Часть 5. Дело третье. Городские легенды

Ник Бёркхардт аккуратно, с почти религиозным благоговением вывел жирный черный крест на сегодняшней дате в настенном календаре. Хэнк улетел два часа назад. Две недели благословенной тишины, стандартных бытовых краж и никаких венецианских зеркал, Винчестеров или кастетов с рябиновыми вставками. Ник закрыл маркер, собираясь наконец-то заняться чашкой горячего кофе, как вдруг тяжелая дубовая дверь его кабинета со стуком отлетела в стену. На пороге стоял агент Стайлз Стилински. Но вместо привычной помятой куртки и худи на нем был безупречный, отглаженный темно-синий костюм ФБР, белоснежная рубашка и строгий галстук. Лицо федерала было непривычно серьезным и жестким, а в руках он держал массивный пластиковый кейс с надписью «FBI — EVIDENCE». Ник медленно опустил недопитый кофе обратно на стол и страдальчески зажмурился. — Стилински. Пожалуйста, скажи мне, что ты просто зашел попрощаться перед вылетом в Нью-Йорк. — Мечтай больше, Бёркхардт, — Стайлз с глухим стуком опустил кейс прямо поверх стопки неразобранных рапортов Ника, заставив кофейную чашку жалобно звякнуть. — Твой Хэнк выбрал идеальное время, чтобы свалить в Канаду. Можешь обводить свой календарь черным маркером до конца месяца, потому что Вашингтон объявил «Красный код». Меня подключили к спецгруппе. И угадай, кто на ближайшие две недели снова твой официальный кошмар с федеральным значком? Ник тяжело вздохнул, упираясь ладонями в край стола. — Что случилось, Стайлз? Только без твоего обычного часового вступления. У меня смена началась два часа назад. Стайлз резко щелкнул замками кейса и откинул крышку, являя миру ровные ряды папок с криминалистическими фотографиями. — За последние десять дней в черте Портленда — три трупа. Первого нашли в центральном парке, второго — в подвале строящегося высотного центра на Даунтауне, третью — сегодня утром в её собственной квартире в Китайском квартале. Местная полиция пыталась списать это на разборки уличных банд, но аналитики ФБР вскрыли один общий паттерн. Все трое погибших — городские жители, никак не связанные с криминалом, но все они чистокровные представители коренного населения. Люди с индейскими корнями. И это, Николас, уже не бытовуха. Это дело федеральной важности. Причем убийца работает исключительно в черте города. Ник нахмурился, мгновенно переключаясь в режим копа, и придвинул к себе верхнюю папку с фотографиями. — Почему ФБР уверено, что это ритуальные убийства? Наркокартели тоже могут выбирать жертв по этническому признаку. Стайлз подался вперед, опершись руками о стол, и его глаза опасно сузились: — Потому что наркокартели оставляют после себя кровавое месиво ради устрашения. А здесь — абсолютная, пугающая пустота. Эксперты перерыли все три места преступления. Никаких чужих отпечатков, никаких следов борьбы, ДНК или волокон. Убийца стерилен до тошноты. Но медэкспертиза в морге выдала то, от чего у Вашингтона волосы встали дыбом. У всех троих из грудной клетки изъяты сердца. С ювелирной точностью. Причем на телах нет никаких следов прижизненного сопротивления, будто они сами покорно ждали палача. Это не банда, Бёркхардт. Это чистый, хладнокровный ритуал, который маскируют под городской криминал. Ник внимательно вгляделся в сухие отчеты патологоанатомов, чувствуя, как внутри неприятно шевельнулись инстинкты Гримма. — Везен? — тихо спросил он, понизив голос. — Существо, которому для чего-то нужны сердца определенной крови? — Или кто-то очень умный из местных городских мажоров, кто откопал древнюю магию и собирает силу коренного народа прямо под носом у полиции, — Стайлз вытащил из кармана планшет и открыл карту Портленда, где три точки убийств образовывали четкую геометрическую линию. — Твой трейлер со средневековыми немецкими книжками хоть что-то знает про индейских тварей, промышляющих в мегаполисах, Николас? Потому что