Глава 31

ГЕРМИОНА

      Гермиона резко проснулась от криков Рона, вырвавших её из сна. Ночь выдалась беспокойной. Ей всё время казалось, будто она снова в лесу, высоко на дереве вместе с Невиллом и Дином. Каждый раз, просыпаясь, она на несколько секунд терялась, не понимая, почему вокруг стоит тишина, а под ней мягкая постель. И ещё был Малфой. Он читал ей вслух, пока она не уснула. Почему он вообще предложил сделать для неё такое? Она была рада, что он остался рядом на всю ночь. После того, как на неё набросились репортёры и прочие напыщенные чистокровные, жаждавшие поговорить с ней, стоило ей только выйти из леса, Гермиона всерьёз боялась за свою безопасность. Впрочем, это чувство уже давно перестало быть для неё чем-то новым. Малфой спал на кровати у самой двери, полусидя, прислонившись спиной к изголовью и вытянув перед собой ноги. Должно быть, после того как она уснула, он всё же перебрался с кресла на кровать. Руки его были скрещены на груди, палочка по-прежнему зажата в ладони, а рядом лежала раскрытая книга, которую он читал ей прошлым вечером. Гермиона медленно оглядела спальню. Огромные окна, выходившие в Чёрное озеро, наполняли комнату мягким зеленоватым светом, и время от времени мимо проплывали русалки или гриндилоу. Она вдруг подумала, что, наверное, ей бы понравилось жить здесь, в подземельях, ещё во времена учёбы. Было что-то удивительно умиротворяющее в мысли о том, чтобы сидеть у окна, делать домашние задания и время от времени поглядывать, не проплывёт ли мимо гигантский кальмар. Из задумчивости Гермиону вырвало громкое урчание в животе. Она и сама уже не знала, сколько времени прошло с той последней минуты в палатке до сегодняшнего утра. Выбравшись из постели, она подошла к подносу с едой, который домовик принёс ещё вечером. На сэндвичи и какую-то лапшу в бульоне были наложены стазисные чары. Желудок снова громко заурчал и Гермиона потянулась за одним из сэндвичей и осторожно откусила. Это была самая вкусная еда, которую ей доводилось есть в жизни. Впервые за много дней — а может, и за целый год — она почувствовала вкус настоящей пищи. Она откусила ещё раз. Потом ещё. Сэндвич исчез за считанные мгновения, но голод никуда не делся. Гермиона опустилась на кровать перед подносом и принялась торопливо есть оставшиеся сэндвичи. Покончив с ними, она взяла ложку и принялась за суп, испытывая искреннюю благодарность за то, что Малфой всё ещё спит и не видит, с какой жадностью она набрасывается на еду. Она подняла взгляд, просто чтобы убедиться. И, к её великому сожалению, Малфой уже не спал. Он наблюдал за ней с едва заметной улыбкой, в которой читалось нескрываемое веселье. — Доброе утро, — сказал он, и уголки его губ чуть приподнялись. После сна его волосы растрепались, и Гермиона вдруг поймала себя на мысли, что такими они нравятся ей гораздо больше, чем уложенными. Он выглядел спокойнее, моложе. Она всё никак не могла привыкнуть к тому, насколько длинными стали его волосы. Это так разительно отличало его от того Малфоя, которого она помнила ещё со школьных времён, — с короткой, гладко зачёсанной назад светлой шевелюрой. Сейчас он выглядел… хорошо. Даже красивым. Было странно видеть Малфоя сразу после пробуждения. И тут Гермиона вдруг с ужасом поняла, что её волосы, должно быть, выглядят просто кошмарно. Резинку она потеряла ещё в лесу, а ночь с распущенными волосами превратила и без того спутанные кудри в настоящий хаос. Гермиона неловко проглотила ложку лапши вместе с бульоном. — Привет, — тихо сказала она. — Прости… Я просто очень проголодалась. Малфой покачал головой. — Эта еда и была для тебя. Я рад, что ты наконец поела. Гермиона поставила миску на поднос и отодвинула его в сторону. Ей казалось, что она должна поблагодарить его за всё, что он сделал для неё во время Игр, но она совершенно не представляла, как это сказать. Когда-то этот человек был её врагом. Он стоял на стороне тех, кто убил её друзей. И всё же именно благодаря ему она сейчас была жива. Гермиона больше не понимала, кем он стал для неё. — Спасибо. — Она негромко прокашлялась. — За еду. — Начать с этого было проще. Малфой снова усмехнулся. Эта его дурацкая усмешка. — Не за что. Сегодня нас ждёт непростой день. И прежде чем мы отправимся в Министерство, нужно показать тебя целителю, чтобы он осмотрел твои раны. Хочешь, я ещё раз почищу твою одежду заклинанием? Гермиона кивнула, и Малфой снова наложил на её одежду очищающее заклинание. От ткани тут же повеяло свежестью, тем самым чистым, прохладным запахом белья после стирки, который она помнила ещё с детства, когда родители стирали их вещи дома. Сердце болезненно сжалось. Она невольно подумала о маме с папой. Как они теперь живут в Австралии? Удалось ли им завести друзей? Счастливы ли они там? И не чувствуют ли где-то глубоко внутри пустоту, сами не понимая, что потеряли дочь? Гермиона поспешно отогнала эти мысли. Нельзя позволить себе раскиснуть перед интервью. — Пока ты спала, я попросил домовика достать это. Мне показалось, сегодня тебе будет уместно надеть именно это. В руках Малфоя была та самая мантия с золотой отделкой, которую Гермиона надевала на интервью, когда старалась произвести впечатление на спонсоров. Казалось, с тех пор прошла целая жизнь. Она осторожно сжала в пальцах гладкий шёлк и медленно провела рукой по золотой кайме. Мантия была прекрасна. До войны Гермиона никогда не смогла бы позволить себе такую вещь, да и повода надеть её у неё тоже никогда не было. Но Малфой купил её. Для неё. — Думаю, тебе стоит заплести волосы, — неожиданно сказал Малфой. Гермиона нахмурилась и вопросительно посмотрела на него. Из всего, что сейчас происходило, почему его вдруг так заботили именно её волосы? — Именно с такой причёской ты была на Играх. Для зрителей это будет иметь эмоциональное значение, — объяснил Малфой. — Мантия с золотой отделкой уже стала частью твоего образа. И, пусть они сами этого не осознают, коса тоже. Гермиона недоверчиво посмотрела на него. — Меня не волнует вся эта сентиментальность. Особенно после этих Игр. Я буду носить волосы так, как сама захочу. — Грейнджер, — устало вздохнул Малфой. — По-моему, ты ещё не поняла, что Игра для тебя не закончилась. Сегодня тебя ждут интервью, и от того, как они пройдут, зависит, дадут ли спонсоры деньги, которые понадобятся тебе, чтобы выжить в мире, где правит Тёмный Лорд. Поэтому тебе придётся сыграть на тех чувствах, которых они от тебя ждут. Потому что именно это поможет тебе пережить то, что будет дальше. Что ждало её дальше? Прежде всего, наверное, нужно было найти, где жить — сейчас у неё вообще не было дома. А потом? Она даже не знала, где её друзья, и живы ли они вообще. В этом мире она осталась совершенно одна, как ей теперь жить при власти Волдеморта? Она не могла просто смириться и делать вид, будто ничего не происходит, когда именно из-за него погибли Гарри и столько других людей. Гермиона шумно выдохнула и скрестила руки на груди. — Ненавижу играть по этим правилам. Малфой поднялся с кровати и подошёл к ней. Гермиона подняла на него глаза. Когда он успел стать таким высоким? Она совсем не помнила, чтобы в школе он был настолько рослым и широкоплечим. Это… почему-то выбивало её из равновесия. — Знаю, Грейнджер, — искренне сказал Малфой. — Но потерпеть осталось совсем немного, всё это время я буду рядом. Чёрт бы его побрал. Она знала, что он прав, но это вовсе не означало, что ей понравится подыгрывать. — Ладно. Я заплету волосы. В ответ Малфой снова одарил её своей фирменной усмешкой. — Умница. Она сердито нахмурилась, пытаясь скрыть предательский трепет, всколыхнувшийся где-то внутри, и принялась за нелёгкое дело и заплетать волосы. Спереди она нарочно оставила несколько свободных прядей. — Доволен? — с сарказмом спросила она, закончив с косой и набросив на плечи мантию. Малфой окинул её внимательным взглядом с головы до ног и лишь потом ответил: — Вполне. А теперь идём, нам лучше не опаздывать.

