Глава 30. Часть третья

Часть III

ДРАКО

      Это была Грейнджер, только Грейнджер, именно так, как он и знал с самого начала. Уизли пал, все остальные были мертвы. Она победила. В Большом зале на какое-то мгновение воцарилась потрясённая тишина, нарушаемая лишь эхом пушечного выстрела.  А затем начались крики. Боги… За последнюю неделю в этом зале было слишком много криков. Теперь, когда сердце бешено колотилось, а во рту пересохло, и до него наконец начал доходить смысл произошедшего, Драко с трудом осознавал, что часть этих восторженных воплей звучала теперь и в его честь. Шум вокруг всё нарастал, превращаясь в оглушительный рёв. На одном из боковых экранов он мельком увидел собственное лицо — с чуть приоткрытым от изумления ртом. Драко тут же захлопнул его. Заставив себя отвести взгляд, он снова посмотрел на главный экран, где Грейнджер, вся в крови, растрёпанная и измученная, стояла в лесу совсем одна. Позади него слышались радостные возгласы у букмекерской стойки — тех, кто оказался достаточно прозорлив, чтобы поставить на Грейнджер, а не на Уизли, — вперемешку с проклятиями проигравших, сделавших неверный выбор. Затем засверкали вспышки. Репортёры уже окружили его, свет камер слепил глаза, перед ними всё плыло от россыпи ярких пятен, но Драко не мог сосредоточиться ни на чём из этого, потому что Грейнджер всё ещё была там, в лесу, растерянно оглядываясь по сторонам. Он и сам испытывал странное чувство дезориентации, словно всё происходящее случалось не с ним, будто он наблюдал за собой со стороны. Кто-то поздравительно хлопнул его по спине, и Драко вздрогнул от неожиданности. Где-то за оглушительным рёвом толпы всё ещё звучал голос Рона Уизли, эхом разносившийся по арене, и Драко увидел, как лицо Грейнджер болезненно исказилось, а она на мгновение прижала ладони к ушам, словно отчаянно хотела больше не слышать этого голоса. При виде этого его кулаки сами собой сжались. — Мистер Малфой! — донёсся до него чей-то голос, и один из репортёров, бесцеремонно расталкивая людей, почти навис над ним. — Мистер Малфой, что вы чувствуете по поводу… — Не сейчас, — оборвал его Драко и так резко поднялся с кресла, что репортёр невольно отшатнулся, едва не потеряв равновесие. Грейнджер быстро переводила взгляд из стороны в сторону и слегка наклонила голову, словно прислушиваясь к чему-то. Лицо её побледнело. Людей, которые хотели её смерти, больше не осталось, но что ещё скрывалось рядом с ней? Где-то за его спиной с громким хлопком вылетела пробка от шампанского, вызвав новый взрыв восторженных криков, и сердце Драко снова бешено заколотилось, ударяясь о рёбра, словно пойманная в клетку птица. Может, отправить ей сообщение через галлеон? Нет. Теперь, когда на экране осталась только она одна, это было слишком рискованно. Так можно было выдать всё. — Мистер Малфой, что вы думаете о… — попытался начать другой репортёр, и прямо перед его глазами вдруг оказался раскрытый блокнот, а где-то на краю поля зрения уже зависло Прытко Пишущее Перо. — Я сказал не сейчас, — прорычал Драко. Где-то вдалеке послышался глухой рокот — может быть, просто раскат грома, — но мысли Драко тут же вернулись к огромному тёмному резервуару, который он видел тогда, много дней назад, в Выручай-комнате, и к тому зловещему рычанию, заставившему его замереть ещё тогда, когда он и представить не мог, какой ужас способны принести эти существа. Растолкав окруживших его журналистов, он направился к Беллатрисе, которая стояла чуть в стороне от помоста и с нескрываемым удовольствием наблюдала за происходящим на экране. — Вытащите её, — бросил он, стремительно пересекая зал так громко, что несколько человек в толпе обернулись на его голос. Беллатриса перевела на него взгляд, когда он приблизился, и вопросительно приподняла бровь с вызывающей дерзостью. — Вытащите её. Сейчас же, — процедил он сквозь стиснутые зубы. Грейнджер сделала всё, чего от неё требовали. Она пережила всё, через что её заставили пройти. Наряжалась, улыбалась публике, играла по их правилам, исполняла каждую их прихоть, и  после всего этого они оставили её там, беспомощно метаться в полном неведении. Беллатриса лишь небрежно пожала плечом, и по её губам скользнула улыбка. — А какой теперь от неё толк для тебя? Ты ведь уже победил. Теперь Драко стоял прямо перед ней, возвышаясь над ней. Одна рука оставалась в кармане, а пальцы уже сомкнулись на гладкой рукояти палочки. Улыбка Беллатрисы стала ещё шире. — Ты ведь понимаешь, что она тебе не принадлежит? — Она вообще никому не принадлежит, — прорычал он. — Твоя маленькая ручная зверушка всё равно никогда отсюда не выйдет, — протянула Беллатриса. — С этими людьми? Они не хотят её видеть. Она для них чужая. Так что ей с таким же успехом можно навсегда остаться в этом лесу. От этих слов кровь ударила Драко в голову, а на языке уже вертелось проклятие. Он был готов прямо сейчас показать Беллатрисе, что думает о подобном предложении. Пальцы крепче сжали палочку в кармане… Но он заставил себя остановиться. Ему нужно было, чтобы Грейнджер выбралась оттуда живой, а значит, он должен был справиться со своим гневом и начать думать. Драко наклонился так близко к Беллатрисе, что их лица оказались почти вплотную. — Эти люди, — сказал он, кивнув в сторону толпы, — устроят бунт, если не получат Победителя. Вы-та-щи-те. Её. Беллатриса театрально вздохнула, но всё же медленно обвела взглядом Большой зал. Женщины уже демонстрировали друг другу мантии с золотой отделкой, пары со смехом обсуждали, как поставили на разных Трибутов, а кто-то поднимал бокалы с «Роговой Кувалдой» и джин-тоником «Золотая Девочка», после каждого глотка которого над напитком вздымалось маленькое облачко золотистой пыли. На экране Грейнджер неподвижно смотрела на ближайшую к ней парящую сферу.