Часть 1: смерть

      Это произошло в тот же самый день, в который повесился Честер Беннингтон. Мир разрывался ужасной новостью, миллионы слёз проливались каждую секунду. Близкие и родные Честера потеряли буквально ориентацию во времени и пространстве. А что испытывал он?..       А Честер буквально летал в белом свете. Он не чувствовал ничего, он только вдыхал свежий, буквально светящийся святым сиянием воздух, не тратящийся, но накапливающийся внутри него. Вдруг будто бы со всех сторон и одновременно изнутри его мозга послышался могучий голос:       — Ты будешь здесь, пока не дождёшься их.       — Их… это кого? — попытался спросить Честер, но на слове их оборвался из-за боли в горле. Нет, не боли; горло пересохло. Очень хотелось пить. Скопление света внутри буквально не давало ему дышать дальше, но если бы Честер перестал дышать, он бы…умер? Но ведь он уже умер?! Беннингтон сам не мог понять, что происходит с его телом, а точнее, душой.       Майк буквально чувствовал, что земля ускользает из-под его ног. Он чувствовал также, что не переживёт этот день — слишком большая и грустная новость на него свалилась. Как только Шинода услышал от Брэда о том, что Честер обнаружен в своём доме повешенным, первым ощущением было биение сердца, а точнее его слом. Следующей по пизде полетела психика, а теперь пойдёт и жизнь. Шинода сидел в душевой кабинке, прижавшись к стене и подтянув колени к себе. Сейчас он окажется рядом со своим самым дорогим после мамы и папы человеком, к которому привязался, хоть и знал только 20 лет. Но ведь и 20 лет — немалый срок, да? В общем, репер держал в руке лезвие бритвы, достаточно острое, чтобы совершить самоубийство. Одно резкое движение и несколько минут взаперти, и Майк теряет сознание. Он осознавал, что это были его последние вдохи, поэтому вдохнул как можно крепче, желая забрать с собой на тот свет ароматы всех гелей для душа, шампуней, спреев для лица, эфирных масел из ванной, еды из кухни и вообще земного воздуха.       Для него потеря сознания сопровождалась ощущением невыносимой боли и падений. Резких толчков, подобных падению, когда ты уже как бы засыпаешь, но падаешь. А проснулся он уже в том же самом пространстве, в котором был Честер, но он не знал, что Честер находится точно там же, но вне его видимости. Шиноду настигли точно такие же чувства, как и Беннингтона, но голос говорил ему другое:       — Осталось дождаться лишь одну, а вы пока можете видеть друг друга.       И вдруг на свету стал проявляться слабый силуэт Беннингтона. Майк слабо, с болью побежал на тот самый знакомый силуэт — такой же слабый, как надежда в их сердцах, что они знают друг друга.       — Честер! — попытался позвать Майк, но все силы он потратил на бег. А Честер никак не реагировал. Нет, он реагировал, он даже пытался пойти, но Шиноде этого не было видно. Никто из главных в бывшей Linkin Park не мог крикнуть друг другу, чтобы они опознали друг друга. Никто из них также не мог приблизиться друг к другу так, чтобы они услышали друг друга.       Но вот Майк начал различать любимые черты… А Честер наконец-таки разглядел очертания Майка… И вот, они наконец-то видят друг друга так чётко, чтобы докричаться! Шинода свалился без сил в светящемся святым сиянием пространстве, которое, оказывается, было мягким, обволакивающим, и обмяк. Честер склонился к реперу, который был ему даже дороже, чем Тэл, и обнял его. И, конечно, Шинода этого не почувствовал.       — Майк…ты как? — прошептал он. — Живой хоть?       — Честер, — грузно выдохнул Майк, — ещё одна такая шутка, и я вернусь обратно.       — В смысле…то есть, мы…       — Да, дорогой мой товарищ. Мы уже мертвы. Теперь нам надо дождаться только…       — Талинду, — прохрипел Беннингтон. Так несвойственно ему же, который разрывал сцену своими истошными воплями.       Долго им ждать Талинду не пришлось.