если нет, нам придется очень быстро шевелить мозгами, пока в городе не появился четвертый труп. Портлендский дождь привычно колотил по лобовому стеклу старой машины Ника. Объезд мест преступлений занял почти три часа, и к концу этого марафона салон автомобиля насквозь пропитался сыростью, озоном и глухим, раздраженным молчанием. Естественно, на самих точках ничего не осталось. Десять дней для городского мегаполиса — это вечность. Желтые полицейские ленты давно сорвал ветер, а следы криминалистического порошка смыло водой или затоптало прохожими. Напарникам оставалось полагаться только на собственные глаза и интуицию. Они начали с Центрального парка. Ник долго стоял у раскидистой ивы, где нашли первого парня. Вокруг ходили люди с собаками, шумели машины на ближайшей улице. — Никаких следов волочения, — тихо заметил Бёркхардт, пряча руки в карманы куртки. — Сюда не тащили бездыханное тело. Он пришёл сам. В черте города, вечером, под фонарями. Он просто сел на скамейку и ждал. Вторая точка — подвал строящегося высотного центра на Даунтауне — встретила их грохотом отбойных молотков и запахом сырого цемента. Стайлз долго изучал угол, где обнаружили второго погибшего. — Замки на строительных воротах не ломали, — Стилински посветил экраном телефона в темный угол. — Строители ничего не слышали. Убийца не просто стерилен, Бёркхардт. Он... запредельно убедителен. Жертвы не кричали. Они добровольно спускались в эти подвалы. Он транслирует им что-то, что полностью отключает инстинкт самосохранения. Третий адрес в Китайском квартале — тесная съемная квартира на последнем этаже — окончательно замкнул эту жуткую картину. Здесь всё было прибрано, вещи аккуратно сложены, на столе остывал чай. Идеальный порядок, нарушенный только тем, что хозяйку нашли на кровати со вскрытой грудной клеткой. — Ладно, — Стайлз раздраженно захлопнул блокнот, когда они вернулись в машину. — Глазами мы посмотрели. Общая картина: убийца — местный, идеально знает слепые зоны городских камер, втирается в доверие к индейцам и заставляет их покорно идти на убой прямо посреди оживленного мегаполиса. Едем в морг. Нам нужно посмотреть на то, что от них осталось.

***

Центральный морг Портленда встретил их стерильным холодом, гулом холодильных камер и резким запахом формалина. Пожилой патологоанатом, привыкший к странным запросам Бёркхардта, молча выкатил три металлические секции. Стайлз и Ник подошли к каталке с телом последней жертвы. Это была молодая девушка, чьи черты лица даже после смерти сохранили суровую, породистую красоту коренных народов Америки. — Из трёх трупов нам удалось идентифицировать только её, — Стайлз открыл на планшете свежую федеральную выписку. — У двух первых парней карманы были пусты, ни одной зацепки, в базах данных — полный ноль, будто они призраки. А вот её зубы всплыли в медицинской базе. Четыре года назад она училась в местном колледже и проходила серьезные стоматологические процедуры после какой-то травмы. Лия Клируотер. Двадцать четыре года. Приехала из резервации Ла-Пуш, штат Вашингтон. Ник нахмурился, аккуратно отгибая край простыни, закрывающий грудную клетку девушки. Лицо Бёркхардта мгновенно окаменело. Разрез был безупречен. Ровные, чистые края, разведенные в стороны с такой анатомической точностью, какую не всегда встретишь даже у опытных хирургов в операционных. Но ужас внушало другое — сосуды и артерии были не разорваны когтями, а словно аккуратно запаяны или перерезаны чем-то невероятно острым. Сердце действительно отсутствовало. — Смотри на ребра, — тихо произнес Ник, указывая перчаткой на костные срезы. — Хрящи перерублены одним ровным ударом. Обычный человек, даже с медицинским скальпелем, ковырялся бы здесь полчаса и оставил кучу сколов. А тут... словно сталь прошла сквозь масло. Стайлз подался вперед, внимательно вглядываясь в пустую грудную клетку Лии. На мгновение его