Драко видел, как дрожит всё её тело. Её щёки были перепачканы грязью, пылью и дорожками давно высохших слёз. И вдруг его пронзило странное чувство. Впервые за всё это время он ощутил, что находится бесконечно далеко от неё. Гораздо дальше, чем все те дни, что они были разлучены. — Беллатриса… — начал он, но она раздражённо махнула рукой. — Ладно, — протянула она с недовольной гримасой и жестом подозвала одного из охранников, который тут же развернулся и быстро вышел из зала. — Доволен? Драко ничего не ответил. Он собирался пойти за этим охранником. Драко в последний раз посмотрел на Грейнджер. Похоже, до неё наконец дошло, что, возможно, она всё-таки не выберется из Леса. Её взгляд стал каким-то пустым, а по неровным, судорожным движениям груди он видел, что дыхание её становилось всё более прерывистым и паническим. Он должен был добраться до неё. Драко решительно двинулся сквозь толпу, протискиваясь мимо оживлённо обсуждавших последние минуты Игр, то и дело щурясь от ослепительных вспышек фотокамер, репортёры всё ещё пытались сделать снимок наставника победителя, и уклоняясь от окликов и поздравлений людей, искренне желавших разделить с ним этот момент. — Малфой! Малфой! Драко даже не сбавил шаг, услышав своё имя. Но в следующую секунду прямо перед ним вырос Маклагген. Раскрасневшийся, широко ухмыляющийся, он держал в руке стопку с густой жидкостью цвета оникса. — Малфой, пошли выпьем с ребятами за победу, — сказал Маклагген, ухватив Драко за локоть и пытаясь потащить его к бару, где уже стояли Флинт и Адриан Пьюси и куда Драко не собирался идти ни при каких обстоятельствах. — Они уже подают коктейли Победителя. Этот, например, называется «Создатель вдов»… Драко застыл. — Что? Это название эхом прокатилось у него в голове. Перед глазами мгновенно возникла Грейнджер с направленной на его отца палочкой. Раны, расходившиеся по телу, словно паутина. Кровь, растекавшаяся по лесной земле. Ему почти непреодолимо захотелось прижать ладонь к собственной груди  …нащупать шрамы. — А ещё есть вот этот, он называется… — Нет. Не хочу, — перебил его Драко, окончательно приходя в себя. Он ещё успеет разобраться, почему этот коктейль назвали «Создателем вдов», а сейчас было совсем не время. — Тогда у них ещё остались «Роговые Кувалды», если это больше в твоём вкусе, но ты хотя бы попробуй… Но Драко уже проталкивался мимо Маклаггена, направляясь к выходу. *** Драко думал, что, выйдя из Большого зала, наконец почувствует облегчение, но шум словно последовал за ним — через вестибюль, а затем и наружу, на территорию замка. Для мая ночь выдалась на удивление холодной, однако это ничуть не помешало целым толпам ведьм и волшебников собраться на лужайке, надеясь хоть мельком увидеть Победительницу. Драко плотнее запахнул мантию и быстрым шагом направился к лесу. Толпа зрителей тоже двигалась через лужайку в сторону леса, и Драко с нарастающим раздражением протискивался между репортёрами и любопытными зеваками, то и дело преграждавшими ему путь. Людей было слишком много. Откуда они все взялись? Неужели их действительно пропускали через ворота? Их вообще хоть кто-нибудь проверял? Или сюда просто пускали любогожелающего с улицы, лишь бы он пришёл поглазеть на Грейнджер, словно она была каким-то зрелищем, выставленным на потеху публике? Он вспомнил людей, пришедших на интервью, и того мужчину, который попытался схватить его Трибута и что-то выкрикивал ей вслед, когда она проходила мимо. Неужели сюда действительно пустят таких людей? Позволят им стоять у самой границы леса, чтобы в ту же секунду, как она пересечёт защитные чары, они смогли дотянуться до неё своими грязными руками? От одной этой мысли у него болезненно сжалось сердце. Он даже не понял, в какой момент принял это решение, но он уже бежал. Мантия развевалась за спиной, а холодный ветер хлестал по ушам. Поначалу приходилось то ускоряться, то снова замедляться: подвыпившие волшебники неторопливо брели с бокалами в руках, а репортёры, пользуясь любой лазейкой в толпе, пытались проскочить вперёд него, но вскоре он вырвался вперёд и начал оставлять их позади. Впереди уже отчётливо темнела кромка Леса. У самого входа, там, где Трибуты когда-то сделали свои первые шаги в Игры, дежурили несколько охранников, освещая окрестности палочками. Почему здесь так мало охраны? Она — Победительница. Её должны охранять как следует, а не поручать её безопасность первому попавшемуся недотёпе, которому не повезло вытянуть короткую соломинку. Чем дальше Драко уходил от освещённого замка, тем плотнее его окружала ночная темнота. Доносившиеся издалека смех и оживлённые голоса толпы теперь странно разносились по ветру, приобретая какой-то зловещий оттенок. В этом веселье ему чудилось что-то жестокое.  