Первый поцелуй.

      После первого обращения Эмме было по-настоящему страшно. Она знала: теперь это будет повторяться снова и снова. Если бы не Тайлер, её бы уже не было в живых. Она бы умерла только потому, что Кай хладнокровно вогнал железную трубу ей прямо в спину.       «Гадкий утёнок», — подумала Эмма. В этот момент телефон в её руке завибрировал.       «Привет, дорогая.»       Это был он. Не успела она осознать прочитанное, как пришло второе сообщение:       «Надеюсь, ты не сильно на меня обиделась? Я сделал это ради твоего же блага».       Эмма оцепенела. Разве можно калечить «во благо»? Она решила проигнорировать его. Человек, который едва не лишил её жизни, не заслуживал даже секунды её внимания.       Она заблокировала экран, но пальцы всё ещё дрожали. Внезапно свет в комнате погас, а зеркало в прихожей разлетелось на мелкие осколки. Она почувствовала странный зуд в том самом месте, куда вошла труба — там, под кожей, что-то шевелилось.       Экран телефона снова вспыхнул. Несмотря на блокировку, на нём высветилось новое сообщение, написанное алыми буквами:       «Не молчи, Эмма. Чувствуешь, как что-то внутри тебя?»       Из коридора донёсся тяжёлый металлический скрежет, будто кто-то волочил по полу что-то очень тяжёлое. И этот «кто-то» стоял прямо за её дверью. Не выдержав, она написала:       «Хорошо. Что ты хочешь?»       Руки немного тряслись, из-за чего печатать было тяжело.       Он прочитал сообщение, но ничего не ответил. Эмма чувствовала: он стоит прямо за дверью.             Подойдя на цыпочках, она заглянула в глазок, но на улице никого не было. Стоило ей обернуться, как сердце ушло в пятки — перед ней стоял Кай. В его руках ничего не было, но сама его фигура источала угрозу.       — Ты меня напугал, придурок! — выкрикнула Эмма, бросившись проверять входную дверь. Замки были плотно закрыты. — Как ты вошёл?       — А тебе всё расскажи... Как спина? — спросил Кай, улыбнувшись. – Я слышал, тебе помог Тайлер.       – Ты сам, как думаешь, что с моей спиной? Да, Тайлер помог. Ты только это хотел услышать? Если да — проваливай, — прошипела Эмма, идя на кухню. — Ты думаешь, мне будет приятно с тобой общаться после того, как ты бросил меня в подвале одну умирать?       — Ну, Эмма, я такой человек, — сказал тот, кажется, с изрядной долей сарказма.       — Зачем ты пришел?       Эмма, опасаясь, взяла нож «на всякий случай». Она прекрасно понимала, что он с помощью своей магии может воткнуть этот нож куда угодно: в бедро, в живот, в шею.       — Проведать тебя, что непонятно?       Кай прислонился к дверному косяку, окинув её презрительным взглядом, от которого по коже пробежал холод.       — Брось железяку, дорогуша. Ты же знаешь, что я могу сделать так, чтобы ты воткнула этот нож себе в глотку раньше, чем ты успеешь моргнуть, — он сделал шаг вперед, сокращая дистанцию. — Твои обиды — такая скука. Ты жива? Жива. Так что закрой рот и перестань строить из себя жертву, это тебе не идет.       Он резко вырвал нож из её руки, и, отбросив его в сторону, впечатал Эмму спиной в кухонный стол. Его лицо оказалось в миллиметре от её лица, а в глазах полыхнул опасный, почти безумный огонь.       — Я никогда ещё не оставлял своих жертв в живых. И почему-то ты – исключение, — прорычал он, грубо впиваясь в её губы.       Это не был нежный поцелуй — это была вспышка ярости и голода. Кай целовал её властно и требовательно, прикусывая нижнюю губу. Эмма хотела оттолкнуть его, но пальцы сами вцепились в его кожаную куртку, отвечая на этот дикий, отчаянный порыв. Когда у обоих закончился воздух, первая отстранилась Эмма, смотря в его голубые глаза. Его зрачок был расширенным, из-за чего казалось, что он под чем-то.       – Ты, надеюсь, не употребляешь ничего? – спросила она, пытаясь восстановить дыхание.       – Лучше замолчи, пока я ещё что-нибудь не сделал, – пробубнил тот, отойдя от нее, будто ничего не было. – До вечера, Эмма.       Он ушел, оставив ее недоумение. Неудевительно.