***

      После визита к целителю они через камин в кабинете директора отправились по Летучему пороху в Министерство, где должна была состояться церемония. Гермиона нервничала, совершенно не представляя, что её ждёт. Единственное, что Малфой рассказал ей заранее, — интервью снова будет брать Нотт. После полноценной ночи сна она чувствовала себя гораздо лучше, а целитель окончательно залечил все её раны, особенно ожоги. Скорее всего, шрамы останутся, но это уже не имело значения. Ожоги больше не жгли, и кожа перестала облезать. Синяки, оставшиеся после схватки с Майклом Корнером, тоже полностью исчезли — мазь, которую Малфой прислал ей во время Игр, отлично справилась с воспалением, а целитель убрал всё, что ещё оставалось. Гермиона плотнее запахнула мантию и скрестила руки на груди, пока они пробирались сквозь толпу аристократов, стремившихся занять места получше. До сцены оставалось всего несколько шагов, когда какой-то мужчина примерно их возраста резко налетел на неё, отчего она потеряла равновесие и врезалась в Малфоя. Тот мгновенно подхватил её за плечо, удерживая на ногах, а затем резко обернулся к незнакомцу. — Смотри, куда прёшь, идиот, — зло бросил Малфой, схватив мужчину за руку и грубо оттолкнув назад. — Это была случайность. Успокойся, — огрызнулся тот. — Успокоиться? Ты только что напал на Победительницу. — Теперь Малфой нависал над ним, и вокруг них уже начинала собираться толпа. Гермиона едва сдержала вздох. Меньше всего ей сейчас хотелось привлекать к себе ещё больше внимания. — Малфой, всё в порядке, не стоит оно того. Пойдём, — тихо сказала Гермиона, так, чтобы услышал только он, осторожно коснувшись его руки. Малфой на мгновение обернулся к ней, затем снова перевёл взгляд на незнакомца. Он всё же отступил, хотя лицо его по-прежнему оставалось напряжённым от сдерживаемой злости. — Ещё раз к ней прикоснёшься — и узнаешь, что будет, — негромко произнёс он, после чего повернулся к Гермионе. — Пойдём, Грейнджер. Он мягко положил ладонь ей на поясницу, направляя к сцене, и лишь когда они подошли ближе, убрал руку. Они поднялись на сцену. Позади трёх кресел, где уже сидел Нотт, возвышался огромный проекционный экран. На нём были золотые мантии, переливавшиеся в свете софитов, — очевидный намёк на её победу в Играх. Несколько непослушных кудрей падали ему на лицо, и он небрежным движением убрал их назад. Гермиона села в кресло рядом с ним, а Малфой занял место по другую сторону. — Итак, Грейнджер, — сказал Нотт. — Сначала я представлю тебя как Победительницу Игр. Затем мы покажем короткую подборку самых ярких моментов твоего участия. После этого я задам несколько вопросов тебе и Драко, и на этом всё закончится. Гермиона кивнула и посмотрела на Малфоя, но тот нахмурился. — Я думал, это должна быть церемония, — сказал Малфой. — Где ей вручат призовые и новую волшебную палочку. Нотт заметно смутился. — Эм… нет. Насколько я знаю, всё это министр вручит ей позже, сегодня. — То есть к этой церемонии это вообще не имеет отношения? — раздражённо уточнил Малфой. — Нет. — Тогда какой, чёрт возьми, смысл во всём этом? — процедил Малфой сквозь зубы. — Без понятия, — пожал плечами Нотт. — Мне сказали прийти, и я пришёл. — Значит, мне придётся встречаться с Амбридж один на один? — с тревогой спросила Гермиона. Она слишком хорошо знала, как сильно Амбридж её ненавидит, и меньше всего на свете хотела остаться с этой женщиной наедине. — Нет, — твёрдо сказал Малфой. — Я буду там. Нотт нерешительно посмотрел на него. — Э-э… не думаю, что тебе… — Она не останется с министром наедине, — отрезал Малфой таким тоном, что спорить было бессмысленно. — Я буду там. И Гермиона снова почувствовала, как её переполняет благодарность к Малфою. Нужно было взять себя в руки. Она до сих пор так и не поблагодарила его за всё, что он сделал для неё во время Игр, и не попросила прощения за то, что убила его отца. К Нотту подошёл мужчина в зелёной мантии и дал знак, что церемония начинается. Нотт перевёл взгляд на Гермиону и тихо сказал: — Время шоу. Перед лицом Нотта всплыла парящая сфера без крыльев, и Гермиона увидела, как его лицо во весь экран появилось за её спиной. На губах Тео расцвела ослепительная улыбка, и в следующее мгновение его голос загремел под сводами атриума Министерства. — Добро пожаловать! — Нотт поднялся со своего места и обратился к собравшимся. — На первую ежегодную церемонию Игр Возмездия! Толпа взорвалась аплодисментами. Всё было почти так же, как в вечер интервью, только теперь всё внимание было приковано исключительно к ней. Ей не хватало тех, кто когда-то сидел рядом с ней, и некоторых из них больше не было именно из-за неё. — Сегодня мы вновь переживём самые яркие моменты Игр и увидим первое эксклюзивное интервью с самой Победительницей — мисс Гермионой Грейнджер, а также её Наставником, Драко Малфоем! Сфера подплыла к Гермионе и Малфою, медленно переведя взгляд с неё на него, чтобы на огромном экране появился крупный план их обоих. Гермиона смотрела на сферу с совершенно непроницаемым лицом, пока краем глаза не заметила Малфоя. Он бросил на неё выразительный взгляд и едва заметно усмехнулся. Гермиона заставила себя немного расслабиться и выдавила лёгкую улыбку, надеясь, что выглядит достаточно естественно. Проверять это по экрану ей совсем не хотелось. — Гермиона Грейнджер начала Игры, решительно отправившись на поиски своего союзника, Энтони Голдстейна. — Гермиона уловила, как голос Нотта едва заметно дрогнул, когда он произнёс имя Энтони. — Но, к сожалению, когда она наконец его нашла, было уже слишком поздно. Её союзник погиб, став жертвой жестокого нападения баварского эрклинга. — Нотт негромко прокашлялся. — Но она отомстила. Гермиона изувечила и уничтожила чудовище, прежде чем оно успело отнять ещё одну жизнь. А теперь… давайте ещё раз вспомним самые яркие моменты Игр Гермионы Грейнджер. Факелы погасли, и все — и зрители, и люди на сцене, повернулись к огромному экрану. Все, кроме Гермионы. Она не думала, что сможет это смотреть. Особенно если сейчас покажут… — Энтони! Она всё-таки подняла глаза и увидела на экране саму себя, отчаянно зовущую Энтони. Нарезка сменяла кадры один за другим — вот Гермиона сражается с Майклом Корнером возле хижины, в следующее мгновение она уже мчится через лес, уклоняясь от дротиков эрклинга, преследующего её.  