Когда-то он представлял всё совсем иначе. Ему виделось, как Грейнджер выводят из леса под яркое солнечное небо. Она улыбается, впервые за долгое время встречая настоящий внешний мир. Толпа почтительно расступается перед ней. Люди приветствуют её аплодисментами, поздравляют его самого, хлопают по плечу, а он лишь стоит рядом, улыбаясь и испытывая гордость. Он даже думал, что, когда они войдут в Большой зал, чтобы объявить её Победительницей, предложит ей свою руку. Он никогда не представлял, что всё будет происходить в темноте и полном одиночестве, что его не покинет ощущение, будто опасность неотступно идёт за ним по пятам. Драко достал палочку, чтобы лучше освещать себе дорогу. Он был уже совсем близко и, кажется, различил какое-то движение за линией деревьев. Может быть, это светилась ещё одна палочка? Неужели её уже выводили? Лёгкие горели огнём, но он почти не замечал этого. Ещё несколько мгновений, и он оказался достаточно близко, чтобы разглядеть двух охранников, стоявших по обе стороны тропы, а затем из тени появилась… Грейнджер. У него перехватило дыхание. Перед ним стояла именно та девушка, за которой он неотрывно наблюдал почти всю последнюю неделю через экран, и всё же сейчас в ней было что-то, чего он раньше не мог увидеть, — её живая, беззащитная человечность. Непослушные кудри выбились из косы и рассыпались вокруг её бледного лица, одежда была перепачкана грязью, на штанине зиял разрыв, а нижнюю губу она так сильно прикусывала зубами, что он сразу это заметил. Он видел, как огонь прожёг её куртку, оставив на ткани обугленные дыры. Ему вдруг отчаянно захотелось протянуть руку и убрать выбившиеся кудри ей за уши или хотя бы сказать что-нибудь, что смогло бы её успокоить, но он словно прирос к месту, а все мысли будто разом исчезли из головы. Грейнджер сделала нетвёрдый шаг вперёд, выходя в круг света от палочек, и только тогда Драко заметил, что её запястья связаны за спиной. Перед глазами у него всё вспыхнуло от ярости. — Что это значит? — резко бросил он, стремительно направляясь к охранникам. — Почему у неё связаны руки? Грейнджер беспокойно вырывалась, пытаясь освободиться от державшего её охранника, и Драко до боли хотелось подойти к ней, вырвать её из рук этого чужака, но он понимал, что сейчас не может этого сделать. — Она попыталась направить на меня палочку, — ответил охранник, который вывел её из леса. — Когда я её нашёл, она вела себя неадекватно, тыкала палочкой во всё подряд. Это всего лишь мера предосторожности. — Вела себя неадекватно, — с ледяной язвительностью повторил Драко. — Можно подумать, вы сопровождаете опасную преступницу, а не победительницу Игр Возмездия Тёмного Лорда. Немедленно развяжите ей руки. Боги, у неё ведь даже палочка была не полностью исправной. Где вообще Создатель Игр набрал таких бездарных, ни на что не годных исполнителей? — Это решаете не вы, — возразил охранник. — Пока Создатель Игр не отдаст другого приказа, она останется связанной. Я видел, что она творила на Играх. — Вы действительно думаете, что Создатель Игр хочет увидеть, как с его Победительницейобращаются как с обычной преступницей? — спросил Драко, предпочтя не вспоминать о том, что именно такого зрелища Беллатриса, скорее всего, и добивалась. — Вы правда считаете, что Тёмный Лорд потратил столько сил на подготовку этих Игр лишь затем, чтобы кто-то вроде вас умудрился испортить всё в самые последние минуты? К этому времени вокруг них уже начала собираться толпа. Первыми, как всегда, оказались репортёры. Вспышки их камер ослепительно прорезали ночную темноту. Похоже, внезапное внимание публики заставило охранника занервничать — его взгляд беспокойно метался по людям, всё плотнее окружавшим их. — И ещё, — продолжил Драко, подходя почти вплотную, так что теперь мог различить капли пота, выступившие на лбу мужчины, — где палочка? — Мне было приказано изъять её, — ответил охранник. Но, говоря это, он уже смотрел не на Драко. Его взгляд лихорадочно перебегал с одного зрителя на другого, а вспышки камер раз за разом выхватывали из темноты его лицо, ложась на него резкими, бледными полосами света. — Это она? — крикнул кто-то из толпы. А затем, уже с явным недоумением: — Я думал, она будет выглядеть счастливее. — Мисс Грейнджер, что вы чувствуете теперь, когда одержали победу над столькими своими бывшими однокурсниками и заслужили эту честь? В ответ Грейнджер лишь издала сдавленный звук, словно у неё перехватило дыхание. Драко бросил на охранника мрачный взгляд. Тот ещё раз перевёл глаза с толпы на Грейнджер и, по-видимому, решил, что увидел достаточно. Он незаметно взмахнул палочкой, и путы исчезли с её запястий. Несколько мгновений её руки беспомощно висели вдоль тела, словно она уже забыла, как ими пользоваться. — Она ваша, — буркнул охранник и с силой толкнул Грейнджер вперёд, гораздо грубее, чем это было необходимо. — Но если она перережет вам горло раньше, чем вы успеете вернуться в замок, не говорите потом, что я вас не предупреждал. — Она ваша. У него перехватило дыхание. Губы Грейнджер слегка приоткрылись, и она подняла взгляд. Их глаза встретились. Она выглядела настороженной, замкнувшейся в себе и совершенно измученной. Теперь, когда они стояли так близко друг к другу, Драко видел влажные дорожки, прорезавшие грязь на её щеках, и то, как за эту неделю ещё сильнее осунулось её лицо — целую неделю она жила лишь на адреналине и редких питательных зельях. Он должен был что-то сказать, но всё, что он столько времени представлял себе заранее, теперь казалось пустым и совершенно неуместным. — Мисс Грейнджер! — окликнул её кто-то, и очередная ослепительная вспышка камеры озарила собравшуюся вокруг толпу, заставив Гермиону вскинуть руку, прикрывая глаза. — Какую свою самую большую ошибку в Играх вы могли бы назвать? Как вы думаете, вам удалось бы победить раньше, если бы вы не позволили эрклингу убить вашего первого союзника? Тело Грейнджер на мгновение судорожно напряглось, и Драко показалось, что её сейчас вырвет. Этого оказалось достаточно. Он вспомнил, что должен сделать. Решительно шагнув к ней, он встал рядом, расстегнул застёжку своей мантии у горла и широким движением набросил её на дрожащие плечи Грейнджер. Он наклонился к самому её уху, обрамлённому выбившимися из длинной косы кудрями. — Не обращай на них внимания. Я вытащу тебя отсюда. Гермиона