что нагибает тебя снова и снова. Жизнь — это просто одна большая шутка.              Ах вот оно что. Похоже, его скверное настроение вчерашнего вечера вернулось. Гермиона предполагает, что причина в близости Пэнси.              Она сжимает переносицу и делает глубокий вдох.              — Малфой, мы можем сегодня постараться витать в облаках? Мне нужно прожить хотя бы день без грозовой тучи над головой.              В ответ он смеётся. Вернее, заливисто хохочет. Издаёт громкое «Ха!» и хлопает в ладоши, словно она рассказала ему самую смешную шутку в мире.              Гермиону озадачивает такая реакция, ведь она совсем не ожидала, что её слова вызовут смех. Но потом она бросает взгляд в сторону и видит, как Пэнси со своим кавалером столь же бурно веселятся. Теперь всё понятно: Малфой пытается их переиграть.              Он продолжает притворно хохотать, да так, что лицо его краснеет. Тянется к её руке через стол в знак романтической близости, но Гермиона ещё не пила кофе и сейчас совсем не расположена выступать в цирке. Она шлёпает его по протянутой ладони и бросает такой взгляд, что он тут же отдёргивает руку. Грейнджер снова украдкой смотрит на Пэнси: очевидно, та даже не замечает, что они сидят здесь.              — Малфой, настоящим парам не нужно так показушничать, чтобы другие поверили в их отношения. Мы можем просто... быть вместе.              Он склоняет голову в раздумьях, но она видит, что он по-прежнему озабочен ситуацией.              Она замечает его тщетные попытки ещё раз мельком взглянуть на Пэнси — глаза настолько сильно скошены влево, что, кажется, могут там и остаться. Собрав последние запасы сочувствия, она размышляет о его положении: сидеть напротив фальшивой девушки, которую он едва терпит, в то время как бывшая возлюбленная завтракает с новым партнёром прямо в двух шагах. Если бы они поменялись местами, полагает Гермиона, то чувствовала бы она себя столь же подавленно.              — Эй, — тихо зовёт она, протягивая руку через стол, чтобы накрыть его ладонь своей. Решение прикоснуться выходит спонтанным, но она не сопротивляется ему. — Почему бы нам не взять еду с собой? Буррито на завтрак удобно есть на ходу. Мы могли бы прогуляться у бассейна.              Благодарность в глазах Малфоя говорит сама за себя — любые слова здесь излишни.              Гермиона поднимается из-за стола:              — Пойду попрошу налить мне кофе с собой.       

***

             С сытыми желудками они неспешно бредут по дорожке к спа-центру. Аллею обрамляют идеально подстриженные оливковые деревья, и Гермиона различает пение как минимум двух разных видов птиц. Разве она не счастливица — оказаться сейчас здесь? Ну, хотя бы отчасти: рядом Малфой, а это несколько портит впечатление. Но всё же.              — Малфой, ты когда-нибудь бывал в спа? Или, может, на массаже?              — Э-э, нет. Но мама летом всегда разминала мне плечи после квиддича.              Она представляет юного Драко Малфоя, возвращающегося с квиддичного поля: на ботинках грязь, волосы взлохмачены и мокрые.              — Это всегда было приятно. В смысле, мило с её стороны.              Гермионе кажется, что в его голосе проскальзывает теплота.              — Звучит и правда здорово. Моя мама делала то же самое, только после того, как я целый день проводила за книгами, сгорбившись над страницами.              Она смеётся, вспоминая прошлое.              — А ещё она всегда добавляла, что если я не начну сидеть ровнее, то к тридцати годам превращусь в горбуна из Нотр-Дама.              — О, зря ты мне это рассказала, Грейнджер.              — Почему?              В уголках его глаз собираются морщинки.              — Потому что теперь я буду называть тебя не иначе как Квазимодо.       