Затем экран показал её, съёжившуюся в дупле дерева, пока эрклинг проходил совсем рядом. Снова лес. Гермиона замечает Энтони и отчаянно кричит ему остановиться, умоляя не идти дальше, прежде чем эрклинг бросается в атаку. Не теряя ни секунды, она хватает выпавший из рук Энтони мачете и буквально разрубает чудовище на части. Было странно смотреть на саму себя со стороны. Разумом Гермиона понимала, что всё это она делала лишь для того, чтобы выжить. Но видеть собственными глазами, как она совершает все эти чудовищные вещи, было невыносимо. На экране она вместе с Дином бежала через пылающий лес, и сердце болезненно сжалось. — Это магический огонь. Дин резко повернулся к ней. — Адское пламя? Гермиона покачала головой. — Не думаю. Но его точно создали с помощью магии. Смотри… — Она указала вперёд. — Там проход. Он ведёт к поляне. Затем на экране снова появилась её схватка с Майклом Корнером — Гермиона вонзала мачете ему в руку. Она заметила, что в эту подборку не вошло многое из того, что действительно было важно: её бесконечные скитания по лесу в поисках Невилла и Дина, её болезнь. Наверное, всё это казалось недостаточно зрелищным. Кому захочется помнить свою Победительницу слабой? Следом показали её бой с акромантулом. Гермиона смотрела, как снова и снова обрушивает удары мачете, но всё было тщетно. Огромный паук никак не умирал. Затем на экране акромантул подхватил Невилла. В панике тот выронил меч. Гермиона схватила его, вскарабкалась чудовищу на спину и вонзила клинок прямо в мозг, убив паука и спасая Невилла. Затем на экране началась схватка с Перси и Гойлом во время грозы, и на это Гермиона смотреть уже не могла. Она слишком хорошо знала, что произойдёт дальше. Отвернувшись от экрана, она встретилась взглядом с Малфоем. Ей показалось, что сейчас он велит ей смотреть дальше, но вместо этого он молча удерживал её взгляд на себе, пока за спиной не стих барабанный грохот дождя. Следующим кадром на экране появилась Астория. Гермиона помогала юной ведьме освоиться с модифицированной палочкой. А затем в кадре появился Люциус Малфой, и Гермиона почувствовала, как сидящий рядом Малфой едва заметно напрягся, словно на мгновение забыл, что его отец тоже был частью её истории. — Просто отдайте мне палочку, мисс Гринграсс. Я знаю все тонкости этих модифицированных палочек. Я смогу безопасно вывести вас обеих отсюда. — Спасибо, но мы, пожалуй, пойдём своим путём, — ответила Астория. Она отвернулась от Люциуса и направилась к Гермионе. — Наглая маленькая дрянь, — прорычал Люциус. Гермиона невольно вздрогнула и крепко зажмурилась, когда Люциус с чудовищной силой впечатал голову Астории в острый камень. Крик Астории пронзил её насквозь, словно лезвие меча, и впервые с тех пор, как она вышла из леса, Гермиона почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы. — Сектумсемпра! Люциус был мёртв от её руки. От того самого заклинания, которое много лет назад едва не убило его сына. Гермиона украдкой покосилась на Малфоя, пытаясь понять, что он чувствует, но его лицо ничего не выражало — он сидел рядом с ней неподвижно, с привычной сдержанностью. На этот раз в подборку вошёл момент, где Гермиона сидела рядом с Асторией до самой её смерти. Пока она держала девушку за руку, в зале стояла полная тишина. Гермиона перевела взгляд на зрителей и заметила, что некоторые люди в первых рядах были одеты в такие же мантии с золотой отделкой, как у неё. У нескольких женщин волосы тоже были заплетены в косы. Возможно, Малфой всё-таки был прав, настояв на этой причёске. Затем на экране она снова бежала на голос Рона. Малфой рядом вновь напрягся, и теперь Гермиона заметила, что его рука сжалась в кулак так сильно, что побелели костяшки пальцев. Следующим на экране появился взрыв пещеры. Гермиона бросилась к каменной осыпи, а в тот миг, когда она выкрикнула заклинание, по залу прокатились одобрительные возгласы. Когда же началась её последняя схватка с Перси, толпа дружно подхватила: — Грейнджер! Грейнджер! Грейнджер! Гермиону замутило. Она понимала, что этим людям нужен был победитель, за которого можно было болеть, но видеть всё это собственными глазами было отвратительно. Здесь праздновали смерть живых людей, превратив её в развлечение. На экране снова появились птицы. Гермиона увидела, как воспользовалась этим шансом. — Оппуньо! Птицы ринулись на Перси, и тот, потеряв равновесие, сорвался с края обрыва. Раздался последний пушечный выстрел. Она победила. Зал взорвался ликующими овациями. Гермиона заметила, что из подборки вырезали момент, когда её не сразу вывели из Игр и птицы продолжали преследовать её. Они вообще опустили слишком многое из действительно важного. Когда ролик закончился, Малфой рядом с ней заметно расслабился. Сама же Гермиона по-прежнему сидела как натянутая струна, с тревогой ожидая вопросов Нотта. — Так рождаются Победители, дамы и господа! — торжественно воскликнул Нотт, и зал вновь взорвался аплодисментами. — А теперь давайте заглянем в мысли вашей