приоткрыла рот, словно собираясь что-то сказать, но тут же снова сомкнула губы и лишь молча кивнула. — Мисс Грейнджер! Вы сожалеете о том, что бросили Трибута Дина Томаса, когда… — Достаточно, — резко оборвал его Драко. — Сегодня Победительница не будет отвечать ни на какие вопросы. Он осторожно обнял её за плечи — она казалась такой хрупкой, что это почти пугало, — и повёл вперёд, пытаясь проложить дорогу сквозь плотную толпу. Лица окружавших их людей, освещённые светом его палочки, казались призрачными в холодном белом сиянии. Драко держал палочку перед собой, освещая путь, пока они пытались пробраться сквозь толпу, и этот резкий свет словно подчёркивал выражения лиц зевак, придавая их любопытству какую-то жестокую, почти хищную окраску. — По-моему, на экранах она была красивее, — услышал он голос какой-то женщины. — Как думаешь, она не накладывала на себя чары, чтобы стать популярнее? Он даже не успел подумать. Просто крепче прижал Грейнджер к себе и начал ещё решительнее прокладывать дорогу сквозь толпу, но люди словно нарочно смыкались вокруг них всё плотнее. Каждый старался наклониться поближе, чтобы получше рассмотреть женщину, которая, как им казалось, проложила себе путь к победе, убивая всех вокруг. — Мисс Грейнджер, источник, близкий к нашей редакции, сообщил, что голос, который вы слышали от джабберкноллов, принадлежал вашему молодому человеку, Рону Уизли, — затараторила ведьма с журналистским значком, который бешено раскачивался, пока она всё настойчивее пыталась протиснуться к Гермионе. Она подошла так близко, что, стоило Драко хоть немного шевельнуться, перо её Прытко Пишущего Пера могло бы защекотать ему глаз. — Как вы думаете, он всё ещё жив? Гермиона застыла. Драко крепче сжал её плечо. — Что вы чувствуете после того, как убили брата своего лучшего друга и любимого человека? — не унималась журналистка. — Разве Перси не был для вас практически будущим родственником? В свете палочки Драко видел, как Грейнджер то открывает, то снова закрывает рот, словно пытаясь подобрать ответ. Он мог лишь представить, что сейчас творится у неё в голове: отчаянное желание объяснить свою сторону произошедшего, смешанное с яростью от одной только необходимости это делать, мысли, несущиеся с бешеной скоростью, несмотря на истощение, недоедание и количество пережитых травм, которых с лихвой хватило бы на несколько человеческих жизней. — Достаточно, — резко сказал Драко. — Я уже говорил, сегодня ваша Победительница не будет отвечать ни на какие вопросы. Она измучена и заслуживает хотя бы одну спокойную ночь. Ведьма рассмеялась. — Она преступница, которой всего лишь дали неделю поразвлекать публику. Мы ей ничего не должны. Он мог бы прямо сейчас запустить в неё проклятие, подумал Драко. Или одним заклинанием расчистить им дорогу сквозь толпу к замку. Но вокруг было слишком много людей, и среди них — множество журналистов. Как это будет выглядеть, если он, наставник победительницы, начнёт разбрасываться проклятиями и выходить из себя прямо посреди ночи? И потом… Грейнджер только что провела целую неделю на арене, окружённая насилием. Он не хотел, чтобы в этот момент ей пришлось пережить ещё хоть каплю страха. Нет, это был бы неправильный шаг. Теперь они все начали напирать ещё сильнее, осмелев после слов журналистки. Кто-то расплескал напиток, и холодные капли попали Драко прямо в лицо. Чья-то рука потянулась к Грейнджер, с её плеч сорвали мантию, отчего она тихо ахнула. Драко крепче прижал её к себе, но люди продолжали толкать его, всё теснее смыкаясь вокруг, пытаясь получше рассмотреть Золотую Девочку в ночной темноте. В воздухе смешались запах огневиски, дешёвых духов и свежего ночного ветра, по-прежнему пронизывавшего до костей; Грейнджер дрожала, и в какой-то момент он увидел её бледную шею, когда кто-то схватил выбившиеся из косы кудри и грубо дёрнул их. И тогда он просто поднял её на руки, одной рукой поддерживая под спину, а другой подхватывая под колени. Она оказалась удивительно лёгкой, и ему не составило труда крепче прижать её к себе. Он услышал, как с её губ сорвался тихий вздох, когда он сильнее сжал её в объятиях, и почувствовал, как напряглось всё её тело, словно первым её порывом было отстраниться. Чёрт, её раны. Перед глазами сразу всплыли шипы, пронзившие ей бок, ожоги, покрывавшие тело, бесчисленные ссадины и синяки, полученные за всё время Игр. Мази и несколько капель свежего бадьяна могли помочь лишь до определённого предела. Ей нужен был целитель. Драко осторожно изменил положение рук, стараясь не давить на те места, которые всё ещё могли причинять ей боль. Она была такой худой, что он чувствовал её рёбра даже сквозь одежду. — Я вытащу тебя отсюда, — тихо прошептал он ей на ухо, не давая ей слишком долго думать о толпе, сжимавшейся вокруг них, о людях, которые наперебой выкрикивали ей вопросы. — Держись крепче, и скоро мы будем в безопасности. Она подняла на него взгляд, но тень, падавшая на её лицо, не позволяла понять, о чём она думает. Он крепче прижал её к себе и решительно двинулся прямо через толпу. Его поступок застал людей врасплох. На мгновение они замешкались, прервав свою погоню, и этого оказалось достаточно, чтобы он смог пройти. Палочка всё ещё была зажата в руке, поддерживавшей Гермиону под коленями, — на случай, если кто-нибудь решит перейти черту, — но Драко уверенно пересекал лужайку, не сбавляя шага. Тело Грейнджер, поначалу напряжённое, словно туго натянутая пружина, постепенно расслабилось. Они всё дальше отходили от основной толпы, её вопросы и выкрики уносил ветер, и в какой-то момент Гермиона бессильно склонила голову ему на плечо.