***

             — Похоже, на полдень у четы Ноттов было запланировано водорослевое обёртывание.              Сотрудница спа-центра задумчиво изучает запись в журнале посещений. Гермионе кажется, что от неё исходит абсолютный дзен: её волосы заплетены в аккуратную косу, а лаконичная тёмно-синяя униформа, должно быть, отлично пропускает воздух в условиях здешней влажности.              — Простите, что?              — Обёртывание с морскими водорослями, — повторяет сотрудница. По её выражению лица Гермиона понимает: та уже догадалась, что они с Малфоем не из тех постояльцев, что обычно останавливаются на этом курорте. — Это одна из наших самых востребованных процедур. Гости часто возвращаются ради неё, и я уверена, вы оба найдёте её восхитительной.              Гермиона даже не уверена, понравится ли ей самой быть завёрнутой в морские водоросли, поэтому ждёт, что Малфой сейчас выскажет все свои возражения. Но он и пикнуть не смеет.              Сотрудница теперь смотрит прямо на Гермиону, явно ожидая подтверждения.              — Если Тео и Дафна это забронировали, полагаю, процедура потрясающая. Мы согласны.              — Замечательно, вам обоим понравится. Как я и сказала, это любимая процедура наших гостей.              Гермионе теперь кажется, что девушка слишком уж активно её нахваливает и пытается продать, и это вызывает у неё лёгкое подозрение.              — Прошу за мной, — сотрудница указывает на отполированный деревянный коридор.              По пути Грейнджер оглядывается на Малфоя, ожидая, что в какой-то момент он резко ударит по тормозам, но он спокоен как удав.              По дороге сотрудница указывает на мужские и женские спа-зоны, каждая из которых оборудована шкафчиками, душевыми и раздевалками. Гермиона делает глубокий вдох: воздух здесь пропитан тонким ароматом лаванды и эвкалипта. Атмосферу полного умиротворения тут продают на славу. Тихая фоновая инструментальная музыка гармонично сливается с нежным журчанием воды в декоративных элементах, украшающих коридор.              Ближе к концу коридора они замедляют темп и сворачивают в комнату слева.              — Здесь вы пройдёте свою процедуру. Халаты находятся в шкафу у дальней стены, а в углу, если хотите, есть вода с лимоном. Специалист подойдёт через несколько минут, так что не торопитесь.              Сотрудница уже начинает пятиться к выходу, как Гермиона поспешно её останавливает.              — Прошу прощения, но, кажется, вышло недопонимание, — она нервно смеётся, чувствуя, как вспыхивают щёки. — Мы не пара, как чета Ноттов. Нам предпочтительнее отдельные комнаты.              Глаза сотрудницы округляются.              — О... Мне очень жаль, что произошла такая путаница. К сожалению, все остальные комнаты сейчас заняты, боюсь, это последняя свободная.              Гермиона буравит её взглядом, не отступая ни на шаг. Должно же быть какое-то решение. Она не собирается делить комнату с Драко чёртовым Малфоем, пока ей делают массаж.              Сотрудница видит панику, отразившуюся на лицах обоих.              — Я могу предупредить вашего специалиста, что во время сеанса вам нужна уединённость. Уверена, всё будет в порядке. Друзья постоянно приходят вместе.              Гермиона вскидывает брови, размышляя, что же это за друзья такие, которые регулярно ходят на обёртывания водорослями. Сотрудница снова пятится к выходу, прежде чем Гермиона или Малфой успевают возразить.              