Ревность или больше?

      Вечер. Эмма собиралась в бар. Это была очередная тусовка, куда очень хотела пойти Кэролайн, а та без Бонни, Эммы и Елены идти отказывалась. Чтобы не подводить подругу, пришлось согласиться.       Все равно мысли Эммы были заняты совсем не тем, чем следовало. В голове до сих пор крутился Кай, хотя ей этого и не хотелось. Он причинил ей боль, заставил страдать близких людей, но в глубине души она все еще надеялась, что в нем осталось хоть что-то человеческое. Совесть? Любовь?..       Раздумья резко прервал телефонный звонок.       Елена.       Эмма взяла трубку и приложила телефон к уху.       — Елена, я буду через двадцать минут. Что-то срочное? — спросила Эмма, закрывая входную дверь.       — Нет, просто стало интересно, когда ты уже придешь. А то мы с девочками тебя совсем заждались, да? — Елена поставила звонок на громкую связь, и подруги тут же начали хором поддакивать.       Эмма улыбнулась и направилась в сторону бара. Сбросив трубку, она хотела убрать телефон в задний карман, но экран снова загорелся — звонил Мэтт. Эмма удивленно приподняла бровь. Мэтт редко звонил в такое время, если не случалось что-то сверхъестественного.       — Мэтт? Я почти у бара, ты где? — ответила она, переходя дорогу.       — Поверни голову, я как раз паркуюсь, — раздался в трубке его спокойный голос.       Через минуту они уже вместе шагали к ярко светящейся вывеске. Мэтт приобнял подругу за плечи, рассказывая какую-то очередную историю из рабочих будней в полиции, а Эмма, хоть и смеялась в ответ, чувствовала странное покалывание в затылке. Они толкнули тяжелую дверь, и в нос пробился запах травы и выпивки. Кэролайн уже махала им из-за столика в дальнем углу, но Эмма замерла на полпути.       У самой барной стойки, в окружении полупустых стаканов, сидел Деймон. Он что-то оживленно и язвительно доказывал своему собеседнику, активно жестикулируя. А рядом с ним, лениво откинувшись на стул и крутя в пальцах зажигалку, сидел Кай.       В ту же секунду, будто почувствовав на себе взгляд, Паркер обернулся. Его губы тронула привычная самодовольная ухмылка, но глаза остались холодными и внимательными. Он медленно окинул взглядом Эмму, а затем его взор задержался на руке Мэтта, которая все еще покоилась на её плече. Кай прищурился, и в этом жесте было слишком много недоброго интереса.       Мэтт, не заметивший пристального взгляда из-за стойки, слегка подтолкнул Эмму в сторону подруг.       — Что-то не так? Нас ждут, – сказал тот, смотря на нее, после чего, получив ответ, что все хорошо, повел ее к столику.       Они уселись за столик, где Елена, Бонни и Кэролайн уже вовсю обсуждали планы на выходные.       Официант принес напитки, музыка стала громче, и обстановка располагала к веселью, но Эмма не могла расслабиться. Она кожей чувствовала, как Кай, даже не оборачиваясь полностью, следит за каждым её движением через зеркало за барной стойкой.       Весь вечер он вел себя странно.       Кай продолжал перебрасываться колкостями с Деймоном, но его внимание было приковано к их столику. Каждый раз, когда Мэтт наклонялся к Эмме, чтобы что-то шепнуть на ухо из-за шума, или когда он накрывал её ладонь своей, пальцы Кая на зажигалке сжимались чуть сильнее, а пламя вспыхивало и гасло в такт его раздражению. Конечно, Дэймон это заметил. Из-за чего потом бросал ему: Да, тот самый бездушный, грозный Малакай Паркер влюбился.

