Ненависть, как кислород.

Кай.

      Эта девушка — мелкая, жалкая дура, но почему она меня так зацепила?» — спрашивал Кай сам у себя. Он знал, что Эмма общается с Еленой и что она — просто идеальная возможность отомстить им за всё. Но стоит ему вспомнить эту жалкую брюнетку, как в груди разливается странное, приятное ощущение.       И это бесило его больше всего.       Кай резко смахнул со стола пустые бутылки, и звон битого стекла на мгновение заглушил навязчивые мысли.— Какого черта? — выплюнул он в пустоту комнаты, сжимая кулаки до побелевших костяшек.       Он привык всё контролировать: чужие жизни, свои собственные порывы. А теперь какая-то девчонка, которая должна была стать лишь пешкой в его игре, умудрялась вызывать милейшее чувство жалости или раскаивания.       Выйдя на улицу, закат догорал кровавой полосой на горизонте, оставляя город во власти сумерек. Воздух стал плотным и неподвижным, словно в ожидании бури. В этот час, когда солнце уже скрылось, а луна еще не вступила в свои права, Мистик Фоллс преображался. Знакомые улицы становились чужими, а старые особняки со своими заколоченными окнами выглядели как немые свидетели трагедий, которые вот-вот должны были повториться. Он думал, что мысли ушли. Но перед глазами снова всплыло её лицо, и ярость смешалась с тем самым теплом, от которого хотелось содрать с себя кожу. Его бесило, что он ощущает гребаное желание увидеть ее, но убить ее, вонзить нож в сердце, его веселило больше.        Он вцепился пальцами в волосы, тяжело дыша. План мести, который казался безупречным, трещал по швам из-за одной короткой вспышки нежности, которую он не имел права чувствовать.       Он все равно знал, что причинит ей боль любимым способом. Сделает так, чтобы она молила его о смерти. Он улыбнулся, смотря в даль, вспоминая сегодняшнее полнолуние.

Эмма.

      Кости Эммы начали медленно плавиться, превращаясь в жидкий огонь. Каждое движение отзывалось в позвоночнике сухим хрустом, а воздух в подвале казался слишком густым, чтобы им дышать. Полнолуние за окном не просто светило — оно тянуло из нее саму суть, заставляя ногти впиваться в каменный пол. Она пожалела сто раз, даже больше, только из-за того, что убила его. Того подростка. Но он был виноват, и когда она об этом думает, правая рука выворачивает в другую сторону с таким хрустом, что Эмма не может даже пошевелиться.       Тайлер обещал ей помочь. Он — бывший гибрид, и, конечно, лучше всех из знакомых знает, что такое обращение. Он должен был ей помочь пережить первую ночь, но вместо него появился ее вчерашний приятель по прогулке. Кай.       Он зашёл в подвал, медленно, с властью. Что очень бесило Эмму на тот момент.       — Какая жалкая сцена. Малышка Эмма ломает себе кости в ожидании превращения, — он улыбнулся, и в его глазах блеснул недобрый огонек.       — Уйди! Я могу убить тебя! Где Тайлер? — прошипела Эмма.       В этот момент ее нога отозвалась резким хрустом. Адская боль разошлась по всему телу, но та сжала зубы, стараясь не закричать.       — Я так понимаю, Тайлер — твой «куратор»? — Кай издевательски склонил голову набок. — Я его, скажем так, усыпил на время. Чтобы он нам не мешал.       – Уйди, пока не поздно! – он не слышал, только сделал так, чтобы ее боль стала сильнее.       Он всего лишь направил на нее руку, но его чертова магия, которую он не пойми где берет, вскипятила кровь. В мозгу начали лопаться сосуды. Из-за чего крик Эммы раздался по всему подвалу. Но Кай улыбнулся в победной улыбке.       – Эмма, ты ведь не обидишься, если я воткну эту железную трубу тебе прямо в спину?       Она молчит пару секунд, после чего полностью превращается в зверя. Человеческие пальцы Эммы вывернулись под невозможным углом, когда из-под ногтевых пластин, брызгая сукровицей, полезли черные когти. Её лицо исказилось: переносица с хрустом провалилась, а челюсть подалась вперед, обнажая растущие клыки, которые впивались в её же десны.       Она попыталась закричать, но вместо крика из горла вырвался захлебывающийся рык, полный боли и сырой ярости.       Кай опередил ее быстрее. Она пыталась вырваться из цепей, чтобы разорвать Кая, но у нее получилось. Кольца цепей выгибались, но не рвались, как сильно натянутая струна гитары. Об этом ее предупреждал Тайлер.       Труба резко вошла в спину Эммы в тот самый миг, когда она почти выбралась. Раздался тошнотворный хруст дробящихся костей и влажный чавкающий звук разрываемой плоти. Железная труба прошла насквозь.       Дикий, нечеловеческий вопль захлебнулся кровью. Кай провернул трубу в ране, наслаждаясь тем, как перед ним пульсируют открытые нервы и рвётся живое мясо. Эмма забилась в судорогах, скребя когтями бетон, но магия Кая, словно раскалённые цепи, наносила невыносимую боль, заставляя чувствовать каждый миллиметр рваной раны.       – На этом, пожалуй, все. Прости, детка.       Он ушел не оглядываясь. Но Эмма точно знала, что на его губах была ухмылка.