Осознание вчерашнего.

      После вчерашнего дня Эмма долго приходила в себя. Голова жутко раскалывалась, а настроения не было совсем. Ближе к вечеру ей стало лучше, но одна мысль не давала расслабиться: что будет с Мэттом? Зная Кая от него можно было ожидать чего угодно.       Она решила пойти к нему.       Накинув куртку и надев ботильоны, Эмма вышла из дома. Запирая входную дверь, она попыталась дозвониться Каю, чтобы предупредить о своем визите, но тот не взял трубку.       Эмма снова и снова прокручивала в голове вчерашнюю сцену: она забегает в коридор и видит, как Кай набросился на Мэтта, а тот пытается вырваться. Вчера Кай был не в себе и выместил весь свой гнев на ней. Это случилось не впервые, и сегодня, скорее всего, ее ждало то же самое.       Дойдя до его дома, она постучала в дверь и       стала ждать, пока ей откроют.       Дверь распахнулась с неприятным скрипом. Кай стоял на пороге, прислонившись плечом к косяку, и всем своим видом показывал, что визит Эммы — худшее, что могло случиться за этот вечер.       — Опять ты? — процедил он, окинув её презрительным взглядом. — Вчерашней встречи было мало?       — Ты думаешь, я от радости сюда пришла? — Эмма шагнула вперед, заставляя его отступить вглубь прихожей. — Ты вчера вел себя как последний ублюдок! Ты вылил на меня всё своё дерьмо только потому, что не умеешь контролировать свои нервы!       — Мои нервы — это моя проблема, — огрызнулся Кай, и в его глазах вспыхнули опасные искры. — А твоя проблема в том, что ты вечно суешь не пойми куда. Ты никчемная, Эмма. Путаешься под ногами и ждешь, что мир будет крутиться вокруг твоих обид. С чего ты взяла, что имеешь право приходить ко мне и что-то предъявлять?       — Потому что я единственный человек, которому было не плевать! — закричала она, теряя самообладание. — Но ты же у нас особенный, тебе же проще всех уничтожить вокруг, чем поговорить.       — Заткнись, — его голос упал до ледяного шепота. — Просто закрой свой рот и убирайся.       — Пошел к черту!— Эмму захлестнула слепая ярость. — Ненавижу тебя!       Она резко замахнулась, вкладывая всю обиду в этот удар, надеясь влепить ему пощечину. Но Кай даже не шелохнулся. Он лишь на мгновение прищурился, и вокруг него едва заметно дрогнул воздух.       В ту же секунду раздался сухой, тошнотворный хруст. Эмма вскрикнула, ее рука безжизненно повисла, а лицо побелело от мгновенно прошившей тело боли. Ее собственная магия, которую Кай перехватил и вывернул против нее в ответном импульсе, сломала кость в предплечье.       — Я же сказал: закрой рот, — холодно произнес он, глядя на нее сверху вниз.       Эмма тяжело дышала, хватаясь за сломанную руку, в глазах застыли слезы шока. Она пошатнулась, но Кай не дал ей упасть. Он грубо схватил её за запястье поврежденной руки. Она хотела закричать, но звук застрял в горле: от его пальцев поползло странное, обжигающее тепло.       Кость внутри задвигалась, скрежеща, и в следующее мгновение боль исчезла так же резко, как и появилась. Он восстановил руку магией, оставив лишь легкое покалывание на коже.       — Еще раз придёшь – сломаю и сделаю так чтобы она была у тебя в груди, — Кай отшвырнул ее руку и сделал шаг назад. — Проваливай.       — Почему ты всегда выбираешь боль, Кай? — тихо спросила она, делая осторожный шаг к нему. — Почему тебе проще ударить или сломать, чем просто сказать, что тебе хреново?       — Потому что боль — это понятно. Она предсказуема. А то, что происходит, когда ты рядом... это я контролировать не могу. И это пугает меня больше всего. Теперь уходи, Эмма. Пока я не натворил ещё чего-нибудь.       Эмма не ушла. Стояла и смотрела на него. А он – на нее. После чего он протянул руку и осторожно, почти невесомо, коснулся кончиками пальцев её щеки, словно проверяя, не оттолкнет ли она его. Эмма не шелохнулась. Напряжение между ними изменилось: оно больше не душило, а тянуло их друг к другу с непреодолимой силой. Кай подался вперед, и его губы накрыли её — сначала осторожно, а через секунду уже жадно и отчаянно. В этом поцелуе было всё: и вчерашняя сцепка между парнями, и горечь слов, и то странное, болезненное притяжние, от которого они оба пытались сбежать, но в итоге оказались здесь, у него дома. Эмма запустила пальцы в его волосы, отвечая с той же страстью, понимая, что этот момент — их единственное перемирие в бесконечной войне.