***

      Когда они поднялись к ступеням Хогвартса, Драко осторожно опустил Гермиону на ноги, чтобы она смогла войти в замок сама, не убирая руки с её плеч. Он всё поглядывал на неё, пытаясь уловить хоть что-то по её лицу, но оно оставалось непроницаемым. Она смотрела только вперёд, плотно сжав губы. В замке по-прежнему было полно людей, и по стоявшему вокруг гулу Драко догадался, что большая часть тех, кто находился в Большом зале, уже успела основательно захмелеть от «Роговых Кувалд». Он быстро огляделся, размышляя, куда лучше отвести Гермиону, чтобы наконец избавить её от всей этой толпы, как вдруг перед ними появился Снейп. — Мы идём в кабинет Создателя Игр, — ровным, бесстрастным голосом произнёс он.  Его взгляд лишь на мгновение скользнул по Гермионе, после чего он резко развернулся и быстрым шагом направился по коридору. Драко уже качал головой. — Сначала ей нужен целитель! — крикнул Драко вслед, но Снейп даже не обернулся. Драко раздражённо стиснул зубы, затем опустил взгляд на Грейнджер. Она снова прикусывала нижнюю губу, но в остальном её лицо оставалось совершенно спокойным. От одного только вида, как отчаянно она пытается скрыть своё волнение, в нём вновь вспыхнуло острое желание защитить её. В этот момент он с неожиданной ясностью понял, что здесь лишь ему одному не всё равно, чувствует ли она себя в безопасности. И значит, именно он должен позаботиться о том, чтобы она получила всё, в чём сейчас нуждается. — Сначала посмотрим, чего они от нас хотят, а потом я найду для тебя целителя, — наконец сказал Драко. — А пока… хочешь, я хотя бы наложу на тебя «Эпискеи»? Это хоть немного поможет продержаться. Если у неё были серьёзные травмы, одного «Эпискеи» было бы недостаточно, но хотя бы с мелкими повреждениями оно должно было помочь. Да и самому Драко становилось немного легче от мысли, что он хотя бы что-то может для неё сделать. Из приоткрытых дверей Большого зала доносился чей-то громкий крик с требованием принести ещё выпивки, на который тут же ответил одобрительный рёв друзей, и сама мысль о том, что совсем рядом снова толпятся люди, заставила всё его тело напряжённо сжаться. — Хорошо, — тихо сказала Грейнджер. Голос у неё был хриплым. Неужели это был первый раз, когда он услышал её с тех пор, как она вышла с арены? Что-то внутри него дрогнуло при звуке её голоса — почти физическое облегчение, вызванное этой знакомой интонацией, напоминанием о том, что она действительно здесь, рядом, живая. Снейп уже остановился в дальнем конце коридора и обернулся, чтобы понять, что их задержало, но Драко было всё равно. Пусть остальные не понимали, насколько тяжело она пострадала, он позаботится о том, чтобы она получила всё необходимое. Не обращая внимания на Снейпа, Драко осторожно увёл Грейнджер в сторону, подальше от шума, в полумрак коридора, мягко коснулся её локтя, поддерживая, чтобы она не потеряла равновесие, и быстро наложил заклинание. Затем он осторожно провёл палочкой вдоль её спины, стараясь хоть немного облегчить ожоги — сквозь разорванную куртку были видны покрасневшие, покрытые волдырями участки кожи. После этого он вопросительно указал взглядом на её талию, молча предлагая залечить и те раны, с которыми мазь не смогла справиться за прошедшие дни, но Гермиона лишь покачала головой и решительным движением одёрнула край куртки вниз. — Сейчас не время прохлаждаться, — лениво протянул Снейп с другого конца коридора, и Драко в последний раз посмотрел на Грейнджер. — Всё в порядке? — тихо спросил он, но она не ответила. Её взгляд оставался отсутствующим. Больше он ничего не мог сделать. Они пройдут через это вместе, а потом он обязательно найдёт для неё целителя и позаботится, чтобы ей наконец стало легче. Он слегка подтолкнул её вперёд, пока они не поравнялись со Снейпом, губы которого едва заметно искривились при виде Победительницы, державшейся рядом с Драко, после чего они молча двинулись дальше по коридорам замка. Если Грейнджер и тревожило то, что ждало их впереди, она ничем этого не выдала. Когда они подошли к винтовой лестнице, ведущей в бывший кабинет директора, она осторожно высвободилась из-под его руки — Драко постарался ничем не показать, насколько неожиданным для него оказался этот жест, — расправила плечи и высоко подняла подбородок. Наверное, она понимала, что перед Беллатрисой нельзя показывать слабость. Снейп распахнул дверь кабинета и нетерпеливым взмахом руки велел им войти. Беллатриса сидела прямо на письменном столе, беспечно покачивая ногами, словно маленькая девочка. Вокруг неё экраны по-прежнему сменяли кадр за кадром: жители Хогсмида праздновали на улицах, в Большом зале люди смеялись и поднимали бокалы, а Тео безуспешно пытался взять интервью у Маклаггена, хотя было совершенно очевидно, что оба уже изрядно пьяны. — Что ж, наша Победительница наконец-то добралась, — сказала Беллатриса. Она медленно, с головы до ног, окинула Грейнджер взглядом, и Драко заметил, как та