Дверь с щелчком закрывается. Грейнджер медленно поворачивается, зажмурившись от досады.              — Это не лучший вариант. Полагаю, они оформили бронь на номер, поэтому решили, что мы пара.              — Очевидно, — бурчит Малфой. Его взгляд блуждает по комнате. — И что именно здесь должно произойти?              Гермиона прослеживает за его взглядом, впервые осматривая обстановку. Две массажные кушетки, на каждой — стопка полотенец. В углу стоит маленький фонтанчик, журчание воды эхом отражается от стен комнатки. Она замечает в противоположном углу аромадиффузор, из которого поднимается тонкая струйка пара с ароматом лаванды. При иных обстоятельствах Гермиона могла бы насладиться этой атмосферой.              Она вздыхает, опуская плечи.              — Всё хорошо. Будет приятно. Парный массаж — это не обязательно что-то... интимное. Обычно вы просто лежите рядом друг с другом. Так что, если ты сможешь вынести моё присутствие в течение часа, всё будет просто замечательно, — она говорит это и делает пальцами «пистолетики» в его сторону. Её тревога явно даёт о себе знать.              Малфой никак не реагирует на её слова и жест, лишь неспешно направляется к шкафу у дальней стены, где висят два белых халата. На них красуется логотип курорта, а под ним вышито слово «Spa».              — Ну что, переодеваемся? Полагаю, нам нужно надеть это?              Гермиона медлит. Теперь она думает о том, стоило ли надеть купальник или что-нибудь ещё под сарафан. На ней только нижнее бельё. Лицо вспыхивает, и, конечно же, Малфой это замечает.              — В чём дело, Грейнджер? — дразнит он. — Боишься немного обнажиться?              В ярости она вырывает халат из его рук. Теперь ей кажется, что нужно доказать свою состоятельность. Доказать, что она не монашка, что умеет быть сексуальной, веселиться и не стесняется своего тела.              — Ты отвернёшься, Малфой? Или предпочтёшь посмотреть шоу? — Она проводит рукой вниз по боку, словно танцовщица перед выходом на сцену.              Он морщится, но она не ждёт ответа, а просто сбрасывает сандалии, с драматичным взмахом ног отшвыривая их в сторону. Одна из них с громким стуком врезается в стену.              Затем она медленно нагибается к подолу платья, собираясь взяться за него и стянуть наряд через голову. Самым кокетливым голосом, на который способна, она мурлычет:              — Приготовься, Малфой.              — Мерлин, Грейнджер. Я всё понял. — Он разворачивается лицом к углу, прикрывая глаза ладонями для пущей приватности. Она победно улыбается.              Теперь, когда ей удалось раскрыть его блеф, Гермиона тоже отворачивается, прячась за фонтаном. Быстро сбросив сарафан, она поспешно накидывает халат.              — Похоже, ты только болтать горазд, Малфой.              Он бросает взгляд через плечо, подсматривая одним глазом. Как только он видит, что она прикрылась, то поспешно выбегает из комнаты.              Гермиона остаётся стоять с открытым ртом, мгновенно осознав, что он бросил её здесь после того, как она устроила неловкую сцену — то, что некоторые назвали бы соблазнением, а другие — домогательством.              Он возвращается уже в халате, с одеждой, скомканной в руках. Заметив её озадаченное выражение лица, он произносит:              — Мужская раздевалка в конце коридора. Думай головой, Грейнджер, а не другим местом. — Он постукивает пальцем по виску.       