глаза хищно сузились, а пальцы в кармане куртки инстинктивно сжали стальной кастет из дикой рябины. — Бёркхардт, — голос Стайлза внезапно стал непривычно хриплым и тихим. — Моя Искра сейчас выдает такой внутренний вольтаж, что у меня зубы сводит. От этих тел фонит. И фонит не просто древней магией. Ник резко обернулся к напарнику: — Что ты чувствуешь? — Кровь, — Стайлз посмотрел на бледное лицо Лии Клируотер. — Чистая, тяжелая кровь хищников. Из них не просто ритуально вынули сердца. Убийца забирал их силу. Первые два парня были обычными людьми с индейскими корнями, их сердца были лишь подготовкой, проверкой возможностей. А вот эта девочка... Ник, она не была обычным человеком. От её тела до сих пор пахнет волчьей шкурой и диким лесом. Убийца выследил в городе настоящее сверхъестественное существо и забрал его сердце. И если эта дрянь теперь питается силой оборотня из Ла-Пуш... В этот момент тяжелая металлическая дверь морга со скрипом приоткрылась, заставив обоих напарников мгновенно схватиться за оружие. Дверь морга с тихим стуком закрылась, и в стерильный кафельный холод шагнула Адалинда Шейд. На ней было элегантное пальто, аккуратный шарф, а в руках она крепко сжимала сумочку. Лицо её выражало странную смесь искреннего раскаяния, лёгкой бледности и абсолютного игнорирования того факта, что она находится в окружении трупов. Ник медленно опустил руку, которую уже занёс над кобурой Глока, и издал тихий, обречённый стон. Стайлз же замер, с приоткрытым ртом глядя на вошедшую ведьму. Его гиперактивный мозг, секунду назад выстраивавший логические цепочки о древней магии крови, намертво завис. — Стайлз, я тебя везде искала, — Адалинда быстро подошла ближе, каблуки её туфель громко цокали по кафелю. Она даже не взглянула на выкаченные металлические секции. — Я наконец-то поняла, почему меня утром так сильно стошнило от того сэндвича. Прости, пупсик, что накричала на тебя и обвинила в покупке просрочки. Это не ты виноват. Это... я беременна. В морге воцарилась такая оглушительная, звенящая тишина, что было слышно, как гудит компрессор холодильника. Ник Бёркхардт медленно, как в замедленной съемке, повернул голову к Стайлзу. В глазах Гримма читался чистый, незамутненный ужас первобытного человека, который осознал, что мир только что сошел с ума. — Стилински... — очень тихо, на одной ноте произнес Ник. — Ты... ты сделал ребенка Ведьмоблудке? — Я... что? — Стайлз замер, его глаза округлились до размеров кофейных чашек, а лицо залило густой краской. Он перевел взгляд с Адалинды на Ника, потом обратно. — Погоди. Во-первых, Бёркхардт, не выражайся, она будущая мать! Во-вторых... Адалинда, серьезно? Прямо сейчас? В городском морге Портленда над вскрытым трупом? И... пупсик?! Ты только что назвала меня пупсиком при свидетелях?! — Ну а как мне еще тебя называть, если ты сбежал на работу, даже не допив кофе? — Адалинда недовольно фыркнула, но тут её взгляд наконец упал на металлическую каталку, где лежало тело Лии Клируотер. Ведьма замерла. Её аккуратный носик дрогнул, глаза на секунду хищно блеснули, а лицо мгновенно стало серьезным. — О... а что это у вас тут такое? Она сделала шаг вперед, бесцеремонно отодвигая Стайлза плечом, и наклонилась над пустой грудной клеткой девушки из Ла-Пуш. Внутренний инстинкт Ведьмоблудки, завязанный на зельях и магии крови, сработал мгновенно. Брезгливое выражение лица Адалинды сменилось искренним профессиональным интересом. — Какая грубая, но удивительно чистая работа, — пробормотала она, почти касаясь пальцем идеально запаянных краев артерий. — Ник, твои допотопные Везены так не умеют. Они обычно рвут мясо, как дикие собаки. А тут... магия. Очень старая, пахнет землей, костром и... койотами? Или волками? — Это волк, — хмуро отозвался Ник, все еще косо поглядывая на Стайлза, который пытался незаметно посчитать на пальцах недели в уме. — Лия