едва заметно напряглась, несмотря на все усилия сохранять невозмутимость. Затем Беллатриса перевела взгляд на Снейпа. — Тёмный Лорд решил перенести церемонию на завтра. Он считает, что из-за позднего часа многим будет неудобно на ней присутствовать. — Она тяжело вздохнула, словно Грейнджер доставила ей массу хлопот. — Очень некстати, что ты решила победить так поздно ночью. Краем глаза Драко заметил, как пальцы Грейнджер сжались в кулаки, но она не произнесла ни слова. На одном из экранов изображение сменилось видом Запретного леса, где среди теней мелькали какие-то существа. Беллатриса снова посмотрела на Снейпа. — Нужно где-то разместить её на ночь. Я подумала, что проще всего отправить её обратно в камеру Азкабана и избавить себя от необходимости постоянно за ней присматривать. Драко видел, как дрожат плечи Грейнджер, как она до боли сжимает губы при одной только мысли о возвращении в тюрьму, где провела целый год. Перед его глазами невольно возник её хрупкий силуэт, забившийся в угол мрачной камеры, пока в дверном проёме с хриплым вдохом нависал дементор, и от этого воспоминания у него сдавило горло. Он не мог позволить, чтобы это случилось снова. — Вы не можете отправить её обратно в Азкабан, — вмешался Драко, не дав Снейпу ответить. — Как это будет выглядеть? Спонсоры, которые хотели её победы, ожидают, что с ней будут обращаться как с Победительницей. — Тогда что? — спросила Беллатриса, но было заметно, что мысли её уже заняты другим. Она не отрывала взгляда от ближайшего экрана. На нём всё ещё был Запретный лес, и в темноте снова что-то двигалось. Грейнджер тоже заметила, что внимание Беллатрисы переключилось, и невольно посмотрела туда же. — Тогда просто запрём её в кабинете зельеварения, — скучающим тоном произнёс Снейп. — Он уже защищён чарами, а снаружи, как и раньше, можно поставить дементора. Изображение на экране сменилось, и Драко невольно вздрогнул. Да, по лесу действительно бродили какие-то твари, но теперь экран показывал совсем другое. Тела. Грейнджер тихо ахнула, и Драко сразу положил руку ей на плечо, словно пытаясь удержать её на месте. Это были тела Трибутов, которые после смерти магия убрала из леса, а теперь их без всякой заботы свалили в одну кучу посреди поляны — спутанные конечности, слипшиеся от крови волосы, обезображенные лица. По краю поляны крался эрклинг, а неподалёку странное существо с рыжевато-бурой шерстью и подпрыгивающей, почти обезьяньей походкой с любопытством потянулось к руке обезглавленной близняшки Патил. Драко сглотнул. — Эти маленькие мутанты такие привередливые в еде, — задумчиво протянула Беллатриса. — Я думала, этого им вполне хватит, но, похоже, они всё-таки предпочитают живую добычу. Даже не представляю, что теперь с ними делать. — Пусть это станет головной болью Кэрроу, — сухо ответил Снейп. — Значит, кабинет зельеварения? Грейнджер уже опустила глаза в пол, и, держа ладонь у неё на плече, Драко чувствовал, как она отчаянно пытается выровнять дыхание. Ему самому хотелось отвернуться от того, что происходило на экране, но он не мог заставить себя это сделать. Человеческие тела, сохранённые лишь затем, чтобы скормить их животным. — Тогда вам придётся разыскать одного из дементоров, — сказала Беллатриса. — Кажется, большинство уже вернулось в Азкабан. — Буду счастлив этим заняться, — ответил Снейп таким тоном, который ясно говорил об обратном. — А вы тем временем проводите нашу Победительницу в её покои? Беллатриса тяжело вздохнула. — Обязательно это делать? — Я сам её отведу, — сказал Драко. С него было достаточно. Что здесь вообще происходит? Почему они обсуждают Победительницу так, будто перед ними обычная преступница, которую егеря только что поймали и притащили сюда? Гнев всё сильнее разгорался у него в груди, отдаваясь напряжением в стиснутых челюстях. Пальцы непроизвольно дрогнули, ему отчаянно хотелось снова поднять Грейнджер на руки, прижать к себе, как там, снаружи, и просто унести её подальше отсюда. Беллатриса усмехнулась. — Ну разумеется, тебе бы этого очень хотелось. — Если только вы сами не собираетесь искать дементора, чтобы тот посторожил её, или лично сопровождать её до кабинета, — невозмутимо произнёс Снейп, — то, полагаю, это будет самым разумным решением. Беллатриса театрально надула губы. — Но я не хочу пропустить представление. Обезьяноподобное существо с жадным чавканьем втягивало в пасть что-то, слишком похожее на человеческий кишечник. — Всё, что нам удалось найти от той первой девчонки, — равнодушно пояснила Беллатриса, пожав плечами. — Но ладно, пусть Драко отведёт свою ручную зверушку и устроит её на ночь. — Она перевела взгляд своих больших глаз на Грейнджер. — Завтра Тёмный Лорд ожидает увидеть тебя в лучшем виде. Даже не вздумай выкидывать какие-нибудь фокусы, иначе я позабочусь о том, чтобы ты об этом очень пожалела.  Её взгляд задержался на руке Грейнджер, там, где под рукавом скрывался шрам, и Беллатриса тихо рассмеялась.