***

             Если бы неделю назад кто-то сказал Гермионе, что она будет проходить спа-процедуру с морскими водорослями в компании Драко Малфоя на одном из лучших итальянских курортов, она бы лишь рассмеялась этому человеку в лицо. Теперь же она бы поверила, потому что с ними постоянно случаются подобные вещи. Заяви ей кто сейчас, что завтра они окажутся втянуты в поиски сокровищ и будут удирать по пещерам от пиратов, она бы поверила и в это.              Они сидят каждый на своей кушетке, и в их «комнату страданий» заходит специалист. И только сейчас Гермиона задаётся вопросом, почему специалист всего один? Неужели они будут делить одну процедуру на двоих и проходить её по очереди? Звучит довольно странно. Впрочем, на данном этапе она просто принимает всё как есть.              Специалист — женщина средних лет с шикарной стрижкой, о которой Гермиона может только мечтать, — приветствует их:              — Buongiorno! Как вы сегодня поживаете?              Гермиона отвечает «Ciao», тогда как Малфой ограничивается лишь невнятным ворчанием.              — У меня записано, — она бросает взгляд на планшет, — что вы — мисс Гермиона и мистер Драко?              Гермиона кивает в знак подтверждения.              — Меня зовут Бьянка, и я проведу для вас процедуру, которую вы забронировали на сегодня. Я так понимаю, вы здесь вместо другой пары?              Грейнджер берёт инициативу на себя:              — Совершенно верно. Мы просто не знаем, есть ли какие-то... нюансы, которые стоило бы учесть, ведь мы совсем не те молодожёны, которых вы ожидали. — Эти слова даются ей с трудом.              Бьянка смотрит на неё так, словно слышит подобное оправдание уже не в первый раз.              — Не волнуйтесь, дорогие. Мы проводили эту процедуру для множества гостей, которые не... как бы это сказать... не связаны романтически. — Гермиона кривится, стараясь не думать о том, что Малфой находится всего в паре футов от неё. Бьянка продолжает: — Независимо от характера ваших отношений, мы считаем, что это упражнение весьма полезно для налаживания контакта с другими людьми.              Упражнение? Налаживание контакта? Прежде чем Гермиона успевает попросить разъяснений, Бьянка уже кратко описывает, что их ждёт:              — Процедура состоит из массажа с использованием маски на основе водорослей, за которым последует само обёртывание. Затем вы отдохнёте, укутанные в разогревающие фольгированные одеяла, что позволит водорослям вывести токсины из организма. В завершение мы нанесём охлаждающее масло для тела, после того как вы смоете остатки водорослей в душе.              Малфой вскидывает брови. У него такой вид, будто он только что столкнулся с инопланетянами, и Гермионе кажется, что, возможно, так оно и есть. Всё это звучит как какая-то нелепица.              Грейнджер отчаянно хочется прояснить ситуацию:              — Значит, вы будете массировать нас обоих, Бьянка? Нам нужно лечь под полотенца на кушетки?              — На самом деле, вы будете массировать друг друга. Это обучающий опыт, благодаря которому вы сможете повторить процедуру, когда вернётесь домой. — В ответ на её слова следует молчание, и она продолжает: — Но обёртывание водорослями я сделаю сама, так как после него вы оба будете немного... ограничены в движениях! — Она смеётся над этим, но Гермиона не находит в себе сил присоединиться к веселью.              В голове у неё стоит гул — словно от помех старого телевизора, потерявшего сигнал. Малфой вклинивается в разговор, задавая Бьянке именно тот вопрос, который интересует и Гермиону:              — Что именно вы имеете в виду под «массировать друг друга»?              Бьянка вздыхает, и у Грейнджер закрадывается подозрение, что та намеренно недоговаривает.              — Драко, почему бы нам не начать с того, что вы ляжете? Если вам обоим так будет комфортнее, мы с Гермионой выйдем, пока вы снимите халат и укроетесь полотенцем.              Хотя Гермиона и Малфой всё ещё отчаянно отрицают реальность происходящего, на это предложение они горячо кивают в знак согласия.              