Клируотер. Сверхъестественный оборотень из резервации. Кто-то выслеживает коренное население в городе и забирает сердца. Стайлз говорит, убийца крадет их силу. Адалинда резко выпрямилась и обернулась к Стайлзу. Её глаза опасно сузились, а в голосе прорезались собственнические, ледяные нотки высшей ведьмы: — Крадет силу? Стайлз, твоя Искра сейчас гудит так, что у меня внутри всё вибрирует. Если в Портленде объявилась тварь, которая жрёт сердца сильных магических существ ради их способностей... — она сделала шаг к Стилински и собственническим жестом положила ладонь ему на грудь, прямо туда, где билось его сердце. — То ты для неё — самый сочный, самый лакомый кусок во всем штате Орегон. Я не разрешаю тебе участвовать в этом деле. Мы едем домой. Тебе нужно беречь себя ради... нас. Ник Бёркхардт закрыл лицо руками и тяжело, прерывисто вздохнул. Две недели отпуска Хэнка только начались, а он уже хотел застрелиться. — Детка. Это настоящий, природный оборотень, — Стайлз осторожно, но твердо перехватил ладонь Адалинды, аккуратно убирая её от своей груди, и серьезно заглянул ей в глаза. — И я из ФБР. Дело федеральной важности. Изъяты органы у коренного населения. Конечно, я участвую. Адалинда упрямо вздернула подбородок, ледяной ведьминский взгляд скрестился с упрямым взглядом Искры. — Тогда я тоже участвую, — безапелляционно заявила она, поправляя сумочку на плече. — Но... но... — Стайлз на секунду растерялся, его гиперактивные руки взлетели в воздух, пытаясь выстроить хоть какую-то линию защиты. — Токсикоз же! Тебя только что тошнило от сэндвича! Ну и... надо документы подготовить. К росписи. Адалинда замерла. Её идеальные брови взлетели вверх, а на губах заиграла мягкая, торжествующая и донельзя довольная улыбка. — Ты делаешь мне предложение? Пупсик — это так неожиданно, — она сладко зажмурилась, а затем открыла глаза, в которых светился чистый восторг высшей ведьмы, получившей желаемое. — Я всё уже подготовила. Все бланки в сумочке. И я еду с тобой. Я тоже никогда не видела природных оборотней-перевертышей. Хочу посмотреть на этот феномен поближе. Ник Бёркхардт, всё это время стоявший у каталки, медленно перевел взгляд с сияющей Адалинды на окончательно капитулировавшего Стайлза. — Вы закончили семейный совет? — сухо поинтересовался Гримм, задвигая секцию с телом Лии Клируотер обратно в холодильник. Металл оглушительно лязгнул в тишине морга. — Если да, то у нас всё еще ноль зацепок в городе, три трупа и Ведьмоблудка на третьем месяце в качестве внештатного консультанта ФБР. Стайлз обреченно потер переносицу, шумно выдыхая через нос. На его бледных щеках всё еще горел румянец после упоминания бланков в сумочке. — Ладно. Оставим бюрократию на вечер. Раз уж наша магия крови... то есть, будущая миссис Стилински, едет с нами, нам нужен четкий план. Обычные базы ФБР по Лии выдали только колледж Портленда. Четыре года назад она училась здесь на гуманитарном. Ник, у неё в городе должны были остаться хоть какие-то контакты. Друзья, преподаватели, постоянное место работы. Нам нужно поднять её архив из деканата. Адалинда, уже вовсю разглядывая свое отражение в начищенной до блеска металлической дверце холодильника морга, повернулась к напарникам. — Да бросьте вы свои бумажки, мальчики, — лениво протянула она, изящно поправляя шарф. — Зачем идти в колледж, если можно пойти туда, где природные оборотни Портленда пытаются притвориться нормальными людьми? Ник нахмурился, мгновенно подбираясь. — О чем ты? — О том, дорогой Гримм, что в Портленде есть пара мест, где собираются те, кто не относится ни к твоим послушным Везенам, ни к обычным людям. Тайные бары, закрытые клубы в Даунтауне. Моя покойная мама крутилась в тех кругах. Перевертыши Ла-Пуш, если они приезжают в мегаполис, не ходят по музеям. Они ищут своих. И убийца, если он настолько умен и хирургически точен, выслеживал их именно там. На их