Победительницы… и её Наставника, который сопровождал её до самого конца. Нотт хлопнул в ладоши и кивком пригласил Гермиону и Малфоя начать разговор, затем он снова устроился в кресле, непринуждённо закинув ногу на ногу. Гермиона нервно перебирала пальцами золотую отделку своей мантии. — Гермиона, прежде всего позволь поздравить тебя с этой героической победой, — с искренним восхищением произнёс Тео. — За время Игр тебе пришлось пережить немало захватывающих моментов. Гермиона несколько секунд молча смотрела на Нотта, прежде чем поняла, что он ждёт ответа. — Э… спасибо. — Она понятия не имела, что ещё можно на это сказать. Нотт едва заметно кивнул и перешёл к следующему вопросу. — За время, проведённое в лесу, тебе пришлось столкнуться с самыми разными магическими существами. Каково это — знать, что где-то совсем рядом может скрываться очередное чудовище, но при этом не иметь ни малейшего контроля ни над тем, когда ты на него наткнёшься, ни над тем, сумеешь ли защититься? Гермиона несколько раз моргнула, глядя на Нотта. — Было страшно. Я просто хотела защитить себя и своих друзей, но это оказалось невероятно трудно, когда вокруг столько неизвестного. — Насколько я помню, ещё в школе ты прекрасно разбиралась в магических существах. Как думаешь, это помогло тебе во время Игр? — спросил Нотт. — Нет, — медленно ответила Гермиона. — Потому что я всегда хотела защищать магических существ, а не убивать их, как меня заставили делать на Играх. Она почувствовала, как сидящий рядом Малфой напрягся. Ей было всё равно, если её слова сочтут дерзостью, ведь это была правда. Более того, ей казалось, что она сказала далеко не всё, что думала. — Драко, — поспешно перевёл разговор Нотт. Гермионе показалось, будто Малфой незаметно подал ему какой-то знак. — Пока Игры шли, ты наблюдал за ними извне и, как Наставник Гермионы, имел возможность ей помогать. На чём прежде всего было сосредоточено твоё внимание? Малфой чуть изменил позу, словно заставляя себя расслабиться. — Моей главной задачей было оказать Гермионе как можно больше поддержки извне, — ответил он с той непринуждённой уверенностью, которой обычно обладают опытные политики. — Будь то питательные или восстанавливающие зелья, чтобы помочь ей сохранить силы, или любые полезные вещи, необходимые для выживания, вроде водосбора. Кроме того, мы могли отправлять своим Трибутам записки, поэтому всякий раз, когда у меня появлялась информация, способная ей помочь, я посылал её с совой, понимая, что письмо может прийти слишком поздно. — И что ты чувствовал, наблюдая за ней на экранах и понимая, что не можешь помочь ей сразу, в ту же минуту? Малфой говорил так, что по его лицу невозможно было догадаться ни о чём. — Это было страшно. Иногда мне хотелось просто броситься в лес и помочь ей самому. Смотреть на неё через экран, находясь так далеко, было невероятно тяжело. — Готов поспорить, у Гермионы ощущения были прямо противоположные, не так ли? — с лёгким смехом сказал Нотт, пока Гермиона неловко сидела под взглядами зала. — Скажи, какое блюдо тебе больше всего хочется съесть теперь, когда ты наконец выбралась из леса? — Если честно… кажется, я совсем потеряла аппетит, — ответила Гермиона, не успев подумать. И в этот раз она буквально почувствовала, как изменилась атмосфера в атриуме — никто не захлопал и никто не засмеялся, на несколько секунд в зале воцарилась полная тишина, пока её наконец не нарушил Малфой. — В ближайшие дни в её честь состоится торжественный ужин в Малфой-мэноре, где будут чествовать её за проявленные героизм и храбрость. Гермиона резко повернулась к Малфою, с трудом скрывая потрясение. Ни о каком ужине речи раньше не было, и уж точно она не собиралась ужинать с этими людьми. Тем более в Малфой-мэноре — месте, где Беллатриса пытала её и где, вне всяких сомнений, сама Беллатриса тоже будет присутствовать. Малфой даже не взглянул на неё, полностью проигнорировав её ошеломлённый взгляд, он спокойно посмотрел на Нотта. — Ну что ж, Гермиона, вот это действительно награда — целый торжественный ужин в твою честь, — с едва уловимой насмешкой произнёс Нотт, словно прекрасно понимал, что Малфой только что выдумал всё это на ходу. — Будем с нетерпением ждать этого события. Гермиона снова повернулась к Малфою, и на этот раз он наконец встретился с ней взглядом. Несколько секунд он молча смотрел на неё с выражением, которого она никак не могла понять, и всё же ей показалось, что в его глазах промелькнула едва уловимая гордость. От этой мысли по её спине пробежала дрожь. — На этом наше время подошло к концу, дамы и господа! — объявил Нотт, и по залу прокатился разочарованный гул. — Знаю, знаю. Но завтра утром вы сможете узнать ещё больше о нашей очаровательной Победительнице и её Наставнике. В свежем выпуске «Ежедневного пророка» их обоих ждёт интервью с не кем иным, как с Ритой Скитер. Благодарю за внимание и желаю всем хорошего дня! Парящие сферы медленно отплыли в сторону, а Гермиона тут же резко повернулась к Малфою и во взгляде, которым она его одарила, полыхал плохо скрываемый гнев. — Рита Скитер?! — воскликнула Гермиона. — Ты не сказал, что нам предстоит встреча с Ритой Скитер. — Да… — Малфой устало вздохнул. — Я знал, что это тебя расстроит, поэтому решил сообщить уже после того, как ты получишь свою палочку. — Он бросил раздражённый взгляд на Нотта. — Эй, приятель, не смотри так на меня. Беллатриса велела заранее объявить об этом интервью, — оправдался Нотт. Малфой закатил глаза. — И где, по их замыслу, она должна получить свою палочку? — В кабинете Амбридж, — ответил Нотт. Малфой устало потёр переносицу. — Пойдём, Грейнджер. Пора вернуть тебе палочку.  