Когда Гермиона и Бьянка возвращаются, Малфой лежит на массажном столе лицом вниз, прикрытый полотенцем ниже пояса. У Грейнджер глаза буквально лезут на лоб. Она косится на Бьянку, которая жестом приглашает её подойти к краю стола.              — Итак, Драко. Сейчас я покажу Гермионе, что нужно делать, а потом попрошу её повторить. Вы готовы?              Малфой издаёт самое неубедительное «ага», которое Гермиона когда-либо от него слышала. Звучит так, будто он до смерти напуган.              — Хорошо, Гермиона, возьмите маску из той миски. Сначала я обычно наношу немного масла на свои руки и на кожу клиента, в данном случае Драко.              Бьянка тут же переходит к делу, и Гермиона заворожённо наблюдает, как капли масла стекают по спине Малфоя. Его кожа выглядит невероятно гладкой, и она видит, как играют его мышцы, когда он ёрзает, пытаясь поудобнее устроиться на кушетке.              — Смотрите внимательно, Гермиона, ведь дальше эстафета перейдёт к вам.              Бьянка начинает разминать спину Малфоя, стартуя с плеч и двигаясь вдоль позвоночника, попутно объясняя, что она делает и какую силу прикладывает. Гермиона почти не слушает. Когда Бьянка добирается до поясницы, со стола раздаётся стон. Похоже, происходящее Малфою нравится куда больше, чем она предполагала.              Через несколько минут Бьянка делает паузу.              — Что ж, мисс Гермиона, посмотрим, чему вы научились!              Руки у Гермионы дрожат. Она пытается выдавить масло на ладони, но сжимает бутылочку слишком сильно, и добрая половина содержимого выплёскивается — часть на её руки, а часть на голову Малфоя.              — Мерлин, что там происходит? — он поворачивает голову, чтобы посмотреть на Гермиону, и что-то в том, как он лежит на животе, с обнажённым торсом, и косится на неё с таким выражением, заставляет её почувствовать лёгкое головокружение.              Бьянка направляет руки Гермионы ему на спину, демонстрируя, с какой силой нужно давить. Несколько минут Грейнджер старательно работает, пытаясь не утонуть в ощущении чужих мышц под своими ладонями. Она переходит к плечу и продвигается вниз по трицепсу, как вдруг Малфой снова стонет.              О, милый Салазар.              К тому моменту, как Бьянка предлагает им поменяться местами, Гермиона уже раскраснелась и вспотела, и вовсе не из-за влажного итальянского воздуха. Ей дают минуту уединения, чтобы переодеться, и она решительно избавляется от трусиков. Грейнджер рассуждает так: если случится нечто непредвиденное, пусть лучше Малфой увидит её совершенно нагой, чем обнаружит влажное бельё в горошек — это было бы куда более унизительно.              Теперь она лежит на столе лицом вниз, а Малфой нависает над ней. Бьянка повторяет те же манипуляции, демонстрируя ему правильную технику движений.              Когда они меняются местами, Гермиона настолько обескуражена из-за того, как сильно её возбудили стоны Драко, что едва может сосредоточиться на том, что теперь именно он прикасается к ней. Она как мантру твердит про себя: «Только не стони, не смей стонать», прекрасно понимая, в какую сторону устремится воображение Малфоя, если она вдруг нарушит тишину.              — Расслабьте мышцы, Гермиона, — наставляет Бьянка. — Он не сможет снять напряжение, если вы будете так скованны.              Ах да, давайте я просто забуду, что лежу на столе абсолютно голая, пока Малфой стоит надо мной. Гермиона уже сомневается, что выдержит всё это до конца.              К несчастью, он справляется просто блестяще. Его руки уверенно лежат на её спине, и она вздрагивает, когда он пальцем убирает выбившийся локон с её шеи.              Спустя целую вечность Бьянка даёт знак, чтобы оба устроились поудобнее на своих столах, укрывшись полотенцами. Лёжа на спине бок о бок, Гермиона поворачивает голову, чтобы взглянуть на Малфоя. Тот уже смотрит на неё, и на его губах играет ухмылка. Её щеки вспыхивают, и она резко отворачивается, устремляя взгляд в потолок.              