территории. Стайлз и Ник переглянулись. В словах Адалинды была железобетонная логика нуарного детектива. Убийца не просто бродил по улицам вслепую — он знал, где искать чистокровную кровь хищников. — Отлично, — Стайлз решительно застегнул пуговицу строгого пиджака ФБР, возвращая себе вид серьезного спецагента. — План меняется. Бёркхардт, ты за рулем. Адалинда — ты наш навигатор по злачным местам Портленда. Едем сдавать документы на роспись... то есть, тьфу! Едем опрашивать свидетелей. Машина Ника припарковалась на окраине промышленного района, зажатая между глухими стенами кирпичных складов и ржавыми железнодорожными путями. Бар назывался лаконично — «Тотем». Никакого неона, никаких вывесок, только тусклая лампочка над тяжелой железной дверью и глухой, вибрирующий гул бас-гитары изнутри. Как только они переступили порог, музыка словно стала тише. Это было чисто индейское место. Атмосфера внутри мгновенно налилась густым, осязаемым напряжением. За грубыми деревянными столами сидели крепкие, плечистые мужчины и женщины с характерными чертами коренных народов. И в эту же секунду десятки пар темных, внимательных глаз синхронно уставились на вошедших. На бледнолицых здесь косились так, будто они ошиблись не просто дверью, а веком. Но Адалинду Шейд это волновало меньше всего. Она расправила плечи, изящно поправила полы своего дорогого пальто и пошла вперед по проходу с такой царственной, высокомерной грацией, будто этот потрепанный бар был её личным тронным залом. Её подбородок был высоко вздернут, а на губах блуждала легкая, снисходительная улыбка истинной королевы. Ник и Стайлз безмолвно переглянулись и синхронно пристроились по бокам от неё. В своих строгих костюмах, собранные, с тяжелыми взглядами профессиональных ищеек, они сейчас выглядели не как напарники-детективы, а как личная, смертельно опасная охрана этой капризной блондинки. — Стилински, — едва шевеля губами, тихо позвал Ник, сканируя толпу профессиональным взглядом Гримма. — Твой радар что-то ловит? — Глухо, как в танке, Николас, — так же тихо, сквозь зубы отозвался Стайлз, держа правую руку поближе к борту пиджака. — Моя Искра молчит. Никакого вольтажа. Обычные люди. Адалинда? — Полный ноль, пупсик, — лениво бросила через плечо ведьма, даже не оборачиваясь. — Никакого запаха магии, проклятий или ритуалов. Если здесь и есть перевертыши, то они пахнут как обычный дезодорант из супермаркета и дешевое пиво. Чистокровная природа. Мои чары их не видят. Они дошли до массивной барной стойки, за которой стоял крупный индеец средних лет с глухой татуировкой на всю шею. Он медленно протирал стакан полотенцем, буравя троицу тяжелым, недоброжелательным взглядом. Атмосфера вокруг них сузилась до точки кипения. Стайлз не стал дожидайтесь, пока им предложат меню. Он плавным, отточенным движением залез во внутренний карман, вытащил кожаное портмоне и с глухим стуком припечатал его к деревянной стойке, раскрыв прямо перед носом бармена. Золотой орел ФБР тускло блеснул в полумраке. Секундой позже Ник со своей стороны так же лаконично выложил на дерево серебряный жетон департамента полиции Портленда. Два значка сработали без осечек. Федералы и убойный отдел — это был тот уровень проблем, который никто в этом баре не хотел навлекать на свою голову. Бармен на секунду замер, перевел взгляд со значков на каменное лицо Ника, затем на собранного Стайлза, и наконец — на Адалинду, которая с глубоким вздохом разочарования рассматривала свои безупречные ногти. — Федеральное бюро, — спокойно, но жестко произнес Стайлз, упираясь ладонями в стойку и подаваясь вперед. — Нам не нужны проблемы с лицензией вашего заведения, приятель. Нам нужны ответы. Начинаем стандартный опрос. Ник достал из кармана распечатанную фотографию Лии Клируотер и двумя пальцами пододвинул её по дереву к бармену. — Вы знали эту девушку? Лия Клируотер. 