***

      Когда они спустились на основной этаж замка, Драко наложил на себя и Грейнджер дизлюминационные чары, надеясь, что остаток пути пройдёт без лишнего внимания, и легко коснулся пальцами её локтя, чтобы не потерять её по дороге. Она по-прежнему молчала, но он почти физически ощущал, как в ней клокочет гнев, пока они шли по пустынным коридорам замка. Когда они подошли к двери кабинета зельеварения, Драко лишь слегка подтолкнул её вперёд, но мимо двери. — Почему мы не останавливаемся? — спросила она, и в её голосе прозвучало такое напряжение, словно за этот вечер она уже достигла предела и любая новая мелочь могла стать последней каплей. Впервые ему пришло в голову, что она может попытаться сбежать. Перед глазами тут же вспыхнул образ Спиннет, подвешенной в лесу. — Ты не останешься здесь, — быстро сказал он. — Они не должны… не должны обращаться с тобой вот так. Он запнулся, не находя слов, и машинально потёр шею сзади. Она фыркнула. — Какая проницательность. Драко бросил на неё косой взгляд, но под действием чар успел различить лишь расплывчатый силуэт, прежде чем она окончательно исчезла из виду. Ему казалось, что он должен что-то сказать, может быть, попросить прощения, но любые слова прозвучали бы пусто. И разве он не сделал всё, что было в его силах, чтобы довести её до этого момента? Чтобы уберечь её настолько, насколько вообще мог? Он повёл её туда, где всё было ему хорошо знакомо. Снова в гостиную Слизерина. В гостиной было сумрачно и холодно. За окнами темнела толща озера, отбрасывая по полу мрачные тени. Когда Драко снял дезиллюминационные чары, Грейнджер принялась растирать руками озябшие плечи. Он уже потянулся к застёжке своей мантии, собираясь набросить её ей на плечи, но тут вспомнил, что потерял её в толпе у Запретного леса. Дверь за ними тихо щёлкнула, закрываясь, и они снова остались в гостиной вдвоём. Если в их первый визит сюда между ними чувствовалась неловкость, то теперь она стала почти невыносимой. Гермиона молча наблюдала за ним, пока он запирал вход и накладывал защитные чары на гостиную, затем пошла следом по коридору в спальню, где он закрыл дверь и повторил всё заново. Под её взглядом ему было не по себе — пристальным, строгим, словно оценивающим каждое его действие. В своей магии Драко не сомневался, но почему-то рядом с ней, даже когда она молчала, он чувствовал себя первокурсником, беспомощно барахтающимся на уроке чар. Закончив, Драко повернулся к ней. — Здесь ты будешь в безопасности, — сказал он, и она снова медленно прикусила нижнюю губу. — Хочешь принять душ перед сном? Она ненадолго замолчала, затем кивнула. — Хорошо. — Я могу подождать в гостиной, пока ты будешь мыться. Или позвать целителя… — Нет, — резко перебила она, затем глубоко вдохнула. — Лучше останься здесь. На случай, если за мной придут. Он не стал ни о чём расспрашивать и не пытался уточнить, кого именно она боялась. В их нынешнем положении такая настороженность казалась вполне оправданной. Он представил, насколько беззащитной ей приходилось чувствовать себя всё это время, особенно при мысли, что ради самых обычных вещей ей придётся остаться без палочки. — А целитель? — Не сейчас. До завтра я дотерплю. Он заметил, как её взгляд метнулся с его лица к двери, затем к окну, словно она машинально оценивала возможные угрозы. — Я подожду. — Драко кивнул. Несколько секунд она молча смотрела на него своими тёмно-карими глазами, затем резко развернулась и ушла в ванную. — Грейнджер, — окликнул он её вслед. Прости, подумал Драко, но вместо этого сказал: — Передай мне свою одежду. — Что? — Она обернулась, удивлённо приоткрыв рот. Полосы засохшей грязи на щеках почти скрывали её веснушки. — Я почищу её заклинанием. Пока не придумаю, во что тебе переодеться. Она слегка приподняла бровь, но всё же кивнула. Через несколько мгновений из ванной послышался шум льющейся воды, а затем из-за двери высунулась рука с одеждой. — Малфой, — позвала она, просовывая одежду в щель приоткрытой двери. На пол тут же осыпались комочки грязи и ещё какая-то непонятная мерзость, и Драко невольно поморщился, принимая вещи. Он тут же заставил себя отогнать назойливую мысль, услужливо подсказанную каким-то первобытным уголком сознания, что по ту сторону двери Грейнджер сейчас совершенно раздета. Через мгновение с глухим щелчком повернулся замок в ванной, и Драко остался в комнате один. Пока она приводила себя в порядок, он изо всех сил пытался очистить её одежду, но некоторые тёмные пятна, похоже, намертво въелись в ткань и не желали исчезать. Затем он разжёг огонь в камине, стараясь хоть немного прогнать холод из комнаты, сумел подозвать растерянного домовика и попросил принести чай. Когда всё было готово, он передал одежду обратно через щель под дверью, аккуратно сложив нижнее бельё внутрь стопки, чтобы они оба могли сделать вид, будто он его никогда не видел. К тому времени, как Грейнджер вышла из ванной, Драко уже сделал всё, что только мог, чтобы комната стала хоть немного уютнее. Грейнджер окинула комнату взглядом, и её лицо будто немного смягчилось. От света камина кожа казалась теплее, а мокрые волосы снова были закручены в полотенце на макушке. В уголках её губ мелькнуло что-то похожее на слабую улыбку. — На этот раз не предложишь высушить мне волосы? У Драко словно камень свалился с души. Где-то внутри всё с облегчением отозвалось на эту привычную Гермиону, понимая, что арена всё-таки не смогла окончательно её сломать. — Хочешь, чтобы предложил? — с усмешкой спросил он. Она покачала головой. — Думаю, в этот раз обойдёмся без этого. Он кивнул на поднос, который домовик оставил на кровати. — Тебе нужно хоть немного поесть. Тут, кажется, есть сэндвичи, чай и какая-то лапша… Он осёкся на полуслове, увидев, как лицо Грейнджер вдруг позеленело. Они оба в тот же миг вспомнили существо, которое видели на экране. — Аппетита у меня пока нет, — тихо сказала она. — Тогда хотя бы чай. — Не дожидаясь ответа, он принялся готовить ей чашку.  