***

      Они шли по Министерству, которое теперь было лишь бледной тенью самого себя. Большинство кабинетов пустовало, и всё вокруг было перевёрнуто вверх дном, словно после разграбления: паутина по углам, беспорядок, который никто даже не пытался убрать. Лишь изредка за какой-нибудь дверью сидел человек, занятый работой, и тогда ухоженный кабинет резко выделялся на фоне этого почти постапокалиптического запустения. — Позволь говорить в основном мне, — сказал Малфой. — Не произноси ни слова, пока к тебе не обратятся, и больше никаких выходок вроде той, что была сегодня. Мы пришли сюда за твоими призовыми и новой палочкой, а потом сразу уйдём. Не устраивай политических заявлений. Поняла, Грейнджер? Гермиона глубоко вдохнула, затем коротко и резко ответила: — Поняла. — Я серьёзно, Грейнджер. — Малфой остановился и мягко взял её за руку, направляя сквозь толпу. — Тебе совсем ни к чему злить Амбридж. А после того, что ты сказала там, она совершенно точно будет в бешенстве. — Я не собираюсь быть марионеткой, которую можно нарядить и заставить говорить всё, что тебе вздумается, Малфой, — ответила Гермиона, высвободив руку и скрестив её на груди. — Если ты ещё не заметил, я в ярости из-за того, через что меня заставили пройти, и я больше не собираюсь молча с этим мириться. Малфой наклонился так, чтобы их глаза оказались на одном уровне. — Если ты хочешь прожить дольше, тебе лучше начать меня слушать. Нравится тебе это или нет, но я по-прежнему пытаюсь защитить тебя. Гермиона пристально посмотрела ему в глаза. — Почему? Малфой моргнул и слегка отстранился. — Почему… что? — Почему ты вообще пытаешься меня защитить? Почему для тебя так важно, выживу я или нет? Я помогла тебе выиграть Игры, на этом между нами всё должно было закончиться. — Возможно, заботиться о ней уже вошло у него в привычку. Может быть, он и сам ещё не понял, что больше не обязан думать о её благополучии. — Я… — начал Малфой. — Ах, Драко, дорогой. — По коридору к ним приближалась Беллатриса, заткнув свою изогнутую палочку за спутанные волосы. — Отлично, грязнокровка при тебе. Давайте покончим с этим. Она развернулась и повела их дальше по коридору, к кабинету Амбридж — в кабинет министра. Гермиона невольно задержала дыхание, переступая порог кабинета. Как и следовало ожидать, всё от пола до потолка было выдержано в розовых тонах. Стены украшали движущиеся портреты котят, точь-в-точь такие же, какие висели в её кабинете, когда она преподавала в Хогвартсе. По сути, кабинет министра оказался почти точной копией её старого кабинета в школе. Дверь за Малфоем тихо закрылась, и он тут же встал чуть впереди Гермионы, словно заранее готовясь вмешаться, если возникнет такая необходимость. — Драко! — пронзительно защебетала Амбридж. — Право, тебе совсем не стоило приходить лично, уверена, у тебя есть дела куда важнее. Малфой уже открыл рот, чтобы ответить, но Беллатриса опередила его. — О, разве ты не знала? — сказала она. — Он теперь и шагу не делает без своей ручной зверушки… Ну, если не считать, конечно, самих Игр. — Беллатриса злорадно улыбнулась, заметив, как явно Малфоя задели её слова. — Полагаю, как Наставник Грейнджер я обязан присутствовать на всех мероприятиях, в которых она принимает участие, — спокойно ответил Малфой, и Гермиона вновь подумала, что говорить он умеет совсем как опытный политик. — Поэтому, пока не завершатся все мероприятия, связанные с Играми, я буду рядом с ней. В конце концов, мы оба победители, не так ли? — Ну разумеется, — Амбридж одарила его одной из своих приторных улыбок, а затем перевела взгляд на Гермиону. — Гермиона Грейнджер. Конечно же, я прекрасно помню тебя ещё со школьных времён. Ничего, кроме несносной девчонки, вечно таскавшейся со своей шайкой неудачников. Гермиона изо всех сил старалась не сорваться на эту похожую на жабу женщину, поэтому ограничилась лишь тяжёлым, полным угрозы взглядом. Амбридж это ничуть не смутило. — Но теперь ты совсем одна, не так ли? Ни друзей, ни своей компании неудачников, с которыми можно было бы сеять неприятности. — Она медленно вышла из-за стола. — И именно этим ты больше заниматься не будешь. Никаких неприятностей. Эти времена закончились. Стоит тебе хоть на шаг переступить черту, и тебя публично казнят у всех на глазах. Если я услышу от тебя хотя бы малейший намёк на бунт, мисс Грейнджер, это станет последним, что ты успеешь сделать. Гермиона молча встретила её взгляд, не отводя глаз. — Тебе выпал поистине уникальный шанс начать всё сначала. Все прежние проступки аннулированы. Так что отныне ты будешь жить по правилам, установленным Тёмным Лордом, и вести тихую, спокойную жизнь. Ты меня поняла? — Чем дольше Амбридж говорила, тем выше и пронзительнее становился её голос. Гермиона слышала каждое слово, но не слушала её. Она ни за что на свете не собиралась «жить тихой, спокойной жизнью» после того, как у неё на глазах убили друзей, после года, проведённого в Азкабане, и после леса, где ей пришлось убивать своих бывших однокурсников, чтобы самой остаться в живых. Гермиона ещё не знала, что будет делать дальше. Она даже не представляла, где проведёт сегодняшнюю ночь, но одно она знала наверняка: она не позволит этим людям и дальше превращать убийство людей в кровавое развлечение. Но пока она решила подыграть. — Да, госпожа министр. — Гермиона кротко улыбнулась, и она сразу почувствовала, как напряжение, сковывавшее плечи Малфоя с той самой минуты, как они вошли в кабинет, наконец немного отпустило. — Вот и прекрасно. — Амбридж расплылась в своей приторной улыбке. — Беллатриса, будь добра, принеси ей палочку. Беллатриса подняла со стола Амбридж волшебную палочку, лежавшую без всякого футляра. Судя по всему, она была сделана из тиса — древесины, за которой издавна тянулась мрачная и зловещая слава. Неужели мастер палочек даже не участвовал в выборе палочки для Победительницы? Или ей просто отдали первую попавшуюся? Странный выбор для человека, которого они сами считали потенциальной угрозой новому режиму. — Твоя палочка, — сказала Беллатриса, протягивая её Гермионе. — Разумеется, слегка модифицированная ради нашей безопасности. И ещё, твой выигрыш. Здесь вся сумма, которую перечислили спонсоры. Этого должно хватить, чтобы начать новую жизнь: снять жильё и всё такое. — Она вручила Гермионе тяжёлый мешочек, до краёв наполненный монетами. — Подождите, — Малфой шагнул вперёд и выставил руку между