Глава 12. Нити судьбы и полотна

      Гермионе требуется несколько минут, чтобы успокоиться, одеться и извиниться перед Бьянкой за беспорядок, который та в результате обнаружит в пустой комнате. Малфоя она находит сидящим на скамейке возле спа-салона: по выражению его лица ясно, что он ждал её. Грейнджер подходит и садится на противоположном конце, на случай, если ошиблась и он на самом деле хочет побыть один.              К счастью, он быстро подаёт голос:              — Это было странно. И по большей части по моей вине. Я хотел бы извиниться.              Гермиона сжимает губы в тонкую линию. Она всё ещё потрясена тем, что Малфой видел её обнажённой и нечаянно прикасался к ней, но ситуация настолько абсурдна, что её почти невозможно воспринимать всерьёз. Она вспоминает его утренние слова о том, что вселенная существует лишь для того, чтобы подшучивать над людьми, и думает, что, быть может, он прав.              Внезапно она улыбается. Ей стало нравиться проводить с ним время, и она не хочет, чтобы этот инцидент испортил им остаток недели.              — Давай просто забудем о произошедшем, — произносит она, решительно хлопнув ладонями по коленям. — К тому же я только что вспомнила, что наш день должен был пройти куда менее беспокойно. Кажется, у нас пока не очень-то получается.              — О, точно нет, Грейнджер. — Глаза Малфоя сияют. — По крайней мере, пока. Но я уверен, что мы ещё можем всё исправить.              В его выражении лица проскальзывает что-то поддразнивающее, и теперь, когда Гермиона видела его «мужское достоинство», она любую, даже самую невинную двусмысленность в его словах интерпретирует как сексуальный подтекст.       

***

             Изначально они собирались направиться в лобби, но немного отклонились от маршрута и уже в третий раз кружат по саду. Малфой рассказывает ей о своём весьма ограниченном опыте знакомства с магловской поп-культурой. Он заявил, что умеет пользоваться телевизором и посмотрел целых два фильма, правда, не припоминает ни малейшей детали ни об одном из них. Гермиона находит оба этих откровения крайне удивительными. Где, интересно, Малфой мог столкнуться с телевизором?              Теперь он просит объяснить, что же такое «Бранджелина».              — Я увидел это слово в журнале, который листал в день нашего приезда. Мне оно показалось весьма странным, — произносит он с такой отчётливостью, словно он — верховный судья в вопросах именования.              Гермиона обожает поп-культуру — это последняя нить, связывающая её с магловским миром.              — Полагаю, это лучший вопрос, который ты когда-либо задавал, Малфой. «Бранджелина» — пример имени для пары, своего рода портманто. Маглы иногда слишком сильно увлекаются жизнями знаменитостей и, когда это происходит, объединяют имена двух людей в одно. Например, Бранджелина — это сочетание мужского имени Брэд и женского Анджелина. Вот и получается — Бранджелина.              — Это, без сомнения, самое глупое, что я когда-либо слышал. Какой в этом смысл? Просто ходить и лепить имена друг с другом, создавая новые слова? — Он вскидывает руки в воздух при одной этой мысли.              — Ну, обычно это приберегают только для очень известных личностей. Знаешь, музыкантов, актёров. В магическом мире ведь тоже есть богатые и знаменитые, Малфой.              — И как бы тогда звучало имя нашей пары? — Он подходит ближе, и теперь они почти соприкасаются руками при каждом шаге. — Герм-о? Герм-ко? Звучит просто отвратительно. — Он кривит лицо от напряжения, и Гермиона никак не может решить: смеяться ли над его серьёзностью или паниковать из-за того, что он вообще рассматривает их как пару.              — Часто имена не складываются гармонично. Но в нашем случае, возможно, лучше поставить твоё имя на первое место. Что-то вроде... Драмиона?              