24 года. Бармен скользнул взглядом по фотографии. Его лицо на долю секунды дрогнуло — едва заметное движение желваков, которое не укрылось ни от Ника, ни от Стайлза. Он молча отложил стакан. — Узнаю, — глухо ответил индеец, его голос был низким и ровным. — Да, приходила сюда. Иногда сидела вон у того окна. Но не часто. Она не местная, городская жизнь ей не особо нравилась. — С кем она общалась? — перехватил инициативу Стайлз. — Кто-нибудь проявлял к ней избыточный интерес? Может, крутился вокруг нее в последние дни? Бармен покачал головой, убирая руки под стойку. Его взгляд стал абсолютно непроницаемым, как скала. — Она из резервации Ла-Пуш, штат Вашингтон. Там её дом, там вся её семья и друзья. Здесь она была транзитом. Если у ФБР есть к ней вопросы — поезжайте туда и спрашивайте на месте. Нам про неё больше сказать нечего. Ник внимательно всмотрелся в глаза мужчины. Его инстинкты Гримма буквально кричали, что бармен знает гораздо больше, но древний закон крови и верность своим людям были сильнее любого страха перед федеральными значками. Они не собирались сдавать своих чужакам. Стайлз медленно забрал свое удостоверение, аккуратно спрятал его в карман и тихо постучал пальцами по столу. — Что ж. Спасибо за содействие, сэр, — Стилински развернулся, бросая короткий взгляд на напарников. — Мальчики и девочки, мы уходим. Нас ждет небольшое путешествие на побережье. — Я бы на вашем месте, дорогие правоохранители, сперва наведалась в магазин той милой семейной пары Потрошителя и Рыжехвоста, — лениво протянула Адалинда, когда они вышли на пропитанную сыростью улицу Портленда. Она грациозно обошла глубокую лужу и замерла у пассажирской двери машины Ника, требовательно постукивая ногтями по стеклу. Ник остановился у водительской двери, нахмурившись и зажав ключи в кулаке. — Зачем? — в его голосе прорезалось искреннее недоверие ко всем ведьминским планам. — С чего вдруг Монро и Розали должны знать что-то об индейских оборотнях? Стайлз, который уже открыл заднюю дверь, замер на полпути и уставился на Адалинду с округлившимися от шока глазами. — Часовщик женат?! — искренне удивился Стилински, чей гиперактивный мозг моментально зацепился за самую бытовую деталь. — Тот волосатый чувак, который вечно чинит старинные кукушки и выглядит так, будто провёл юность на рок-фестивале? Он женат на лисе? Серьезно? Бёркхардт, почему я узнаю о светской жизни местных Везенов последним? — Потому что это не твоё федеральное дело, Стилински! — огрызнулся Ник, переводя тяжелый взгляд на Адалинду. — Шейд, говори прямо. Лавка Розали — это аптека. При чем тут квилеты? Адалинда со вздохом закатила глаза, выражая лицом всю скорбь мира от мужской недогадливости. Она повернулась к ним, скрестив руки на груди. — Потому что магия, мальчики! — отчеканила она, выделив последнее слово так, будто объясняла первоклассникам правила сложения. — А к ней нужна подготовка. Чтобы убить такую первобытную мощь, какая была в этой девочке из морга, убийце нужна была как личная подготовка, так и очень сильный, специфический дурман. Иначе бы эта красотка сопротивлялась так, что от Даунтауна Портленда камня на камне не осталось бы. Природные оборотни не засыпают от обычного хлороформа, Ник. Их не берет стандартное снотворное. Убийца должен был заказать или сварить что-то невероятно редкое и мощное, способное усыпить кровь хищника. А где в этом Богом забытом городе достают редкие ингредиенты для зелий? Стайлз медленно закрыл дверь машины, и его лицо мгновенно посерьезнело. Юмор испарился, уступая место аналитике ФБР. — В лавке пряностей, — тихо закончил он мысль ведьмы, бросив взгляд на Ника. — Убийца приходил к лисе. Или пытался достать компоненты через её поставщиков. Она ведет учет редких трав и ядов, Бёркхардт. Если кто-то в Портленде за последние десять дней скупал сильные растительные токсины, блокирующие нервную систему оборотней, она об этом