Беллатрисой и Гермионой. — Я был уверен, что Министерство собиралось предоставить Грейнджер жильё. Беллатриса и Амбридж переглянулись и одновременно разразились своим пронзительным, почти безумным смехом. — Разумеется, нет, — сквозь смех ответила Амбридж. — Министерство никому не раздаёт подачек. И уж тем более человеку столь низкого происхождения. Гермиона стиснула зубы и медленно выдохнула. Куда ей теперь идти? Она никого здесь не знала, и сильно сомневалась, что сумеет за несколько часов найти себе жильё. Малфой несколько секунд молча смотрел на мешочек с её выигрышем, затем перевёл взгляд на Гермиону. — Пойдём. Мы и так уже рискуем опоздать на интервью со Скитер. Гермиона мысленно застонала, но всё же развернулась и пошла за ним. — Да-да, Драко, выгуляй свою ручную зверушку! — захохотала Беллатриса. Малфой бросил на неё ледяной взгляд и, придерживая Гермиону, вывел её из кабинета. Малфой торопливо вывел Гермиону из кабинета и быстрым шагом направился по коридору к лифтам. Он снова держал её за плечо, и по его напряжённой осанке и поспешной походке Гермиона сразу поняла, что он встревожен. — Малфой, помедленнее, — сказала она, пытаясь высвободить руку. — Малфой. — Нам нельзя здесь задерживаться, Грейнджер, — бросил он на ходу. — И мы должны успеть на интервью со Скитер. Он втянул её в лифт и нажал кнопку Атриума, Гермиона наконец высвободила руку из его хватки. — Где вообще будет проходить это интервью? — спросила она, поправляя свою мантию. — В мэноре. — Малфой не сводил взгляда с дверей лифта. — В Малфой-мэноре? Он посмотрел на неё сверху вниз. — Да. — Ответ прозвучал коротко и жёстко. — Я хотел, чтобы интервью проходило там, где я смогу всё контролировать. И я решил, что тебе вряд ли понравится возвращаться в Хогвартс и ходить по его территории, как предлагала Скитер. Гермиона заметно побледнела. — Я так и думал, — сказал Малфой, вновь переведя взгляд на двери лифта, которые уже разъезжались в стороны. Они вышли в Атриум. — Поэтому мэнор был лучшим вариантом. — Если ты думаешь, что я снова переступлю порог той комнаты, то ты… — Разумеется, нет, — резко перебил её Малфой, бросив на неё взгляд, пока они шли через атриум. — Интервью пройдёт в малой гостиной, где моя мать обычно пьёт чай. — Просто чудесно, — сухо бросила Гермиона, едва удержавшись, чтобы не закатить глаза. Они неловко остановились перед камином. — Хорошо, — сказал Малфой, поворачиваясь к ней. — Заходи. Гермиона коротко фыркнула от недоверия. — Я не… — Мы отправимся вместе. — Он не смотрел ей в глаза, а его взгляд был устремлён куда-то поверх её головы. Гермиона машинально обернулась, пытаясь понять, на что он смотрит, но ничего не увидела. Она собиралась сказать, что ни за что не останется в Малфой-мэноре одна, пусть даже всего на несколько минут. Ей и без того было не по себе от одной мысли, что придётся туда возвращаться. И уж точно она не чувствовала себя готовой оказаться там без него. Гермиона вдруг поймала себя на мысли, что рядом с Малфоем ощущает странное чувство защищённости. — Будет тесновато. Гермиона вынырнула из своих мыслей и посмотрела на Малфоя. — Что? Малфой кивнул в сторону камина. — В камине…с помощью летучего пороха, мы будем... — А… Гермиона шагнула в камин, и Малфой встал рядом с ней. Действительно, места почти не осталось, в основном потому, что он оказался таким высоким и широкоплечим, и ему даже пришлось слегка пригнуть голову, чтобы поместиться в камине. Он возвышался над ней, и Гермиону окутал его тёплый, чуть терпкий запах. Она вдруг поймала себя на мысли, что раньше никогда не замечала, как он пахнет. Неужели Малфой всегда пах так… приятно? Малфой бросил в камин горсть Летучего пороха и произнёс: — Малфой-мэнор. В следующее мгновение их закружило в зелёном пламени. Во время перелёта они то и дело налетали друг на друга, и Малфой придерживал Гермиону за плечи, чтобы она не потеряла равновесие. Как только они прибыли, он сразу отпустил её и жестом предложил выйти из камина. Гермиона повиновалась, чувствуя, как предательски вспыхивают щёки, и ненавидя себя за это. Стряхнув с одежды сажу, Малфой проводил её в малую гостиную и спросил, не хочет ли она чаю. Услышав согласие, он позвал домовика, велел принести чай для них обоих и приготовить ещё одну порцию к приходу Скитер.  Гермиона нахмурилась. — Мог бы и сам сходить за чаем. — Она скрестила руки на груди. — Я не знаю, где здесь кухня, — спокойно ответил Малфой. — Ты… не знаешь?.. Да как вообще… Малфой повернулся к ней, и на его лице появилась насмешливая улыбка. — Разумеется, я знаю, где находится кухня, Грейнджер, — сказал он, и в уголках его губ мелькнула знакомая усмешка. — Просто тебя ужасно забавно выводить из себя. Гермиона сердито посмотрела на него и тяжело вздохнула. — Какой же ты всё-таки несносный. Улыбка Малфоя стала ещё шире. — Именно это ты мне всегда и говоришь. — Его взгляд скользнул по её одежде. — Жаль, что у нас нет для тебя другой одежды, Скитер наверняка захочет ещё и фотографии. Гермиона тихо простонала. — Просто замечательно. День становится всё лучше и лучше. В этот момент с тихим хлопком появился домовик, держа поднос с чаем и печеньем. — Спасибо, Топпи, — сказал Малфой. — Топпи, познакомься. Это Грейнджер, Победительница первых ежегодных Игр Возмездия. Гермионе ужасно не нравилось, когда её представляли именно так, но она всё равно тепло улыбнулась домовику. — Здравствуй, Топпи. Очень рада познакомиться с тобой, — сказала Гермиона. — Ох! Для Топпи огромная честь познакомиться с мисс Грейнджер, Победительницей первых ежегодных Игр Возмездия! — восторженно пропищал Топпи и поклонился так низко, что его длинные уши коснулись пола. — Ой, можешь просто звать меня Гермионой, — поспешно сказала она. — Просто Гермиона. — Мисс Гермиона! Может, Топпи принести мисс Гермионе что-нибудь ещё с кухни? — радостно спросил домовик, с надеждой сложив ладошки. — На это у нас уже нет времени, Топпи, — ответил Малфой. — Скоро придёт Скитер. Ограничимся чаем. Уши Топпи печально опустились, и он выглядел совершенно убитым. — Может, после интервью, Топпи? — поспешно предложила Гермиона, и домовик тут же просиял. — Да! Топпи приготовит замечательный ужин для хозяина и мисс Гермионы после интервью! — радостно воскликнул он. — Значит, тебе не терпится провести со мной ещё немного времени, Грейнджер? — с ухмылкой спросил Малфой. — Ой, замолчи, — закатив глаза, ответила