Он замирает на полушаге, на его лице отражается ужас.              — Грейнджер, это похоже на неудачно приготовленное зелье.              — Да, ты прав. Звучит довольно нелепо.              Она снова двигается по тропинке, но замечает, что Малфой не идёт рядом. Обернувшись, она видит, что с его лица сошла вся краска.              Неужели «Драмиона» настолько плоха?              Проследив за его взглядом, она видит не кого иного, как Пэнси Паркинсон и Бенни Бенедикта, идущих им навстречу. Гермиона резко поворачивает голову то влево, то вправо, выискивая путь к отступлению, но дорожка обсажена живой изгородью, а позади них приближаются другие люди. Малфой выглядит так, будто вот-вот сорвётся.              Она делает единственное, что кажется уместным, — хватает его за руку. Если он хочет утереть нос Пэнси и её новому кавалеру, то Грейнджер не из тех, кто пасует перед вызовом. Она быстро тянется к его затылку и взлохмачивает волосы, проделывает то же самое со своими и прикусывает губы так сильно, что боится, как бы они не закровоточили. В завершение она щиплет Малфоя за щёки.              — Ай. Какого чёрта ты творишь?              — Мы должны выглядеть влюблёнными и безумно жаждущими друг друга. Теперь мы похожи на тех, кто только что неплохо повеселился.              До него доходит.              — Ах, ты коварнее, чем я думал, Грейнджер.              Он одаривает её очередной ухмылкой, и у неё едва не подкашиваются ноги. Она предполагает, что он может просто ухмыляться, чтобы разыграть спектакль перед Пэнси, но, так или иначе, в животе порхают бабочки.              Они идут рука об руку, хотя ладонь Малфоя заметно влажная. Гермиона инстинктивно потирает его большой палец своим — тонкий, едва уловимый жест поддержки. Приблизившись к паре, они притворяются удивлёнными, словно только сейчас их заметили.              — О боже, какая встреча! — восклицает Гермиона, имитируя интонации скучающих, пристрастившихся к вину домохозяек из реалити-шоу.              Пэнси и Бенедикт явно не рады их видеть, но Гермиона замечает, как в глазах Пэнси просыпается охотничий инстинкт светской львицы.              — Ах! Драко! И... Гермиона, — Пэнси произносит её имя так, словно это причиняет ей физическую боль. — Как же я рада, что мы на вас наткнулись!              Малфой морщится:              — Правда?              Пэнси игнорирует его вопрос:              — Двоюродный брат Бенни бывает здесь наездами и владеет просто невероятной яхтой — вы не поверите! Пять палуб. Сегодня мы устраиваем там небольшую вечеринку. Будет потрясающе: живая музыка, открытый бар... в общем, полный восторг.              Гермиона непроизвольно вскидывает брови, хотя понимает, что удивляться тут нечему.              — И, — продолжает Пэнси, — вы оба приглашены!              Бенедикт одаривает их полуулыбкой, которая буквально кричит: «Да, пожалуйста, присоединяйтесь к нам на яхте моего кузена».              Гермиона и Малфой обмениваются полными паники взглядами.              — Мы... приглашены? — голос Гермионы предательски дрожит.              — Конечно! А ещё мы слышали, вы уже ужинали с Лавандой Браун, которая тоже здесь. Просто уму непостижимо — прямо встреча выпускников Хогвартса, не иначе!              Малфой натянуто усмехается — вероятно, потому что сам утром сказал то же самое. И то, что они с Пэнси мыслят одинаково, раздражает Гермиону.              — В общем, она и её парень тоже будут на борту. Мы отплываем примерно через час. Вы обязаны прийти! — Пэнси адресует приглашение непосредственно Малфою.              Гермиона не может поверить в происходящее. И вовсе не в том смысле, когда хочется воскликнуть: «О боже, все мои мечты сбылись! Не могу поверить, что это моя жизнь!». Нет, скорее в том, когда думаешь: «Какого черта, я в псевдосвадебном путешествии со своим заклятым врагом, а теперь меня зовут на яхту кузена парня бывшей девушки моего заклятого врага?!»              