Бьянка встаёт между столами:              — Гермиона, я дам вам эти полоски ткани, чтобы вы прикрыли грудь и интимную зону. Так большая часть кожи будет открыта для воздействия водорослей, но при этом сохранится достаточная пристойность. И Драко, вот накидка для вашей интимной зоны.              Гермиона не может поверить, что слова «интимная зона» только что произнесли вслух. Дважды. Бьянка решает добавить:              — Обычно мы делаем это обнажённым гостям, но для вас двоих я сделаю исключение.              Гермиона смотрит на то, что протягивает им Бьянка, и понимает, что это по сути просто маленькие полотенца. Потрясающе.              Они оба неловко сбрасывают халаты на пол и просовывают «накидки» под полотенца. Когда самые важные части тела оказываются прикрыты, Гермиона медленно откидывает полотенце, чувствуя себя новорождённым младенцем, только что появившимся на свет. Это не должно быть так неловко, учитывая, что её тело прикрыто сейчас больше, чем когда она в купальнике, но лицо пылает.              Она собирается с духом и небрежно бросает взгляд вправо, туда, где, как она знает, располагается Малфой. Его мужское достоинство спрятано от глаз, но накидка не скрывает всего, и Гермиона ещё никогда так сильно не смущалась от одного только вида верхней части бедра. И снова эти кубики пресса...              Воцаряется напряжённая тишина, пока Бьянка собирает листы водорослей. Да, именно листы. Гермиона пытается занять свой ум, мысленно перебирая арифмантические формулы и рунические комбинации. Она слышит, как Малфой глубоко дышит, и предполагает, что у него свой способ медитации. Грейнджер боится, что стоит ей потерять концентрацию, как она либо начнёт нервно хихикать, либо станет задыхаться.              — Итак, вы двое, я начинаю обёртывать вас этими полосками водорослей. Их только сегодня утром собрали прямо на побережье, — Бьянка произносит это так, словно Гермиона и Малфой невероятно заинтересованы в качестве водорослей, в которые их сейчас замотают. Грейнджер лишь коротко кивает, давая понять: просто покончите с этим побыстрее.              Водоросли оказываются прохладными и склизкими на ощупь. Похоже, Бьянке приходится оборачивать их вокруг конечностей особенно тщательно, чтобы они не соскальзывали с тел, густо намазанных маслом.              Процесс проходит на удивление быстро, и когда обоих достаточно плотно оборачивают слизистым морским салатом, Гермиона вытягивает шею вправо. Малфой всё ещё лежит на соседнем столе, только теперь он как следует «замумифицирован». Между полосками водорослей едва виден дюйм кожи. Это зрелище вызывает у неё тихий, истерический смех, от которого слезятся глаза.              — Хватит пялиться, Грейнджер. Уверен, ты выглядишь не менее нелепо.              Это только заставляет Гермиону ещё сильнее рассмеяться. Она фыркает, пытаясь сдержаться.              Бьянка, вероятно, уже порядком раздражённая их ребячеством, объясняет, что сейчас накроет их фольгированными одеялами, которые удержат тепло и позволят водорослям «вывести вредные токсины». Когда одеяла кладут поверх них, Гермиона окончательно уверяется, что они похожи на двух морских мумий в спальных мешках.              — Вернусь через пятнадцать минут, чтобы проверить вас. — И Бьянка уходит.              Гермиона слышит, как Малфой глубоко вздыхает, явно готовясь устроить ей разнос за то, что втянула его в эту авантюру. Он подтверждает её правоту:              — Грейнджер, что, блядь, здесь происходит? Мы что, серьёзно лежим голые, завёрнутые в склизкую морскую траву, под этой... фольгой?              Но Гермиона не может ответить, потому что просто хохочет до слёз. Рот широко раскрыт, глаза крепко зажмурены, мышцы пресса сводит от сильного смеха.              — Грейнджер, ты сейчас смеёшься? Не думаю, что в этой ситуации есть хоть что-то смешное. Мне начинает печь кожу под этой штукой, и я даже ноги не могу раздвинуть, потому что эта склизская дрянь сковала их вместе.              