Гермиона. Топпи с тихим хлопком исчез, и почти сразу в гостиную вошёл другой домовик, сопровождая Риту Скитер и её фотографа, Бозо. — Хозяин Драко здесь, мисс, — сообщил домовик и с тихим хлопком исчез, получив одобрительный кивок Малфоя. — Драко! О, дорогой, как же приятно тебя видеть. До сих пор не могу привыкнуть — ты вырос в такого красивого мужчину, — без малейшего смущения проворковала Рита Скитер. — Поздравляю с вашей блестящей победой, она была более чем заслуженной. — Благодарю, Рита. Как всегда, рад вас видеть, — ответил Малфой и поцеловал её в обе щеки. — А это, как вы помните, Гермиона Грейнджер, Победительница первых ежегодных Игр Возмездия. — О, мы знакомы уже очень давно. Наши пути пересеклись ещё во время Турнира Трёх Волшебников, — сказала Скитер с самодовольной улыбкой. — Скитер, — сухо произнесла Гермиона. — Рада видеть, что вы снова разгуливаете на свободе. Малфой озадаченно посмотрел на Гермиону, а у Скитер едва заметно дёрнулся глаз. Значит, она всё-таки прекрасно помнила тот случай, когда Гермиона заперла её в банке. Несколько секунд Малфой переводил взгляд с одной женщины на другую, после чего сказал: — Хорошо. Рита, присаживайтесь вот сюда. А ты, Грейнджер, сядь напротив… вот здесь. Гермиона заняла указанное место, а Малфой опустился в кресло рядом с ней. Скитер довольно улыбнулась и достала своё Прытко Пишущее Перо. — Какая же вы эффектная пара. Гермиона поморщилась, испытывая почти физическое отвращение от того, на что намекала Скитер. Она уже открыла рот, собираясь поставить журналистку на место, но Малфой заговорил первым. — Мне очень повезло, что моим Трибутом стала Грейнджер. Вместе мы составили сильную команду. Политик в нем снова взял верх. — Ещё какую сильную, — проворковала Скитер. — И ваши отношения ограничились только Играми? Или ваше партнёрство вышло за их пределы? Гермиона уставилась на журналистку. Даже Малфой, казалось, на мгновение лишился дара речи. — Я на свободе меньше суток, — невозмутимо ответила Гермиона. — Чем, по-вашему, мы могли заниматься вместе, кроме Игр? Похоже, именно этого вопроса Скитер и ждала, а на её губах появилась лукавая улыбка. — А это исключительно деловое партнёрство случайно не переросло во что-то большее? Во что-то… более глубокое? — Разумеется, нет, — твёрдо сказал Малфой, а Гермиона покачала головой. — Нет. — Всему своё время, — снова улыбнулась Скитер и кивнула Бозо, давая знак начинать съёмку. Вспышка ослепила Гермиону, и она невольно моргнула. Сидя рядом с Малфоем, она снова принялась нервно теребить золотую отделку своей мантии. Краем глаза она заметила, что Малфой, в свою очередь, машинально крутит на пальце свою печатку. — Просто не обращайте внимания на камеру. А теперь, мисс Грейнджер, вы уже нашли, где будете жить? Где вы собираетесь остановиться теперь, когда вышли из Азкабана? Может быть, у своего Наставника? — с притворной невинностью спросила Скитер. Гермиона презрительно фыркнула. Она скорее поселится здесь тогда, когда мандрагоры перестанут кричать. — Грейнджер не будет отвечать ни на какие вопросы о том, где она собирается жить. Из соображений безопасности, — резко вмешался Малфой. Он явно был в ярости. — Лучше задайте вопросы мне или Грейнджер об Играх. — Хорошо, — со вздохом согласилась Скитер. — Мисс Грейнджер, что вы скажете тем, кто считает, что вы воспользовались своей женственностью, чтобы одержать верх над соперниками и заручиться поддержкой спонсоров, благодаря которой и выиграли Игры? — П-простите… что? — Гермиона едва не сорвалась на крик. — И кто вообще такое говорит? — Уже появилось несколько статей с подобными предположениями, — невозмутимо ответила Скитер. — Мне сказали привлечь внимание спонсоров, и я это сделала. Но я не пользовалась своей «женственностью», как вы пытаетесь представить. — Гермиона посмотрела ей прямо в глаза. — И даже если бы пользовалась, что с того? — Всё такая же истеричная, как в школьные годы. Хм, вижу, кое-что так и не изменилось, — с притворным сожалением покачала головой Скитер. — И, похоже, ты по-прежнему охотишься за самыми знаменитыми волшебниками, заманивая их в свои сети, как когда-то Виктора Крама и Гарри Поттера. Гермиона буквально вскипела от ярости. Заметив, что Малфой уже собирается вмешаться, она подняла руку, останавливая его. — Да как вы смеете произносить имя Гарри? — Она спрятала руки под полами мантии, чтобы никто не заметил, как сильно они дрожат. — Как вы смеете сидеть здесь, оскорблять меня и распространять обо мне грязную ложь? Вам давно следовало понять, что со мной лучше не… — Думаю, на этом всё, — резко оборвал её Малфой. Он поднялся на ноги и жестом предложил Скитер сделать то же самое. — Фотографий, сделанных во время интервью, будет вполне достаточно. Прекрасно. Не обращая внимания на возмущённые протесты Скитер, он решительно вывел её из комнаты. — Я провожу вас обоих к камину. Грейнджер, я скоро вернусь. Гермиона осталась в гостиной одна, всё ещё дрожа от злости. Она понятия не имела, как Малфою удаётся сохранять такое хладнокровие почти в любой ситуации. Её буквально трясло от ярости. Рита Скитер всегда умела вывести её из себя — и, похоже, за все эти годы ничего не изменилось. Гермиона сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться. Не помогло. Она принялась мерить гостиную шагами. Ей стало жарко, и она сняла мантию, аккуратно повесив её на спинку кресла. В одежде, оставшейся после Игр, она чувствовала себя в Малфой-мэноре совершенно чужой. Нужно как можно скорее выбраться в Косой переулок и купить что-нибудь другое. И ещё предстояло решить вопрос с жильём. Может быть, стоит прямо сейчас отправиться в Косой переулок и попробовать снять комнату в «Дырявом котле» хотя бы на одну ночь. Гермиона снова взяла мантию и вышла из гостиной. Полагаясь лишь на память, она двинулась по запутанным коридорам мэнора, надеясь без приключений добраться до камина. Минут десять она бесцельно бродила по коридорам, уже с явной неохотой признавая самой себе, что окончательно заблудилась в Малфой-мэноре, когда неожиданно столкнулась с Нарциссой. Сердце тут же забилось быстрее. Что она вообще могла сказать женщине, мужа которой убила собственными руками? — Миссис Малфой, — поздоровалась она. — Мисс Грейнджер, — холодно ответила Нарцисса. — Как предусмотрительно со стороны моего сына сообщить мне о вашем присутствии. Гермиона неловко смотрела на хозяйку мэнора. Та была