знает. Ник молча сжал челюсти. В словах Адалинды была убийственная, чисто детективная логика. Монро и Розали действительно были их лучшим шансом сузить круг подозреваемых до того, как они рванут в Ла-Пуш. — Ладно, — Ник резко открыл водительскую дверь и запрыгнул в салон. — Садитесь. Едем к Монро. Стайлз галантно распахнул переднюю дверь перед Адалиндой, слегка поклонившись. — Прошу, будущая миссис Стилински. Твой токсикоз сегодня работает на благо национальной безопасности. — Заткнись, пупсик, и просто вези меня туда, где не пахнет тухлой рыбой, — буркнула Адалинда, усаживаясь на сиденье и уже вытаскивая из сумочки бланки для росписи, чтобы продолжить изучать их в дороге. Колокольчик над дверью лавки пряностей Розали звякнул непривычно громко. Монро, который в этот момент бережно протирал шестерёнки старинных часов за прилавком, радостно вскинул голову: — Ник! Привет, дружище! А мы тут с Розали как раз… — его голос резко оборвался, а глаза округлились. Следом за Ником в лавку величаво, словно на ковровую дорожку, ступила Адалинда. За ней зашёл Стайлз, уже на ходу вытаскивая из кармана блокнот и ручку. Монро судорожно сглотнул, его челюсть слегка отвисла, а ноздри испуганно затрепетали, улавливая сложный коктейль из запахов магии Ведьмоблуда и чистой энергии Искры. — О, Ник, — Розали вышла из подсобки, вытирая руки о фартук, и тоже замерла, мгновенно подобравшись. — Адалинда? Что здесь происходит? — Нам нужна твоя помощь, Розали, — Ник устало облокотился о стеклянную витрину. — Дело государственной важности. В городе убивают людей с индейскими корнями. Последняя жертва — природный оборотень, перевертыш из Ла-Пуш. Ей вскрыли грудную клетку без сопротивления. Адалинда считает, что её перед этим опоили сильнейшим мистическим дурманом, блокирующим кровь хищника. Розали тут же посерьезнела, её лисьи инстинкты травника вышли на первый план. Она без лишних слов достала из-под прилавка массивный, обитый потертой кожей гроссбух, где велся учет всех редких и опасных продаж. Пока Розали быстро листала страницы, шурша пожелтевшей бумагой, Монро осторожно, боком-боком, обогнул прилавок. Он ухватил Ника за рукав куртки и утащил его в самый дальний угол лавки, за пирамиду из банок с сушеной лавандой. — Что эта ведьма тут делает? — яростно зашептал Монро Нику прямо в ухо, косясь на Адалинду, которая с глубоким вздохом разочарования рассматривала баночки с омолаживающими кремами. — Вы же с ней не ладите! Ник, она же Ведьмоблудка! Она пыталась убить твою тетю Мари! Она наслала на меня порчу, от которой у меня три дня чесались уши! Вы зачем привели её в нашу лавку? Ник даже не повернул головы. Его лицо оставалось абсолютно каменным, а в уставших глазах плескалась вселенская скорбь копа, у которого Хэнк уехал в отпуск. — Она будущая жена Стилински, — так же тихо, на одной ноте прошептал Ник в ответ. — И мать его... кого-то там. Из-за токсикоза у неё обострилось детективное чутье. Смирись, Монро. Я смирился еще в морге. Монро медленно перевел взгляд на Стайлза, который в этот момент увлеченно пытался рассмотреть через лупу внутренности швейцарских часов, и покрутил пальцем у виска. — Твой федеральный друг — камикадзе, Ник. Настоящий, сертифицированный псих. Жениться на Ведьмоблудке? Да у них дети вместо погремушек будут призывать демонов! — Я всё слышу, волосатик, — лениво отозвалась Адалинда с другого конца зала, даже не отрываясь от изучения ценников. — И мои дети будут безупречны. Розали, ну что там? Мой пупсик хочет поработать, пока у меня не начался обеденный перерыв. Розали наконец остановила палец на одной из страниц и тяжело вздохнула, поднимая глаза на напарников. — Так, мальчики. Я проверила записи за последний год. Всё очень непросто. Если бы кто-то пришел и купил готовый состав для усыпления природного оборотня, я бы запомнила этого клиента на всю жизнь. Такое не продается в