Гермиона на мгновение затихает, чтобы осмыслить сказанное. Она только сейчас осознаёт, что её руки плотно прижаты к бокам, а ноги скреплены водорослями. Они действительно похожи на настоящих мумий. И Малфой прав: под одеялом становится чертовски жарко.              — Грейнджер, поговори со мной. Я не выдержу так все пятнадцать минут. Я сойду с ума.              Её внезапно накрывает воспоминанием о его недавнем приступе клаустрофобии во время перелёта.              — Просто постарайся дышать, Малфой. Если будешь сопротивляться, тревога лишь усилится. Попробуй расслабиться и подумать о чём-то успокаивающем.              — О чём-то успокаивающем? В нашем нынешнем положении это может оказаться непросто.              — Да, об успокаивающем. О чём-то, что заставляет тебя чувствовать себя как дома. — Она прикрывает глаза. — Для меня это — свернуться калачиком в моём любимом кресле у камина. В одной руке у меня — книга, в другой — бокал вина. А Живоглот спит у ног.              От одной только этой мысли ей становится спокойно.              — У тебя до сих пор этот чёртов кот?              Она потрясена тем, что он помнит, что у неё есть кот, и, что ещё удивительнее, знает его имя.              — Глотик? Да, он до сих пор у меня. Наверное, переживёт нас обоих.              — Он точно переживёт меня, если я не выберусь из этого проклятого морского гроба.              Гермиона слышит, как он ворочается, извиваясь на столе в своей «смирительной рубашке».              — Малфой, прекрати. Ты всё испортишь, и никакие токсины не выведутся из твоего тела.              — От этого дерьма во мне сейчас токсинов больше, чем было, Грейнджер. Мне плевать, насколько свежие эти водоросли, с таким уровнем стресса в моём организме никакие чёртовы водные растения не справятся.              Гермиона про себя соглашается — пожалуй, он прав. Гормоны стресса — штука мощная, и пятнадцать минут, проведённые в обёртке из водорослей, вряд ли способны с ними что-то сделать.              Они лежат в тишине около минуты, прежде чем Малфой снова подаёт голос:              — Я встаю. Мне нужно подышать.              Теперь в его голосе различима лёгкая паника. Грейнджер приоткрывает один глаз и смотрит на Малфоя: он елозит ногами под одеялом, пытаясь раскачаться и сбросить его.              Она приподнимает голову.              — Малфой, ты не сможешь всё это размотать сам. Нужно дождаться Бьянку. Хочешь, я позову её?              — Нет, ни за что. Это же нелепо.              Они пялятся друг на друга. Драко прикрыт одеялом лишь наполовину — оно сползло, обнажив его «мумифицированное» тело. Он смотрит вниз, а затем снова на Гермиону.              — Ты должна мне помочь. Мы можем содрать это друг с друга и поскорее убраться отсюда, — он произносит это так, будто это блестящий план.              — Малфой, ты что, уже забыл, что под всем этим мы абсолютно голые?              Он кривит губы и прищуривает глаза.              — Просто не будем смотреть друг на друга. Мы можем ухватиться за концы этих водорослей на теле другого, а потом отвернуться.              Он не может говорить это всерьёз.              Но он действительно серьёзен. Он рывком подаётся вверх и умудряется принять сидячее положение на столе. Фольгированное одеяло соскальзывает и падает на пол.              — Давай, пошевеливайся, Грейнджер, поднимайся, — он отдаёт приказ, словно офицер по строевой подготовке.              Гермиона издаёт раздражённый вздох, больше похожий на стон.              — Тебе настолько невыносимо, Малфой? Не можешь подождать ещё десять минут? А мне, между прочим, вполне нравилось.              Это лишь отчасти правда. Она тоже обильно потеет под всеми этими слоями и предпочла бы оказаться где угодно, только не здесь, но признаваться в этом не хочет.              — Я серьёзен, как никогда. — Он сползает со стола, и его связанные ноги глухо приземляются на деревянный пол.              Гермиону снова прорывает на смех:              — Привет, Ариэль.              — Кто такая Ариэль? Давай, вставай. — Он делает шаг к её столу и приседает так, чтобы кончиками пальцев (по-прежнему прижатыми к бокам) дотянуться до её рук. Он сжимает их и тянет на себя. — Грейнджер. Вставай. — Он буквально рычит.              — Мерлин, Малфой. Я поняла. Встаю я, дай секунду. — Она собирает все силы, чтобы рывком сесть, а затем соскальзывает с края стола, точно так же, как Малфой.              — Так, а теперь схватись за этот конец. — Он кивает, указывая на торчащий край одной из лент.              — Хорошо... — Гермиона медленно, покачиваясь, ковыляет к нему и протягивает пальцы к тому кусочку, который, как ей показалось, он имел в виду.              Она использует собственный вес, поворачивается и дёргает. Малфой вскрикивает:              — Не за этот!              Через секунду вся полоска не той водоросли падает на пол, оголяя нижнюю половину тела Малфоя. Совершенно обнажённую нижнюю половину.              — Чёрт. Блядь. Чёрт. — Гермиона задирает голову и зажмуривается. — Господи, Малфой. Прости. Я ничего не видела, клянусь.              — Ага, конечно, Грейнджер. Чтоб тебя. Это была не та лента! — Она краем глаза видит, как он меняет позу, пытаясь прикрыть своё мужское достоинство.              — Прости! Я не думала, что она так легко соскользнёт. — Она чувствует, как полотенце на груди начинает сползать, и понимает, что оно теперь едва прикрывает соски. Если она потянется поправить его, водоросли могут свалиться, выставив напоказ абсолютно всё. — Нам нужны халаты. Как можно скорее. Кажется, она повесила их позади нас. — Они оба бросают взгляд на дальнюю стену и видят спасительные белые халаты.              — Ладно, я пойду возьму их, но не вздумай смотреть вниз, Грейнджер. Предупреждаю.              Она резко откидывает голову назад и снова зажмуривается.              — С чего бы мне хотеть видеть это снова?!              — Значит, всё-таки видела! Я так и знал!              Гермиона отчаянно мычит:              — Угх! Я не нарочно! Просто иди возьми халаты!              Он начинает пробираться мимо неё, всё ещё прикрывая своё достоинство. И тут происходит то, что, по мнению Гермионы, никогда и ни с кем не должно было случиться.              Малфой босой ступнёй цепляется за полоску скользкой водоросли, которую сам же сбросил на пол мгновение назад, и начинает заваливаться вперёд, на ходу хватая Гермиону за лодыжку. Они вместе валятся на пол, образуя спутанный клубок из масла, слизи и частей тел, которые лучше не называть. Полотенца окончательно сползли с Грейнджер, перестав хоть что-либо прикрывать. Малфой оказывается сверху неё — и теперь их самые интимные части соприкасаются друг с другом.              Гермиона в ужасе.              — О боже, о боже, о боже, о боже.              — Чёрт возьми, Грейнджер. Какого хера?!              — Это всё ты! Слезь с меня! — Она начинает бороться с тяжестью его тела, уже не обращая внимания на наготу. Её глаза крепко зажмурены: если она не видит того, что происходит, значит, можно убедить себя, что этого и вовсе нет.              — Грейнджер. Перестань двигаться. — Он произносит это с предупреждающим рычанием, и Гермиона понимает, о чём он беспокоится. Двое обнажённых людей на полу, один из которых извивается под другим... Тело может отреагировать непроизвольно. Она тут же замирает.              — О господи. Ладно, ладно. Просто слезь с меня.              Они одновременно поднимаются, судорожно хватая ртом воздух и перебрасываясь ругательствами, стараясь смотреть куда угодно, только не друг на друга. Халаты теперь на расстоянии вытянутой руки, и Малфой, даже не глядя, бросает один из них Гермионе.              — Не знал, что ты такая неуклюжая, Грейнджер.              — Мы что, просто проигнорируем тот факт, что ты споткнулся о собственную водоросль? К тому же ты сам просил меня помочь! — Адреналин заставляет её широко распахнуть глаза, и она чувствует странную дикую ярость. — Это был такой хитрый план, чтобы раздеть меня, Малфой?!              — О, пощади, не льсти себе! — Он разворачивается, чтобы схватить свою одежду, и пулей вылетает из комнаты.              Прежде чем дверь захлопывается, она кричит ему вслед:              — Не за что!