***

      — Я сейчас вернусь, — сказал Мэтт спустя час, вставая из-за стола. — Нужно умыться, а то в баре становится слишком жарко.       Как только Мэтт скрылся в коридоре, ведущем к уборным, Кай лениво поднялся со своего места. Деймон что-то крикнул ему вслед, но Паркер лишь отмахнулся, направившись в ту же сторону с видом человека, которому до смерти скучно.       Эмма похолодела. Она знала этот взгляд.       В узком, плохо освещенном коридоре, Мэтт как раз выходил из мужского туалета, когда дорогу ему преградил Кай. — Знаешь, Мэтти, — протянул Кай, прислонившись спиной к стене и перекрывая проход, — я всё смотрел на тебя там, в зале, и думал: откуда у обычного официанта с жетоном столько самоуверенности?       — Дай пройти, Кай, — хмуро ответил Мэтт, пытаясь обойти его. — Ты сегодня не в том положении, чтобы искать неприятностей.       — О, я как раз в том самом положении, — Кай резко оттолкнулся от стены и сделал шаг вплотную к Мэтту. Его голос упал до опасного шепота. — Мне очень не понравилось, как ты лапал Эмму. Знаешь, у меня на такие вещи... аллергия.       Мэтт не успел договорить «уйди с дороги», как Кай, не дожидаясь ответа, с пугающей скоростью схватил его за воротник кофты и с силой впечатал в стену. Удара не последовало — Кай просто смотрел ему в глаза, и в его зрачках плясало что-то по-настоящему безумное.       — Еще раз увижу твои руки на ней — и я забуду про все обещания Бонни не убивать её друзей, — прошипел он, – А я уверен, они тебе важны.       Мэтт, не из пугливых, попытался перехватить руки Кая, чтобы освободиться, и между ними завязалась потасовка. В этот момент в коридор вбежала Эмма.       — Прекратите! Оба! — выкрикнула Эмма, вклиниваясь между ними.       Она с силой толкнула Кая в грудь, заставляя его ослабить хватку на кофте Мэтта. Мэтт, тяжело дыша, отшатнулся к стене, подправляя свою кофту.       Кай медленно перевел взгляд на Эмму. Его грудь высоко вздымалась, а в глазах полыхала неконтролируемая ярость, смешанная с обидой, которую он так тщательно пытался скрыть за маской безразличия. Тот факт, что она защищает Мэтта, а не радуется его появлению, окончательно срывало у него крышу.       — Защищаешь его? — прошипел Кай, делая шаг к ней. — Этого правильного мальчика, который вовсе не знает границ!       — Кай, остановись, ты не в себе! — Эмма попыталась упереться руками ему в плечи, но он перехватил её запястья. Хватка была стальной, почти болезненной.       — Не в себе? Да я в полном порядке! — почти прокричал он, и в его голосе прорезались нотки той самой грозности , которая едва не погубила их всех. — Ты думала, что можешь просто играть в «нормальную жизнь», пока я здесь?       Он встряхнул её так сильно, что она вскрикнула. Его гнев был осязаемым, тяжелым, он буквально давил на стены узкого коридора. Кай замахнулся рукой, словно хотел ударить по стене рядом с её головой, и на мгновение Эмме показалось, что он действительно может причинить ей вред.       — Эй, вы хотите испортить мне настроение?— раздался за спиной Кая ленивый, но опасно холодный голос Деймона.       Сальваторе стоял на входе в коридор, засунув руки в карманы джинсов, но его взгляд был прикован к пальцам Кая, сжимающим запястья Эммы.       — Кай, дружище, ты портишь вечер. А я очень не люблю, когда мой виски прерывают из-за семейных драм. Отпусти ее, пока я не вспомнил, как сильно мне не нравилось твое лицо в нашу первую встречу.       Кай замер. Он всё еще тяжело дышал, глядя прямо в глаза Эмме, и в этом взгляде на секунду промелькнуло отчаяние. Но под давлением присутствия Деймона он медленно, по одному пальцу, разжал хватку.       — Это еще не конец, Эмма, — бросил он, даже не глянув на Деймона, и, грубо задев Мэтта плечом, прошел мимо в сторону выхода.       Эмма проводила Кая взглядом, чувствуя, как внутри закипает гремучая смесь из страха и праведного гнева.       – Ты как? – спросил Мэтт.       Она проигнорировала обеспокоенный вопрос Мэтта и вопросительно поднятую бровь Деймона. Сорвавшись с места, она выбежала вслед за Паркером на улицу.       Холодный ночной воздух ударил в лицо. Кай уже успел отойти на приличное расстояние от бара и быстрым, нервным шагом направлялся к парковке.       — Кай! Стой! Ты не можешь снова оставить меня! — крикнула она, почти переходя на бег.       Он замер, но не обернулся. Его плечи были напряжены, кулаки до белых косточек сжаты в карманах куртки. Эмма подбежала и силой развернула его за плечо к себе.       — Ты доволен? — выпалила она, тяжело дыша. — Тебе стало легче от того, что ты чуть не выместил свою злость на человеке, который вообще ни в чем не виноват?       Кай посмотрел на неё сверху вниз. В темноте его глаза казались абсолютно черными.       — Он трогал тебя так, будто имеет на это право, — глухо отозвался он, и в его голосе снова прорезалась та самая пугающая сталь.       – Тебе какое дело, что он имеет, а что нет? Он пару раз коснулся меня, и то за руку, – проговорила Эмма так, будто пыталась ему что-то доказать, хотя отчасти так и было.       – Потому что я не могу на это смотреть! – крикнул тот, смотря ей в глаза. – Я не контролирую гнев!       — В этом твоя проблема, Кай! — Эмма сорвалась на крик, чувствуя, как на глазах закипают слезы обиды. — Ты полный урод! Настоящий, законченный эгоист. Тебя ведь никогда не беспокоили чужие чувства, верно? Тебе плевать на Мэтта, плевать на моих друзей и, честно говоря, тебе плевать на меня. Всё, что тебя волнует — это твое уязвленное самолюбие и право собственности!       Она ткнула пальцем ему в грудь, прямо туда, где, как она надеялась, когда-то зародится совесть.       — Я пыталась найти в тебе хоть каплю человечности. Думала, может, за всей этой жестокостью скрывается кто-то, кто умеет... ну, не знаю, сочувствовать? Но ты просто не способен на это. Ты видишь только свои желания и свою ярость.       Кай молчал, и эта тишина была тяжелее любого его саркастичного ответа. Он смотрел на её дрожащие губы, и на мгновение его маска самоуверенности треснула, обнажив нечто, похожее на глухую, невыносимую боль.       — Ты закончила?— тихо спросил он, и в его голосе уже не было злости — только странная, пустая усталость.       Кай сделал шаг вперед, сокращая расстояние между ними до минимума. Он больше не выглядел угрожающим — скорее, раздавленным собственными словами.       — Знаешь, в чем твоя ошибка, Эмма? — его голос дрогнул. — Ты ищешь во мне человечность, как будто это какой-то дар. Но для меня это проклятие. Думаешь, мне нравится чувствовать это? Эту удушающую, гребаную ревность, которая выжигает всё внутри, когда я вижу его руку на тебе?       Он резко схватил её за ладонь и прижал к своей груди, прямо к бешено стучащему сердцу.       — Ты права, я урод. Я не знаю, как сопереживать Мэтту или твоим друзьям, потому что всё моё умение чувствовать сосредоточено на тебе. Это не любовь из книжек, Эмма. Это черная дыра. И когда я вижу, что тебе хорошо с кем-то другим, я просто хочу, чтобы этот мир сгорел к чертям вместе со мной.       Он резко отпустил её руку, словно обжегся. Его взгляд на секунду стал невыносимо нежным и в то же время полным ненависти к самому себе.       — Ты хотела человечности? Поздравляю, ты её получила. Но я не умею носить её красиво.       Не дожидаясь ответа, Кай развернулся и исчез среди машин, оставив после себя гул в ушах.       Эмма стояла на парковке, глядя в пустоту, пока пальцы не начали подрагивать от холода. Внутри было пусто и горько. Она резко развернулась и почти бегом вернулась в бар. Проигнорировав обеспокоенный взгляд Мэтта, который сидел с Бонни, она подошла к стойке и кивнула бармену.       — Двойной виски. Нет, лучше сразу три шота текилы, — бросила она, опускаясь на стул.       Кэролайн и Елена тут же пересели к ней, пытаясь что-то спросить, но Эмма лишь махнула рукой. Ей хотелось заглушить этот вечер, эти признания и ту странную боль. Она залпом осушила первый бокал, чувствуя, как обжигающая жидкость проваливается внутрь, но горечь в сердце всё равно никуда не исчезала.       Девочки пытались хоть что-то из нее вытянуть, но у них не получилось. После этого Эмма попросила оставить ее одну.       Деймон, наблюдавший за этой сценой со стороны, лениво отклеился от барной стойки и подсел к Эмме. Он жестом приказал бармену повторить заказ для девушки и налил себе бурбона.       — Ну и ну, — протянул Сальваторе, салютуя ей стаканом. — Вид у тебя такой, будто ты только что пыталась прочитать мораль урагану. Эмма молча опрокинула в себя очередной шот, поморщилась и уставилась в одну точку.       — Он невыносим, Деймон. Он... он просто сумасшедший. Псих!       — Он Паркер, — пожал плечами Деймон, и в его голосе проскользнула неожиданная серьезность. – Но знаешь, что самое паршивое? Он не соврал. Когда такие, как он, начинают что-то чувствовать, они не становятся милыми щенками. Они становятся опасными хищниками, которые не знают, куда деть эту новую для них боль.       Деймон пододвинул к ней тарелку с лимоном. Он слегка подтолкнул её плечом, заставляя отвлечься от мрачных мыслей.       — Хватит киснуть. Если хочешь позлить его по-настоящему — просто стань счастливой. Или хотя бы сделай вид, что тебе безумно весело. Это бесит Кая сильнее, чем любое оскорбление.       Эмма посмотрела на Деймона, в глазах которого плясали чертики, и впервые за вечер слабо усмехнулась, не считая, конечно, компанию девочек и Мэтта.       — Ты ужасный советчик, Деймон.       — Я лучший из тех, что у тебя есть в этом баре, дорогуша. Пей.