Так было проще, когда руки чем-то заняты, мысли не так настойчиво лезут в голову. Передавая ей чай, он на мгновение коснулся её пальцев и постарался не обращать внимания на вспыхнувший внутри отклик от тепла её кожи, почти болезненное напоминание о том, что она жива. Она медленно пила чай, пока они сидели друг напротив друга на своих кроватях с балдахинами. Комнату наполняло лишь мирное потрескивание огня в камине, и Драко всё пытался придумать, что сказать. Но что вообще можно сказать человеку, которому за столь короткое время пришлось пережить столько ужасов? В конце концов он решил не нарушать тишину — отчасти потому, что так казалось правильнее, отчасти потому, что просто не находил слов. Грейнджер обеими руками держала чашку, рассеянно глядя на пламя, прислонившись головой к резному столбику кровати. Он видел, как всё тяжелее становятся её веки, как пустая чашка едва заметно покачивается в её руках, пока она, спохватившись, не моргнёт, прогоняя сонливость. Было трудно не смотреть на неё, теперь, когда она сидела всего в нескольких шагах от него, и ему то и дело приходилось напоминать себе отвести взгляд. Она была в безопасности. — Может, тебе всё-таки лечь? — наконец предложил он, потому что просто не знал, что ещё можно сделать. — Ты, должно быть, совсем без сил. Это было слишком очевидное преуменьшение, но, надо отдать Грейнджер должное, она никак это не прокомментировала. Она на мгновение взглянула на него, затем снова перевела взгляд на огонь. Прежде чем ответить, прошло довольно много времени. — Не думаю, что смогу уснуть, — наконец тихо сказала она, и в её голосе прозвучала горькая усмешка. — Не думаю, что смогу заставить голову перестать думать. — Может, мне лучше выйти в гостиную? — предложил Драко. — Тогда у тебя будет хоть немного личного пространства. Она покачала головой. — Мне кажется… мне кажется, будет лучше, если ты останешься здесь. Если тебе это не в тягость. Я не верю, что они не придут за мной. — Не думаю, что Снейп станет из-за этого беспокоиться, — сказал он. Драко подозревал, что его декан уже догадался, что Грейнджер не окажется в кабинете зельеварения, — и не видел причин поднимать из-за этого шум. — А Беллатриса, скорее всего, уже и сама забыла, что собиралась с тобой сделать. Но если ты хочешь, я останусь. Он понимал, насколько беззащитной она должна сейчас себя чувствовать, вернуться в замок, который должен был стать для неё домом, и обнаружить, что здесь по-прежнему все считают её врагом. Только сейчас Драко осознал, что должен был отвести её в гостиную Гриффиндора, там, по крайней мере, всё было бы ей знакомо. Он привёл её сюда просто по привычке. — Только если тебе это не доставит неудобств. Она откинула одеяло, медленно провела пальцами по толстому пуховому покрывалу, словно наслаждаясь самим ощущением ткани, и забралась в постель. После нескольких дней, проведённых во сне на дереве, любая кровать должна была казаться настоящей роскошью. Он дождался, пока она устроится в постели, и принял решение. Взмахнув палочкой, Драко придвинул стоявшее в углу кресло к двери. Грейнджер тут же приподнялась на локте, встревоженно глядя на него. — Я вовсе не хотела, чтобы ты просидел без сна всю ночь. — Её щёки залил лёгкий румянец. — Забудь. Уверена, защитные чары здесь достаточно надёжны. Не знаю, зачем я вообще это сказала… — Для меня это не в тягость. Мне будет спокойнее, если я сам буду знать, что ты в безопасности. — Я, скорее всего, всё равно не усну, — возразила она. — Так что могу сама посторожить. Тебе незачем из-за меня не спать. — Я останусь, Грейнджер. А ты постарайся отдохнуть. — Честно? Не могу. Стоит мне закрыть глаза, как я сразу начинаю думать… о страшных вещах. — Она отвела взгляд и принялась нервно теребить край одеяла. Драко быстро оглядел комнату в поисках хоть чего-нибудь, что могло бы помочь. Можно было попробовать ещё раз позвать домовика и попросить сонное зелье. Или вспомнить какое-нибудь заклинание, которое помогло бы ей расслабиться. Но тут его взгляд упал на книжную полку у дальней стены, заставленную старыми, покрытыми пылью томами, к которым, судя по всему, годами никто не прикасался. Он тут же поднялся и пересёк комнату. — А если я почитаю тебе? — предложил он. Её глаза удивлённо распахнулись. — Что? — Чтобы ты смогла хоть немного отдохнуть. Я буду читать вслух, а ты просто лежи с закрытыми глазами и постарайся не думать обо всём этом. На мгновение ему показалось, что она сейчас заплачет. В отблесках камина её глаза заблестели, и, прежде чем ответить, она тяжело сглотнула. — Хорошо. Он выбрал книгу, которая показалась ему лёгкой, почти детской, но сейчас именно она казалась уместнее всего. Драко вернулся с ней к своему креслу. Грейнджер откинулась на подушки, аккуратно положив рядом полотенце, а её кудри рассыпались по зелёному покрывалу. На мгновение она замешкалась, а затем медленно закрыла глаза. Драко раскрыл книгу и начал читать.