Очевидно, что Малфой не собирается отвечать на приглашение: он стоит с открытым ртом и остекленевшим взглядом. Поэтому Гермиона решает, что нужно брать инициативу в свои руки.              — О, вау, звучит просто божественно! Мы как раз раздумывали над тем, как провести вечер, и, конечно, не можем упустить шанс повидаться со старыми друзьями!              Гермиона тянется к Пэнси, чтобы схватить её за руки в том самом фальшивом порыве, который изображают люди, когда хотят казаться дружелюбнее, чем есть на самом деле. Если она продолжит в том же духе, то рискует превратиться в одну из «Настоящих домохозяек» Капри.              — Ладно, отлично... — Пэнси теперь отстраняется от прикосновения Гермионы. — Тогда увидимся через час у главного причала.              Когда Пэнси со своим спутником проходят мимо них по дорожке, она напоследок ласково поглаживает Малфоя по плечу. Гермиону это приводит в ярость. Кем она себя возомнила? Отвергает предложение, играет чувствами, а теперь ещё и щеголяет со своим новым парнем? У Грейнджер на языке вертится целый список отборных слов, которые она мечтала бы ей высказать.              Малфой всё ещё пялится прямо перед собой.              — Ау? Земля вызывает Малфоя! — Она машет рукой у него перед лицом.              — Всё хорошо. — Его голос звучит панически. — Всё в порядке, мы просто будем держаться особняком и общаться только друг с другом. Нам ведь не придётся ни с кем больше разговаривать, верно?              Теперь он смотрит на неё, и в его глазах читается неподдельный страх.              — У тебя что, социофобия, Малфой? Серьёзно? Ты же в Хогвартсе издевался над всеми странными ребятами. Включая меня. — Она скрещивает руки на груди и глядит на него с недоверием. — С каких это пор ты стал застенчивым?              Его лицо заливается краской, и Гермиона подозревает, что задела его за живое.              — Впрочем, да, мы не обязаны ни с кем разговаривать, если ты не хочешь. Я согласилась, потому что подумала — это отличная возможность... ну, знаешь... показать Пэнси наши отношения. — Она делает утрированные кавычки в воздухе на слове «отношения». — К тому же я решила, что тебе захочется пойти.              — Нет, ты права. Это будет полезно. — Теперь в его взгляде проступает решимость, и он кладёт руку ей на спину, подталкивая вперёд. — Но мы должны выглядеть просто сногсшибательно. Пойдём по магазинам.       

***

             Гермиона уже трижды проходила мимо этого магазина на неделе, но ни разу не набралась смелости войти. Сегодня же Малфой вышагивает рядом, и всё его существо источает утончённое высокомерие — словно он владелец этого заведения или, по крайней мере, арендует здесь самый дорогой люкс. Входная дверь в бутик, обрамлённая изящным кованым железом и сверкающим стеклом, распахивается, являя взору нарочитую роскошь интерьера.              Не колеблясь, Малфой направляется к ближайшему консультанту. В его манерах удивительным образом сочетаются властность и обаяние.              — Прошу прощения, нам нужны наряды для сегодняшнего мероприятия, и действовать нужно быстро — наша яхта скоро отходит. — На словах «наша яхта» он делает особый акцент.              Консультант, похоже, очарована этой новостью и восторженно кивает. Гермиона решает не уточнять, что яхта вовсе не их и что она сама в жизни не смогла бы позволить себе даже ночь на этом курорте, если бы не её заболевшая лучшая подруга, оставшаяся дома.              — Конечно, синьор. Мы сейчас же займёмся вами обоими.              Женщина подаёт знак второму сотруднику, и Гермиону тут же уводят прочь, не давая даже оглянуться на Малфоя.              Перед ней выкладывают целое изобилие нарядов: от платьев настолько коротких, что они, как она подозревает, откроют больше, чем того хотелось бы, до моделей, больше подходящих для похорон.              