один клик. Но если варить дурман с нуля… Да, за последний год пять человек покупали у меня ингредиенты, из которых можно собрать нечто подобное. Стайлз тут же подошел ближе, щелкая ручкой. — Пять человек? Это сужает круг. Кто они? — В том-то и фокус, Стайлз, что они покупали это не всё вместе, — Розали постучала ногтем по бумаге. — Кто-то взял редкую травку, кто-то — определенный сушеный корешок, кто-то — вытяжку из ядовитых грибов. Всё это покупалось с разницей в несколько месяцев. Со стороны это выглядело как обычные заказы для стандартных зелий или коллекционирования. Но если соединить эти пять покупок в один котел... получится идеальный, смертоносный состав, который уложит даже полярного медведя-оборотня. Стайлз нахмурился, быстро фиксируя информацию в блокнот. — Убийца расчетлив, — федерал поднял глаза на Ника. — Он не дурак. Он знал, что если купит всё разом, ты или Розали сразу начнете копать. Он собирал рецепт по частям целый год. Розали, у тебя остались имена или адреса этих пяти покупателей? Нам нужно проверить каждого. Если один из них окажется местным городским мажором с хирургическими навыками — мы нашли нашего мясника. — Я поищу, должны быть контакты, но это займет время, — Розали виновато развела руками, аккуратно закрывая старый кожаный гроссбух. — У меня нет цифровой базы. Придется вручную поднимать старые архивные квитанции в подсобке. — Отлично! — Стайлз победно щелкнул ручкой и спрятал блокнот во внутренний карман строгого пиджака. — Тогда мы как раз успеваем съездить в резервацию и посмотреть на живых волков своими глазами. Бёркхардт, заводи шарманку, поехали в Вашингтон. Монро, который все это время тихо стоял за пирамидой лаванды, внезапно замер. Его глаза заблестели, а уши, кажется, даже слегка приподнялись от чистого везенского восторга. Он сделал три быстрых шага вперед, чуть не сбив банку с сушеными жабьими лапками. — Прям взаправдашние перевёртыши?! — почти пропищал Потрошитель, умоляюще складывая ладони на груди и переводя взгляд с Ника на Стайлза. — Я с вами! Пожалуйста! Ник, ну ты обязан меня взять! Это же Ла-Пуш! Настоящие природные волки, никакой европейской везенской генетики, чистая магия американской земли! Я должен увидеть, как они трансформируются без Схлыста! Пожалуйста! Ник медленно повернулся к своему другу, и его лицо выразило высшую степень ментального истощения. Он посмотрел на беременную Ведьмоблудку, которая увлеченно заполняла заявление на роспись прямо на витрине с ядами, на гиперактивного агента ФБР с кастетом из рябины и на прыгающего от нетерпения Потрошителя. — Монро, мы едем расследовать федеральное убийство, а не на экскурсию в зоопарк, — сухо оборвал его Бёркхардт. — Ой, да ладно тебе, Гримм, пусть волосатик едет, — лениво протянула Адалинда, ставя аккуратную галочку в графе «смена фамилии». — С ним в машине хотя бы не будет пахнуть твоим унынием. К тому же, если эти дикие собачки в резервации решат на нас нападать, мы бросим им Монро в качестве кости. Потрошитель против природного перевертыша — это будет забавно. Монро оскорбленно задохнулся, но спорить не стал, быстро хватая свою куртку с вешалки: — Я буду вести себя тихо! Клянусь! Розали, дорогая, я на спецзадание с ФБР! Розали лишь тяжело вздохнула и махнула рукой, отправляясь в подсобку шуршать бумагами. Спустя десять минут старая машина Ника уже мчалась по трассе в сторону штата Вашингтон. Погода портилась, небо над головой наливалось свинцовым цветом, а портлендский дождь сменился тяжелым, плотным туманом, который наползал со стороны океана. Атмосфера в салоне была классикой жанра: Адалинда на переднем сиденье методично допрашивала Стайлза о доходах в ФБР и пенсионных накоплениях, Монро на заднем сиденье буквально прилип носом к стеклу, высматривая вековые леса Олимпа, а Ник крепко сжимал руль, молясь только об одном — чтобы Хэнк вернулся из отпуска пораньше.