одета в траурную чёрную мантию, а серебристые волосы были безупречно уложены в элегантный низкий шиньон и ни один волосок не выбивался из причёски. Она выглядела воплощением чистокровной вдовы, оплакивающей мужа. — Мне очень жаль вашего мужа, миссис Малфой, — сказала Гермиона, не представляя, что ещё можно сказать. Нарцисса тихо хмыкнула. — Какая досада, что именно к вам попала та палочка. И что вы знали заклинание, которое когда-то едва не убило моего сына. — Я не знала, что оно сработает, — резко возразила Гермиона. — Да. Какая жалость, что в тот момент вы почему-то забыли сначала подумать, а уже потом говорить заклинание. Гермиона коротко и раздражённо выдохнула. Честно говоря, чего эта женщина вообще ожидала? В конце концов, это был турнир, где людей заставляли убивать друг друга. — Что ж… Я ищу камин. Я как раз собиралась уходить, — коротко ответила Гермиона. Нарцисса несколько секунд молча смотрела на неё и уже открыла рот, чтобы что-то сказать, когда в коридоре появился Малфой. — Грейнджер, я же сказал, что сейчас вернусь. Что ты здесь делаешь? — Искала камин. Я собиралась выйти в город. — Ты никуда не пойдёшь в такое время. Сейчас там полно агрессивных идиотов, это слишком опасно. Гермиона предпочла не обращать внимания на взгляд, которым Нарцисса наградила своего сына. — Тогда где, по-твоему, я должна провести эту ночь? — Гермиона скрестила руки на груди, уже заранее опасаясь его ответа. — Думаю, будет лучше, если сегодня ты останешься в мэноре, — спокойно и безапелляционно ответил Малфой. Гермиона нахмурилась и несколько секунд она просто смотрела на него, не веря своим ушам. — Остаться здесь? Ты с ума сошёл?.. — Вообще-то, Драко, она права, — спокойно заметила Нарцисса. — Ты действительно считаешь, что для неё это лучшее место? Разве ей не будет спокойнее, например, в «Дырявом котле»? Гермиона энергично закивала. — Грейнджер, после победы на Играх ты стала мишенью, — серьёзно сказал Малфой. — Да, многие рады твоей победе и искренне поддерживают тебя, но есть и те, кто желает тебе зла и таких людей тоже немало. Мы не можем позволить себе так рисковать. — А я готова рискнуть, — твёрдо ответила Гермиона. — А я — нет, — твёрдо сказал Малфой. — Я не позволю, чтобы тебя убили на следующий же день после того, как ты выбралась из Игр. Сегодня ты останешься здесь. Пойдём, я покажу тебе твои комнаты. Мама. — Он коротко кивнул Нарциссе на прощание. Та явно была недовольна. Гермиона молча пошла за Малфоем по длинному коридору. — Честное слово, Малфой, это совершенно ни к чему. Твоя мать не хочет, чтобы я была здесь. Я сама не хочу здесь оставаться, и, уверена, ты тоже не горишь желанием видеть меня в этом доме… — Ты всё ещё мой Трибут, Грейнджер, — ответил Малфой, не сбавляя шага и не поворачивая головы. — А значит, я по-прежнему несу за тебя ответственность. Ответственность? Словно она была ребёнком, за которым нужен постоянный присмотр. — Я не ребёнок, Малфой. Я прошла войну. Я выиграла Игры. У меня есть собственная палочка и я способна сама о себе позаботиться. — Гермионе пришлось ускорить шаг, чтобы не отставать. Ну почему он такой чертовски высокий? Малфой резко остановился и развернулся к ней. Гермиона едва не налетела на него и, пытаясь удержать равновесие, ударилась плечом о стену. Он возвышался над ней так близко, что она ощущала от его дыхания свежий запах мяты. — Да-да, все прекрасно знают о твоей гриффиндорской отваге, Грейнджер, — протянул Малфой, глядя на неё сверху вниз. — Но, если не ошибаюсь, за Игры ты убила всего одного человека. Или двух, если считать смерть Уизли. Так что не стоит воображать себя непобедимой машиной для убийства. Гермиона болезненно поморщилась. Ей было невыносимо слышать напоминание о смерти Люциуса — особенно теперь, когда она всё ещё так и не попросила у него за это прощения. — И потом, — продолжил Малфой, подходя ещё ближе, хотя, казалось, ближе уже просто некуда, — тебе выдали модифицированную палочку. Во время Игр это было не так важно, потому что у твоих противников были такие же модифицированные палочки. — Он не отрывал взгляда от её глаз, и Гермиона вдруг поняла, что ей становится трудно дышать. — Но здесь, в настоящем мире, у твоего противника будет полноценная волшебная палочка. Малфой сделал шаг назад, и Гермиона наконец смогла снова свободно вдохнуть. — Так что, пока ты не докажешь, что способна стать полноценным и полезным членом этого общества, — продолжил он, — защищать тебя буду я. По её спине пробежала дрожь. Она наконец отвела взгляд, уставившись в пол. Защищать её? Всё это казалось ей совершенно бессмысленным. Раньше ей никогда не требовалась чья-то защита. И сейчас она тоже не верила, что нуждается в ней. Гермиона всегда гордилась тем, что способна сама постоять за себя. Это она привыкла защищать других, а не наоборот. Уже наступил вечер, и усталость навалилась с новой силой, ей спорить больше не хотелось. Она снова подняла глаза на Малфоя. — Поняла? — спросил он, слегка приподняв бровь. — Поняла.

***

      Комната, в которую Малфой её привёл, оказалась удивительно красивой. Она была оформлена в кремовых и белых тонах, а кровать с балдахином застилало одеяло с кружевной отделкой и было завалено такими же кружевными подушками, занимавшими едва ли не половину постели. Вдоль левой стены тянулись книжные шкафы. — Какая красивая комната, Малфой, — тихо сказала Гермиона. — Моя спальня прямо напротив. — Малфой остался стоять в дверях, пока она осматривалась. — Я попрошу Топпи принести тебе что-нибудь поесть. Ванная вон за той дверью. — Он указал направо. — И ещё… я попросил Топпи купить тебе одежду для сна, чтобы тебе не пришлось ложиться в том, в чём ты проходила всю последнюю неделю. А завтра снимем с тебя мерки, и Топпи съездит в Косой переулок за новой одеждой. Гермиона тихо вздохнула. Ей совсем не нравилась мысль о том, что придётся задержаться в этом огромном доме, но об этом она подумает завтра. — Хорошо. Несколько секунд он неловко стоял в дверях, потом машинально провёл рукой по затылку. — Тогда до утра, Грейнджер. — Малфой… Гермиона сделала шаг к двери, но тут же остановилась. — Ты… не мог бы снова… почитать мне? Несколько мгновений Малфой молча смотрел на неё, и теперь уже Гермиона почувствовала себя ужасно неловко. Она нервно прикусила губу, и ей показалось, что на его лице мелькнула едва заметная улыбка. Не привычная усмешка, а самая настоящая улыбка.