За её плечами уже десять примерок, и она чувствует, что сильно вспотела, когда из-за плотной шторы примерочной доносится голос Малфоя:              — Как успехи, Грейнджер? Нашла что-нибудь, что соответствует твоим... весьма специфическим требованиям?              «Весьма специфическим требованиям»? Что он имеет в виду?              — Эм... пока нет. Но выбор невелик, и я не думаю, что мне вообще что-то подойдёт. Может, я просто надену что-нибудь из своего чемодана? Уверена, там найдётся вещь, которую ты сочтёшь приемлемой.              Она представляет, что может облачиться в вязаный костюм-двойку цвета жжёной охры. Обычно Гермиона носит его с кардиганом и балетками, когда ходит на фермерский рынок, но она уверена, что вполне могла бы придать ему более нарядный вид для вечеринки на яхте.              — Исключено, Грейнджер. Гости на яхте не заслуживают того, чтобы их подвергали пытке твоими бабушкиными вязаными нарядами.              Гермиона громко фыркает.              — Я не одеваюсь как бабуля. Это называется «стиль», Малфой.              — Как скажешь. Примерь вот это.              Он просовывает руку сквозь щель в занавеске. Держит он нечто, напоминающее бордовое платье. Оно не совсем соответствует тому, что, по её мнению, выбрал бы Малфой для женщины — платье, судя по всему, достаточно закрытое.              Гермиона выхватывает вещь из его рук.              — Ладно. Но ничего не обещаю.              С трудом натянув платье через голову и застегнув молнию так, чтобы не пришлось снова прибегать к Репаро, Гермиона наконец смотрит на своё отражение в зеркале. Увиденное странным образом дарит ощущение свободы. Платье скроено довольно скромно, если не считать дерзкого выреза на спине. Оно изящно спускается до самых щиколоток, а высокий разрез до бедра добавляет нотку соблазна. Гермиона чувствует прилив восторга: наряд удивительным образом сочетает в себе элегантность и капельку смелости. Как будто это платье создано специально для неё, и где-то в глубине души закрадывается любопытство: а знал ли Малфой об этом заранее?              Высунув голову из-за занавески, она замечает, что он сидит в одном из кресел для отдыха. Она что, попала в фильм «Красотка»? Почти, но не совсем — всё-таки перед ней Драко Малфой, а не Ричард Гир в костюме. Хотя... она обращает внимание на его новые льняные брюки — настолько светлые, что те почти кажутся белыми, — в сочетании с лёгкой синей рубашкой. Гермиона едва сдерживается, чтобы не закатить глаза: от него так и веет этим небрежным шиком богатого наследника и владельца яхт. Впрочем, полагает она, по крайней мере, половина этого описания соответствует действительности, так что неудивительно, что одежда сидит на нём как влитая.              — Ну что, подошло? — Кивает он в её сторону.              — Да...              — И ты собираешься выйти или планируешь прихватить шторку в качестве аксессуара?              Гермиона плотно сжимает губы, затем расслабляет их, выдавая лёгкое раздражение, и выходит из примерочной.              Она не знает, ожидала ли она комплимента или колкости от Малфоя, но его поджатые губы и гримаса на лице становятся для неё сюрпризом. Он выглядит так, будто испытывает настоящую физическую боль.              — Неужели всё настолько плохо?              Грейнджер вдруг ощущает себя неловко после того, как осмелилась почувствовать себя свободной в безопасности за шторкой примерочной.              К ней подбегает продавщица, всплеснув руками от восторга:              — Oh mio Dio, sei così bella, così bella! — восклицает женщина, прижав ладонь к сердцу.              Гермиона думает, что та, по крайней мере, выглядит искренней.              Малфой принимает решение за них обоих:              — Мы берём это.